be mine

      Комнату освещает лишь неяркий свет небольшого жёлтого ночника, стоящего на прикроватной тумбе. В этом сиянии цвета подсолнуха утопает тусклый силуэт омежки, лежащего на кровати. Хань молча смотрит в окно, сложив руки на животе и позабыв о ТоТо, мирно отдыхающим где-то в ногах парня. Лухан вслушивается в бесконечную тишину комнаты, которую нарушает лишь его еле слышное дыхание. В голове много мыслей. Хань вспоминает сегодняшнюю встречу с истинным. Сэхун вёл себя, словно ничего не произошло, — это так разозлило омегу. Зачем этот альфа вновь играет с чувствами Лу? Это ведь бесчеловечно и так эгоистично. Неужели ему приносит удовольствие причинять боль людям, которые любят его? Вести себя таким образом чертовски неправильно. Лухан вдруг понимает, что влюбился в жестокого и черствого человека — глупый. Но что он мог поделать? Судьба — чертовка. Порой случаются неудачи, и, пожалуй, О Сэхун превратился в одну из таковых в жизни Луханя. Но пришло время отпустить. Блондин должен перешагнуть через это, как через что-то, в чём больше нету потребности, как бы сложно ни было. Лухан чувствует, как ладошка потеет от неожиданной мысли, всплывшей в его голове. Парень, медля, поднимается на ноги, а пол отбивается глухим звуком из-за маленьких шагов. Лу закусывает губу, когда подходит к своему столу. На деревянной поверхности привычно лежат учебники, тетради, стоят рамочки с фото и ещё несколько маленьких декоративных игрушек. Лухан игнорирует дрожь души, опускается на колени и касается маленькой ручки. Он выдвигает один из ящиков, потянув на себя, и принимается переворачивать внутри него всё: некоторые тонкие книжки, бумаги, брелок и несколько дисков с фильмами. Рука вздрагивает и зависает в воздухе, когда её обладатель находит то, что искал. В глубинке ящике, под навалом всех этих предметов, располагается плетёный браслет коричневого цвета. Лухан чувствует, как сердце пропускает три удара, а в горле появляется ком. Парень вспоминает день, когда он получил эту вещь — подарок от О Сэхуна; внутри всё дрожит от мысли, что это было их первое и единственное свидание. Но сознание кричит о том, что теперь это в прошлом — должно быть в прошлом. Хань спешно тянется к браслету, сжимает его в ладошке и, громко сглотнув, бросается к двери, чувствуя пятками мягкий ворс ковра. Парень быстро перебирает ногами, когда спускается по лестнице на первый этаж, отчего по ступенькам разносится слабая вибрация. Он вбегает в кухню, где открывает дверцу тумбы, в которой спрятана урна с мусором. Сейчас он выбросит это, попрощается со своей безответной любовью и со всем, что связывает его с истинным — нужно просто избавиться от этого, как от мусора. Рука тянется, и Лухан до боли закусывает нижнюю губу. Он сжимается всем телом и уже почти разжимает пальцы, но останавливается, как только чувствует, что браслет вот-вот выпадет из ладони. Внутренняя боль такая сильная — сильнее физической. Лухан тяжело вздыхает, затем решается вновь, но и эта попытка оказывается тщетной. На глазах наворачиваются слёзы отчаяния, а сам парень обессиленно опускается на колени и, мелко дрожа, оседает у соседней тумбы.       — Чёрт… — его голова опускается, отчего пшеничные волосы опадают вниз, а на домашние штаны капают слёзы, которые превращаются в маленькие пятнышки на синей ткани. Лухан издаёт первый всхлип. — Чёрт, чёрт, чёрт! — омега до боли ударяет кулаком твёрдый пол под собой и принимается стирать слёзы со щёк. Он ненавидит себя за то, что не может забыть о нём даже сейчас, когда альфа сделал так больно. Оказывается, он такой слабый. Таковым его сделала эта дурацкая любовь, от которой Лухань не может отказаться не потому, что не хочет, а потому, что не может. Это не просто дешёвый браслет для него, это — что-то, что связывает их с Сэ, пусть даже косвенно. Омега чувствует себя жалким, а ещё пытается скрыть свои всхлипы за рукавом домашней кофты, вспомнив наконец-то о том, что его может услышать родитель, отдыхающий в своей комнате этажом выше.

***

      Лухан вздрагивает, когда чувствует, как на его макушку ложится ладонь. Он рефлекторно поворачивает голову и расплывается в слабой улыбке, видя стоящего рядом Чанни. Пак ещё раз проводит пальцами между прядей волос того и отвечает такой же улыбкой, затем убирает руку. Альфа заглядывает через плечо парня в его тетрадь, видит забавные рисунки на полях и усмехается такой милоте. Ушастый в два шага оказывается у парты впереди Луханя и с разворота усаживается на стул, пользуясь моментом, когда обладатель этого места не видит подобного. Ёль поворачивается к Лу и, широко улыбаясь, тише обычного проговаривает:       — Идём на свидание сегодня? — Лухан на миг теряется и округляет глаза. Блондин неуверенно осматривается, желая удостовериться, что другие так и не услышали этого, затем, поняв, что никто до сих пор не знает об их секрете, слабо кивает.       — Л-ладно… — Пак заметно веселеет. Он ерошит волосы Лу, после чего слышит, как его зовут одноклассники, наверняка желая рассказать что-то важное. Хань вновь кивает, якобы отпуская альфу, на что тот снова улыбается и уходит, оставляя омежку наедине с размышлениями и потерянностью в карих глазах. Лухан неловко закусывает губу и тянется к мочке уха, моргнув трижды за раз. По правде, для него в новинку слышать подобное предложение от Чанёля, но ведь теперь они пара, поэтому… стоит привыкать. Да и нет ничего плохого в свидании с собственным парнем, да? Лу растворяется в мыслях ещё на несколько секунд, затем вновь ухватывается за ручку и принимается рисовать странные рисунки.

***

      Лухан стягивает с себя сменную обувь, присев на корточки, а ей на замену приходят чёрные ботинки. Школьник аккуратно складывает туфли в шкафчик и закрывает его на ключ. Сейчас он думает о завтрашнем тесте по английскому, к которому нужно подготовиться сегодня, именно поэтому даже не замечает, когда к нему приближаются. Тяжёлые ладони ложатся на талию, нежно сминая бока и позвонки пальцами, отчего омега вздрагивает и резко поворачивается, оказываясь в объятиях стоящего лицом к лицу Чанёля. Глаза у Ханя круглые, на что Чан по-доброму улыбается.       — Ты напугал меня… — Хань упирается ладонями в плечи того и надавливает на них, пытаясь чуток оттолкнуть Чанёля, неподвижно стоящего на месте. Альфа непонимающе смотрит на того, сменившись в лице, но всё также держа парня. — Чанёль, нас ведь могут увидеть…       — Пускай, — легко выдаёт Чан, затем слышит тихий выдох и замечает опущенные глаза. — Или ты против того, чтобы все знали? — Лу молчит, всё также боясь взглянуть в глаза напротив. Чанёль поджимает губу, уже не нуждаясь в ответе. На миг становится обидно, но спустя секунду Пак вспоминает, что не всё получается с первого раза. Альфа пропускает неловкую и скорее натянутую улыбку и отодвигается, опуская руки. Он смотрит на Ханя. — Личная жизнь на то и личная, чтобы никто не знал, да? — весело проговаривает Ёль, и Лу удивлённо поднимает глаза, встречаясь ими с карими радужками напротив. — Не волнуйся, никто не видел, — Хан чувствует, как ему становится неудобно. Почему этот альфа так добр к нему? Да, они вместе уже полжизни, но ведь после всей той боли, что он причинил Чанёлю, не зная, что нравится ему, Ёль не может оставаться таким… Никто не смог бы. Или же… Лухан вдруг вспоминает о Сэхуне. Он вмиг понимает, что вёл себя точно так же, как и Чанёль ведёт себя сейчас. Тоже прощал, тоже забывал о плохом, ведь любил. О, чёрт, значит, Пак тоже любит его? Это не обычная привязанность, как считал омега до этого? Какой же он ужасный человек, ведь играет с чужими чувствами, как делал это О. Внутри завязывается узел самобичевания, и из мыслей вырывает басистый голос. — Эй, Хань, ты слышишь меня? — усмехается Чанёль. — Куда пойдём сегодня?       — Пойдём? — Хань успевает уловить вопрос того, хоть и до сих пор растерян. Только спустя несколько секунд осознание начинает возвращаться. — А-а… Ну, я не думал об этом, — прочистив горло, Лу решает избавиться от поедания себя изнутри вместе с комом и абстрагироваться от грустных мыслей. — Может, перекусить где-нибудь? — Пак кивает, улыбаясь. Он хочет приобнять юношу, но вместо этого лишь отходит на два шага назад, чтобы дать возможность Лу натянуть на себя тёплую куртку.       Улица встречает их лёгким холодком, а на земле лужи — следы от вчерашнего дождя. В этом году осень скупа на позднее тепло. Лухан ёжится от мороза по коже и спешит спрятать нос в воротник куртки, а ладони — в карманах, но одну перехватывают, прежде чем он успевает. Омега чувствует тепло чужой руки.       — Теперь, когда мы не в школе, ведь можно, да? — осторожно спрашивает Чанёль, смотря на удивлённого Лу и мысленно побаиваясь, что его вновь оттолкнут. Но Хан лишь отводит глаза под ноги и, закусив губу, слабо кивает. По правде, Лухан все ещё не знает, как нужно себя вести, но сейчас он уверен, что будет правильнее позволить такой телесный контакт. Он не желает причинять ещё больше боли этому альфе. Чанёль не заслужил. Пак же лишь мысленно облегчённо выдыхает и крепче сжимает омежью ладошку, уже уверенно переплетая их пальцы. Кожа у Чана мягкая, при дневном освещении она кажется светлее обычного, а ногти ухожены. Наверное, Ханю нравится это… Да, скорее всего, нравится, ведь подобные вещи должны вызывать восторг, когда ты встречаешься с кем-то. Нужно, чтобы нравилось… — Ты тёплый, — цокнув, проговаривает Чанёль и загадочно усмехается, не смотря на Лу. Они спускаются вниз по улице, не перекидываясь больше ни единым словом. Просто каждый думает о своём: Чанни — о Лу, а Лухан — о трудностях жизни.

***

      Лухан наблюдает за тем, как счастливо Чанёль уплетает лапшу за обе щеки. Ушастый всегда любил покушать, поэтому для омеги не в новинку подобное зрелище. Пока Ёль увлечён едой, Ханни разглядывает его лицо. У башни большие глаза — очень большие — и широкие брови, а ещё маленький рот, но губы пухлые. На шее выпирает кадык, а плечи широкие, что не скрывает даже школьный пиджак. Да, пожалуй, Чанёль красивый. Лухан, наверное, впервые только что попытался посмотреть на Пака, как на альфу, — получилось. Но, к сожалению, омега по-прежнему не может увидеть в нём объект желания как физического, так и духовного. Пак Чанёль — это его друг, башенка, который всегда рядом и который может пропустить одну пуговицу на рубашке и застегнуть её неправильно; который обожает хомячить и жечь бенгальские огни, но не альфа, с которым чувствуешь себя омегой — не для Лухана. И Лу понимает, что любит Пака, как лучшего друга, но всё ещё верит, что сможет пересечь ту грань.       — Почему не ешь? — проглотив еду, спрашивает шатен, слегка надувшись. Ханю остаётся лишь ухмыльнуться такой картине. Блондин отрицательно кивает и тянется к палочкам. Чанёль же, опередив того, утыкается своим прибором в чужую тарелку и, зажав лапшу между деревяшек, приподнимает ко рту Лухана. Омега удивляется и бросает непонимающий взгляд на того, но понимает, когда альфа и сам приоткрывает рот, пытаясь показать пример. Неуверенно блондин всё же обхватывает еду губами, и лапша оказывается в полости рта. Вкусно, чувствуется перчинка. Хань медленно пережёвывает и проглатывает. Чанёль же наблюдает за этим, лишь тихо улыбаясь. Ему нравится сидеть вот так с Ханом. Чувство уюта — словно с чашкой какао и пледом на плечах, когда за окном холодный дождь. — Ну вот, теперь мы действительно парочка, — весело и слишком беззаботно проговаривает Ёль. Хань хмурится в непонимании и смущении от подобных слов.       — Почему?       — Кормим друг друга, — и Лухан улыбается, но не потому, что он рад слышать, что они — пара, а потому, что Пак выглядит счастливым. — Осталось купить что-нибудь парное, — вмиг в горле появляется ком, и от былого веселья не остаётся и следа. Лухан закусывает губу, когда вспоминает о браслете, что по-прежнему лежит глубоко в ящике его стола.       — Ну да… — с натянутой и скорее растерянной, нежели довольной улыбкой отвечает блондин. Его голос звучит тише обычного, и Ёль замечает это, но вновь пытается игнорировать.       — Может, пойдём ещё куда-нибудь? Хочешь на мост? Или в парк? — Лухан виновато закусывает губу. Сейчас парень думает о том, что надо бы подготовиться к тесту, да и чувствует он себя плохо. А ещё погода ужасная. Чанёль начинает догадываться, что свидание у них получится коротким, но всё же не теряет надежду.       — Давай в субботу погуляем подольше? — предлагает Лухан, слабо улыбаясь. — Сегодня я действительно устал, Чанни…       — Да, я понимаю, — вновь улыбается альфа и кивает. Шатен неловко зарывается ладонью в свои волосы и ерошит их, после чего сжимает губы в полосу, отчего на щеке появляется ямка, а сам он выглядит ну очень мило. Хань же лишь тихо вздыхает и переводит глаза на тарелку перед собой. В голове тысячи мыслей, от которых она буквально взрывается. Если верить, что жизнь делится на две полосы, то сейчас у Лу точно чёрная. Ему нужен внутренний покой хотя бы ненадолго.

***

      Строения вокруг хорошо знакомы обоим. Этот квартал — ниточка, которая всё ещё связывает их с детством. Чанёль держит Лу за ладонь и буквально ведёт, провожая к дому. Они вновь молчат. Наверное, со стороны это выглядит странно. Никогда прежде не было такого, чтобы между ними хранилось настолько длинное молчание — только на крыше. Хану кажется, что так не должно быть. Но это всего лишь мысли, а сам он не пытается начать разговор. И вот парни останавливаются у ворот, за которыми и располагается убежище семейства Лу. Лухан неловко вытягивает ладонь из замка из сплетённых пальцев и тянется ею к лямкам рюкзака, чтобы поправить сумку. Он поднимает глаза на Пака и слабо улыбается.       — Пока, — но вместо ответного слова Чанёль резко подаётся вперёд и обнимает юношу, крепко сжимая своими длинными руками и опуская голову на плечо того. Лухан, не ожидавший подобного, лишь округляет глаза и даже представления не имеет, что делать сейчас. Ёль стоит так ещё несколько секунд, затем ненамного отодвигается и встречается глазами с карими радужками напротив. Ресницы у Лухана длинные и пушистые. Невольно альфа спускается взглядом к приоткрытым от удивления губам. Пухлые, а под нижней — шрамик, из-за которого когда-то Лу комплексовал. Бледная кожа и искрящиеся изнутри глаза. Завораживает. Чанёль громко сглатывает, затем принимается медленно приближаться к устам Лу. Он уверен, что этот поцелуй может стать первым в жизни Ханя, а потому желание подарить ласку растет ещё больше. Лухан же сжимается всем телом, чувствуя что-то похожее на страх. Он вдруг понимает, что не хочет целовать Чанёля… Это как-то неправильно и дико  — целовать лучшего друга. Он вновь невольно забыл о том, что теперь они — пара. Лухан до звёздочек в глазах зажмуривается и упирается ладонями в плечи Пака, находящегося теперь опасно близко. Хань неосознанно отворачивается и сжимает губы в полосу, и только спустя несколько секунд понимает, что наверняка обидел подобным альфу. Чанёль же замирает на миг, наблюдая за таким явным отвращением на лице омеги, затем, тихо выдохнув, убирает свои руки с чужой талии и отдаляется ровно на два шага назад.       — Прости… — слышит Пак тихий голос и вновь улыбается дежурной улыбкой, вглядываясь в лицо всё также не смотрящего на него Луханя. Он знает, что Ханю неудобно сейчас, а извинения искренние.       — Всё в порядке, — кивает альфа. Он молчит ещё некоторое время, затем, вздохнув, поднимается глаза к небу. — Что же, тогда я пошёл. Ложись сегодня вовремя, ладно? — Хань впервые за последние минуты скользит взглядом к парню. Пак действительно улыбается… Пусть интонация его голоса выдаёт обиду — не столько на Лу, сколько на ситуацию, — улыбка сияет на лице; Чанель не хочет заставлять Лухана чувствовать себя неловко. И Лухань вдруг осознаёт, что этот человек правда сильный. — Пока, Лухан. Увидимся завтра, — вновь взъерошив пшеничные волосы, Пак поправляет сумку на плече.       — Да, увидимся. До завтра, Чанёли… — ещё некоторое время он будет стоять и смотреть в спину уходящему альфе, чувствуя при этом горечь от неловкого прощания, огромную вину и досаду. Лухан пытался, но совсем ничего не получается. Почему не получается посмотреть на него, как на парня? Почему не получается не ранить его каждый раз? Почему не получается забыть О Сэхуна, вычеркнуть из жизни? Почему не получается даже самое элементарное — выбросить браслет? И Лухан который раз убеждается, что любовь — слабость. Это чувство хуже ненависти. Уж лучше бы Чанёль ненавидел его… Лучше бы Лухан ненавидел Сэхуна…