be mine

      Внутри небольшой комнаты, наполненной уютом, пахнет конфетами и немножко сливой. Этот аромат прячется абсолютно во всём, даже в пшеничных волосах лежащего на кровати омеги. Лухан закусывает губу, держа телефон у уха, чувствуя лопатками мягкость постели. Карие глаза прячутся под тяжестью сгиба тяжёлой руки, а на душе словно смятка. Когда-то родной бас, как никогда раньше, режет слух, доносясь слабыми шумами по ту сторону провода. Лухан искренне не желает обсуждать это. Он бы предпочёл не говорить сейчас ни с кем вообще. По телу проносятся нити слабости, которые хочется поскорее спутать в один комок и выбросить. На сознание словно давит что-то тяжёлое, а ещё эхом проносятся несуществующие голоса внутри головы. Хань сделал вывод: в течке нету абсолютно ничего хорошего.       — Лухан, — громкое сглатывание доносится до ракушки уха омеги. Чанёлю неловко, что слышно по растерянности в голосе и уже третьему извинению. — Мне так жаль… Я должен был быть рядом.       — Брось, Чанёль, — устало выдыхает Лу. — Хватит извиняться за подобную мелочь. Ты ставишь меня в неловкое положение. Давай не будем больше обсуждать это? — вмиг наступает тишина. Не слышно даже дыхания альфы. Спустя несколько секунд привычно хриплый голос прерывает паузу молчания.       — Лухан, но ведь мы встречаемся. Это нормально — когда я волнуюсь о тебе и о твоём здоровье во время течки, — щёки Ханя моментально вспыхивают, а сам омега вздёргивает брови. Он прочищает горло. Лу и сам не знает, что потрясло больше: слово «течка» из уст Пака или же очередное напоминание, что они — пара. Кое-как собрав себя, сливе всё же удаётся прочувствовать почву своего осознания.       — Ты смущаешь меня, понимаешь? Прямо сейчас мне хочется провалиться под землю вместе с этой кроватью, — голос почти ровный. Слышится смешок. Пак наверняка прикрыл его рукой, поскольку звук обрёл глухой оттенок. Лухан сначала недоумевает, затем пропускает слабую усмешку и зарывается ладонью в волосы, убрав руку от лица. — Ну что?       — Ничего, просто валиться под землю вместе с кроватью — это в твоём стиле, Лу, — Хань словно видит, с каким выражением лица Пак говорит это. На его лице, скорее всего, широкая улыбка, прячущаяся за растянутыми пухлыми губами, а глаза искрятся огоньками. И только одного Лухан не знает: подобным образом Чанёль всю жизнь реагировал лишь на него, своего лучшего друга и тайного предмета воздыхания.       — Ты так хорошо знаешь меня? — этот вопрос Лухань произносит уже чуток веселее. Но вновь наступает тишина. На миг омежке кажется, что всё дело в проблеме со связью, но когда он снова слышит голос альфы, сомнения рассеиваются, как и любые мысли в его голове. От произнесённых Паком слов по телу проходятся триллионы мелких мурашек, а сердце получает призрачный удар.       — Я люблю тебя, Лухан, — и даже если бы Хань был в состоянии думать и отвечать, он бы просто не нашёл слов. Это признание подобно громкой музыке, режущей уши. Омега не готов слышать такое от Чанёля. Это звучит слишком странно и так неправильно, а потому слива замирает, кажется, позабыв, как дышать. Лишь томное дыхание еле слышно в телефоне. Лухан ошибочно полагает, что тот ждёт ответного признания, но на самом деле Ёль не надеется. Альфа всего-то выговорился, не рассчитывая на отместку. Просто Пак знает, что никогда не услышит ничего подобного, но продолжает тешить себя бессмысленными, как нам может показаться, надеждами на хотя бы привязанность со стороны Лу. А ведь она присутствует, но только дружеская. — Пора ложиться, да? — Чанёль хмыкает. — Спокойной ночи, Лу. Если что-то случится, набери меня.       — С-спокойной… — тише обычного и так неуверенно проговаривает Хань. Он сглатывает, смотря на потолок, и слышит громкие гудки. Ему нужно несколько секунд, прежде чем откинуть мобильник и зарыться носом в подушку. Эта ситуация напоминает ему замкнутый круг, в который он сам нарочно влез. Сейчас омега жалеет абсолютно обо всём — вплоть до его собственного существования.

***

      Лухан, неуверенно поправив портфель, медленно переступает порог школы. Он чувствует, как ноги становятся ватными, когда краем ока улавливает, как альфа из параллельного класса косится на него в раздевалке, стоит Ханю снять куртку и пропустить по помещению слабый запах сливы. Омега уже выпил таблетку до этого, и природный аромат перестал настолько сильно резать обоняние, но облачко, пахнущее свежим фруктом, всё ещё тянулось вслед за Лу. Блондин, по правде, боится. Необычно частые взгляды, брошенные в его сторону, пугают до дрожи внутри, хоть он и пытается делать вид, словно не замечает их. Ему хочется поскорее добраться до родного класса, когда внимание к его персоне не исчезает и в школьном коридоре. Хан вдруг ловит себя на мысли, что хочет быть защищённым сейчас кем-то. Будь он старше, понял бы, что место этого «кого-то» определила судьба ещё восемнадцать лет тому назад — Сэхун. Быстро омежка проскальзывает мимо знакомого подоконника и, преодолев ещё несколько метров, оказывается у класса. Он входит, слабо потянув на себя дверь и открыв её. Его встречает привычный гул одноклассников. Странно, но впервые за утро становится спокойно — в своей тарелке. Пытаясь как можно тише сосуществовать с ребятами, Хань, выдохнув и закусив губу, чуть ли не на пальчиках пробирается к своей парте. Парень с какой-то непонятной спешкой достаёт из портфеля учебник по литературе и усаживается на своё место, неловко сжавшись всем телом. Ощущение несуществующей на самом деле наготы разрывает сливку. Уязвим. Лухан бросает мелкий взгляд в сторону и только сейчас замечает сидящего на своём месте Сэхуна. Альфа постукивает ручкой по поверхности парты, навалившись спиной на спинку стула. Его голова чуток опущена, а пышная каштановая чёлка спадает вниз. Хан невольно засматривается на красивый профиль любимого и скорее по инерции вдыхает глубже. Запах спелой дыни пробивается внутрь совсем по-новому, забивает дыхательные пути, растекается по венам вместе с кровью, селит по всему телу мурашки. Его слишком много и одновременно так мало. Овладевает дрожь. Из-за неожиданности омега распахивает глаза. Впервые с ним происходит подобное. Наверное, если бы Лухань мог соображать вчера, он бы прочувствовал то же самое, находясь с желанным альфой так непростительно рядом. Словно почувствовав жадный взгляд на себе, Сэ неестественно резко поворачивает голову и встречается глазами с шоколадными радужками истинного. Внутри Ханя всё взрывается окончательно, а сам парень замирает, не в силах отвести взгляд. Прямо сейчас ему хочется закричать во всё горло, что этот чёртов О Сэхун, такой родной и любимый, принадлежит ему. Желание разливается по всему телу, напоминая свинец. Но вместо этого Лухан лишь тихо выдыхает и, закусив губу, медленно опускает глаза. Он ненавидит свои чувства так же, как и пропасть между ним и О. Но что блондин может поделать? В этом теперь нет смысла — Лухань не видит. Именно поэтому больше не смотрит в сторону любимого. Лишь мысленно успокаивает себя, прокручивая в голове: «Он тебе не нужен».

***

      Лухан умывается холодной водой, стоя над раковиной в школьном туалете. Кислый запах, кое-как утопающий в запахе химических веществ для уборки, разбавляют нотки аромата сливы, медленно заполняющие помещение. По правде, Хань устал. От него за весь день начало пахнуть за километр. Ученики через один стали оглядываться ему вслед, словно он — единственная в этом здании омега с течкой. Блондин слышит, как за спиной открывается дверь и затем проносятся голоса. Он поднимает голову, прежде закрутив кран, и замечает в зеркале отражение двух парней-омег. Они слишком громко разговаривают о том, как собираются провести выходные, но замечают чужой взгляд, прикованный к ним, стоит им подойти к умывальникам. Лухань спешит опустить глаза на влажные ладони, всё же успев запомнить черты лица тех.       Омежка пытается как можно скорее покинуть туалет, как вдруг останавливается, услышав зов.       — Эй, ты совсем ничего не слышал об утоляющих запах таблетках? — Хан вздрагивает и слабо поворачивает голову, встречаясь с глазами, наполненными насмешкой. Он чувствует, как ком подступает к горлу. Брюнет напротив лишь усмехается. — Фонит на втором этаже тобой. Если не хочешь, чтобы тебя зажали где-нибудь, избавься от этого, — затем старшеклассник осматривает его с ног до головы и хмыкает. — Либо же найди альфу.       Лу вдруг становится обидно из-за такого пренебрежения со стороны человека, которого он видит-то впервые. Подобный тон вызывает немое возмущение, но слёзы в глазах предательски накапливаются, из-за чего Хань даже не отвечает тому, а лишь быстрым шагом выходит из туалета. Ему хочется плакать, но причиной тому даже не является этот парень. Просто Лу устал. Он буквально на краю и держится из последних сил, чтобы не сорваться.       Омежка выбегает в школьный двор, закусив губу и споткнувшись на лестнице. Холодный ветер опаляет мерзлотой сначала влажные дорожки на щеках, затем и тело, вовсе не прикрытое курточкой. Он опускается на скамейку и подбирает под себя ноги. Хань опирается лбом на колени и издаёт первый всхлип. Измотан. Он измотан этой чёрной полосой его жизни. Надоело повторять себе, что ты сильный, искренне желая быть хрупким. Горькие капли тают на ткани школьных брюк, а насморк, появившийся вместе с ними, мешает сразу распознать человека, только что пришедшего сюда.       — Эй, — окликает парня Сэхун, и тот вздрагивает, что видно по плечам, но голову всё же не поднимает. Он не хочет, чтобы этот альфа видел его в таком состоянии. Альфа, так приятно пахнущий дыней, присаживается рядом. Несколько секунд тянется молчание, а сам блондин ощущает чужой взгляд на себе. — Ты в порядке? — всё же спрашивает Сэ. Хану хочется проорать во всё горло, что, нет, чёрт возьми, он не в порядке. Когда человек в порядке, он не ревёт, давясь собственными слезами. Он не сидит в одиночестве, не желая видеть других. Он не испытывает боль из-за течки. Порядок — это счастье и улыбка. Он не в порядке. — Может, лучше домой пойдёшь? Тебя провод…       — Почему? — это звучит приглушённо из-за того, что сказано куда-то в живот, но альфа прекрасно понимает. Он хмурится.       — Что?       — Даже находясь так близко во время течки истинного, — Лу медленно поднимает голову, и Сэ замечает в уголках глаз того блестящие кристаллы слёз. Они, как и щёки, красные, а губы припухшие. Пшеничная чёлка спадает на лоб, а сам Хань чуточку прижмуривается. Сейчас он выглядит очень невинно, и Хуну хочется протянуть руку и стереть чужие слёзы, чтобы больше не видеть их. — Ты даже не попытался предпринять что-либо. Не испытал желания… Ведь обычно альф тянет к омегам во время течки, уж тем более к истинным. Но даже так я тебе неинтересен. Даже для удовлетворения, — и вновь ручейки текут по его щекам. Сэхуну кажется, что земля уходит из-под ног из-за глупости слов этого мальчишки. Это злит.       — Ты действительно хотел бы, чтобы я сделал это? Чтобы воспользовался? Упрекаешь в том, что повёл себя адекватно? — Лу затихает. Он опускает глаза и потупляет взгляд, смотря на листья на земле. В общем, он благодарен Сэхуну, что тот не сделал ничего такого. Хань всё ещё не готов пойти на такое, да ещё и ради удовлетворения желания, ведь, по сути, он ещё даже не понимает, как можно желать, на самом деле. Прекрасно осознаёт, что ничего плохого в поступке альфы не было, даже наоборот — он повёл себя достаточно благоразумно. Но сейчас захотелось поругаться, выплеснуть свой негатив на кого-то. — Ты совсем ничего не понимаешь, но уже делаешь выводы. Поведение, как у ребёнка, — и Лу ощущает нотки злости в голосе шатена. Ему становится неудобно. — Иди домой, Хань. Ты слишком сильно пахнешь, — и Сэхун поднимается на ноги. Он не произносит больше ни слова, лишь прячет в карманах брюк свои ладони и, вдохнув поглубже, уходит. Лухан даже не пытается проводить его спину взглядом. Блондин чувствует себя ещё отвратительнее, ведь только что сам спровоцировал О на грубость. Лу буквально ощущает, как опускаются его руки. А ведь с каждым разом всё ниже и ниже.

***

      Сэхун, натягивая на себя спортивные штаны, слышит, как проносятся шаги вошедшего в раздевалку человека. Он не обращает внимания на это, мысленно уже тренируясь на уроке физкультуры, но появившийся Пак Чанёль прерывает его мысли. Он ловит на себе взгляд стоящего альфы напротив, чьи волосы очень густые и слегка завиваются. О останавливается.       — Ты хотел что-то спросить? — произносит он, на что Чан слабо кивает. Ушастый подходит ближе, всё так же не отведя глаз. Хун уже догадывается, о чём сейчас пойдёт речь.       — Тебе нравится Лухан? — Сэ замирает на несколько мигов, чувствуя смятение, затем хмыкает и усмехается.       — Если бы он нравился мне, мы бы уже давно встречались, — после этих слов Ёль пропускает ухмылку.       — То есть тебя не будет волновать, если он будет встречаться со мной? Даже в будущем, когда придёт время создавать семью? — О хранит каменное лицо. Он словно не человек сейчас, и только сжатые кулаки кое-как показывают, что он всё понимает, но их никто не заметит.       — Нет.       — Я собираюсь пометить его завтра, — Сэ чувствует, как внутри груди что-то ёкает. Он на миг замирает, затем принимается спешно снимать футболку, чтобы сменить на другую. И вновь его лицо не передаёт ни единой эмоции.       — Мне вовсе не обязательно докладывать об этом, — с насмешкой проговаривает Сэхун и поворачивается к шкафу лицом. Этот дискомфорт внутри подозрительно не прекращается. Словно тебе пережали горло и теперь сложно дышать.       — Я подумал, ты должен знать. Сэхун, у меня серьёзные мысли касательно этого. Просто сейчас скажи, нужен он тебе или нет. Если нет, то я смогу со спокойной душой проворачивать всё.       — Я ведь уже сказал, — тише обычного и как-то по-злому проговаривает Сэхун. Он больше не берёт ничего в шкафчике, но закрывать дверцу и поворачиваться лицом не спешит.       — Хорошо. Теперь я буду ещё более уверен в правильности своего решения. Чанёль уходит точно так же, как и пришёл сюда. Он даже не прощается, а лишь, кивнув, отворачивается. И сейчас Сэхуну хочется разорваться между болью в груди и мыслями о лживой правильности. Он ненавидит себя таким, а ещё тот факт, что ничего не может изменить. Просто так случилось. Просто только что он позволил другому быть ближе к человеку, которого он любит. Глупые… глупые обстоятельства.