be mine

      В небольшую комнату, проникая сквозь щели в красивых шторах, просветом вливаются лучики раннего солнца. Они осветляют собою заправленную кровать, стол, шкаф, ковёр и омегу, волосы которого в таком зареве необычно сияют. Тот, нерешительно всматриваясь в пластинку с острыми углами, закусывает губу. Он сминает её ещё несколько секунд, затем выдавливает две маленьких таблетки. Сегодня доза вдвое больше. Хань уже наперёд знает, что те окажутся противно-горькими и такими нужными, ведь его запах, как выяснилось, куда сильнее, коим его до этого представлял Лу. Лекарства прячутся за пухлыми губами, за рядом зубов, оказываются в ротовой полости, а затем уходят ещё глубже. Лухань невольно кривится, из-за чего возле его глаз и носа появляются морщины. Он в который раз убеждается, что ненавидит течку и эти запахоутоляющие.

***

      Школа встречает привычным шумом со всех сторон и смесью разновидных запахов, которые чуткое обоняние начало воспринимать в разы лучше после случившейся течки. Луханю порой даже кажется, что от подобного сладко-приторного микса у него вот-вот закружится голова и он рухнет на пол, чувствуя, как тошнота подходит к нему всё ближе — словно ты, стоя в магазине духов, перенюхал далеко не один флакон, после чего самочувствие ухудшилось. Парень ускоряет шаг, желая как можно быстрее добраться до раздевалки и переобуться, и снять куртку. Это помещение также хранит немало запахов. Они переплетаются тонкими нитями со слабым запахом пота в комок, который сейчас омежке вот совсем не хочется распутывать. Закусив губу, он медленно направляется в сторону своего шкафчика. Стоит отметить, что двойная доза действительно помогла: на себе Хань не уловил сегодня ещё ни единого взгляда, из-за чего стало спокойнее. Лу вешает куртку и достаёт из нижней полки сменную обувь. Стягивает ботинки и слишком робко пихает пяточки в туфли. Он дышит ровно, отчего его плечи поочерёдно поднимаются и опускаются. Блондин ещё с полминуты возится в своём шкафчике, затем с соответствующим звуком захлопывает дверцу, оставив за ней несколько учебников, которые тот планирует забрать позже. Омежка прижимает к груди портфель и, опустив голову, спешно несётся к выходу из помещения. Он лишь видит, как его собственные ноги движутся вперёд, и совсем не замечает, как прямо перед его лицом дверь открывается. Хань всё же поднимает голову, но уже поздно: он врезается в чужую грудь, вмиг ощущая её теплоту своим лицом, затем чувствуя, как сильные руки ухватывают его за плечи скорее машинально. Лу зажмуривает глаза на несколько секунд, пытаясь осознать случившееся, и понимает, что этот человек обладает самым прекрасным во всём белом свете запахом — дыня. Омега испуганно дёргается, а чужие кисти в ту же секунду пропадают. Блондин с каким-то немым ужасом в глазах поднимает голову выше и замирает. Его истинный смотрит на него с удивлением на лице, поджав губу — привычка О Сэхуна. Его каштановая чёлка спадает на карие глаза, впрочем, как всегда. Школьная белая рубашка идеально выглажена, а под ней еле виднеется майка.       — П-прости, — запнувшись, произносит омега, сильнее прижимая к себе портфель, и отводит глаза. Он невольно закусывает губу в тихом сожалении.       — Ничего, — этот бархатный голос отдаётся внутри сознания трепетной дрожью, заставляющей изнывать всё тело и душу. Хань не смотрит на альфу, а потому не замечает, как тот поправляет ворот рубашки и откидывает назад волосы одним взмахом руки. О негромко вдыхает, затем просто обходит омегу стороной, направляясь туда, куда и планировал. Именно сейчас Лухан чувствует себя крайне нелепо. Мысленно, он называет себя дураком, не следящим за своими действиями. Это тот нередкий случай, когда хочется заняться физическим самобичеванием. Но вместо этого Лу лишь закусывает губу и уходит прочь. Он и не замечает уставленный вслед ему взгляд карих радужек, в которых так часто тонул омега.

***

      Такой большой спортивный зал заполнен звуками играющих и занимающихся старшеклассников. Каждый здесь чем-то занят, и только один-единственный омежка тихо сидит в углу большого помещения, обняв свои колени и грустно надувшись. Лухан не занимается из-за течки. Даже сейчас, будучи единственным течным, он чувствует себя не в своей тарелке. Создаётся ложное впечатление, словно каждый из присутствующих мысленно уже трижды высмеял его с мыслью: «Да, мы знаем, что у тебя наступил омежеский кризис». Чуточку неловко — хочется скрыться где-нибудь и не выходить всю неделю оттуда. Хань вздрагивает, когда возле его ног оказывается кинутый кем-то мяч. Тот отпрыгивает от пола и уносится куда-то в сторону. Омежка же поднимает голову и встречается взглядом с глазами направляющегося к нему Чанёля. Тот кажется ещё более высоким с этого ракурса, в свободных спортивных штанах серого цвета и большой красной футболке. На его лице расцветает улыбка, из-за чего на одной из щёк появляется милая ямочка.       — Эй, — кивает Пак и приземляется рядышком. Он откидывает голову назад, встречаясь макушкой со стеной, которая опаляет холодом, и стреляет глазами в сторону Ханя. Последний же переводит взгляд вперёд. Профиль Лу всегда казался Чанёлю прекрасным. Острый и чуточку вздёрнутый носик, пухлые приоткрытые губы, подрагивающие длинные реснички. Если бы Пак мог, наблюдал бы за этим вечность. Невольно его улыбка становится ещё шире. Альфа придвигается поближе и быстро целует блондина в молочную щёчку, которая тут же становится алой. Лухань вздёргивает брови, но повернуть голову боится. Ёль умиляется. — Придёшь ко мне сегодня после школы? — шепчет он, опаляя ракушку уха Хана теплом. Тот вздрагивает и всё же переводит взгляд на Пака.       — Зачем? — спрашивает парень искренне, затем понимает, что этот вопрос относится к разряду глупых. Чанёль же лишь вновь улыбается, но на этот раз загадочно. Он отворачивается и теперь смотрит перед собой, благодаря чему Лухану удаётся увидеть привычный горбик на носу того.       — Я приглашаю тебя на свидание, — вздыхает альфа, затем добавляет, — к себе, — Хань не глупый. Он прекрасно осознаёт чреватость подобных свиданий и боится — даже если это и его Пак Чанёль. Именно сейчас он слишком уязвим, чтобы согласиться. Лу пытается придать голосу обычного спокойного тона, словно он даже не задумался ни о чём таком, но слишком громко и нервно сглатывает слюну.       — Сегодня у меня не получится. Папа просил помочь с цветами на работе, — сейчас Лу надеется на то, что умение врать пришло к нему вместе с годами. Пак окидывает его своим взглядом, на протяжении нескольких секунд просто молча. От этой проницательности, исходящей от глаз ушастого, становится не по себе. Хань чувствует, как по внутренностям проходятся мурашки. Но Чанёль уже спустя полминуты слабо усмехается и кивает.       — Ладно. Тогда как-нибудь в другой раз? — не видя иного выхода, омежка лишь еле кивает и совсем слабо улыбается в ответ, ведя уголки губ вверх.       — Конечно, — и остаётся лишь наблюдать за тем, как Пак, неловко взъерошив свои пышные волосы, привстаёт, опираясь на ладошки.       — Ну, тогда я пошёл играть дальше? — ответом служит кивок. Чанёль, чувствуя горьковатый вкус небольшого поражения, последний раз громко выдыхает и поднимается. Поправляет штаны, натянув их за резинку выше на живот, и уходит. Лухан провожает его взглядом. На щеках лёгкий румянец, а рука норовит потянуться к мочке. Ему вовсе не нравится подобный поворот событий. Лу опускает голову и закусывает губу. Он вдруг вспоминает о Сэ. Наверняка, истинный уже совсем скоро найдёт себе кого-то. Этот омега будет слишком красивым — куда уж Луханю тягаться с ним? Чуть ниже Сэ, с аккуратными ручками и красивой улыбкой, большими глазами и светлой кожей. И Хун будет улыбаться ему так, как никогда не улыбался Лухану. От подобной мысли внутри всё сжимается. Зарождается непонятная злоба, сильная ревность. Хань буквально вздрагивает, чувствуя всё это. Он спешно поднимает голову и находит глазами О. Тот играет в баскетбол, довольно-таки умело ведя мяч и полностью концентрируясь на нём. Каштановые волосы разлетаются в стороны из-за постоянного движения парня. На длинных и таких венистых руках слабо перекатываются мышцы, а кадык нервно поднимается и опускается, когда альфа уже пытается забросить в корзину и тем самым принести команде очко. Лухан чувствует, как подрагивает его сердце. Когда Сэ всё же справляется с задачей, он радостно вскрикивает и подпрыгивает на месте, затем невольно цепляется взглядом за глазеющего на него омежку, отведя глаза в сторону. На лице улыбка медленно сползает, и шатен замирает, утопая в карих радужках, обладатель которых не может прекратить смотреть. Лухан выдыхает, на несколько секунд ощущая, словно время остановилось. Затем не выдерживает и отворачивается. Он больше не видит, как Сэ сглатывает сухость в горле и вновь принимается играть, только теперь рассеянно. Ханю страшно от мысли, которая посетила его голову. Просто он понял, что должен забыть этого альфу раз и навсегда. И помочь в этом ему может только Чанёль…

***

      Лухан цепляется за чужую ладошку, ощущая её жар, когда они вместе с Паком направляются к выходу из школы, уже натянув куртки. Чанёль стискивает омежьи пальцы, мысленно понимая, что сегодня решится абсолютно всё. Он окидывает идущего рядом человечка взглядом и хочет горьковато улыбнуться. Наверное, он слишком глуп, если осознанно идёт на это. Но альфа буквально чувствует, что так правильно. Пак тихо выдыхает и поворачивает голову обратно, но цепляется взглядом за проходящего мимо Сэхуна. Видимо, тот лишь направляется в раздевалку — вот так и разминулись. Сэ замечает их: он смотрит сначала на вмиг опустившего голову Ханя, затем переводит глаза на Чанёля. В глазах последнего читается вызов и немое «я же предупреждал». Несколько секунд шатен не прерывает зрительный контакт, подходя всё ближе, затем его кадык поднимается и опускается, а сам О скользит взглядом вперёд и просто проходит мимо. Ёль чувствует, как омежка рядом сжимается всем телом, поэтому принимается поглаживать кожу тыльной стороны ладони блондина своим большим пальцем.

***

      В довольно-таки просторной комнате пахнет альфой — Лу буквально чувствует это. На стенах привычно висят плакаты с изображением героев компьютерных игр, а ещё тройка — с рок-музыкантами. Лухань шагает босыми ногами по знакомому коврику, пятками чувствуя мягкий ворс. Он проходится взглядом по мебели: письменный стол, над ним висят полочки, по другую сторону — комод, а прямо напротив него — кровать, упирающаяся в громадное окно. Омега замирает.       — Хочешь чего-нибудь? Чай, мороженое? — блондин медленно поворачивает голову назад и замечает чуть дальше облокотившегося на дверной косяк Чанёля. Руки альфы сложены на груди, а сам он вопросительно смотрит, подняв брови. Лу отрицательно кивает и замирает на несколько секунд. Они смотрят друг на друга и молчат. В этой тишине прячется лишь их дыхание. Лухань слабо краснеет и смущённо опускает глаза, а Ёля сводит с ума эта невинность. Альфа думает, что именно сейчас тот самый миг, который нужно использовать, иначе если он помедлит ещё чуточку, просто не сможет исполнить то, что задумал и тем самым сделает хуже. В следующий миг Пак бросается к омеге, преодолев расстояние между ними в три больших шага, и прижимает к себе. Лухань испугано вздрагивает и неосознанно упирается руками в чужую грудь, находясь в крепких объятиях.       — Только мой, — шепчет Пак и приподнимает того, чтобы уже спустя секунду усадить на кровать. Лу выпучивает глаза, когда Ёль принимается быстро целовать его в шею, оттянув голову за подбородок. Омега словно каменеет, позабыв, как дышать. Да, он осознанно согласился на это после урока физкультуры, но теперь былая уверенность улетучилась, оставив после себя панику и страх.       — Стой… — шепчет вдруг оживший парень, когда ласки альфы становятся настойчивее. Чанёль зарывается носом в мягкую кожу и громко вдыхает её, словно не слыша голоса Лухана вовсе. И ведь главное — вовремя остановиться, иначе он и сам не сможет контролировать себя. Альфа валит омежку на кровать и нависает над ним. — Чанёль… — уже громче обращается Лу, пытаясь убежать от чужих ласк, таких по-своему неприятных. Он бьёт Пака по спине несильно, всё же не желая причинять боль, но этого недостаточно. Лухан кривится — искренне хочется захныкать. — Чанёль! — выкрикивает он, когда альфа слабо прикусывает кожу на шее. Страх мурашками проходится по каждому позвонку, под кожей и внутри сознания. Неужели он и впрямь пометил его?

***

Обязательно к прослушке: Bahroma — Без меня скучаешь где-то…       На небольшой площадке у школы слышится скрип качели, но вовсе не слышно смеха детишек. Место маленьких занял один подросток. Сэхун качается вперёд-назад, перекатываясь с пятки на носок и наоборот. Его ладони прячутся в карманах куртки, а нос — в воротнике. Уже спустя час начнёт темнеть — похолодает. О чувствует, как ветер медленно становится морозным. Но ему плевать. Он лишь задумчиво всматривается в нос своего ботинка, слабо приоткрыв по старой привычке рот и еле хмурясь. Выдыхает.       — Давно сидишь здесь? — доносится откуда-то со стороны. Сэ рефлекторно поворачивает голову, после чего замечает улыбающегося БэкХёна. Омежка, закусив губу, смотрит на него, слабо растягивая губы до морщинок на щеках. Когда О поворачивает голову обратно, Бён усаживается на такую же качель рядом.       — Где-то час… наверное, — тише обычного проговаривает Сэхун и опускается макушкой на железную трубу. Бэк ловит его движения глазами, а также чувствует подавленность того. Он любуется любимым профилем в тишине ещё несколько коротких секунд, глупо улыбаясь. Сэхун красивый. Каштановая чёлка опала набок, приоткрыв часть лба и густую бровь. На щеке виднеется маленький шрам. Алые губы сухие из-за ветра. Всё это уже на протяжении стольких лет кажется Бёну до одури любимым, а от осознания невозможности дотянуться он сходит с ума. Безумство заполняет его всего светлым чувством любви, но сейчас Бэкки хочет избавить от пыток и альфу, и себя. Отпустить. Омега поднимает глаза выше, к небу. В груди предательски щемит, но так и должно быть. Бесконечное небо, коим его описывают в сказках, окрасилось в розовый цвет совсем чуточку, но всё же красиво.       — Тогда оно было таким же… — тише обычного проговаривает Бён. Сэхун слышит и мысленно недоумевает, но не оборачивается. Его голос ровный и бархатный.       — Что?       — Небо, — усмехается омега. Сэ всё-таки поворачивает голову и видит профиль Хёна, всё также вглядывающегося в мечтательную высоту. Ветер играет с его волосами, чуточку сдувая, оголяя тем самым невысокий лоб. Сейчас омежка напоминает ему героя романтического фильма. — Тогда на крыше. Наше знакомство, помнишь? — Хун лишь слабо кивает, поджав губу, не понимая, к чему клонит друг, а Бэк даже не пытается посмотреть на него. Лишь ладошки сжимаются на коленях. — Знаешь, ведь тогда я подумывал о том, чтобы шагнуть вниз. Хотелось ощутить беззаботность полёта, — ещё одна усмешка, за которой прячется боль от воспоминаний. — Словно птица, — уже тише добавляет Бэкки. Сэхун немеет, чувствуя, как замирает всё внутри. От подобного разговора мурашки проходятся по всему телу и вызывают неприятную дрожь внутри. Никогда БэкХён не делился подобным, хоть Сэ и знал, что тому пришлось трудно в своё время. Трудно, но альфа не думал, что настолько. — Тот день… Тогда ветер развивал твои ещё не крашенные волосы, а школьный пиджак был чуточку великоват — это я разглядел даже через свои очки. До сих пор помню это, словно картинка перед глазами. В твоих глазах пряталось что-то по-искренне доброе, но ты всё же оставался холодным внешне. Но, знаешь, даже так… Ты стал моим смыслом жить и меняться, — Бён сглатывает. На миг его лицо становится серьёзным из-за серьёзности откровения, которую затем он вновь пытается скрыть на натянутой дежурной улыбкой. Но смотреть на Хуна боится: больно. А Сэхун округляет глаза, чувствуя, как ком подбирается к горлу. Именно сейчас он может лишь молчать и медленно каменеть. — Любовь прекрасна, если не безответна. Моя ответа не имела все эти годы. Ты был близко, но одновременно далеко. А затем появился он — и я вовсе потерялся в этом чувстве, — омега всё же находит в себе силы и поднимает глаза на О. Альфа слушает, слегка приоткрыв пухлые губы, а в его глазах читается удивление. Бэк сглатывает. — Ты ведь любишь его уже два года, да? — Сэхун на миг замирает из-за правильности мысли того, затем хмурится и опускает глаза, на что парень рядом лишь усмехается. — Я заметил это ещё тогда.       — Я не хочу обсуж…       — Любить больно, да. Знаю не понаслышке. Ужасно, когда нет взаимности. У меня нет шанса получить её. Но ты… Почему ты, чёрт возьми, имея взаимность, трусишь, О Сэхун? Сдурел? — БэкХён усмехается, когда видит, как Сэ стискивает кулаки, наверняка упиваясь ногтями в кожу. Альфу колотит из-за боли, которую заставляет прочувствовать этот омега своими словами. Эту боль Хун давно пытается закопать где-нибудь — тщетно. — Мучаешь его и себя. Не заставляй Ханя испытывать то же, что испытываю я, на самом деле будучи от него без ума…       — Так будет лучше…       — Ты сам веришь в свои слова? — хмыкает Бэкки. Сэхун же не находит, что сказать в ответ. — Не доводи это до отметки «поздно», — сейчас О ненавидит себя. Ему хочется удариться головой о стену. Но внутри что-то ёкает от слов друга. Это «что-то» словно выворачивает наизнанку, заставляет задохнуться и впервые заселить в голове мысль, которая кажется безумием. Он осознаёт, что ещё чуток — и он даст слабину.       — Чёрт, это слишком сложно…       — Ты нужен ему, Сэхун. Если ты откажешься от него, лично я возненавижу тебя. Уж больно мне надоели ваши разборы полётов, — Бэк тянет уголки губ вверх. — Невыносимо наблюдать за этим.       — Но что мне делать теперь? Я отказался от него по-настоящему, — тише обычного проговаривает О и со злобой смотрит на свои колени. БэкХён хмыкает.       — Беги.       Сэхун словно задыхается, чувствуя, как ком подходит к горлу. Внутри вдруг всё стягивается в один большой узел, который провоцирует взрыв в голове. Вмиг становится плевать на всё. О резко поворачивает голову и встречается с глазами карего цвета. Бэкки слабо усмехается, а в радужках — горчинка. Альфа замирает на несколько секунд, слыша, как стук его сердца отбивается в висках звоном, как эмоции заполняют. И теперь он вспоминает о своих искренних чувствах, желаниях и понимает, что так больше продолжаться не может. Запинка на несколько секунд — и внутри срабатывает какой-то рычаг. Шатен подрывается с места, на ходу закинув портфель на спину, и начинает бежать в известном направлении. Он не обращает внимания на людей, которые на скорости превращаются в сплошное пятно, и не оборачивается назад, а потому не видит, как БэкХён громко выдыхает и вновь горько усмехается — отпустил. Улицы сменяются одна за другой. Вот светофор, по ту сторону машины, затем магазин косметики, кафе, ещё одно. Ноги начинают гудеть, а в лёгких словно свинец, но Сэ не останавливается. Это похоже на душевный порыв, в котором он так давно нуждался. Старшеклассник мчит знакомыми кварталами, заворачивает в переулки, а розовое небо опадает просветом на его лицо. В горле сухо, но парень всё ещё бежит. Он не хочет, чтобы отнимали.       Спускаясь вниз по улице, Сэхун уже видит высокие чёрные ворота, принадлежащие семейству Лу. Спустя несколько секунд удаётся разглядеть и фигуру родного омежки, лениво направляющегося домой. Лухан вовсе не видит его, смотря под свои ноги. Курточка мешает, сковывает движения. Шатену кажется, что он сейчас задохнётся, но продолжает бежать так, словно это последняя соломинка, за которую можно ухватиться. Его пяты горят огнём, а дух забивает. Но Сэхун чувствует: уже скоро станет слишком легко для реальности. Так, как никогда не было ранее.       — Лухан! — он зовёт того из последних сил, когда уже почти добегает. Хань, держась за ручку ворот, так и не успев их открыть, оборачивается. Его глаза округляются, а сердце замирает, стоит увидеть приближающегося истинного. Их разделяет несколько метров. Сэхун тормозит и, наконец-то чувствуя землю под ногами, сгибается пополам, тяжело дыша, стоя напротив Лу. Теперь ноги начинают ныть ещё больше, а в нос проникает такой приятный запах сливы. Омега хмурится в непонимании и чувствует, как подрагивают колени.       — Сэхун?