be mine

      — Сэхун? — омежка искренне не понимает, почему этот альфа находится здесь сейчас и почему его лоб покрыт испариной. Хань невольно хмурится, наблюдая за тем, как истинный пытается отдышаться, и молчит. Блондин чувствует холод железа ворот под пальцами, когда держится за них.       О тихо сглатывает, после чего всё же поднимает глаза. Он тот же час ловит на себе непонимающий взгляд любимых радужек и мысленно рвёт последние цепи, что держали чувства внутри его сердца, пряча от чужих малоприятных глаз. Сэхун выпрямляется, не отводя взора от омежки, затем, храня серьёзность на лице, лишь губами проговаривает:       — Прости меня… — брови Лу сдвигаются к переносице ещё больше, а по телу проходится холодок. Сэхун тем временем сильнее сжимает кулаки, закусив губу. — Лухан, — обращается он к сливке с каким-то сожалением, необычно грустно и наконец-то искренне. — Я принёс тебе так много боли. Прости, — вновь повторяет он. Сэ замечает, как его истинный уже собирается сказать что-то, а потому спешит остановить. — Выслушай то, что я скажу сейчас, Хань, — омежка замирает в недоумении, уже и не зная, куда деться от глупых предположений относительно слов Хуна, а тот лишь опускает голову, не в силах смотреть на Лу. Хуну кажется, что если он взглянет на сливку, то слова застрянут в горле камнем, и он так и не сможет объясниться. — Когда я впервые увидел тебя, понял, что моя жизнь неожиданно наполнилась новыми красками, которые вырисовывали твой силуэт каждый раз, стоило лишь вдохнуть, — сердце Ханя тут же пропустило три удара, но омеге казалось, что это слишком нереально — слышать подобное и наблюдать за тем, как нервно поднимаются широкие плечи альфы. — Каждый раз, когда я тебя отталкивал… Это было так сложно, и я ненавидел себя, а порой и тебя, ведь ты стал причиной этой невыносимой боли. Почему ты засел в моём сердце так глубоко, Лу? — блондин, казалось, забыл, как дышать. Его глаза округлились, а ноги задрожали. Оказывается, возможно чувствовать биение сердца в ушах.       — Сэ… — как бы сильно ни хотелось позвать его громче, голос омеги охрип и сел. Из-за этого голоса душа альфы словно задрожала. Сэхун закусил губу.       — Мой отец запретил мне заводить отношения. И я правда пытался держаться, но ты… Что ты натворил? — О медленно поднимает глаза на истинного. Последний ловит его взгляд. Лухан, нахмуренный и с приоткрытыми губами, глубоко вдыхает, когда чувствует, как в глазах начинает собираться влага. — Помнишь, ты спрашивал, влюблялся ли я когда-либо? Тогда я солгал. Лгал и тебе, и себе. Влюблялся. Влюбился. Люблю, — лицо Сэхуна слишком серьёзное, а внутри полнейший бардак. Он так хочет объяснить всё правильно, но понимает, что совсем не может подобрать нужные слова. Хань же не верит. Он думает, что альфа вновь издевается над ним, вновь играет его чувствами, ведь это невозможно… Разве О Сэхун может любить его? Альфа делает лишь один-единственный шаг навстречу Лу, вглядываясь в карие радужки, и омега вздрагивает оттого. Лухан больше не может держать это в себе. Слёзы скатываются вниз. Он тянется рукой к лицу и стирает влажные дорожки на щеках ладошкой и тихо всхлипывает. Сэ чувствует себя жалким подонком, ведь его омега вновь плачет из-за него. Альфа сдвигает брови к переносице, боясь требовать от Лу иной реакции. Ведь шатен заслужил это. Он поймёт, если Хань отвергнет его — было бы по-честному. Такой омега достоин намного большего нежели О. — Хань-Хань, — в это имя Хун вкладывает всю нежность, и омега чувствует это. Омежье сердце предательски бьётся чаще, а дух забивает. — Ты, — Сэ громко сглатывает, — станешь моим парнем? — Лухан дрожит. Ему кажется, что сейчас он просто рухнет на землю. Отчего-то ему невыносимо больно. Хань не смотрит на истинного. Его глаза опущены, а сам омежка молчит. Проходит долгих полминуты молчания — Хун слабо кивает. — Если ты не хочешь этого, то просто скажи — я пойму. Но не молчи, — Лу до боли закусывает губу и так и не вырывает из себя ни звука. И тогда альфа тихо выдыхает, ощущая, как мир внутри него медленно погибает — наверное, именно так себя чувствовал Хань, когда он отказал ему. — Ладно. Я понял. Прости, — альфа замирает ещё на секунду, словно до последнего надеясь, затем разочаровано выдыхает. Он горько сглатывает и уже делает шаг прочь, как вдруг слышит этот голос — севший, тихий.       — Ты, — Сэхун оборачивается и встречается с глазами напротив, полными слёз. Лухан хмурится. — Ты смеешь упрекать меня в том, что я засел у тебя в сердце? Смеешь говорить такие вещи после всего того, что я пережил из-за тебя? Когда я засыпал с мыслью о том, что не нужен тебе, ты любил меня и молчал? — Хань делает ровно четыре шага и оказывается в нескольких сантиметрах от истинного. Несколько коротких мгновений он смотрит в глаза того снизу вверх, закусив губу, затем резко замахивается и ударяет альфу в грудь кулаком. Этот удар Сэхун вовсе не чувствует, ведь сил у Ханя не так уж и много. Лухан сжимает губы в одну полосу и чувствует, как слёзы начинают скатываться по его щекам вновь. — Да как ты можешь?! — вопит омега и снова ударяет Сэхуна. Лухан начинает бить его в грудь, уже не контролируя свою истерику. Он лишь плачет и выплескивает свою злость, обиду, что накопилась за несколько лет безответной-ответной любви. Сэхун лишь смотрит на него, вздрагивая от каждого слабого удара и стоя неподвижно. Он хочет, чтобы омега отыгрался за всё, что натворил О, пускай даже этими побоями. Кажется, силы у Ханя на исходе, и Лу просто искажает лицо в громком рыдании, а каждый его удар становится всё более мягким. Когда Сэхун прекращает вовсе ощущать их, то лишь поднимает руки и, положив их на талию любимого, придвигает его поближе к себе, впуская в свои объятия. Он чувствует, как дрожит омега, а сам Лу утыкается носом в ключицу истинного и прячет заплаканные глаза в остром плече Сэ. Ещё несколько секунд он рыдает, хватаясь пальцами за одежду альфы, затем начинает потихоньку успокаиваться. — Я тебя ненавижу, О Сэхун, — ворчит Хань, на что Сэхун слабо улыбается, уткнувшись в приятно пахнущие пшеничные волосы.       — Не ври. Не то вновь поцелую, как тогда, — щёки начинают гореть, и Хань лишь сильнее прижимается к О, надеясь спрятать в его плече своё смущение. — Так мы попробуем?       — Что? — когда Сэхун пытается чуточку отодвинуться, чтобы взглянуть в родные радужки, Хань крепче цепляется за его плечи, не желая показываться, ведь знает, что умрёт от смущения, если посмотрит на О. От подобного уголки губ шатена ползут вверх. Теперь он узнаёт Хана.       — Быть вместе, — отвечает он. Лухан ощущает, как бабочки внутри порхают по-новому, как никогда прежде. Омежка поджимает губу и слабо кивает.       — Д-да… — Сэхун тихо облегчённо выдыхает и пропускает счастливую улыбку. Он гладит лопатки омеги и вдыхает аромат сливы.       — Может, всё-таки взглянешь на меня? — шепчет он почти на ухо, из-за чего Лухан вздрагивает.       — Не хочу… — Хун не в силах сдержаться. Он смеётся в голос и вновь утыкается носом в чужую макушку.       — Ну ладно.       Они стоят так ещё некоторое время, обмениваясь теплом и запахом друг друга. Сэхун водит носом по блондинистым волосам, а Лу жмётся к нему, как к самому дорогому, что есть у него в жизни. Просто чувствовать крепкие объятия и нежные ласки любимого так приятно — до дрожи. И если бы не дождь, что начался так некстати, кто знает, сколько бы ещё они пробыли в таком положении прямо посреди улицы.       — Иди в дом, — проговаривает О, но всё ещё не спешит выпускать из своих рук парня, словно этот приказ нужен лишь для галочки, а сам альфа не хочет, чтобы омежка уходил.       — Не хочу, — повторяет Хань снова. Сэхун улыбается, находя в этой фразе знакомый смысл.       — Этот дождь уже совсем скоро превратится в ливень. Беги домой, Хань-Хань.       — Мне кажется, что если я сейчас отпущу тебя, то всё это закончится, как какой-то хороший сон; что завтра ты превратишься в того же холодного и равнодушного Сэхуна, который видит во мне занозу и постоянно отталкивает, — это звучит настолько по-детски искренне, что дыня невольно вновь улыбается.       — Я уже никуда от тебя не денусь, глупый ты омега, — Лухан на миг замирает, затем расплывается в счастливой улыбке. Ненадолго омежка расслабляется и забывается, чем успешно пользуется альфа. Хун чуточку отодвигается от него и смотрит на это лицо. Слегка опухшие покрасневшие глазки, что тут же уставляются на дыню; такой же алый кончик носа; всё ещё влажные щеки, на которых расцвёл румянец; и приоткрытые губы. Слишком соблазнительно невинен. Сэхун слегка усмехается, затем опускает взор на шею истинного. Левее кадыка заметно покраснение, но метки нет. Этот факт радует. Мысль о том, что след на нежной коже мог бы принадлежать кому-то иному, сводила с ума. — Обменяемся номерами? — Хань смущённо кивает, затем робко тянется за телефоном в карман. Пока он делает это, Сэхун держит над его головой свой портфель, чтобы парень не намок. Лухан протягивает ему мобильник, и альфа быстро набирает цифры собственного номера. Омежка нажимает на «вызов» — и уже спустя несколько секунд слышится мелодия. Он скидывает звонок и утвердительно кивает. — Я наберу тебя сегодня, Хань, — улыбается Сэхун. — А теперь иди домой.       — А ты? — вздёргивает бровями блондин.       — Я подожду, пока ты зайдёшь, — Лу недовольно хмурится, чем умиляется альфа, но всё же понимает, что нужно поторопить того, ведь он наверняка уже намок и замёрз. — Ну же, иначе я заболею из-за тебя, если не поспешишь, — Хань закусывает губу и кивает. Ему вовсе не хочется, чтобы истинный болел.       — Пока, — быстро проговаривает он, затем резко подаётся вперёд, вновь обнимает альфу и также наскоро убегает, прячась за воротами. Сэхун, не ожидавший подобного, приходит в себя только тогда, когда силуэт омеги пропадает, и усмехается. Дождь усиливается, но, кажется, ему абсолютно плевать. Альфа буквально подпрыгивает на месте, затем сжимает кулак и победно дёргает его на себя.       — Да! — довольно выдыхает он, затем пятится назад на несколько шагов, вглядываясь в ворота семейства Лу, широко улыбаясь, после чего оборачивается и размашистой походкой направляется в сторону остановки.

***

      Лухан выходит из душа в синей пижаме и с полотенцем на влажных волосах. Горячая вода смогла отогреть его после дождя, под которым он оказался, а также привести его в чувство, ведь колени ещё долго подрагивали после всего, что случилось с ним сегодня. Он медленно шагает в свою комнату, скрепя тапочками. Когда парень оказывается внутри своего убежища, то громко выдыхает, прежде чем плюхнуться на кровать. Мягкость постели обволакивает, а на подушке наверняка остались влажные следы, но Хан не думает об этом. Он лениво поворачивает голову и вглядывается в окно. На противоположной стороне стекла тяжёлые капли растекаются в маленькие дорожки, и их так много. Звук дождя громок и успокаивает, но вот его сила заставляет встревожиться. Хань закусывает губу в немом беспокойстве и хмурится, затем переводит глаза на лежащий на прикроватной тумбе мобильный телефон. Он тихо выдыхает, после чего приподнимается и тянется к нему рукой. Лу ложится обратно и вглядывается в дисплей. Ещё несколько секунд он собирает силы в кучу, затем, сжав губы в полосу, всё же принимается набирать текст.       «Ты в порядке?» — долго старшеклассник не решается отправить это, но всё же преодолевает себя и нажимает на кнопку на экране. Он вглядывается в переписку с одним-единственным облачком-сообщением некоторое время, затем громко взвывает и обречённо закрывает глаза, отбросив телефон на живот.       — Зачем я сделал это? — сначала его испугал факт того, что альфа долго не отвечает, затем мысль о том, что он написал полнейшую глупость, над которой Сэхун посмеётся. Но самобичевание заканчивается, стоит услышать звук пришедшего сообщения. Лухан сглатывает, когда подносит телефон к лицу.       «О, прости, что не отвечал. Был в душе. Да, всё хорошо. Знаешь, автобус пришёл на удивление быстро ~ А ты? Всё нормально?»       Отчего-то на душе стало так тепло. Лу и сам не заметил, как слабо улыбнулся. Он блокирует телефон и, опустив его, прикрывает глаза. Сейчас он чувствует блаженство — аж плакать хочется. Омежка вновь открыл переписку и начал набирать текст.       «Да. Тоже только вышел из душа. А когда посмотрел в окно и увидел, каким сильным стал дождь, решил написать тебе и проверить, сильно ли намок.» О том, стоило ли так открыто рассказывать о своих переживаниях, Лухан подумал уже тогда, когда сообщение отправилось. Он вновь разозлился на себя и завопил, перекатившись на живот.       — Дурак! — парень ударил себя по лбу и закусил губу, затем округлил глаза, когда почувствовал в ладони вибрацию. На дисплее высветился входящий вызов от абонента «Сэхун-а». В испуге парень поджал губу и мысленно запаниковал. А что, если им не будет о чём поговорить? Из-за этого он покажется занудой Сэхуну, и тот его бросит? Как же быть? С опаской омежка всё же принял вызов и медленно поднёс мобильный телефон к уху. — А-алло? — сглатывает омега.       — Да, — знакомый голос доносится по ту сторону трубки. Хань чувствует, как его душа начинает подрагивать. — Хань?       — Угу… — Хун приятно смеётся.       — Такое чувство, словно тебе позвонил не я, а учитель химии. Расслабься, — Хан делает вывод, что легко сказать «расслабься», когда ты не в его шкуре. — Волновался? — в голосе альфы чувствуются нотки довольства. Хань негромко хмыкает, но щёки-то гореть начинают.       — А ты как думаешь? — ворчит блондин и надувается.       — Я бы обиделся, если бы нет, — омега хмурится в слабом смущении. — Надень тёплые носки.       — Я не мёрзну… А вот тебе следует натянуть их. Заболеешь ещё, — Хань слышит, как улыбается истинный, из-за чего зарывается носом в подушку.       — Не люблю носить носки, — блондин вновь хмыкает.       — Врун… Ты просто вредничаешь. Я же видел, как ты их носишь.       — Эй. Порой мы должны делать вещи, которые не любим. И вообще кто смотрит на носки человека? — тон у Сэ наигранно недовольный. Кажется, ему и впрямь нравится дразнить омежку.       — Я смотрю.       — Странный ты, однако…       — Ладно, не натягивай! — отмахивается Лу. И вновь он слышит смех и сам улыбается. — Что?       — Обязательно натяну, Ханни, обещаю, — мягко отвечает Хун. Хань усмехается, краснея, и чувствует, как теплеет на душе. Он и подумать не мог, что когда-нибудь сможет так легко общаться по телефону с истинным — это сводит с ума. Разве О Сэхун может быть таким милым и хорошим? Лухан всё ещё не верил в это. Но с каждым словом альфа доказывал это. И когда на счету у Сэхуна закончились деньги, Хань сам набрал его номер с мыслью, что ледяное сердце холодного принца всё же растаяло.