be mine

      Лухан улыбается, когда замечает, выйдя из класса, смеющихся Чанёля и БэкХёна, стоящих в конце коридора. Они оба буквально светятся — и подобное разливает внутри омеги тепло. И, когда Чанёль, поджав губу, кивает в ответ на что-то Бэку, а затем обнимает его, прижав к себе, у Ханя мурашки под кожей проходятся: он рад, что друг обрёл своё ответное счастье.       Блондин слышит оклик, а потому, приоткрыв рот, оборачивается на голос. В нескольких метрах от него, уже на знакомом до дрожи от воспоминаний подоконнике сидит его истинный. Сэхун слабо усмехается, отчего его глаза превращаются в полумесяцы, и кивает головой на место рядом с собой, зазывая. На подобное Хань пропускает улыбку и, закусив губу, медленными маленькими шагами ступает к альфе.       — Кое-кто обещал позвонить сегодня утром, — не по-злому упрекает Сэ мальчишку и кладёт свою ладонь поверх ладошки омеги, когда последний усаживается рядом с ним на подоконнике.       — Я очень опаздывал с утра, — хмыкает Лухан и чувствует, как истинный, переплетя их пальцы в замок, опускает голову ему на плечо.       — Да уж, за это тебе сегодня неплохо досталось от учителя Юн, — омега тяжело вздыхает и надувается, вспоминая, как тот кричал на него за опоздание на первый урок.       — Нечестно… Другие ребята, бывало, опаздывали на половину урока — и ничего. Я же пропустил каких-то десять минут, — Сэ смеётся на подобную детскую обиду. Альфа утыкается носом в плечо омеги, вдыхая аромат порошка на школьном пиджаке и аромат сливы, что пробивается в нос.       — Проспал?       — Д-да… Вчера не мог долго уснуть, размышляя, а когда всё же удалось, то утром уже не слышал будильника. Благо, папа разбудил потом, иначе точно пропустил бы учёбу сегодня, — Хан несильно машет ногами вперёд-назад и старается не замечать взглядов других учеников в коридоре, уставленных на них.       — А о чём думал? — усмехается Хун. Лухан отрицательно качает головой.       — Да так… ни о чём таком.       — Умалчиваешь что-то, да? — Лухань хмурится и дёргает плечом, на что Сэ недовольно мычит, ощущая слабую боль в носу.       — О чём ты? Просто мне неловко говорить… — тише объясняется омежка. Лухан поворачивает голову в сторону Хуна и закусывает губу, наблюдая за тем, как альфа потирает кончик носа, скривившись. — Очень больно? — Сэ не смотрит на того, но кивает, надувшись. — Извини, пожалуйста. Я случайно.       — Ничего… — Лухан ещё несколько секунд вглядывается в профиль потирающего рукой нос истинного, затем улыбается и тянется, чтобы чмокнуть того в щеку. На щеке альфы остаётся невидимый след поцелуя, а затем Хан шепчет тому на ухо.       — Я думал о нас… — О пропускает улыбку и закусывает губу, затем отодвигается и смотрит на слегка румяного блондина. Тому неловко, но он всё же рассказал правду, дабы не обидеть Сэхуна.       — Так-то лучше, — Лухан утвердительно кивает. Его душа мелко подрагивает изнутри, когда любимый тепло улыбается ему. Неужели этот альфа принадлежит ему?       — Эй, голубки, — Лу вздрагивает и поворачивает голову к ступающим в их сторону Чанелю и БэкХёну. Последние становятся напротив них и смеются. — Совсем не стыдитесь любезничать друг с другом на людях? — все четверо веселеют, а Хань спешит ответить.       — А сами-то. Ничем не лучше, — Бэк поднимает взгляд на стоящего рядом парня и, когда они встречаются глазами, смущённо усмехается, прижимаясь к нему плечом. Поскольку Пак высокий, соприкоснуться с ним у Бэкхёна получается в районе предплечья.       — Всё ты замечаешь, Хань, — пропускает смешок Чан и кивает, затем ловит на себе явно заинтересованный взгляд Сэхуна. Последний жмурит глаза, склонив голову набок, затем вдыхает воздух поглубже и неожиданно улыбается. Он знает, что Чанёль понимает ход его мыслей. Ушастый поджимает губу и также растягивает улыбку на лице, незаметно кивая в подтверждение. Как альфа, Сэ искренне рад за Пака. Бэкхён тянет своего парня за рукав пиджака, чтобы обратить его внимание. Чанёль непонимающе смотрит на него, а затем вспоминает и вновь улыбается. — Точно. Мы ведь собирались сходить за кофе в кофейню на углу. Хотите с нами? — Лухан смотрит на Сэ и ждёт решения того. Но альфа лишь теряется, когда понимает, что омега положился на него даже в этом плане.       — Хочешь кофе или нет? — усмехнувшись, переспрашивает О. В ответ получает отрицательный кивок — ведь просто. — И я уже пил его утром. Не пойдём.       — Ну ладно, тогда увидимся. Нам бы ещё успеть к уроку вернуться, — смеётся Чанёль и тотчас получает от Бэка по плечу.       — Ступай уже, оратор. Иначе точно опоздаем, — Пак надувается, затем шагает вперёд, а Бэк, напоследок улыбнувшись друзьям, — за ним. Лухан как-то по-счастливому мечтательно смотрит им вслед и тихонько вздыхает.       — Они так мило смотрятся вместе, — шатен смотрит на профиль своего омежки, замечая родинку под мочкой — маленькую такую.       — Да уж.       — И Чанёль расцвёл, — продолжает Лухан, даже не замечая изучающего взгляда на себе, всё ещё вглядываясь в конец коридора. — Он сегодня в приподнятом духе, — Сэхун усмехается на подобное, прикрывая глаза, догадываясь, что Хань до сих пор не понял причины перемены настроения Ёля. И Лу наконец-то переводит глаза на него.       — Ты не почувствовал? — переспрашивает альфа у истинного, на что последний, не понимая, машет головой.       — Что именно? — Лухан хмурится, когда Сэ приобнимает его за талию и притягивает к себе.       — Ничего, — улыбается шатен, больше не собираясь говорить об этом с Луханем. На такое омега возражая мычит, говорит, что если кто-то что-либо и умалчивает, то это Сэ, но дыня лишь смеётся, после чего целует в висок и, взяв того за ладошку, направляется в класс под громкий звук звонка. Кажется, Чанёль и Бэк всё же не успели.

***

      Лухан, находясь в раздевалке и переодеваясь на физкультуру, натягивает на себя футболку. Он слышит хлопок двери и понимает, что остался один в этой комнате, но затем убеждается в обратном, когда поворачивает голову. В углу на лавке сидит Бэкхён, который, кажется, даже не собирается переодеваться.       — Не занимаешься? — спрашивает Лу и шагает к другу. Тот поднимает на него голову и смущённо кивает.       — Течка началась позавчера… — блондин понимающе машет.       — Может, тебе таблетки нужны? Я всегда ношу с собой, — Лухань уже норовит вернуться к своему шкафчику, чтобы достать оттуда лекарства, но Бэк вовремя останавливает его.       — Нет, Хань, не нужно, — Бён смущённо опускает голову, когда Лу хмурится, смотря на него.       — Ты уже принял?       — Нет, Хань, мне… мне они не нужны, — смущение ещё больше накрывает бедного Бэкхёна, Лухань же теряется в непонимании. Ведь обычно без таблеток так больно и тяжело, что даже дышать сложно, не то чтобы сидеть здесь и разговаривать. Так как он может обходиться без них, ещё и не издавать запах?       — Как так? — Лухан осторожно присаживается рядом с другом и правда хочет знать ответ, но что Бён может ответить? Лишь опускает глаза.       — Обычно легче переживать течку после… после близости, — Лухань округляет глаза и ощущает, как что-то внутри словно сжимает все его внутренности. Ему вмиг становится неловко: и за то, что он заставил Бэка поделиться этим с ним, и за то, что узнал об этом. Бён же лишь поднимает глаза на друга, смотря как-то растерянно.       — Извини… — неуверенно проговаривает тише обычного Хан и потупляет взгляд.       — Ничего… В этом ведь нет ничего неестественного, просто… смущает рассказывать об этом кому-то, — Бэк пропускает улыбку и слабо пихает поникшего блондина локтем в бок. Он даже пытается подбодрить такого Лу, ведь тот очень невинен и легко восприимчив. — Ты так покраснел, Хан. Всё нормально? — обеспокоенно спрашивает он. Лухан кивает, приложив руки к щекам.       — Д-да, это нормальная реакция… я обычно очень заметно краснею, когда смущён.       — Вот как. Но ты так близко воспринял подобное к сердцу… Что будешь делать, когда Сэ действительно захочет тебя на ином уровне? Ведь существует не только химия, но и физика в отношениях, — щеки ещё больше наливаются красным цветом. У Ханя пересыхает во рту, и всё сжимается, а сам он и вовсе теряется.       — Я не думал об этом, если честно… — Бэкхён искренне улыбается этой простоте.       — Ты, может, нет, но Сэхун… Он ведь альфа, наверняка порой чувствовал желание, уж тем более если так души в тебе не чает, — Хань закусывает губу и ломает пальцы на руке, боясь даже предположить, что в то время, пока они обнимались, целовались и дарили ласку друг другу, внутри Сэхуна селилось возбуждение. И омежка, по правде, даже не знает, как реагировать на это.       — А это… очень больно? Или… каково это? — Бэкхён задумывается, пытаясь подобрать нужные слова. Он видит, как тот нервничает, а потому решает слегка приукрасить, чтобы не напугать, раскрыв все карты.       — Осознание того, что любимый человек дарит тебе всего себя и искренне старается не напортачить, делает это занятие необъяснимо прекрасным — и ты получаешь моральное и физическое удовольствие, — Лухану очень хочется потянуться рукой к мочке уха, но он пообещал себе, что обязательно избавится от этой привычки, а потому парень просто поджимает ноги и потупляет взгляд, размышляя. И Бэкхён вдруг понимает, что зря заговорил об этом. — Эй, Хань. Это вовсе не значит, что ты должен жертвовать собой и тот же час идти отдаваться альфе. Если ты осознаёшь, что не готов к этому, не пересиливай себя. Сэхун любит тебя, и он станет терпеливо ждать момента, когда ты сам дашь ему зелёный свет. Слышишь? — Бёну кажется, что омега даже не слышит его. Хань лишь сидит, опустив голову, и чуть ли не подрагивает. «Неужели напугал?» — спрашивает себя Хён и мысленно ударяет рукой по собственному лицу. Он придвигается поближе и кладёт руку на плечо друга, отчего тот вздрагивает и резко поднимает на него глаза. Бэкхён успокаивающе улыбается. — Всё хорошо? — в ответ Лухан неуверенно кивает.       — Д-да…

***

      Как и обычно, на физкультуре омеги занимаются отдельно от альф, в чём очень помогает большой размер спортзала. И пока Сэхун оттачивает свои навыки в ведении баскетбольного мяча, Лухан тренируется перед игрой и принимает волейбольный мяч от напарника-одноклассника. Везде слышен гам, шум — ничего нового. Учитель физкультуры приказывает омежкам ещё раз размять тело перед началом игры в волейбол с сеткой. Хань сглатывает и принимается разминать руки и плечи, стоя на месте. В футболке удобно делать это. Затем он начинает приседать, ощущая жар в коленках. Последнее упражнение, которое он делает, — наклоны с вытянутыми руками вперёд. Ноги на ширине плеч — и омежка уже тянется двумя ладошками к земле, пытаясь дотянуться до пола пальчиками. Он чувствует, как приятно потягивает в пояснице. За третьим наклоном Лухан невольно стреляет глазами в сторону второй половины зала, где занимаются мальчишки-альфы, и замирает, уже и не пытаясь тянуться ещё ниже. Он замечает, как Сэхун, держа баскетбольный мяч в руках, стоит в противоположном углу помещения и внимательно наблюдает, но не за лицом Лу. Его взор абсолютно точно направлен на… попу? Лухан вздрагивает и тот же час выпрямляется, затем, слегка покраснев, опускает глаза и принимается натягивать края футболки пониже в попытке прикрыть бедра. Недавние слова Бэкхёна въедаются в сознание — теперь Лухан начинает замечать. И от этого не по себе. Он поджимает губу и вновь осторожно смотрит в сторону, замечая, что теперь уже его альфа находится в движении, работая с мячом. Лухан уверен: если бы сегодняшний разговор с Бёном не состоялся, он бы точно никогда не начал реагировать подобным образом на Сэхуна, но теперь…

***

      Сэхуну удаётся поймать истинного только тогда, когда тот направляется в столовую. Лухан вздрагивает, когда чувствует чужое касание, и сразу же краснеет. От парня пахнет дыней, а сам он улыбается.       — Почему меня не подождал? — смеётся альфа и тыкает того в бок, а затем хватает ладошку омежки своею. Хань всячески избегает зрительного контакта с О и лишь неловко отрицательно машет.       — Прости… — Сэ знает, что прячется за этой неловкостью, а потому тут же поджимает губу и останавливает истинного за руку.       — Что произошло? — уже более серьёзно спрашивает он. Омега вновь отрицательно кивает, всё ещё не глядя на дыню.       — Ничего…       — Хань-Хань, — требовательный тон — и альфа оказывается совсем близко к парню. Он хватает двумя пальцами подбородок Лу и поднимает его лицо вверх, желая, чтобы тот всё же взглянул на него. И Лухан смотрит: смущённо, растерянно, озадаченно. Внутри омеги разрывается всё, ведь этот альфа по-прежнему любим, но теперь что-то, с чем очень сложно бороться, заставляет его побаиваться. Это не свирепый страх, как то бывает в фильмах с маньяками. Это, скорее, страх, что переплетается со смущением.       — Правда, всё в порядке. Просто я немного плохо чувствую себя, — Хун хмурится.       — Плохо? Заболел? — Сэхун тот же час тянется ладонью ко лбу парня и прикладывает, чтобы проверить температуру. — Да нет, не горячий. Может… Да и течки быть не должно ещё недели две-три, — мысленно шатен уже успевает отсчитать, сколько времени прошло с тех пор, как у Ханя случился непростой период. Сам Сэхун не видит в этом ничего такого, лишь искреннее волнение, но только Лухан воспринимает это по-другому. Омега чувствует, как внутри всё сжимается, и невольно вздрагивает всем телом, что не остаётся незамеченным шатеном. Лу неуютно.       — Я хочу есть… идём, — тише обычного произносит блондин и, закусив губу, ступает в столовую. Сэхуну не остаётся ничего, кроме как следовать за ним.       Привычный шум встречает их в столовой. Пока Лухан не смотрит, роясь в портфеле в поиске кошелька, Сэ успевает достать из кармана штанов деньги и оплатить их обед. Он улыбается, когда видит растерянность истинного, и помогает тому нести тарелки к нужному столику, за которым уже сидят Бэкхён и Чанёль. Лухань садится рядышком с Хуном. Он поднимает беглый взгляд на Пака и переводит его на обеспокоенного Бэка, который точно знает больше самого Сэхуна сейчас.       Чанёль рассказывает свои истории, над которыми все смеются, и порой даже Хан усмехается, но затем омега вновь уходит в себя и только и делает, что кушает, не принимая никакого участия в беседе. Это не остаётся вне внимания О. Сэхун уверен, что что-то всё-таки случилось. Сначала он пытается проанализировать своё поведение, но понимает, что ни разу не обидел омежку сегодня и ни в чём не провинился перед ним. Значит, Лухана, должно быть, гложет что-то, что не касается Хуна. Он не знает, что именно, но продолжает волноваться. И в попытке поддержать Сэхун кладёт свою ладошку на коленку Лу и принимается поглаживать её — так, чтобы никто не увидел. Он хочет успокоить своего мальчишку, показать, что он есть рядом. Но вместо успокоения блондин сжимается ещё больше и явно вздрагивает, поджав губу. После этого он просит прощения и убегает, как он сказал, в туалет, а Сэхун утопает в непонимании с концами. Альфа хмурится, уже и не зная, что думать.       — Сэхун, — зовёт его Бён — альфа поднимает взор. Бэк неловко закусывает губу и тихо выдыхает. — Выйдем, расскажу тебе кое-что… — теперь хмурится и Чанёль.

***

      Сполоснув лицо водой, Лухань, в последний раз громко вздохнув, закручивает кран. Он осматривает себя в зеркало, затем, поправив волосы, шагает к выходу из омежьего туалета. Он покидает это помещение и оказывается у лестницы, которая ведёт на второй этаж здания. Омежка уже хочет ступить на первую ступеньку, но его хватают за руку и тянут за собой. Всё происходит настолько быстро, что он даже сориентироваться не успевает.       В такой темноте Лухан умудряется перекинуть ведро и несколько швабр — совершенно нечаянно. Шум, что они издают своим падением, пугает, но уже спустя миг слышится щелчок, а затем появляется свет. Лу видит перед собой истинного. Он закусывает губу, замечая серьёзность в глазах Сэ, и осматривается. Везде швабры, тряпочки, ведёрко — подсобка уборщицы, как в дорамах.       — Зачем мы здесь? — тише обычного произносит Лу и переводит глаза на альфу. Последний же буквально жаждет объяснений. О молчит, надеясь, что его парень сам догадается. Но Ханю не по душе эта, как ему кажется, игра. Омега не слышит ответа на вопрос, а потому желает как можно быстрее уйти отсюда. Он делает шаг в сторону двери, но альфа пресекает любые намерения того сбежать, когда перехватывает его ладошки и, опустив кисти Лухана вниз, прижимает их к стене своими руками. Лу округляет глаза, когда понимает, что хватка того крепкая, а ещё они одни здесь. — Отпусти, Сэ… мне больно.       — Не больно. Я сжал не настолько сильно, Хань-Хань, — отвечает шатен, храня на лице серьёзность. Он смотрит сверху вниз на мальчишку и хмурится. — Ничего не хочешь сказать?       — Что? — почти что шепчет Лу, уже и не пытаясь вырваться. Взор блондина уставлен на шею истинного, ведь поднять его смелости не хватает.       — Я думал, что у нас теперь всё хорошо. А оказалось, что ты боишься меня, как маньяка какого-то, — Лухану становится стыдно. В этих словах он чувствует обиду Сэхуна, даже какой-то упрёк. Но что он мог поделать с собой? — Неприятно, знаешь ли. Разве я хоть раз дал повод?       — Я… — севшим голосом пытается ответить омега, всё ещё боясь взглянуть на того. — Я не знаю почему… но теперь во всех твоих действиях относительно меня я вижу этот повод. Бэкхён сказал, что даже если ты молчишь, внутри тебя всё же есть желание. И мне страшно, ведь… — Сэ хмыкает.       — Это не страх, Хань. Просто ты дико смущён от одной мысли о том, что парень, с которым ты встречаешься, думает об этом. И это нормально. Самое время поговорить об этом. Конечно же, любой альфа в моём возрасте думает о взрослых аспектах отношений. И Бэкхён прав: порой я думаю о тебе как об объекте желания. Но разве это плохо, Лу? — у Лухана всё внутри сворачивается. Смущение касается щёк, а ещё низа живота. И он по-прежнему не смотрит в глаза истинного, боится поднять голову чуть выше, ведь Сэхун так близко, почти впритык. Держит и спокойно разговаривает. — Плохо было бы, если бы ты не вызывал такой реакции, мысли. Ты мне нравишься. Мне нравится твой запах, привычки, вкус кожи, когда я целую твои щёки. Знал ли ты, что больше всего мне нравится целовать тебя в щёки и нюхать твои волосы, зарываться в их мягкость? — лицо горит огнём, и Ханю хочется зажмуриться, но Сэ продолжает, не отпуская того. — Сегодня на физкультуре ты, наверное, заметил, потому так испуганно принялся прятать футболкой бедра, да? — Лухан судорожно кивает. — До меня только сейчас это дошло. Да, мне нравится твоё тело, фигура. Мне нравилось, как ты двигался, когда приходил на занятия в школу танцев когда-то. Хань, как я могу не желать тебя, когда всё, что есть в тебе, так нравится мне, м-м? — Сэхун принимается поглаживать пальцами того от запястья до локтя и обратно, пытаясь расслабить напряжённого в смущении Лу. — Ты думаешь, что я не сходил с ума, когда у тебя случилась течка? Я кожу содрать с себя хотел, желая тебя так сильно. Но я не сделал этого. Знаешь, почему? Потому что, кроме инстинктов, желания, существует ещё высшая нервная деятельность. И я осознаю, что не хочу обидеть тебя, задеть. Хочу лелеять, и причина, как ни странно, та же — я желаю тебя. Люблю и желаю, ценю. А потому никогда не сделаю что-либо против твоей воли, не нарушу поставленные границы. Буду ждать момента, когда ты будешь готов к этому. Какие бы мысли ни посещали мою голову, пока ты не захочешь, я не стану просить от тебя большего, чем есть сейчас. Мне плохо, когда ты ужасаешься от моих прикосновений, ведь ничего похабного они не несут. Прости, если я задел тем, что засмотрелся на тебя, когда мы были на физкультуре. Просто у тебя действительно красивые пропорции, и я горд оттого, что мой омега так хорош собой. Слышишь? — тянет альфа и наблюдает за красным, как томат, омегой. Он пропускает улыбку от этой внезапной мысли, всё ещё поглаживая руки парня. — Только мой Лу Хань мог добиваться моего расположения год, чтобы затем убегать от меня, стесняясь того, что я думаю о нём как о привлекательном и желанном омеге, — Лу надувается, поджав губу, и падает лицом на грудь истинного, утыкаясь носом в белую рубашку чуть ниже воротника. На подобное альфа в голос смеётся и обнимает парня за плечи, прижимая к себе.       — Прости… — почти что слышно шепчет омега в одежду истинному. Тот зарывается носом в пшеничные волосы омеги.       — Какой же ты глупый, Хань-Хань. Теперь, надеюсь, мы со всем разобрались? — в ответ — кивок. Сэхун облегчённо выдыхает. — Иди сюда, — он отодвигает от себя истинного, после чего приподнимает его лицо ладонью и, взглянув в карие радужки и улыбнувшись, наклоняет голову, чтобы поцеловать. Кончик носа Сэ касается скулы Ханя, а губы сминают губы омежки тягуче, до дрожи под пальцами. И Лухан не замечает, как поднимает ручки и, положив их на грудь шатена, цепляется пальцами за его школьный пиджак, не разрывая ласки. Его сердце разрывается прямо сейчас, ведь, целуя Сэхуна, он помнит каждое признание, которое альфа подарил ему на протяжении этого разговора. Сэ желает Лу — никого другого, кроме Лу. И сейчас осознание этого вовсе не пугает. Наоборот, Хань счастлив и рад. Потому что этот альфа, кажется, также является объектом его желания.