be mine

      Внутри комнаты знакомо пахнет дыней и слегка духами, которыми Хун совсем недавно начал пользоваться. Лухан в который раз осматривается, сидя на мягкой кровати — под ним тот же синий плед. Омежка цепляется глазами за висящую на спинке стула у письменного стола футболку красного цвета. «Домашняя, наверное…» — тихо думает он и слегка краснеет.       — Лухан, — блондин вздрагивает, когда Хун зовёт его, а затем спустя миг оказывается в дверном проёме, — что ты хочешь: суши или пиццу? — омежка слегка теряется и закусывает губу, размышляя. Он смотрит на альфу и лишь пожимает плечами.       — Мне не важно… А ты что любишь больше? — О поджимает губу и пропускает улыбку, а в его глазах блеск.       — Честно? — переспрашивает он. — Суши, — Лухань невольно умиляется, когда видит детское довольство на лице альфы. Он кивает.       — Тогда и я больше хочу суши, — альфа веселеет на глазах и, подмигнув истинному, направляется обратно на кухню, чтобы взять там на одной из полочек буклетик с меню суши-бара недалеко отсюда. Пока Хань разглядывает комнату истинного в который раз, Хун делает заказ и даже успевает подняться обратно к парню. Сэ плюхается рядом, садясь возле Хана на кровати.       — Может, хочешь поиграть в видеоигры? — на подобное омега, явно возражая, хмурится. Он мило морщит нос, отчего Сэ слабо улыбается.       — Не люблю я это… Ещё давно Чанёль хотел научить меня играть в какую-то игру, но это оказалось совершенно бессмысленным занятием. После третьей попытки он выключил компьютер и оставил эту затею.       — Вот как, — и вовсе смеётся Хун, затем придвигается ещё ближе и, расположив свои руки на чужой талии, утягивает любимого в объятия. Лухан слабо краснеет, когда оказывается прижатым спиной к чужой груди. Макушкой он чувствует тёплое дыхание того человека, а ещё ощущает, как О с трудом пытается вытянуть из-под Лу тот самый плед. Омеге приходится привстать, и, когда у альфы всё же получается сделать это, Сэ накидывает тёплую накидку на ноги Хана и даже умудряется и сам спрятать под ней пятки. — Удобно? — тише обычного спрашивает Хун, а Ханю кажется, что голос того расплывается у самого уха. И омега ещё больше краснеет, лишь слабо кивая. Его обнимают со спины, располагают ладони на животе, сцепляют их в замок. И кажется, что теплее тела быть не может.       — Этот плед очень пахнет тобой, к сведению…       — Не замечал. Быть может, это всего-то я пахну? — Лу замолкает, теряясь в смущении, а Сэхун доволен. Он зарывается носом в пшеничные волосы и принимается тереться им между прядок. Всё его нутро наполнено этим чувством — и кажется, что бабочки сейчас попросту взорвут живот, ведь Сэхуну слишком хорошо и как-то уютно. — И почему ты такой? — мычит альфа, сильнее прижимаясь к любимому. Лухан ощущает биение сердца в ушах. Щеки горят, но тлеть приятно. — Мягкий и вкусный, м-м? — улыбается Сэ и целует чужой затылок. Альфа, не размыкая замок из ладоней на животе парня, кладёт свой подборок тому на плечо и упирается щекой в щеку истинного. Из-за подобного Хань закусывает губу и слегка сжимается, наклонив голову. — Что? Неприятно? — омега отрицательно машет в стороны, когда слышит в хриплом голосе альфы нотки беспокойства. Блондин громко выдыхает.       — По правде, очень приятно… В этом-то и беда, — Хун усмехается и поджимает губу. Он коротко чмокает острое плечо того поверх рубашки.       — Глупый омега. Хотелось бы мне, чтобы и ты иногда… — Сэхун замолкает и замирает, поджав губу, а Хан на подобное лишь хмурится. Омега не понимает, а потому поворачивает голову в сторону дыни и стреляет взглядом в его лицо, находящееся так близко.       — Что? — растерянно переспрашивает слива. Сэхун молчит несколько секунд, а когда всё же открывает рот, дабы объясниться, слышит звонок домофона. Он вздрагивает и слишком резко спрыгивает с кровати, оставляя Ханя сидеть в недоумении.       — Суши, наверное. Я спущусь рассчитаться, а ты пока выбери комедию на ноутбуке, ладно? — альфа прячется по ту сторону двери. Лухан же сидит в немом непонимании ещё несколько секунд, затем громко вздыхает и подтягивает к себе располагающийся на краю кровати ноутбук. Он, погружённый в свои мысли, находит папку «Сэхун» на диске, затем ему удаётся отыскать ещё одну папку под названием «фильмы». Лухан проходится глазами по абсолютно незнакомым названиям под роликами и решает включить первый попавшийся. Омега дважды кликает и ждёт. Уже спустя миг на экране машины разворачивается изображение, и Хань, распахнув широко веки и приоткрыв рот, замирает на месте. Сперва он не верит своим глазам, затем краснеет, как помидор. Хотелось бы списать происходящее на какую-то ошибку, но разве это возможно, когда ты отчётливо видишь, как двое мужчин занимаются любовью на экране ноутбука. Пошлые звуки, стоны — Лухану неловко и хочется прикрыть уши ладошками. А ещё он слишком растерян, чтобы выключить это, а потому лишь сидит и смотрит ролик, по-прежнему округлив глаза. — Хань, здесь так много вкус… — Сэхун радостно врывается в комнату, но его улыбка сползает прочь, а сам он замирает на месте, стоит услышать грязные и, к сожалению, знакомые звуки. Альфа вздрагивает, когда Хан переводит на него глаза — испуганные, полные смущения. Губы Лу приоткрыты, брови вздёрнуты, и только пошлые ругательства отвратительным образом препятствуют неловкой тишине, что нависла над головами подростков. — Х-Хань… — Сэ закусывает губу, затем бросается в сторону кровати, чтобы откинуть на нее пакет с едой и поспешить закрыть крышку ноутбука. Больше не слышно. Сэхун поджимает руку в кулак и, громко вздохнув, медленно садится рядышком с Ханем, но не смотрит на того, впрочем, как и сам Лухан. Молчат. Стыдно. У Лу щёки горят, а у Сэхуна ком в горле размером с камень. — Я… Прости…       — Т-ты чего?.. — дрожащим голосом обращается омега. — Ты не виноват… Это я полез не туда, куда надо… — и вновь молчание. Оба слышат, как идут стрелки настенных часов.       — Хань, ты только не подумай…       — Я не думаю… — сглатывает блондин. Он не видит, как медленно, словно опасаясь, Сэ поворачивает в его сторону голову, после чего сглатывает, хмуря брови. Альфа мысленно винит себя за сложившуюся ситуацию. Он вовсе забыл о том, что спрятал коллекцию порно в папку с таким же названием, что и у папки, в которой он хранит обычные фильмы. И ему хочется объясниться, ведь ещё недавно Лухан боялся его фантазий, а теперь и вовсе убедился в том, что его альфа далеко не невинный мальчишка.       — Мне так стыдно, — выдыхает Сэхун и хмурится. — Айщ, какой же я дурак! Лу, — омега вздрагивает, стоит услышать обращение. Он вопросительно кивает, но не смотрит, и тогда Хун придвигается поближе. — Понимаешь, я… я всё ещё альфа, несмотря ни на что. И порой… альфы моего возраста хранят на компьютере подобные папки, дабы… — Лухан округляет глаза, боясь услышать цель такого хранения. Сэхун же громко сглатывает, мысленно панически ища правильные слова. — Просто так надо. Не считай меня извращенцем, просто я…       — Просто ты хочешь близости… — закусив губу, шепчет Хань. Сэхун забывает, как дышать, когда слышит подобное. Лухань же краснеет ещё ярче. И хоть омеге неловко, стыдно, страшно, он закрывает глаза и тихо шепчет: — Если всё обстоит так… пусть лучше это буду я, нежели парни с того порно, — слива не верит, что произнёс это вслух. Просто ему уже приходилось обдумывать этот вопрос после всего, что он узнал тогда, в подсобке. Он даже ловил себя на мысли, что готов сделать это с Сэхуном, но всё же боялся признаться себе в этом до сегодняшнего дня. Но теперь, когда он увидел, как обстоит дело с Сэ, всё же решился, о чём уже спустя миг мысленно пожалел, ведь до ужаса стыдно. Хуну кажется, что реальность переплелась с какой-то параллельной вселенной. Он даже не знает, как реагировать. Всё слишком неожиданно.       — Погоди, Хань, ты… ты не обязан делать мне одолжение. Ты ведь не хочешь этого, так зачем заставлять себя? — Лухан прикрывает веки, чувствуя, как из-за неловкости ноет под ложечкой.       — Не думаю, что заставляю себя… Скорее всего, я тоже хочу тебя… наверное… — Хань поджимает губы в полосу. Он находит силы открыть глаза и взглянуть на сидящего рядом Сэ, чтобы затем всё же смущённо опустить их. «Врёшь», — то, что произносится в голове Сэхуна, но альфа молчит, желая услышать того. — Я хочу, чтобы ты смотрел только на меня… хочу дать тебе то, в чём ты нуждаешься, ведь… это ты, Сэхун. Разве есть ещё кто-то, кому я могу довериться? Если я сделаю тебе приятно… — Лухан сжимается, — я согласен.       Сэхун сдвигает брови к переносице и приоткрывает рот. Он не верит в происходящее, но румяные щёки доказывают, что перед ним сейчас его Хань — такой же реальный, как и те слова, что он произнёс. И альфа не решается, но затем видит, как Лу принимается расстёгивать верхние пуговицы рубашки дрожащими руками.       — Стой, — тише обычного обращается он к Лу. Закусив губу, Сэхун всё ещё несмело придвигается к Ханю совсем близко, затем обхватывает его плечи и слишком резко — неожиданно даже для него самого — опускает на кровать, навалившись на них, тут же нависая над дрожащим телом омеги. Блондин жмурит глаза и краснеет до ярко-бордового цвета. Сэхун хмурится, наблюдая за испуганным лицом напротив. — Ты уверен? — в ответ — слабый кивок. Альфа громко сглатывает, затем опускается губами к щеке Лу. Он оставляет на ней поцелуй, после чего опускается ниже. Целует шею, затем возвращается к лицу. Ласкает губами шрамик под нижней губой, сами губы. Сэхун поглаживает правой рукой бок блондина, но даже это не помогает. Несмотря на ласки и новизну ощущений, вожделение не набирает оборотов ни в голове, ни ниже, ведь на каждое касание Лухан отвечает лишь подрагиваниями и испуганными всхлипами. И Сэхун ненавидит это, ведь чувствует себя каким-то насильником, когда хочет, чтобы истинному это нравилось. Хань потерян. И дело не в том, что ему неприятно, просто эти ласки вовсе не возбуждают, когда в твоей голове спрятан комок страха. Шатен останавливается после очередного поцелуя, оставленного на устах омежки. Он смотрит на лицо Лу и замирает, когда видит, в какую гримасу оно исказилось. — Хань, — тихо зовёт он как-то серьёзно. Лухан медленно и так робко приоткрывает веки. Его ресницы подрагивают мелкими тенями бабочек, щёки горят огнём. Омега теряется в карих радужках напротив — Сэхун смотрит как-то жалостливо, с чувством вины. — Прости меня, омега…       — Сэ…       — Прости, что позволил себе попытаться сделать это, — альфа закусывает губу. Он поднимается и садится на кровати, отворачиваясь от Ханя и нахмурившись. Омежка, покрасневший, также мягко поднимается на попу и, наблюдая за тем, как поднимаются и опускаются плечи истинного из-за тяжёлого дыхания, тянется пальцем к чужой лопатке. Тело альфы нервно вздрагивает, стоит сливке коснуться того.       — Пожалуйста… не проси прощения, Сэ. Ведь я тебя… люблю, — внутри О всё переворачивается вверх тормашками из-за той робости и искренности в голосе любимого, из-за невесомого касания, из-за интимности момента. Альфа рывком разворачивается и обхватывает плечи блондина, прижимает его к себе крепко-крепко.       — Я так люблю тебя, Хань-Хань… ты даже не представляешь себе, насколько, — тише шепчет он последнее предложение. Сэхун гладит обнажённую спину Лу, мягко касаясь кончиками пальцев к коже, оставляя невидимые следы касаний. Шатен тянется рукой к лежащему рядом пледу и одним движением накидывает покрывало на тело мальчишки, тем самым прикрывая его девственную наготу. — Я больше не буду поступать с тобой так, слышишь?       — Пожалуйста… сделай это со мной, — сжавшись, шепчет подобное Лу в плечо истинного. Он, по правде, даже не знает, чего просит. Ему просто хочется, чтобы Сэхун получил то, что он так желает. Альфа же чувствует, как всё внутри него дрожит. Перед ним сейчас невинное и покладистое создание, что просит взять его — но как дыня может сделать это, зная, как сильно Лу боится?       — Не сегодня, хорошо? — слабо улыбается Сэхун, чувствуя, как органы выворачиваются наизнанку. — Мой глупый мальчишка…

***

      Сэхун не знает, как начать этот разговор. Ему стыдно, неловко, сложно. Но спрашивать ведь больше не у кого, а упустить момент не хочется.       — Чанёль… — зовёт он парня, что прямо сейчас натягивает спортивную форму, собираясь на урок физкультуры. Ушастый сразу же оборачивается на зов и хмурит брови, когда замечает О.       — Что? — спокойно спрашивает парень и видит, как Сэхун мнётся. О неловко кусает губы и тихо вздыхает.       — Я хочу поговорить. Выйдем на две минутки на задний двор школы? — Чанёль заинтересованно хмыкает и пропускает улыбку.       — Хорошо.       Они уходят подальше, к пустеющей сейчас лавочке на заднем дворе. Сэхун успевает осмотреться, нет ли рядом лишних ушей, затем присаживается рядом с Паком. Башня вздёргивает брови, наблюдая за другом.       — Ну? — Сэхун дует щёки, пытаясь собраться. Тема ведь очень деликатная.       — Вы с Бэкхёном ведь уже…       — Уже, — смеётся Пак. — Течка у него проходила сложно. Я не мог спокойно смотреть, как сильно он мучается.       — Вот как. И как оно? — тише интересуется шатен. На подобное Чан вскидывает брови и загадочно усмехается.       — С чего бы вдруг тебя это интересовало? — Сэхун поджимает губу и кивает.       — Лухан… Он предложил сделать это. Но я боюсь напортачить, понимаешь. Видно, что он боится, но почему-то не сдаётся и пытается переступить через себя. Я искренне не понимаю, зачем он так спешит…       — Может, он боится, что не сможет удержать тебя, если не даст того, в чём нуждается каждый альфа? — в размышлениях шатен хмурится. Эта теория имеет место быть. — В любом случае можно подождать до прихода течки. Тогда уж точно хотеть будут оба, — Сэхун хмыкает и откидывается на спинку лавочки.       — Не хочу поддаваться животным инстинктам. Знаешь, куда приятнее делать всё сознательно, нежели быть под властью природы. Ведь не факт, что Хань захочет так. Мне уже удавалось познать животное желание во время течки: словно в мозгах вот-вот рычаг опустится и выключит тебя, оставив лишь рефлексы, похоть. Его первый раз должен быть нежен, но ни в коем случае не звериным.       — На твоём месте я бы не мучил себя подобной темой, ведь в итоге всё равно всё получится само собой, — Пак на миг задумывается. Он вспоминает, насколько нежен Хань и стеснителен. Альфа пытается поставить себя на место Сэ и вдруг понимает, о чём говорит Сэхун. Хань ведь словно цветок — его нужно любить, лелеять и никогда не ломать. И Ёль пытается гнать от себя мысли о том, что он ревнует Лу к Сэ — незачем делать это теперь. — Впрочем, знаешь, Сэхун, — тянет Пак, — я знаю, что ты имеешь в виду. И если вы уже пришли к этому и готовы, то нужно лишь подыскать нужный момент. Устрой ему романтику. Пригласи к себе, купи свечи, что-то из алкоголя. Чтобы атмосфера соответствовала. Можно даже включить какой-то эротический фильм, — вспомнив о недавнем инциденте, Сэхун мысленно отнёс эту идею к разряду плохих. Хватит с них эротических фильмов. — Ах да, и главное — контрацепция. Тут нужен умный подход, — у Сэхуна из-за смущения ноет под ложечкой, но советы он слышит. И даже соглашается с ними, кивая головой и видя в Чанёле какого-никакого опытного альфу. О решает, что уже сегодня он обязательно сходит в аптеку. Уже сегодня он поговорит с Ханем и попытается намекнуть ему, что послезавтра родителей не будет дома. А ещё он спросит, какое вино Лу любит: красное или белое.