be mine

      Лухан шумно выдыхает, когда Сэхун стягивает с его плеч куртку. Он закусывает губу и искренне боится обернуться, дабы не заметить огоньки в карих радужках истинного. А зря. Сам альфа переживает не меньше. Как же тяжело знать наперёд, чем должна закончиться эта встреча.       — Проходи в гостиную, — Сэхун пытается держать голос ровным. Он пропускает нервные удары мешка внутри мимо своего внимания и наблюдает за тем, как Хань осторожными шагами ступает вглубь дома. Шатен идёт за ним.       Внутри Ханя душа начинает мелко дрожать, когда у декоративного камина в углу комнаты он видит на полу две подушки, бутылку вина и бокалы. Из освещения — лишь тёплый свет торшера, что рассеивается в полусумраке. Интимно.       — Неожиданно… — тихо проговаривает Лухан и поджимает губы в полосу, когда на его бока ложатся чьи-то ладошки — почти невидимо подрагивающие.       — Что? — хриплый голос, кажется, буквально касается ракушки уха.       — Не думал, что ты подготовил всё это… — сознается омежка и вдыхает воздух поглубже, ведь аромат дыни впивается в обоняние. Сэхун не отвечает ничего — он лишь опускает руку пониже и, найдя ладошку любимого, переплетает их пальцы, после чего ведёт парня к тем самым подушкам.       Парни опускаются на мягкость, садясь друг напротив друга. Несколько коротких мигов они смотрят друг на друга, не зная, с чего начать, и молчат. Затем Сэхун пропускает слабую улыбку и тянется рукой к бутылке.       — Красное, — проговаривает он и принимается лить напиток в бокалы. Лухань лишь тихо наблюдает за этим действом. Омежка неловко кусает губу, наблюдая за тем, как красивые и такие венистые ладони обнимают пальцами стеклянную посуду. Он увлечён О Сэхуном полностью. — Не смотри так: мне неловко, — смеётся альфа, стоит ему поднять глаза на истинного. Хан вмиг краснеет и отводит взгляд в сторону. Прядка пшеничных волос спадает на ухо — Сэхун замечает это, а потому пропускает слабую улыбку. Он придвигается поближе вместе с подушкой и протягивает один бокал. — Возьми, омега, — кивает. Лухан как-то слишком робко вновь поворачивает голову к шатену. Он, пытаясь не смотреть на парня напротив, лишь берёт свою порцию алкоголя. Они устраиваются поудобнее, держа в руках бокалы, и наконец-то ловят взгляды друг друга. — Я хочу кое-что сказать тебе, — слабо улыбаясь, выдыхает Сэхун. Лу лишь вопросительно вздёргивает брови. — Я, Хань, обещаю, что никогда не причиню тебе боли. А также буду нежен сегодня и всегда, потому что ты слишком робкий для того, чтобы быть иным с тобой, — внутри Лу всё подрагивает, а сам он краснеет. — Просто знай: не существует в мире омеги, которого я желал бы так сильно, как желаю тебя. И я хочу, чтобы это было взаимно. Ты обещаешь мне? — омега на миг теряется. Он нервно выдыхает и слабо кивает.       — Обещаю, — Сэхун сглатывает, затем поднимает бокал и принимается делать огромный глоток — для смелости. Лухан следует его примеру, но берет лишь маленький глоточек, дабы попробовать. Альфа вновь сглатывает, затем убирает бокал прочь о себя, поставив его на пол рядышком. Он преодолевает расстояние между ними и оказывается совсем близко, ловя на себе испуганный от неожиданности взгляд.       — Сэхун… — шепчет Хань, когда чужие руки обвивают его талию и слегка сжимают её. Он смотрит в глаза, что сейчас находятся так близко. Сэхун громко вдыхает запах летней сливы, а затем и вовсе утыкается носом в румяную щеку.       — Скажи, что любишь меня, — просит парень, прижимая к себе хрупкого юношу.       — Л-люблю, — выдыхает Хань, а затем вскрикивает, ведь сильный альфа валит его на спину, и сам Хань роняет бокал с вином прямо на пол. Тот разбивается, из-за чего на паркете тотчас появляется красная лужа. — Сэ… вино…       — Ничего страшного, — отмахивается шатен. Сейчас ему, по правде, плевать на разбитую посуду и лужу, что скоро оставит липкое пятно на полу. Альфа приподнимается, чтобы стянуть с себя свитер. За этим наблюдает Хань, лежа и мелко подрагивая. Когда он видит, как на обнаженной груди перекатывается кожа из-за движений Сэ, то и вовсе краснеет, искренне желая прикрыть глаза ладонями. Он закусывает губу и хмурится. Альфа откидывает предмет одежды в сторону и опускает глаза на лежащего под ним омегу. Тот красный, как помидор, и его лицо исказилось в той же гримасе, что видел О в прошлый раз. Альфа тяжело вздыхает. — Я всего лишь собираюсь обнять тебя, — уже успокаивая, произносит шатен. Он нависает над истинным, затем опускается ниже и, держась на локтях, обнимает и прижимает к себе сливу. Из-за того, какая горячая у Сэхуна кожа, Хань ощущает, как и внутри него разливается жар. — Поцеловать, — шепчет О и оставляет невидимый след губ на щеке омежки. — Ещё, — вновь целует. — И ещё, — на этот раз в губы. Тело под ним, до этого напряжённое, слегка обмякает — и это по душе альфе. — Раздеть, — Хань вновь резко напрягается, что явно чувствуется, и Сэхун уже мысленно бьет себя по лбу за свою неосторожность. Тем не менее он не станет забирать свои слова назад — только не сейчас, когда вожделение всё же начало набирать обороты, опускаться ниже. О лишь вновь привстаёт и одной рукой слегка надавливает на плечо истинного, дабы тот опустился лопатками на пол. И Лухан идёт на поводу у любимого. Он чувствует, как длинные пальцы альфы пробираются под его кофту и, зацепив её, тянут вверх, к голове. Ему так страшно, но он всё же убеждает себя, что всё в порядке. Это ведь его Сэхун — разве рядом с ним может быть иначе. К тому же у омеги нет выбора, ведь его альфа сейчас слишком настойчив. Сэхун забывает, как дышать, когда видит такую светлую и, как кажется ему, тонкую кожу Луханя. Он и раньше видел её, но сейчас всё это кажется ему совсем другим. Он закусывает губу и кончиками пальцев проходится по телесному покрову между ребер, еле касаясь. Из-за подобного омега резко вздрагивает и издаёт тихое сопение. Теперь Хун сполна чувствует, как желание рвётся наружу не хуже, чем во время течки Лу. Шатен опускается губами на впалый живот, что движется нынче неравномерно. Хану кажется, что он сейчас просто взорвётся, что бабочки внутри вырвутся наружу. Ему щекотно из-за касаний чужих губ и хочется громко выдохнуть, ведь создается впечатление, что только так он сможет усмирить тело, что ведётся на провокации Сэ и совсем не слушает хозяина. И Лухан не может ничего поделать с этим: мысленно он всё тот же, но физически омежьи инстинкты овладели им. — Тебе… нравится? — искренне спрашивает Сэ, оторвавшись от юного тела. Он всё ещё не уверен, идёт ли в нужном направлении. Но что может сказать на это сам Хань? Ему стыдно признаться даже себе, что, да, ему приятно. А потому Лу лишь хмурится и закрывает глаза, поджимая пальцы на руках в кулаки. О выдыхает и вновь опускается лицом ниже, только теперь к шее. Он судорожно вдыхает её аромат, затем целует. Проводит губами дорожку от кадыка до ключиц, затем прокладывает её продолжение до самого пупка. Омега мелко дрожит, кусая губы. Он совершенно не знает, куда деть руки, куда смотреть — знает лишь, что точно не на Сэхуна: стыдно. Альфа закусывает губу, оторвавшись от своего занятия на миг. Он мысленно волнуется, но не смеет показывать этого — лишь тянется ладонями к ремню омеги, ощущая, как его собственные пальцы дрожат в такт подрагивания тела Лу. Ему даже не сразу удаётся ухватить ремень того. Луханя же заполняет страх от лба и до кончиков пальцев на ногах. Теперь ему почему-то даже хочется сбежать отсюда, но он не в том положении. — Сейчас, Лу, подожди… — неровным голосом успокаивает Хун скорее себя, нежели омегу, ведь руки совсем не слушаются, и ремень не поддаётся. И когда его всё же удаётся расстегнуть, а сам Сэ уже собирается приняться за ширинку, из прихожей доносится звук: кто-то уверенно поворачивает ключ в замке. Парни на миг замирают, затем принимаются судорожно собирать вещи, что они разбросали повсюду. Пока Хань натягивает свитер Сэ, в панике не заметив, что вещь не его, альфа быстро подхватывает подушку и плед, а ещё кофту Ханя и бутылку с вином. Он замечает, что одежды у него не осталось по случайности, а потому впихивает в руки омеги всё, что собрал, оставив при себе лишь плед. — Беги ко мне в комнату, — Лухань тотчас бежит наверх, слыша чужой голос, доносящийся из прихожей. Сэхун же накидывает на плечи плед, дабы прикрыть наготу. Он чертыхается, пока собирает стекло от разбитого бокала и прячет его за камином. У парня совсем нет времени, а потому он судорожно накрывает красную лужу второй подушкой, что осталась лежать на полу, ведь её альфа забыл поднять и отдать Лу.       — Сэ, ты уже дома? — юный альфа слышит голос и приближающиеся шаги папы. Он нервно вновь протирает пол подушкой, после чего вздрагивает, забыв об ещё одной проблеме. Шатен растерянно хмыкает и, не найдя иного выхода, прижимает ту же подушку грязной стороной к паху. — Сын, — в комнату заходит папа и на миг замирает, осматриваясь. Слабое освещение, светящийся камин и юный альфа, закутанный в плед, с подушкой, прижатой к себе, и каким-то испугом в глазах. — Я… — хмурится папа. — Я видел чужую обувь… У нас гости? — Сэхун громко сглатывает, наблюдая за недоумением на лице родителя.       — Д-да… Лухань пришёл ко мне. Он пообещал мне помочь с домашним заданием по математике.       — Помочь тебе? — хмурится больше прежнего старший омега. Сэхун же мысленно бьёт себя по лбу. Он — лучший ученик школы. Нужна ли ему помощь в учёбе?       — Да. Ну, знаешь ли, мы начали новую тему… — альфа нервно закусывает губу.       — Вот как… — хмыкает родитель. — Тогда… Может, вам сделать сэндвичей, чтобы перекусили, пока занимаетесь?       — Нет, не беспокойся, — пропускает натянутую улыбку О. — Я думал, вы с отцом возвратитесь вместе после ужина с инвесторами.       — Ах, так и должно было быть, но мне что-то не очень хорошо. Я решил вернуться домой пораньше и отлежаться, — из-за всей комичности ситуации Сэхуну хочется засмеяться, но далеко не радостно, скорее истерично. Он кивает и закусывает губу.       — Ну, тогда я пойду, пап, — и уже спустя миг шатен несётся к себе в комнату, придерживая плед и подушку. Он врывается внутрь собственного убежища и замирает, когда видит плачущего Ханя, что сидит на кровати согнувшись.       Сэхун хмурится и закрывает за собой дверь, затем медленно преодолевает расстояние между ними. Альфа опускается на корточки перед льющим слёзы омегой и заглядывает ему в глаза.       — Эй, Лу… что случилось? — Лухань громко всхлипывает и прячет глазки за ладонями. — Ты чего, омежка? — обеспокоенно хмурится шатен и мягко обхватывает его коленки ладошками. Хань тянет носом.       — Сэхун, мне… мне так стыдно! — вопль прячется за сомкнутыми на лице ладошками. Сэхун облегченно выдыхает, понимая, что причина всё же не в нём.       — Ну же, Хань, успокойся. Всё в порядке.       — Нет… Сэ, твои родители с таким трудом дали мне этот шанс — и что теперь? Что теперь обо мне подумает твой папа? Он расскажет всё твоему отцу — и теперь они точно не разрешат нам быть вместе, — очередной всхлип — и Хун пропускает слабую улыбку. Альфа молча поднимается на ноги, затем усаживается рядышком с истинным и кладёт руку на его спину, укрыв тем самым пледом омегу.       — Хань, всё хорошо. Папа ничего не знает. Он не видел. Ну чего же ты расстраиваешься из-за этого? — шатен притягивает к себе блондина и, положив подбородок на его макушку, обнимает дрожащее тело. — Не вини себя. Если уж разбираться в ситуации, то виноват тут лишь я. Надо было предвидеть всё. Я же оказался беспечным, — Лухань медленно успокаивается в тёплых объятиях. Он больше не дрожит, лишь громко дышит. Хун вновь отмечает про себя, что Лу в спешке надел его свитер, что намного больше самого Хана. Это вызывает на устах шатена улыбку.

***

      Сэхун мысленно терзает себя из-за мыслей, что касаются его воображения. Он вновь и вновь вспоминает, как хрипло сопел Лухань, когда он ласкал его тело. Его губы помнят мягкость кожи омеги, её вкус — и оттого ещё хуже. Альфа уже час не может уснуть, ощущая жар внутри. Эта близость не была полноценной, но даже так она вызвала у него бурю эмоций во время и, как оказалось, после. И у подростка просто не осталось иного выхода, кроме как успокоить своё тело собственноручно. Накрывшись одеялом с головой, Хун поудобнее располагается на подушке и опускает вспотевшую ладонь вниз. Прикрыв глаза, он мысленно рисует картинки, за которые ему было бы стыдно, если бы его воображение смогли видеть другие. Кажется, та папка на компьютере больше не понадобится ему.       — Хань… — закусив губу, хрипит юноша, сжавшись всем телом.       Он всего лишь подросток со своими проблемами, желаниями и потребностями. И теперь одна из главных его потребностей — та, что имеет волосы пшеничного перелива, запах летней сливы и приятный голос. Лу Хань.