be mine

      Синяя клетчатая рубашка Пака уже пропитана насквозь слезами несчастья и обиды омеги, а также его соплями. Чанёль сидит на ханевской кровати, будучи срочно вызванным к тому домой после уроков.       — Лу, ну пожалуйста, не плачь, — голос Ёля звучит так, будто альфа сам уже готов разрыдаться. Он продолжает гладить Лухана по спине и убаюкивать, держа в объятиях, а сам Ханни тыкается лицом в сильное и широкое плечо.       — Ч-Чанёль, — бедняжка уже заикается. — Он... О-он сказал, что я не интересую его, — очередной вопль — и хрупкие ладошки сжимают воротник этой же рубашки, а из глаз новым потоком начинает скатываться жидкость. — Неужели я такой ужасный омега? — он впервые поднимает голову и смотрит красными глазами в глаза Чана.       — Нет же, ЛуЛу, нет, ты не ужасный омега. Ты очень красивый, добрый и открытый... Ну, успокойся, пожалуйста. Ты рыдаешь уже около получаса.       — Он сказал, что я неуверенный в себе, нецелеустремлённый и ужасно одеваюсь, — уже немного успокоившись произносит Лухан. Тем не менее глазки ещё немного щиплет, а голова болит. — А ещё он ненавидит запах слив... мой запах.       — Господи, да просто твой Сэхун — редкостный идиот, — ушастик вздыхает и закатывает глаза. — Ты одеваешься со вкусом — не каждый омега так сумеет. Неуверенный и нецелеустремлённый? Будь ты таким, не подошёл бы к нему с признанием. Ханни, да тебе ещё памятник поставить нужно за мужество и терпение. Просто твоему истинному мешает корона, вот и всё.       — Ты правда так думаешь? - Лу шмыгает носиком, а Чанёль легко улыбается. Он щипает друга за румяную и влажную от слёз щёчку.       — Конечно, — омежка благодарно улыбается другу. Чанёль выпускает его из своих объятий и садится в позу «отца», подбирая ноги под себя, что удается не сразу, ведь тяжело справиться с такими длинными и немного кривоватыми лапами. Лухан больше не плачет. Он лишь вытирает салфеткой подступающие сопли, затем следует примеру друга и садится точно так же, как он. Хань вглядывается в лицо Чана: последний смотрит в одну точку и явно чем-то озадачен. Альфа будто бы оживает, слыша тихое «Чанни», и переводит взгляд на друга. — Так уж сложилось, что природа подарила твоему истинному неземную красоту, но обделила здравым смыслом, иначе не скажешь. Что же, тогда будем действовать более «решительно», он ведь так любит, да?       Ёль проговаривает последние слова с сарказмом и даже каким-то презрением. Лухан хочет как-то защитить своего альфу, но обида внутри не позволяет, поэтому он просто молчит и смотрит вниз. В конце концов, Чанёль в чем-то и прав.       — С сегодняшнего дня объявляю операцию «Завоевать дэбильного альфу» официально запущенной.       — Чанни, — тянет Лу, чем отвлекает друга от присущей ему болтовни. — А нельзя ли изменить название операции? Он хоть и дэбильный альфа, но всё же мой...       — Да? Ну ладно. Тогда так: операция «Завоевать холодного альфу».       — Это уже лучше. И как ты собрался его завоевывать? — Лу действительно желает услышать это. Он уже наперёд знает, что ничего нормального в башке этой башни не поселилось, но ему все же интересно.       — Для начала немного разузнаем о его жизни, — Пак достаёт из заднего кармана джинсов смартфон. — Начнём из социальных сетей. Когда ты позвонил мне сегодня после уроков и в слезах просил прийти, я решил, что не мешало бы навести некоторые справки, — Лухан, явно не ожидавший подобного, лишь удивлённо хлопает ресницами. — Ну что? Не смотри на меня так, будто видишь перед собой маньяка. Я всего-то поспрашивал у омег из моего класса. Знаешь, твой альфа действительно популярен, можешь гордиться, — Лу морщит носик.       — Не хочу гордиться этим.       — Ну, оно и не странно. Ладно, для начала послушай. Говорят, Сэхун из семьи далеко не бедных родителей. Он любим омегами, но в паре его ещё ни разу не видели. Он с лёгкостью сдал экзамены и поэтому сейчас учится в «А» классе. Мне дали его ник в инстаграме. Сейчас посмотрим, что к чему.       Хоть он и не подал виду, но внутри омегу всё же согрел тот факт, что его альфа ещё не был замечен в отношениях.       Чанёль быстро нашёл нужный аккаунт. Глаза Лу загорелись, когда он увидел все эти публикации.       — Какой милый, — прошептал влюблённый и ткнул пальцем в фото с Хуном, где альфа кушает мороженое и улыбается другу.       — Держи себя в руках. И не нажимай так: не хочу лайкнуть ему что-то, ведь потом будет смотреть на меня свысока, — Чанни кривится, вмиг получив удар в бок. — За что?!       — Говоря это, ты становишься похожим на О, а мне всем сердцем хочется его ударить. Улавливаешь суть?       Пак игнорирует ответ друга и лишь продолжает листать публикации дальше. Он слышит, как омега пускает слюни рядом, разглядывая фотографии своего любимого, но старается не обращать на это внимания.       — Вот! — вдруг вскрикивает ушастый, чем пугает Лу. Последний вздрагивает и снова ударяет Ёля — теперь по плечу. Альфа кривится и яростно поворачивается к Ханю, откидывая смартфон куда-то в сторону и наваливаясь телом на приятеля. — Почему бьёшь все время?       — Ты напугал меня, — омежка показывает язык и упирается руками в чужие плечи. — Слишком близко, Пак Чанёль, — оба начинают смеяться. Ёль поднимается и вновь принимает сидячее положение — Лухан следует его примеру.       — Такую реакцию у меня вызвало это, — шатен подносит экран телефона к глазам друга. Лу пытается вглядеться, но действительно не видит ничего особенного. Переводит недоуменный взгляд на Пака. Чан демонстративно закатывает глаза. — Не видишь? — ответом служит отрицательный кивок. — Всё ясно. За фэйсом Сексуна не видишь того, что за ним.       — Эй! Какого Сексуна?       — Короче, — Чанни пододвигается ближе, - видишь вывеску сзади? Это школа танцев. Думаю, тебе известно, что Сэхун танцует уже несколько лет? — Ханни кивает. Он особо-то никогда не придавал этому значения, поэтому не понимает, к чему клонит лучший друг. — Действительно, почему я раньше не подумал об этом? Лухан, кажется, с завтрашнего дня ты тоже станешь «ярым фанатом» танцев, — ушастик улыбается.       — То есть хочешь сказать... Нет, ты серьёзно? Это будет выглядеть так, будто я бегаю за ним по пятам.       — Да, именно так и будет, но разве ты не бегаешь за ним по пятам? — темноволосый вздымает густую бровь. Предательский румянец появляется на щечках омеги. — Ну вот, твое лицо сказало всё за тебя. Так что ты решил? Действуем по этой схеме?       Луханни немного задумывается. Он поджимает нижнюю губу и легко кивает.       — Действуем.

На следующий день

      Они встретились всё там же, в столовой. Лухан ещё издалека узнал эту макушку, а доказательством того, что это именно он, послужил запах такой любимой дыни. Сэхун сидел за столом; его осанка была идеальной - впрочем, как и всегда. Правда, даже по спине можно было заметить, что альфа почему-то напрягся. Он повернул голову и боковым зрением посмотрел в сторону Лу, ловя на себе его взгляд. Омега смутился и постарался как можно быстрее пойти к дальнему столику. Благо спустя несколько шагов к нему присоединился радостный Чанёль, который забежал в столовку, как только урок закончился.       — Привет, — как-то слишком уныло здоровается омега и еле улыбается, пытаясь показать эмоцию радости.       — Виделись уже, — настроение Пака, как всегда, на высоте. — А ты чего такой угрюмый? Обидел кто? Скажи — я надеру ему его бесстыжую попку.       — Фи, как некрасиво и аморально, Пак Чанёль, — кривится Хань и садится за столик. Друг следует его примеру и усаживает свой зад возле Лу. — Никто меня не обижал, — омежка достает из неяркого пакетика формочку для еды.       — Всё ясно. Он?       — Угу.       — Эх, горе ты моё влюблённое, — Ёль кладет руку на плечо друга. — Сегодня начинаем действовать, как и договаривались.       — Да-да, — выдыхает Хань. — Где твоя еда?       — Кажется, я забыл пакет дома, — Чан улыбается.       — Ничего, я поделюсь. Открой рот, — альфа слушается, а омега хватает деревянными палочками немного риса и кладет его в рот приятелю. Чанёль с довольной физиономией жует. — Вкусно?       — Офень, — отвечает Пак и сразу же закрывается ладошкой, потому что несколько рисинок выпадает из его рта. Лухан хохочет и передаёт тому салфетку.

***

      Легкая музыка доносится по ту сторону двери. Лухан переминается с ноги на ногу, не решаясь зайти.       — Ёль... мне страшно...       — Совсем дурень? — Чанёль закатывает глаза. — Я что, зря полчаса уговаривал учителя по танцам принять тебя именно в ту группу, где занимается Сэхун? Знаешь, туда берут только тренированных деток, я до сих пор удивляюсь тому, что он таки согласился взять такого зелёного.       — Ещё бы он не согласился... — обиженно мычит себе под нос Лу. — Ты шёл за ним от его кабинета и аж сюда, умоляя взять меня. Нервы бедного сдали.       — Ну вот, видишь, как я старался? Не вздумай профукать эту возможность, заходи уже, — Чанёль бросает быстрый кивок в сторону двери и скрещивает руки на груди. Он понимает, что ничем это не закончится, если альфа не возьмёт всё в свои мужские руки.       Чан резко открывает деревянную дверь. Он засовывает свою головушку в небольшую щель. Все вмиг реагируют на него, а учитель останавливает музыку. Среди группы молодых людей Пак замечает и О Сэхуна, что приносит ему ещё больше уверенности.       — Простите, сонсенним, за то, что прерываю. Дело в том, что сегодня к вам присоединился ещё один ученик, — ушастик снова широко и довольно улыбается. Учитель, красиво одетый и милый на вид омега, кивает ему.       — Да, меня уже предупредили. Так это Вы к нам заниматься пришли?       — Нет, сонсенним, не я — мой друг. Лухан, иди сюда, — Ёль открывает дверь шире и тянет беднягу Лу за рукав, силой заставляя войти.       — З-здравствуйте, — неуверенно проговаривает Ханни и низко кланяется, скрестив ладони на животе.       — Какой милый, — улыбается учитель-омега. — Проходи скорее, занятие уже началось. А Вы, молодой человек, с нами?       Он кивает Чанёлю, но тот отрицательно машет головой.       — Нет, я домой, пожалуй. До свидания. Удачи, Лухан, файтин! — последнее слово Лу слышит плохо, так как дверь закрыта уже с той стороны.       Он поднимает взгляд и сразу же глазами находит Сэхуна. Тот как-то слишком презрительно смотрит на омегу. Неужели так ненавидит?       — Лухан, верно? — обращается к нему учитель. Хань кивает. — Лухан, ты пока разминайся в том углу зала, а потом я подойду к тебе, ладно?       — Хорошо.       Ханни направляется туда, куда велели. Комнату снова заполняет музыка, и все ученики начинают танцевать.       Воды... Воды... Воды...       Это то, что произносится в голове Лухана, эхом отбиваясь в ушах и сухостью отзываясь в горле. Он уже полтора часа танцует, даже не передохнув ни разу. С другими учениками ему тягаться вообще не рекомендуется. Чувствует себя полным дном: то, что они делают с легкостью, он не может сделать совсем. В итоге из-за него приходится тормозить, и все начинают на него злиться, кстати, Сэхун — не исключение.       — Всем спасибо, на сегодня всё! — сонсенним прощается со всеми и улыбается. Лухан не может поверить, что это свершилось. Закончились его мучения. Никогда бы не пошёл сюда, если бы знал, что будет так тяжело.       Омега уже почти выходит из класса, как вдруг чувствует на плече ладонь. Запах дыни заполняет лёгкие, и это сносит крышу.       — Значит, сталкеришь меня? — Сэхун разворачивает измождённое тело и смотрит в лицо Ханя. Последний понимает, что видок у него сейчас не очень-то хорош, но уже как-то все равно. Наверное, из-за сухости во рту или же адской боли в ногах.       — Нет, я просто хочу танцевать.       — Конечно, хочешь, ещё бы не хотел, я ведь тоже этим занимаюсь, — он раздраженно закатывает глаза. — Смотри, чтобы не пожалел об этом.       — Ты мне угрожаешь?       — Нет, я говорю о том, что тебя ждёт завтра. С такой крепатурой дня так три ходить не сможешь, и это лишь начало.       Сэхун прямо перед глазами бедняги открывает бутылку минералки и жадно делает глотки. Лухан с завистью в глазах смотрит на это. Альфа закрывает бутылку и, накинув полотенце на шею, идет в раздевалку.