be mine

      Кажется, если бы ТоТо был человеком, а не плюшевым медведем, он бы уже давно нахмурился и выбрался из хватки этого Ханя. Бедный медвежонок должен терпеть это изо дня в день, ведь, как понял для себя Лухань, на каникулах на улице в обществе друзей совсем неинтересно. Куда лучше сидеть дома, пялясь в телевизор и лениво переключая каналы, сжимая любимую игрушку. Даже попытки Чанёля остались тщетными — Хань не выходил дальше стен своего дома уже больше двух недель.       На танцы парень забил ещё тогда, когда в последний раз виделся с истинным.       — Не плачь, Хань-Хань.       Лу до сих пор не может забыть этого сладостного «Хань-Хань». Голос альфы проносится в голове, будто он сказал это только что, а не несколько недель тому назад. Чёртов уговор. Лухан пообещал больше не видеться с Сэ, и он сдержит слово, хоть и был риск сорваться. Знаете, сколько раз бедный сливка желал пойти на те танцы? Сколько раз он останавливался, говоря себе же, что это всего лишь альфа. Обычный альфа, ничуточки не заинтересованный в Лухане. Зачем же тогда бегать за ним?       Да, если свести состояние омежки к одному слову, то смело можно сказать: «депрессия».       — Опять разлёгся здесь? — в комнату буквально ворвался папа, заставляя сына вздрогнуть и испуганно перевести на него глаза, ещё сильнее сжав медведя, рискуя задушить и без того неживую игрушку. Старший устало потёр переносицу, пройдясь взглядом сначала по туше на расправленной кровати, затем и по всей комнате, где царил недетский беспорядок. Он вздохнул и направился к окну. — Совсем дышать нечем. Как ты можешь здесь сидеть, Лухан? — взрослый омега распахнул пластиковое окно, позволяя потоку свежего воздуха заполнить комнату.       Лухан молчит. Он лишь наблюдает за действиями родителя, а последний только машет головой из стороны в сторону и садится рядышком.       — Лу, так нельзя, слышишь? — старший кладёт ладошку на щеку родного человечка. Он еле улыбается. — Твоя кожа нездорового цвета. Невозможно не выходить на свежий воздух… — состояние сына очень тревожило. Родитель даже думал пригласить домой психолога, но посчитал эту идею плохой. — Знаешь, я планирую испечь твой любимый шоколадный торт, но совсем забыл купить шоколад, да и яйца кончаются. Можешь ли ты сходить в магазин?       — Не хочу, — Хань поворачивается спиной к папе. Он кутается в одеяло — и плевать, что на улице жара, даже сейчас, когда наступил вечер и, казалось бы, должно стать прохладно.       Родитель вздыхает. Он закусывает губу, но не оставляет попыток вернуть сына в реальную жизнь.       — Пожалуйста, сынок, помоги мне.       Следует молчание, и папа начинает злиться. Он поднимается и встает перед кроватью Хана, скрещивая руки на груди. Его взгляд как никогда суровый.       — Лухан, ты сейчас же поднимаешься со своей кровати, одеваешься и идёшь в магазин. Это не обсуждается. В конце концов, я твой родитель, и ты обязан слушаться меня.       Дверь громко закрывается, Лу же резко поднимается на попу. Плюшевый мишка летит в сторону и ударяется об стену из-за ярости хозяина. Парень стаскивает одеяло с себя и быстрым шагом идёт к шкафу, бурча себе под нос что-то, типа «неужели меня нельзя оставить в покое». Он натягивает синие шорты длинной чуть выше колена, голубенькую рубашку с короткими рукавами и клеточкой на верхнюю часть тела.       Громко шлёпая тапками, омега спускается по лестнице на первый этаж, где находит папу, который даёт ему деньги. Молча обувает свои кеды и уходит, хлопая входной дверью.       На улице хоть и тепло, но свежо. Небо окрасилось в жёлто-розовый оттенок, ведь на смену дня тихонько приходит ночь. Ещё каких-то полчаса или час — и Сеул полностью покроется сумерками.       Лухан прячет ладошки в карманах шорт, чувствуя там же деньги на продукты. Он неосознанно перебирает в пальцах купюры, идя по улице и размышляя совершенно не о том. Давно он вот так вот не выбирался — и, по правде, зря. Странно, но оказалось, что люди вокруг не угнетают его ещё больше, как то предполагал парень, даже наоборот. Всё вокруг приподнимало настроение, а на душе становилось спокойнее.       Спустя десять минут Лу уже заходил в один из самых подходящих, как ему казалось, супермаркетов. Он мило улыбнулся охраннику, стоящему у выхода, взял корзинку и пошёл к витринам с продуктами. Почти всё необходимое он набрал сразу же, остался лишь шоколад.       Хан не любил чёрный. Этот вид казался ему горьким и не особо вкусным. Белый же слишком сладким, а потому обычно его выбор падал на молочный. Да, именно этот он обожал. Особой сложности в выборе не было. Омежка положил несколько плиточек в корзину и уже собирался уходить, как вдруг почувствовал, как в его ногу ударилось что-то. Не было больно, скорее неожиданно. Парень опустил глаза и увидел возле себя маленького мальчика лет шести. Он с интересом смотрел на старшего снизу вверх и потирал ушибленный об чужое колено лоб, а на его небольшом личике играла милая улыбка.       — Малыш, не больно ударился? — Ханни немного засуетился, не зная, что делать.       — Купи мне шоколадку, пожалуйста, — Лу сначала не понял, но затем до него дошло, и Хань улыбнулся мальчишке. Он присел возле него, вглядываясь в личико нового знакомого.       — Шоколадку? Ладно, куплю, какую ты хочешь?       — С орешками, — мальчик указал пальцем на ту, которая нравилась ему больше всего.       — С орешками? — Лухань снова мягко улыбнулся и потянулся за той самой сладостью. Он положил её в корзинку, затем взглянул на маленького. — Ты, случаем, не потерялся?       — Нет, — ребёнок отрицательно закивал. — Я пришёл сюда с…       — Канми, наконец-то, я нашёл тебя. Просил ведь не убегать, — Лухан расширил глаза, когда услышал голос сзади. Он сглотнул и медленно повернулся, встречаясь взглядом с его обладателем. Тот тоже удивился, но не так сильно. — Лухан? — Сэ ухмыльнулся и подошёл ближе. Он заглянул в глаза ошарашенного истинного, затем обошёл его и, подойдя к мальчишке, взял того на руки. — Ты что здесь делаешь?       — Я… — Хань резко поднялся, выпрямляясь, но корзинка так неудачно выскользнула из руки, падая на пол. Благо, продукты остались целыми. О ухмыльнулся.       — Совсем не меняешься. Скупиться пришёл?       — Д-да, — смущённо ответил он, отведя глаза в сторону. Хан уже хотел было присесть, чтобы поднять корзину, но его обогнали в этом. Альфа, всё также держа на руках мальчишку, поднял и подал тому упавший предмет. — Спасибо. А ты… вернее, вы?       Хун улыбнулся и перевёл взгляд на мальчика. Тот положил свою голову на плечо альфы и обвил его шею своими ручками, держась. Впервые Лу видел в глазах дыньки такое искреннее счастье… Сейчас он совсем не был тем О Сэхуном, холодным и грубым парнем.       — А мы пришли покупать йогурт и булочки с ореховым маслом. Кое-кто проголодался, — Хунни снова посмотрел на Луханя, из-за чего последний почему-то покрылся румянцем. — Его зовут Канми. Он мой двоюродный брат.       «Так вот оно что… Верно, Сэхун ведь говорил, что он единственный наследник в семье О.»       — А это Лухан-хён, — Сэхун указал пальцем на омегу, якобы знакомя братика с ним. — Он мой одноклассник.       Хан улыбнулся.       — Приятно познакомиться, Канми, — ЛуЛу подошёл чуток ближе и немножко склонился к мальчишке. Тот улыбнулся и ткнулся носиком в плечо Сэ, отворачиваясь. Хан успел испугаться, что сделал что-то не так, но Хун, смеясь, поспешил успокоить его.       — Не думай дурного, он просто застеснялся. Видишь, такой маленький альфа, а уже к омегам симпатию испытывает, — Лухань облегчённо выдохнул и еле улыбнулся. — Нельзя, Канми, Лухан уже принадлежит твоему хёну, — щёки вмиг покрылись румянцем, улыбка пропала. Лу сглотнул, услышав это. Очередная провокация со стороны О.       — Айгу, не говори ему о подобных вещах… — Сэ переводит свой взгляд и смеётся, когда видит смущение истинного.       — Он всё равно ещё не понимает. Лухан, мы идём на кассу, — только сейчас омежка заметил сзади Хуна ещё одну корзинку. В ней лежали те самые булочки и два йогурта. — Ты с нами, или ещё что взять надо?       — Нет, я уже взял всё, что нужно.       — Тогда пошли, — спокойно развернувшись, дынька схватил в руку корзину, другой придерживая братишку. Он направился в сторону кассы, Лухан же лишь мелкими шагами плёлся за ним, не говоря ни слова. Он не ожидал увидеть здесь Хуна. Да что уж говорить, он не ожидал увидеть его вообще. Странное стечение обстоятельств, не так ли?       Лухан уже рассчитывался за свои продукты, Сэхун же молча ждал его, держа в руках пакетик. Канми стоял рядом, держась ручками за футболку старшего, чтобы больше не теряться нигде.       — Спасибо за покупку, до свидания, — милый продавец поблагодарил Хана и улыбнулся на прощание.       — До свидания, — Лу ответил тем же, затем взял свой пакет. Они вышли из супермаркета и даже перешли дорогу, как вдруг Хана осенило. — О, точно! — он достал шоколадку с орешками и протянул её мальчику. — Как договаривались, — Канми мило и счастливо улыбнулся и забрал сладость. Сэхун окинул его недовольным взглядом.       — Выклянчил?       — Нет, — Хань отрицательно закивал головой и тем самым соврал. — Я сам предложил ему. Какой же ребёнок откажется от шоколадки? — омежка улыбнулся; его глаза обрели форму линии, и возле них появились морщинки; шрамик растянулся вместе с губами. Сэ на несколько секунд остановил свой взгляд на лице Ханя. Он почему-то был серьёзным, будто альфа размышляет над чем-то или даже принимает какие-то решения. Лухану стало не по себе.       — Твои слова похожи на слова педофила, ничего личного, — О пустил смешок. Омега же нахмурился, надувая губы. Снова непроизвольно (а может, и специально) Хунни сфокусировался глазами, только теперь он вглядывался в надутые губы юноши.       — Ч… Ч-что? — непонимание читалось в глазах ЛуЛу. Его альфа как-то иначе ведет себя, и это пугает, если честно.       — Твоё лицо, — Сэ прижмурил и без того узкие глаза. — Что с ним?       — А? — омега испуганно коснулась ладошкой к щекам. — А что не так?       — Почему у тебя такой нездоровый цвет кожи? Заболел? — заметил. Вот досада. И ведь не скажешь, что дело не в болезни. Просто кое-кто настолько тяжело переживал «разрыв» с О, что даже на свежий воздух не выходил.       — Нет… всё в порядке.       — Хён, я хочу булочку, — Канми потянул Сэхуна за руку, привлекая на себя внимание. Хун огляделся вокруг, ища подходящее место. Недалеко через дорогу виднелась скамейка. Не теряя ни минуты, трое отправились туда.       Лу неловко приземлился на краешек, смотря на свои кеды. Он закусил губу, понимая, что ему хочется заговорить с истинным, но подходящей темы в голове не находится, да и… стоит ли делать это вообще?       Перед его глазами из неоткуда появляется рука, держащая румяную булочку, запакованную в специальную плёнку. Омежка удивляется и поднимает свой взгляд на обладателя этой венистой ладони. Хун с покерфейсом смотрит на рядом сидящего парня, всё также держа хлебное изделие перед ним.       — Но ведь… она твоя.       — Я не хочу есть. Бери пока дают. Не каждый день ведь я такой добрый.       Сливка неуверенно берет булку, касаясь пальца Сэ. Он еле сдержал себя, чтобы резко не отдёрнуть руку, почувствовав чужое тепло, принадлежащее однокласснику.       — Спасибо, — произносит омежка, затем распаковывает булочку. Он уже хочет направить её в рот, как вдруг останавливается, хмурится и ломает её напополам. — Эй, — отвлекает он Сэхуна, уже вовсю вытирающего влажной салфеткой от крошек и усиков от йогурта рот братика. Альфа резко поворачивается, смотря на светловолосого юношу. — Держи, — Хан протягивает ту, что побольше, половинку и еле улыбается. Убедившись, что не без удивления истинный забрал кусок булки, Лу отворачивается и откусывает кусок.       О ещё несколько секунд пребывает в недоумении, затем отпускает улыбку. Лухан совсем не изменился. Он всё также заботится об альфе, даже несмотря на отказ со стороны истинного. Заботится так же, как тогда, когда Сэ уснул у него дома прямо за столом и Хан накрыл его тёплым пледом, перед этим поцеловав в щеку (да, О почувствовал это, просто не подал виду); как тогда, когда Хан узнал, что Сэ недосыпает из-за их занятий, и готов был отменить их, если бы не слово самого альфы. Даже сейчас он отдал большую часть булочки Хуну, себе же оставил меньшую.       Сэхун валится на спинку скамейки, расслабленно и негромко мыча.       — Тебя совсем не видно. На танцы не ходишь. Решил забросить?       Лу пытается пережевать быстрее, чтобы ответить, из-за чего Хун снова пускает смешок.       — Да… Подумал, что больше мне там не место.       — Вот как. А ты только начал делать успехи. Знаешь, — Сэ загадочно улыбнулся, когда заметил, что Хан таки повернул голову в его сторону, желая услышать продолжение предложения; О откидывает голову назад, оголяя свой острый кадык, — я настолько привык к такой занозе в своей жизни, что без тебя уже становится скучно. Проще говоря, не стоит стараться избегать меня разными способами. Просто живи, Хань-Хань. Можешь бегать за мной по пятам, надоедать. В конце концов, это мои проблемы. Это я должен терпеть тебя — ты же просто наслаждайся всем этим.       Лу неприлично открыл рот. Его перекосило ещё после очередного «Хань-Хань», но последние слова просто добили. Дышать стало трудно, в животе начало ныть и сворачиваться. Бедный даже не смог отвести изумлённых глаз от альфы. Сэхун же лишь спокойно, с некой полуулыбкой на губах опять поднял голову и взглянул на истинного. Он знал, что реакция будет такой. С Луханом другой просто не последовало бы.       Решив добить его окончательно, О достает чистую влажную салфетку из упаковки. Он придвигается ближе, легонько хватая подбородок хрупкого и испуганного Хана. Последний больше не может контролировать себя, а потому и начинает учащённо дышать, чувствуя запах спелой дыни. В его глазах почти темнеет, когда истинный аккуратно касается его пухлых уст салфеткой, немного оттягивая вниз нижнюю губу. Он нарочно медленно проводит по ней, затем переходит на подбородок, также мягко и несильно вытирая его.       — Ты кушаешь, как свинюшка, Лухан, — он улыбается, затем отпускает подбородок того, медленно отодвигаясь. Сэ знает, что Хань сейчас готов сквозь землю провалиться из-за смущения. Это правда. Лухан сглатывает, его щёки пылают, а глаза не знают, куда уставиться.       Почему за всё это время он и слова проговорить не смог? Почему Сэхун так воздействует на него? До омежки только что дошло, что, как бы он ни пытался, от этого не сбежишь.       — На следующей неделе мы с ребятами и учителем из школы танцев едем на природу с ночёвкой. Это что-то типа отдыха перед конкурсом в следующем месяце, — как ни в чём не бывало заговорил Хун. Лухан успел подумать о конкурсе, в который его не взяли из-за недостатка навыков. — Если хочешь, поехали с нами. Думаю, будет весело.       Хань чуточку помрачнел. Сознание таки доказывало, что он хочет, но… нужно ли ему это?       — А мне правда можно? Ты не будешь против моего общества?       Сэхун нахмурился. Он тяжело вздохнул и устало потёр переносицу.       — Нет, Лухан, всё-таки ты глупый и совсем ничего не понимаешь. Уже стемнело. Идём, мы с Канми как настоящие альфы проводим тебя до дома.       Только сейчас в голове забила тревога, отдаваясь громкими сиренами в ушах. За времяпровождением с О Ханни совсем забыл, что дома его ждёт папа, который, наверное, уже и про торт забыл, переживая. Господи, сколько они уже сидят здесь?       — Пошли скорее, — омега закусывает губу. Хун приблизительно понимает, почему такая спешка, а потому быстренько убирает весь мусор после них и берет на руки братца.       — Вах, смотри. Такие молодые, а уже такой взрослый сынок…       — Зато какая красивая пара. Точно истинные, не иначе.       Лухан краснеет, когда слышит диалог проходящих мимо двоих омег. Неужели они с Сэхуном и правда выглядят как семья? Но ведь это неправда… Да и никогда не станет правдой, увы.       Глаза непроизвольно поднимаются на парного. Сейчас он сюсюкается с братом, держа его двумя руками, о чем-то беседуя и строя миленькие рожицы. Тихонько закрадывается мысль о том, что он и правда был бы хорошим отцом. Лухан всё на свете отдал бы за то, чтобы Сэхун вот так каждый день вёл себя с их детьми: будил бы утром, пока сам омега делал бы завтрак на всю семью; отвозил бы в садик или школу, целуя на прощание, затем вечером забирал бы после работы; он бы купал их, сушил, играл с ними, делал бы уроки, затем укладывал бы в кроватку и читал на ночь сказки; из-за сильного сна после сказочки дети даже не чувствовали бы нежных поцелуев в щечку и не слышали бы от отца «спокойной ночи, мои крошки».       Да, звучит слишком прекрасно, чтобы быть правдой.       Знакомая улица. Они уже почти у дома Хана. Странно, что альфа проводил его аж сюда.       — Дальше я сам. Спасибо тебе, Сэхун.       Лу останавливает его. Он еле улыбается и кланяется тому, показывая благодарность. Сэ немного удивляется такой вежливости.       — Не за что. Ну, тогда пока?       — Д-да. Пока.       — Попрощайся с Лу-хёном, Канми.       — До свидания. Спасибо за шоколадку, — маленький альфа снова стесняется и прячет глазки, уткнув ещё недавно ушибленный о колено Лу лоб в плечо старшего брата.       Ханни улыбается. Он закусывает губу и поворачивается, медленно идёт к своим воротам, боясь оглянуться назад. Он позволяет себе сделать это только тогда, когда уже открывает дверь ворот, но видит лишь уходящие далеко силуэты парня и сидящего у него на руках мальчишки. По телу разносится тепло.       Лухан даже не обращает внимания на недолгие причитания папы. Недолгие потому, что достаточно одного имени «Сэхун», чтобы родитель понимающе кивнул и себе же загадочно улыбнулся, чувствуя радость сына. Такую долгожданную радость.       Юноша подхватывает всё также валяющегося плюшевого мишку с пола, кружится в обнимку с ним два раза, затем подбегает к кровати и валится на неё, не в силах сдержать счастливую улыбку.       — ТоТо, кажется… мне всё-таки стоит побороться за его ледяное сердце.