be mine

      Пробираясь на пальчиках в гостиную, освещённую лишь луной за окном и светом экрана телевизора, Лухан надеялся, что войдёт в комнату тихо. Он знал, что папа сейчас смотрит дораму, а потому и особого смысла в таком бесшумном появлении нет, уж тем более если омега и без того хотел поговорить со старшим, но почему-то ему хотелось вести себя именно так. Быть может, дело в смущении? Хань собирался отпроситься у родителя поехать с Сэ в поездку, о которой альфа говорил вчера. Омега и сам не понимал зачем, учитывая все ещё недавние попытки забыть альфу, — просто сердце подсказало, что поехать стоит.       — Пап, — тихо проговорил Хань и посмотрел на сидящего на диване старшего. Тот уже был сонным: его глаза слипались, а тело, казалось, превратилось в ватное. Родитель лениво перевёл взгляд с телевизора на сына, стоящего возле дверного косяка. На лице папы растянулась улыбка; он кивнул головой, якобы спрашивая, что случилось.       Омега маленькими шагами подошёл к мягкому дивану и плюхнулся на него, расположившись возле старшего; он почувствовал, как папа обнял его и другой рукой взъерошил чуток запутанные и отросшие волосы.       — Что, малыш?       — Пап, я хочу поехать на следующей неделе на природу вместе с учениками школы танцев.       — Школа танцев? — родитель удивлённо выгнул свои густые брови. — Я думал, ты забросил это.       Лу закусил губу и отрицательно закивал, затем перевёл взгляд на свои руки, лежащие на животе.       — Не совсем… Я… Я не знаю, — из его уст донёсся обречённый вздох. Папа лишь улыбнулся и прижал сына к своей груди, заставляя того положить свою голову ему на колени и продолжая нежно гладить мягкие волосы.       — Сэхун, да?       Сердце ёкнуло только при одном лишь упоминании его имени. Ханни сглотнул.       — Пап… он нравится мне до беспамятства, — выпалил омежка и сжал в кулаках свою красную домашнюю футболку. Для родителя же слова сына не стали новостью.       — Поезжай, — улыбнулся старший своей самой нежной улыбкой. Лухан крепче обнял того и закрыл глаза. — Думаю, он очень милый альфа и почему-то заставляет доверять ему.       — Знаю…

***

      Такая знакомая дверь. Ладонь держала ручку; омега всё не решался открыть.       — Ну, и что с тобой? — неожиданно донёсся смешок из-за спины, и Лухан нервно дёрнулся и повернулся. Он увидел предмет своего воздыхания, отчего бабочки с новой силой вспорхнули в животе, очередной раз доказывая уже очевидный факт — влюбился.       Сэхун еле усмехался, смотря на одноклассника и всё-таки ожидая ответа на свой вопрос, пускай даже глупого — такого же, каковой была и ситуация.       Лухан покраснел и съежился, на что О лишь вздохнул. Альфа подошёл к самой двери, заставляя Ханя попятиться назад, и, толкнув её, открыл.       — Не бойся, не съедим, — хмыкнул Сэ и кивнул в сторону омеги, якобы говоря «проходи». Ханни закусил губу и нахмурился. Лу попытался сделать как можно более спокойное лицо и, гордо и независимо вскинув носик, вошёл внутрь танцевального класса. Сэхун же лишь снова засмеялся в кулак и зашёл сам, закрывая за собой дверь.       За всё это время здесь так ничего и не изменилось. Казалось, даже запах помещения остался прежним. Вдруг вспомнилась тренировка с Сэхуном, где последний показывал травмированному Лухану движения. Почему-то именно сейчас Хану захотелось просто обнять истинного.       — Лухан, ты вернулся? — вдруг воскликнул учитель по танцам.       — Похоже на то, — неуверенно кивнул Лу и поклонился сонсенниму.       — Что же, тогда с возвращением! Давай проведём эти два дня весело? — старший искренне заулыбался и вызвал такую же реакцию у сливки.       — Угу, — кивнул он в ответ и перевёл взгляд на Сэхуна, стоящего у зеркала и разговаривающего с Лэем и другими учениками их группы.       Из-за своей застенчивости за месяц Хан так и не нашёл друга среди учеников, ходящих с ним на уроки танцев. Подобная ситуация сыграла с ним сейчас злую шутку, ведь когда дело дошло до размещения в автобусе, то к парню, к сожалению, никто не подсел. Одиноко. Внутри вмиг появилось чувство ненужности. Омега оглянулся на задние ряды и увидел, что каждый сидел с кем-то. Разве что только Лэй был один, но спустя миг оживился и начал рукой подзывать к себе кого-то, и стучать по сидению рядом. Подобное поведение заставило Ханя повернуть голову вперёд, чтобы посмотреть, кого так сильно этот омега хочет усадить возле себя. Внутри поселился червячок, именуемый ревностью, ведь Исин звал именно Сэхуна — альфу из снов и фантазий Лу, его истинного.       Сэхун улыбнулся Сину и кивнул, пробираясь через салон автобуса к нему, что ещё больше взволновало Лухана. Бедный омега почувствовал боль. Так неприятно ему уже давно не было. Лучше бы он и вовсе не решал ехать с ними. Сидел бы сейчас дома на диване, смотрел бы телевизор.       Руководствуясь чем-то неизвестным, Хан схватил своего альфу за руку, когда тот собирался пройти мимо его сидения. О вздрогнул от неожиданности и, остановившись, перевёл удивлённый взгляд на истинного. Хань и сам не ожидал от себя подобного, а потому и округлил глаза. Но дело сделано, деваться некуда.       — Сэхун… Мог бы ты сесть возле меня? Пожалуйста… — всё также не отпуская руки одноклассника, попросил омега. Он закусил губу, смотря на альфу снизу вверх. Сэ молчал. По правде, подобный жест не на шутку удивил его. Лухань ведь никогда не отличался смелостью и настойчивостью и вдруг такое выдал.       Они были похожи на статую: оба замерли, смотря друг на друга. Даже Исин уже затих и просто молча наблюдал за ними, всё же желая узнать, сядет ли рядом с ним Хун или нет. Прошло каких-то несколько секунд, и Лухан медленно отпустил руку того. Он громко сглотнул и отвёл взгляд в сторону.       — Прости, мне не следовало…       — Двигайся, — коротко произнёс Сэ.       — Что? — Лухан снова поднял полные недоумения глаза на того.       — Говорю, к окну двигайся. Не буду же я возле тебя на полу сидеть, — альфа демонстративно закатил глаза и вздохнул. Омега же сначала не поверил своим ушам, затем, полностью ошеломлённый, он подвинулся на соседнее сидение, освобождая место для истинного.       Хун напоследок бросил взгляд на обиженного Исина, затем плюхнулся рядом с Лу. Ханни быстро отвернулся к окну, но внутри омеги всё опять перевернулось. Запах дыни был такой приятный и любимый; он так нравился Хану. Хань не мог сдержать счастливой улыбки, которую О так умело игнорировал. Альфа молча достал из кармана синих шорт наушники и подключил их к плееру, сунул капельки в уши. Его глаза закрылись, а сам Сэ с головой погрузился в прослушивание, что сыграло на руку Лухану.       Омежка сжал губы и осторожно повернул голову обратно. Было боязно, но желание взяло верх. Лухан начал рассматривать черты лица парня рядом. Реснички Хуна были такими пышными и всё время подрагивали; его брови иногда хмурились — видимо, слушая музыку, он не может контролировать свою мимику; губы немного приоткрыты и так и манят. Как же сильно Хань хотел испробовать их, сколько раз он представлял их поцелуй. Невыносимо трудно находиться рядом с человеком, которого любишь и быть при этом нелюбимым.       Голова Сэхуна будто вмиг стала тяжелеть и начала склоняться набок. Сначала Лу испугался, но вскоре понял, что истинный просто уснул. Неужели не спал всю ночь, раз уж так быстро ушёл в царство Морфея? Щечки залились румянцем, когда омега почувствовал на своём плече тяжесть чужой головы. Сам факт сводил с ума, пусть даже во всем виноват сон. Лу был готов терпеть боль затекшего плеча, лишь бы это не заканчивалось; лишь бы побыть так близко к нему ещё чуть-чуть. Волосы Сэхуна пахнут шампунем; они щекочут шею.       Это лучшее, что случалось с Лу за всю его жизнь.

***

      — Мы будем спать вместе? — Лухан тихо наблюдал за тем, как Сэхун ставит палатку.       — Кажется, — коротко ответил одноклассник и просто молча продолжил делать своё дело. Ханни же лишь покраснел. Он потянулся пальцами к мочке уха, затем, вспомнив кое-что, присел на корточки, возясь со своей сумкой. Из одного из карманов достал синюю коробочку средних размеров. Посмотрев на неё несколько секунд и убедив себя в правильности его дальнейших действий, Хан с уверенностью кивнул себе же и поднял голову.       — Сэхун-а, — произнёс он и поднялся на ноги. Хун отвлёкся, услышав зов.       — Чем больше ты будешь отвлекать меня, тем дольше я буду ставить эту палатку, — проворчал шатен и повернулся в сторону Хана. — Что?       — Я вчера подумал… Было бы здорово приготовить печенье в поездку, но, боюсь, сам всё не съем. Может, ты поможешь мне? — Лу протянул коробочку перед собой и надул щёки, надеясь не услышать очередной отказ от О. — Давай съедим это вместе?       — Значит, «ты самый красивый альфа на всём белом свете» ты тоже написал на крышке коробочки для себя, да? — Хун пустил смешок, когда увидел круглые глаза Ханя. Омега в ту же секунду начал осматривать коробку и спустя несколько секунд убедился в словах одноклассника, увидев надпись и сердечко возле неё.       — Чёрт… Это не я написал… Правда! Скорее всего, папа постарался, — давно не было так стыдно. Лицо Лухана густо покраснело, а коробочку он сильнее прижал к себе, будто защищая.       — Ладно, — вздохнул Сэхун. — Полагаю, ты весь вечер вчера пёк мне эти печеньки? Я ценю это, — Хун в несколько шагов преодолел расстояние между ними и, подойдя совсем близко — настолько, что Хань съёжился, — забрал коробочку с домашними вкусностями. — Надеюсь, они съедобны, иначе ближайшие сутки у меня не будет нормального туалета.       — Они съедобны… — обижено пробурчал Лу, чем вызвал улыбку у Хуна.       — Спасибо, Хань-Хань, — О кивнул и, положив печенье в свою сумку, принялся дальше ставить палатку. Лухан же, не в силах справиться со смущением, поплёлся гулять где-нибудь, лишь бы подальше от альфы.

***

      Снаружи уже вовсю веселились. Ребята кушали и рассказывали всякие истории, Сэхун сидел вместе с ними. В их компании не хватало разве что одного человека.       Лухан сидел в палатке, читая книгу. Он хотел бы выйти к остальным, но ему до сих пор было неловко. Спасал только роман любимого писателя. С той стороны послышался шум и звук замочка — Лу отвлёкся.       — А, это ты, — констатировал омега и отложил книгу в сторону. Он неловко поджал губу и напрягся.       — Я. А ты что, уже бабайку ожидал увидеть? — усмехнулся Сэ и полностью залез внутрь палатки, закрывая за собой замок.       — Нет, просто я думал, что ты ещё нескоро придёшь, — наступило молчание. Альфа над кое-чем задумался, затем посмотрел на сидящего в углу своего «сожителя».       — А ты чего не присоединился к нам?       — Там слишком шумно, — соврал Лу и надулся. Он отвёл взгляд, чувствуя неловкость. Сэхун же оставался спокойным.       — И я так думаю. Стоит ли нам сейчас съесть твоё печенье?       Лухань сглотнул и посмотрел на улыбающегося О. Последний потянулся к своей сумке и, взяв её, достал оттуда ту же коробочку. Он положил её себе на колени и осторожно снял крышечку. Внутри лежало около десятка румяных печенюшек в виде головы мишки. Мило.       — Знаешь, на вид они не так уж и плохи, — Сэхун улыбнулся и, поднеся сладость ко рту, надкусил один пряник.       — Ну вот, теперь у мишки нет уха, — грустно промямлил омега и вздохнул. Он пододвинулся ближе к альфе и, усевшись напротив него, тоже взял одну печеньку. Не смотря в глаза истинного, он испробовал печенье и скривился. — Ах, они получились слишком сладкими… Прости.       — Вкусно, — произнёс О и снова откусил кусок. — Дыня ведь слаще, правда? — по телу пробежал табун мурашек. Что за вопрос такой?       Омежьи щёки пылали, ресницы подрагивали. Лу поднял удивлённый взгляд. Впервые за всё время Лухан увидел взволнованность на лице Сэхуна. Тот сглотнул, что было видно по кадыку, затем съежился на месте. Он прочистил горло и произнёс:       — Лухан, ты…       — Ребята, — с громким звуком к ним в палатку завалились несколько учеников, открыв её. Было видно, что они не в себе — когда только успели так набраться? — Сонсенним уже лёг спать, а значит, настало время истинного веселья! — все радостно закричали, тем самым пугая Лу. — Пошли, пропустим по стаканчику соджу. Ну же, Сэхун-а!       Все начали зазывать любимого альфу. Тот на несколько секунд замер, затем улыбнулся и кивнул.       — Я только "за".       — Лухан, ты тоже приходи, — улыбнулся один из альф и подмигнул, на что Лу смутился.       Сэхун повернул голову в сторону омеги.       — Идёшь?       — Д-да…