Когда на город опустится ночь

— Вы только посмотрите! Сначала я вообще не сообразила, что происходит в моей спальне. Спокойно спала и никого не трогала, когда пришлось открыть глаза от того, что кто-то нагло щекотал мне пятки. — Was ist los?* — я запуталась в одеяле и упала прямо на пол. Будучи все еще в маске, я не видела, кого занесло сюда в столь ранний час. — Ah, scheisse!** Засмеялись несколько голосов, и когда я стянула с себя маску для сна, то увидела людей, которых, по сути, здесь быть вообще не должно. Все еще слабо соображая, я сфокусировала взгляд на довольном лице Старка. — Что вы здесь делаете, а? — скидываю одеяло и встаю. Ванда показывает большой палец и усмехается, глядя на мою пижаму с Зевсом. — Да, мне нравится греческая мифология. Что такого? — И тебе доброго утра, — видимо, теперь это будет коронная фраза Пьетро. — Меня все еще интересует ответ на мой вопрос, — зеваю и заматываюсь в теплый махровый халат. На электронных часах всего восемь утра. Какого, спрашивается, черта, я не в постели в свой выходной? — Тебе не понравится то, что я скажу сейчас. - все еще затуманенным взглядом я посмотрела на Старка и подняла одну бровь в ожидании. Пусть рассказывает, пока я ищу свои тапочки. — Ты нужна мне на задании. Резко разворачиваюсь и застываю. — Как наблюдатель или помощник в тылу, надеюсь? — Нет, как оперативник. Капитан отсутствует, Вдова и Халк с Тором тоже. Ты прекрасно подходишь в роли замены. — он что, серьезно? Как я уже говорила, мои навыки и способности очень специфичны и совершенно никому пользы не принесут. — Мach keine Witze!*** — достаю из шкафа заранее приготовленный рабочий костюм и многозначительно смотрю на Тони. — Ты не помнишь, что случилось в прошлый раз? — Почему же, прекрасно помню, — усаживается в кресло, словно хозяин. Ах да, он же и есть хозяин здесь. — Мы выполнили задание благодаря тебе. — Да, но какой ценой, — всем своим видом показываю, что участвовать в этом не собираюсь. Причин несколько: во-первых, мне страшно, во-вторых, не хочется вспоминать эпизоды с тренировок, а в-третьих, как ни странно, не хотелось терять свое доброе имя перед близнецами. Хотя сделать бы это рано или поздно пришлось. — Это действительно так обязательно? — Нам очень нужна твоя помощь. Мне. Вздыхаю и киваю. Сколько раз я уже не была на миссиях, год или два? Неважно, ведь каждый прием и каждое движение, каждый козырь и трюк в моем рукаве отточены до автоматизма. — Ты нам так и не сказала, какими способностями обладаешь. — Скоро узнаете и поверьте, вам это не понравится, Meinе lieber Zwillinge****. Руки начало слегка трясти, и я спрятала их в карман. Выпроводив всех из комнаты, я резко села и глубоко вдохнула. Каждый раз использование моих способностей оставляло неизгладимый след в моей душе, и в этот раз он не будет меньше. В первую очередь скидываю халат и иду умываться. Сколько бы я ни старалась не смотреть на себя в зеркало, все равно видела свое отражение и узнавала ту самую девочку-убийцу из Германии. Руки мои давно были в крови, которую, как я ни старалась, не могла отмыть. Закрываю лицо руками и быстро ухожу. Нет-нет-нет! Сейчас ни в коем случае нельзя раскисать! Для этого еще будет время. Со вздохом убираю рабочий костюм по ненадобности и достаю большую черную коробку из самого дальнего и темного угла шкафа. Она уже успела хорошенько запылиться, но по-прежнему хранит мой самый страшный секрет, который знают только «Мстители». Вытаскиваю всякое ненужное барахло, закрывающее двойное дно. Краем ногтя цепляю выступ, и картонка поддается. Ее точно так же откидываю в сторону к остальным вещам и достаю черную тряпку. Ну, не совсем тряпку. Раскладываю на кровати иссиня-черный костюм из латекса и немного приглаживаю воротник. Это самая дурацкая вещь, которую только могли придумать. Мне жутко неприятно ходить в этом — я чувствую себя голой. Костюм облегает все, пусть и дает полную свободу в движениях. Делаю удобную прическу и выхожу из спальни. Боже мой, как же стыдно! Все уже собрались на взлетной площадке и ждут только меня. Хотелось спрятаться за Марию, которая что-то строчила в планшете, или, на худой конец, убежать с воплями. — А вот и наша совушка, — ой, как смешно, Тони. Твои шуточки как всегда на высоте. — Не жмет? — Нет, спасибо за заботу, — забираю планшет у Хилл и пытаюсь хоть как-то отвлечься. Она что-то показывает мне, но я вообще ничего не понимаю. — Почему у вас нормальные костюмы, а я вынуждена щеголять в непонятно чем? — А почему бы и нет? Тебе даже идет, — я лишь скривилась на эту реплику и попросила Марию повторить еще раз. — Ты что, вообще ничего не слушала? – Мария закатила глаза, но все же сжалилась надо мной: — Операция будет проходить в Египте на базе боевиков-исламистов. Недавно выяснилось, что к ним в руки попало оружие мистера Старка, и они собираются использовать его против мирного населения. — Как это, интересно, произошло? — Тони сделал вид, что ничего не услышал. — А если серьезно, то вы и без меня справитесь с такой чепухой, дорогие мстители. — Есть одно интересное обстоятельство, — Ванда вывела на экран видео, совсем недавно снятое в каком-то захудалом городишке. — У них заложники. — Ну, так Пьетро быстро выведет их. Он же все-таки быстрый. Раз, два и готово, — все посмотрели на меня, как на последнюю умалишенную. — Что, нет? — Хватит болтовни. Просто забирайся в самолет, — Пьетро подхватил меня, и мы в мгновение ока оказались внутри. — Уф, хватит уже, а, — усаживаюсь в кресло и пристегиваюсь. — У меня же есть ноги, могу и сама дойти. Он лишь отмахнулся и сел напротив меня. Вскоре появились Старк с Вандой, и навороченный самолет взлетел. Первые полчаса я сидела совершенно спокойно, лишь изредка обмениваясь репликами с членами команды. Но потом наступило нечто: меня начало трясти от страха, от того, что вскоре снова придется пролить чью-то кровь. Не то чтобы я была отъявленной трусихой, но все же мысль о том, что не смогу спасти кого-либо из заложников, приводила меня в ужас. Девять лет назад. Мы штурмовали здание. Я и еще три девочки из моего пансиона. Вилла была действительно шикарная: большой сад, бассейн, детская и баскетбольная площадки. Накануне нас заставили выучить план здания и расположение каждого поста охраны наизусть, так что найти столовую и по пути убрать нескольких охранников одним ударом электрошокера мне не составило труда. На дорогом ковре, вжавшись в обивку кожаного дивана, сидели женщина и маленький мальчик. В глазах женщины плескался животный ужас, когда я направила дуло пистолета в ее сторону, и она прижала мальчика ближе к себе. — Пожалуйста, не нужно, — мальчик заплакал. Это еще сильнее разозлило меня — ненавижу плачущих детей. Но внезапно во мне что-то щелкнуло, и я будто бы очнулась от ужасного сна. Несколько раз моргнув, я опустила пистолет и уже готова была протянуть им руку, чтобы поднять, когда раздалось два выстрела. Гретель опустила руку и перезарядила свое оружие. Она уже давно перестала быть той маленькой и беспомощной девочкой, превратившись в грозную воительницу и убийцу. — Было приказано убить всех, а не спасти, — она махнула рукой, и мы отправились зачищать здание до конца. Я снова будто погрузилась в забытье и делала все на автомате. Это единственное задание, которое я запомнила. — Эй, ты в порядке, Герда? — из потока воспоминаний меня вырвал голос Пьетро. Сфокусировав взгляд, я убрала хмурое выражение лица и даже почти улыбнулась. — Ты так минут двадцать уже сидишь. — Alles gut. Не проснулась еще. Остальной путь я сидела вполне спокойно, не считая нервного покачивания ногой или перестукивания ногтей от напряжения. Вскоре был подан сигнал о том, что пора прыгать. Поняв, что возвращаться уже поздно, я обреченно взяла рюкзак с парашютом и застегнула все нужные крепления. — Короче, мы с Вандой освобождаем заложников, а с вас двоих зачистка территории. Пьетро связывает главных, а Ингигерда убивает пешек. Все понятно? — Старк вовсю раздавал указания, как самый настоящий командир. Я лишь слегка кивнула и протянула всем беруши. — Это зачем? — Ванда кивнула на маленькие силиконовые штучки в моей ладони и еще раз проверила все крепления. — Поверьте, вам они понадобятся. Близнецы переглянулись с Тони и после его утвердительного кивка взяли по две. Через две секунды шагаю в бездну. Ветер свистит в ушах, разжигая адреналиновое пламя в моей груди. Сухая земля становилась все ближе и ближе ко мне, когда полетели пули. Напеваю какую-то мелодию из рекламы зубной пасты, вкладывая как можно больше отрицательных эмоций, и снаряды отлетают. Вряд ли создатели той рекламы рассчитывали на такое использование своей музыки. Дергаю за шнурок и довольно мягко приземляюсь. Выхватываю пистолеты и мгновенно откатываюсь за огромную кучу ящиков. Ну что ж, пора вспомнить старое. Прочищаю горло и запеваю:

У любви, как у пташки, крылья, Её нельзя никак поймать. Тщетны были бы все усилья, Но крыльев ей нам не связать. Голос у меня, как назло, просто замечательный, если верить моим учителям музыки, но крайне опасный, если я вкладываю много отрицательных эмоций. Сейчас мне нужно выпустить всю злость и ярость и спеть так, чтобы большинство из этих сукиных детей погибли не от пули, а от моего голоса. При первых же нотах падают несколько человек с кровотечением из ушей, но вовсе не от того, что я пою плохо. Даже наоборот — слишком хорошо. Вижу, как Пьетро в мгновение ока обрабатывает нескольких человек.

Всё напрасно — мольба и слёзы, И страстный взгляд, и томный вид, Безответная на угрозы, Куда ей вздумалось — летит. Несколько выстрелов — и два боевика падают, а вместе с ними ложатся их однополчане. Слышу, как что-то круглое и не слишком большое падает в метре от меня, затем подкатывается ближе, и на этом моменте я соображаю, что это осколочная бомба. Эх, и почему всю самую грязную работу всегда приходится выполнять мне? Прежде, чем я успеваю отпрыгнуть и прикрыть все уязвимые части тела, меня ловит Пьетро и оттаскивает немного дальше. — Спасибо, — он чуть кивает и собирается убегать, когда я его останавливаю его: — Стой! Подкинешь? — Ты уверена? — он подставляет руки, чтобы я могла преодолеть высокий забор и перебраться в оружейный склад. — Вполне, — киваю, и Пьетро подкидывает меня. Цепляюсь за край и перекидываю все свои конечности на другую сторону. Меня осыпает град из пуль, и я снова откатываюсь за какую-то кучу. Кидаю наугад гранату, и когда она взрывается, хватаю пистолет и выбегаю. Тут же меня встречают трое боевиков и стреляют. Взвываю от боли, когда одному из них удается попасть мне в плечо. Выбиваю из рук остальных оружие и практически кричу, а не пою:

Любовь! Любовь! Любовь! Любовь! Еще один валится, а другой оказался в наушниках. Ну что ж, придется провозиться чуть дольше. Он уклоняется от моего удара рукой, но я тут же подсекаю и пристреливаю. Не мешкая бегу дальше. Плечо безумно болит, лишая меня сил. В укромном уголке набираю Тони сообщение о том, что ранена. Они все в берушах и не услышат меня, так что приходится терять драгоценные минуты, а руки трясутся. Как только сообщение отправляется, я иду дальше. Мое задание не только зачистка, но и сбор крайне важной информации. Нужно узнать, сколько и какое именно оружие попало в руки террористов. Браслет на руке начинает зудеть, и я вижу сообщение от Старка о том, что они уже почти закончили. Не двигая правой рукой, совсем бесшумно пробираюсь дальше. Какое-то странное затишье перед бурей. Египетское солнце нещадно палит, а ведь черный цвет еще и привлекает лучи. Слышу звуки, словно кто-то бежит строем. Как там поется-то дальше? Ах, да:

Меня не любишь ты, Так что ж, зато тебя люблю! Тебя люблю я, берегись любви моей! Думал ты — пташка уж поймалась, Но взмах крыла — и в облака От тебя она вновь умчалась, Не ждёшь её — но здесь она! Песок мгновенно окропила алая кровь. Правду говорят, что искусство — вещь убийственная. Достаю маленький прибор и хожу вместе с ним по складу, сканируя крышки деревянных ящиков. Почему-то ужасно захотелось закрыть глаза и уснуть, ноги начали подкашиваться, а руки переставали подчиняться. Ох, не к добру это, не к добру. Когда я отсканировала последний ящик, то очень удивилась тому, что за мной до сих еще никто не пришел. Но боевики оказались куда более ответственными, чем я думала: оглушительный выстрел — и я падаю прямо на горячий песок с дырой в боку, даже не в силах закричать. Лишь беззвучно открываю и закрываю рот, до сих пор не понимая, что произошло. Пытаюсь зажать рану здоровой левой рукой, чтобы дотянуть до чьего-нибудь прихода. Рука постепенно становилась мокрой со всех сторон от крови, и я уже закрывала глаза, когда передо мной появился не то призрак, не то предсмертный бред. Пьетро поднял меня и начал что-то говорить, но я не понимала. Весь мир замер для меня, и последнее, что я запомнила — это яркий свет и кислородная маска на моем лице.