Когда на город опустится ночь

Мне было скучно. Даже не так: безумно скучно. Все нашли себе какое-нибудь дело, и только я одна слонялась по башне как неприкаянная. Стив отправился за новым костюмом к благотворительному вечеру, у Пеппер были переговоры с русскими партнерами, а Тони, что очень странно, занимался организацией вечеринки. Обычно за него такие вещи делает его подружка, но сегодня он сама ответственность. Уже звучит смешно. Даже близнецы сегодня не пришли с утра пораньше, хотя обыкновенно они завтракают здесь. В результате с десяти до четырех я проторчала в лаборатории, делая кое-какие пометки и соображая, в каком направлении двигаться дальше. Это, несомненно, было очень интересно, но не настолько, чтобы не заставить меня зевать каждые десять минут даже после пяти чашек горячего кофе. Не знаю, когда я настолько глубоко начала интересоваться естественными науками. Наверно, в тот день, когда на уроке химии в пансионе нам показывали документальный фильм о разновидностях веществ и их свойствах. Мне было только тринадцать лет, но это поразило меня до глубины души. Я внезапно поняла, как много мы не знаем о мире, в котором живем. Тогда я и попросила фройляйн Гутеншварц рассказать подробнее о вещах, постоянно окружавших нас. Теперь мне двадцать четыре, но мы так до сих и не знаем всего. Именно это я и собираюсь изменить. Хочется оставить наследие, которым будут гордиться мои потомки. Ну а пока я просто начну готовиться к благотворительному вечеру. Тут и ежу понятно, что цель этого собрания толстых кошельков не только в том, чтобы отдавать деньги нуждающимся и строить новые социально важные объекты, но и в том, чтобы восстановить престиж «Мстителей» в мировом сообществе. После битвы с Альтроном в Сенате начались волнения, и как бы Старк не старался уладить все мирным путем, каждый в команде знает, что за свое мирное и свободное существование нужно бороться не только красивыми речами. Просто все умеют притворяться. Как бы ни было хорошо иметь прислугу, но своими руками все делать надежнее. Тем более, что весь персонал сейчас обустраивает главный зал, в котором и будут проходить все торжества. — Пятница? — битый час уже брожу по коридорам в поисках подсобки, где потенциально может находиться гладильная доска, и я наконец подготовлю платье. — Да, мисс Рихтер? — Где мне найти гладильную доску, а? — заглядываю еще в одну маленькую дверь, но там только какие-то склянки и швабры. — Идите прямо, потом налево и направо, — голос электронной помощницы Тони звучал как всегда спокойно. Интересно, а можно заставить ее кричать на меня? Займусь этим на досуге. Чего только не начнешь делать, если скучно. — И прямо перед вами будет дверь. — Ага, спасибо. — Всегда пожалуйста, мисс Рихтер. Когда я нашла эту чертову гладильную доску, то передо мной возникла проблема ее транспортировки в мою спальню. Я, конечно, не совсем уж слабая, но эта была такой огромной. Когда я погладила платье и сложила, то осознала, насколько тупая. Я же могла просто отнести платье туда и не мучиться. Ну и ладно, оставлю эту адскую машину здесь, и она сама куда-нибудь денется. На моих наручных часах было всего пять часов. Два часа до начала, а между ними непроглядная скука. Если только кто-нибудь не придет и не развеет ее. Я написала сообщение Ванде, и она сказала, что придет через час. Я тотчас же воспрянула духом и начала делать прическу. Мне всегда шли мелкие кудри, и я завила волосы на концах и уложила в прическу набок. Получилось очень даже мило. Платье было уже готово, и мне оставалось лишь надеть колготки и застегнуть замок на спине. Фигура у меня еще со времен моей анорексии осталась очень хрупкая, и платье подобрать не очень сложно. Но не стоит обманываться моим внешним видом – я знаю пятьдесят способов убить карандашом. Несмотря на мои опасения, платье сидело просто замечательно. Темно-красное, зауженное к низу, не слишком броское, но чертовски элегантное. Идеальная длина и небольшой тонкий вырез с маленьким стоячим воротником. Оно было без рукавов, лишь с небольшими сборками на плечах. Трудно представить нечто более подходящее мне. Со вздохом достаю деревянную шкатулку из шкафа и выуживаю оттуда мамины жемчужные бусы и сережки. До сих пор помню, как мама просила папу застегнуть их, а когда он делал это, то сразу же целовал ее в губы со словами: «Ich liebe dich». Нельзя сейчас расклеиваться, иначе тушь потечет. Для раскисания у меня всегда есть завтрашний день. Застегиваю замочек на черных бархатных туфлях с закрытым носом и на высоких каблуках, при этом чуть не порвав колготки. Сбрызгиваю запястья и шею несколькими каплями в меру терпких духов — и я готова выйти отсюда при полном параде. Не заметила, как прошло уже полтора часа, пока я возилась, а это значит, что Ванда уже здесь. Как-то неловко я себя чувствовала со всем этим макияжем и вечерним платьем. Не то чтобы мне никогда не приходилось бывать на подобных мероприятиях, но все равно что-то мешало мне полностью отдаться атмосфере этого звездного праздника жизни. Сначала мне вообще показалось, что я забыла надеть штаны, но потом вспомнила, что я в платье. Мысленно дав себе пощечину, я еще раз обтерла потные от нервов руки о платье. Людей собралось еще очень мало. У самого входа меня встретил какой-то седой старикашка в солнечных очках-авиаторах и дорогом костюме. — Какая прелестная мисс, — он наклонился и поцеловал мне руку, чуть не съев меня при этом. Ну почему все богатые мужчины такие старые и пошлые? — Благодарю за комплимент, — быстрее забираю свою конечность, кривенько улыбаюсь и быстрее уношу ноги. Выглядываю на открытом балконе близнецов, мирно болтающих на мягком диване. — Hallo! — усаживаюсь рядом с Вандой и жму близнецам руку. Фройляйн Максимофф была просто прелестна сегодня: нежное, почти девчачье синее платье с кружевом на подоле и завитые локоны. — Привет, — Пьетро же был в белой рубашке с галстуком-бабочкой и темных зауженных штанах. Должна признать, что костюм ему чертовски идет. Он не оторвал от меня взгляд даже тогда, когда я отвернулась, отчего мои щеки чуть порозовели. Вскоре начали съезжаться гости. Появились Тони с Пеппер, а также приехал Стив. Мне стало немного комфортнее в компании Ванды, и я перестала каждые пять минут одергивать подол своего платья. — Ты напряжена, — Ванда подала бокал с шампанским, который я взяла вопреки своим обычаям. — Что-то не так? — Нет, просто у меня какое-то странное предчувствие, — вглядываюсь в быстро поднимающиеся пузырьки со дна бокала. — Будто сегодня случится что-то крайне важное для меня. — В любом случае ничего плохого наверняка не случится, — она ободряюще улыбнулась и коснулась моего плеча. Вскоре подошли Вирджиния с Тони и подвели каких-то солидных дядечек с огромными животами и в дорогих костюмах. С ними были еще двое джентльменов. — Позвольте представить вам наше молодое дарование мисс Ингигерду Рихтер, с которой мы сейчас работаем над проектом по восстановлению утраченных конечностей. — Старк указал на меня, и оба с изрядным кряхтением наклонились и поцеловали мне руку. — Мы думали, что вы будете немного старше, — надо же, другие два еще и бестактны. — Позвольте представиться: мое имя Лиланд Оусли, а моего спутника зовут Джеймс Уэсли. — Очень приятно, — улыбаюсь и поправляю выпавшую прядь. Не стоило мне брать бокал вина от Ванды. Каждый раз, как я пытаюсь выпить что-нибудь, так случается нечто, что мешает мне хорошенько напиться. Когда я собиралась надраться с одногрупниками в баре после окончания университета, влетели грабители и взяли нас в заложники. Теперь, конечно, эти господа не бандиты, но кажутся довольно скучными. После непродолжительной болтовни с этими двумя джентльменами, я услышала звуки музыки и повернулась в сторону импровизированной сцены. Каждый раз Тони заказывает каких-нибудь звезд, дабы развлечь публику. В этот раз я была действительно благодарна ему – приглашенной звездой оказалась Лана Дель Рей, которую я просто безумно люблю. Окинув взглядом ближайших моих спутников и не найдя знакомых мужских лиц, кроме Пьетро, я схватила Ртуть за локоть и повела в центр зала. — Потанцуешь со мной? До мурашек люблю эту песню. Он лишь усмехнулся и обвил руками мою талию. При каждом удобном случае я смотрела на сцену и еще раз убеждалась в том, что Лана настоящая и поет прямо здесь. На концерты ее мне не удавалось сходить из-за работы, так что это обыкновенная реакция фанатки.

Blue jeans, white shirt, Walked into the room, you know you made my eyes burn*

Пьетро закружил меня, и я сложила руки на его плечах. Он смотрел мне прямо в глаза, и я совсем не понимала, о чем он думает.

It was like James Dean, for sure, You're so fresh to death & sick as ca-cancer. You were sort a punk rock, I grew up on hip-hop But you fit me better than my favorite sweater, And I know that love is mean, and love hurts But I still remember that day We met in December, Oh, baby...

Мне вдруг стало так легко в его объятиях, словно в теплом коконе, который отгорожен от всего мира. Я склонила голову чуть ниже и тут же почувствовала колющую щетину его щеки. Тут же начался мой самый любимый момент, и я оторвалась от Пьетро, чтобы снова покружиться, держа его за руку.

I will love you till the end of time, I would wait a million years. Promise you'll remember that you're mine. Baby, can you see through the tears, Love you more than those bitches before.

Мне было абсолютно все равно, что на нас смотрят столько людей. Мне было все равно, что он прижимал меня к себе слишком близко. Что-то теплело внутри меня и разливалось, согревая и заставляя меня не отпускать Пьетро.

Say you'll remember, Оh, baby, say you'll remember. I will love you till the end of time...

Песня закончилась, и я была готова дать уйти Пьетро, когда он вдруг взял меня за руку и повел на балкон. Он весело улыбался, протискиваясь сквозь подвыпивших фройляйн, фрау и их спутников. Я еле успевала за Пьетро даже тогда, когда он не использовал свою суперскорость из-за каблуков. На улице начало смеркаться, и солнце уже почти село за горизонт. Темнота поглощала небоскреб за небоскребом. Дул теплый летний ветер, развевая волосы в моей прическе. Я облокотилась на железные перила и смотрела вдаль. Вечерний воздух, пропитанный запахом душистых фиалок, росших в больших каменных вазонах, щекотал нос. Балкон был пуст из-за того, что многие уже ушли или столпились у сцены. — Инга? — на улице и так не было прохладно, так что шепот Пьетро по-настоящему обжигал мою шею. Я повернулась и тут же порывисто вздохнула. Пьетро приподнял мое лицо за подбородок и аккуратно поцеловал в губы. Я была настолько ошарашена, что даже не ответила. Лишь порывисто выдохнула и заморгала. Пьетро, казалось, даже был немного испуган и так по-мальчишески взлохматил свои волосы. К его щекам прилила кровь. Как и к моим, собственно. — Хорошо танцуешь, — не придумала ничего умнее, чем ляпнуть это и, быстро-быстро перебирая ногами, уйти назад в зал. Меня по-настоящему шокировал поступок Пьетро. Я уже привыкла к мысли, что мы с ним просто хорошие друзья и ничего больше. Тем более что я практически не имею опыта в отношениях, потому что главным в моей жизни всегда была наука. Хотя, что это я, это всего лишь поцелуй, и ни для меня, ни для него он ничего значить не должен. Но не могу же я отрицать, что мне понравилось. Или могу? So ein Quatsch!**. Еще через минут сорок от гостей не осталось и следа, так что мы все нашей дружной компанией сидели на мягких диванах и придумывали чем бы заняться. От моего смущения почти не осталось следа. В основном благодаря тому, что мне вживую удалось пообщаться с моим любимым исполнителем и даже сфотографироваться с Ланой. — Сыграем в «Правду или действие»? — Старк достал откуда-то под диваном бутылку из под пива и положил на небольшой стеклянный стол. Мы с Пьетро вместе избегали смотреть друг другу в глаза и почти не говорили друг с другом. — Ага, знаем мы тебя, — Стив откинулся на диван, — и то, как ты все можешь провернуть. — Давайте! — глаза у Ванды загорелись озорным огоньком, и она коварно потерла ладони, при этом как-то косо смотря на нас с Пьетро. — Желание дамы — закон, — с этими словами Тони потянулся к бутылке, чтобы раскрутить ее. — А почему это ты ее крутить будешь? — меня это совершенно не устраивало. Зная Старка, могу с полной ответственностью заверить любого в извращенности его ума в таких вот играх. — Так это моя бутылка. — Технически, это моя бутылка, — отвечая на недоуменный взгляд Ванды я пояснила: — Это пиво было сделано на нашем семейном заводе. — Хочешь первой заставить кого-то страдать от неловкости? К сожалению, это право навсегда закреплено за мной. Жаль, что Пеппер уже ушла спать, а то приструнила бы своего дружка. Я махнула рукой, что означало «валяй», и Тони раскрутил бутылочку. Все немного занервничали, а Стив даже заерзал. Горлышко бутылки чуть было не остановилось на мне, но потом передумало и остановилось на Капитане. Все разом издали торжествующий крик, и Тони потер ладони в предвкушении. — Правда или действие? — Действие, — Стив нервно сглотнул. — О, я надеялся, что ты скажешь это, — сейчас начнется нечто, я чувствую. — Говори какое-нибудь ругательное слово в каждом предложении до конца вечера. Я не удержалась и засмеялась. Стив покраснел, а все остальные прыснули. Тони гений не только во всяких железяках. — В каждом… — Старк укоризненно посмотрел на него. — В каждом чертовом предложении? Стив крутанул бутылку и еле-еле выдавил из себя ругательство, чтобы спросить у Ванды правду или действие она выбирает. — Правду. — Расскажи какую-нибудь гребаную тайну, которую не знает Пьетро. — Ну, — Ведьма покраснела. — Пьетро не знает о том, что я на самом деле встречалась с тем парнем из параллельного класса, хотя он был против. Ртуть лишь обиженно посмотрел на свою сестру, но ничего не сказал, хотя видно было, что он зол. Ванда крутанула темную бутылку, и она остановилась (не трудно догадаться, на ком) на мне. Я, смеясь, прикрыла глаза руками, готовясь к очередному заданию. — Правда или действие? — Aktion, — она вопросительно посмотрела на меня, — Ой, то есть, действие. Что-то сверкнуло в глазах Ванды и она выдала то, чего ни мне, ни Пьетро делать не хотелось: — Сиди до конца вечера на коленях моего брата. — Ванда! — щеки моментально вспыхнули. — Давай-давай. Я подчинилась и поднялась. Смотря в глаза Пьетро и как бы извиняясь, я поправила подол и села, придерживаясь за его шею, чтобы не упасть. Потребую потом объяснений от его сестры. А Пьетро, казалось, был абсолютно доволен происходящим.