Ледяной

"Когда пойдёшь сегодня в Хогсмид, зайди в "Три метлы", второй этаж, двадцать седьмой номер. Надо поговорить, это важно. Пожалуйста. Джеймс". Скорпиус перечитал ещё раз короткое послание и взмахнул палочкой, уничтожая записку. Откинулся на кровати, задумчиво смотря в потолок. О чём это Джеймсу понадобилось с ним говорить? У них всё вроде бы... Малфой нахмурился, подбирая выражение. "Хорошо"? Дурацкое определение. "Нормально"? Безлико. Нет, у них всё — взаимовыгодно. И устраивает обоих. Так, по крайней мере, ему казалось до сих пор. Но он прямо кожей ощущал, когда читал джеймсово письмо, как от корявых строчек веет нервозностью и чуть ли не истерикой. Скорпиус поморщился — только истерики старшего Поттера ему не хватает для полного счастья. Мало ему сейчас проблем. С Альбусом он, например, так и не помирился — тот ходил, гордо вздёрнув подбородок и демонстративно отворачивался всякий раз, как только видел Скорпиуса в поле зрения. Гордый непримиримый Поттер ("младший"). Принципиальный и борец со злом. Раньше он в жизни за Алом таких качеств не замечал, а теперь тот проявил вдруг характер. Малфой передёрнул головой и вернулся к размышлениям о Джеймсе. Этому-то что не так? На взгляд Скорпиуса, они с ним нашли друг друга — ну, в определённом смысле, — и ему до сих пор казалось, что и Джеймс того же мнения. Хотя, та их встреча, та самая... Всё сложилось крайне по-дурацки, и Малфой, вспоминая о том вечере, всякий раз морщился, даже испытывая что-то вроде стыда за своё поведение. Он открылся перед Джеймсом, позволил себе слабость, и понимание этого его нервировало. Может, об этом Поттер и хотел поговорить? Скорпиус наколдовал Темпус. До назначенной встречи оставалось не так уж много — совсем немного, если точнее, — и он неохотно поднялся с кровати. Что ж, сейчас он расставит всё по своим местам и заново даст понять Джеймсу, какого рода отношения между ними существуют. "А если точнее — никаких", — мысленно обозначил он свою позицию. Можно было привести себя в порядок и ещё пару минут поваляться, а потом, наверное, идти. Дверь вдруг резко распахнулась, и в спальню влетел Альбус — впрочем, он мгновенно затормозил, обнаружив в комнате Скорпиуса. Тот от гулкого удара двери по стене чуть не подскочил и сейчас полусидел на кровати, недоуменно смотря. Пару секунд они просто таращились друг на друга, потом Альбус испустил довольно тяжёлый и вполне правдоподобный вздох и, отвернувшись, аккуратно прикрыл дверь. — Извини, я не знал, что тут кто-то есть, — всё ещё стоя спиной к Малфою, пробормотал он. Скорпиус вздёрнул брови. Вообще-то, Альбус его избегал и старался с ним не то, что не разговаривать без особой необходимости, а даже пореже пересекаться, поэтому сейчас эта довольно простая фраза показалась странной. Он кивнул и мысленно дал себе подзатыльник (ну, серьезно, к чему кивать, раз Ал этого не видит). Тот обернулся и, нерешительно прошагав к своей кровати, наклонился и принялся рыться в тумбочке. — Когда-нибудь я разнесу её на мельчайшие кусочки, — буркнул он вроде как себе под нос, но с такой громкостью, словно мыслил вслух. Скорпиус окинул его взглядом — болтать с самим собой у Альбуса привычки не было, и сейчас он говорил... как будто для него? Ко всему прочему, Поттер слишком уж раздражённо и суетливо копался в своих вещах. Он смял и откинул назад какой-то кусок ткани, в котором Скорпиус опознал тёплую майку. Что она вообще делала у Альбуса среди тетрадок с учебниками? Малфой хмыкнул и закатил глаза: Ал был таким... Алом. Неряшливым и несобранным, как ребёнок, и постоянно норовящим набедокурить. И этого ребенка ему, надо признаться, не хватало. Скорпиус нахмурился. — Так что с тобой? — не успев подумать, спросил он. — Ты какой-то, м-м-м, взъерошенный — (хотя он ведь всегда взъерошенный, нашел что сказать) — и дикий. Альбус на мгновение замер, а затем попытался выпрямиться, забыв, что не вылез из тумбочки, и ударившись головой. Он выругался, потирая затылок, и Скорпиус еле удержался от смешка, понимая, что это будет расценено как обидная насмешка. Раньше по поводу таких вещей заморачиваться ему и в голову не приходило — Ал не обиделся бы. — Да так, просто. — Поттер взлохматил и без того стоящие дыбом волосы и нахмурился. — Просто. Просто день какой-то дурацкий, — он мотнул головой и сел на кровать, снова потирая затылок и по-прежнему не глядя на Скорпиуса. Больше ничего добавлять к сказанному он как будто не собирался, и Малфой поднялся на ноги, вспомнив, что ему, вообще-то, пора идти к другому Поттеру. — Ну, знаешь, — ни с того, ни с сего продолжил Альбус, потирая шею и разглядывая ботинки, — скучные занятия, привередливые профессора и приставучие однокурсники, — он наконец-то посмотрел на Скорпиуса и поджал губы. — Ты, в отличие от них, хотя бы молчал, а не болтал всякую ерунду. Скорпиус уловил в его тоне что-то явно печальное и приподнял бровь. — Иногда лучше промолчать, — осторожно произнёс он, и Альбус кивнул, тут же приняв задумчивый вид. — Да, это ты умеешь делать. Полезное качество. — Пауза. — Мне бы пригодилось. Не всегда знаю, когда стоит заткнуться. — Выпустить пар иногда бывает не менее полезно, — сказал Скорпиус, склонив голову к плечу и чувствуя себя чуточку не по себе от продолжительного зрительного контакта. Он чуть ли не впервые не мог по выражению лица Альбуса понять, о чём тот думает, и это слегка напрягало. Но Ал, кажется, сейчас если не мириться собирался, то хотя бы шел на контакт. — Ага. Выпустить пар, остыть и... начать думать? — практически с вопросительной интонацией произнёс Ал. — Разве думать сначала — не логичнее? — спросил Скорпиус, сдерживая смешок: не каждый день удавалось увидеть извиняющегося Альбуса Поттера. У того дрогнули уголки губ, будто он услышал именно то, что и ожидал, и данный факт его позабавил. — В теории. На практике это сложнее. Зато-о... — он с воодушевлённым видом поднял палец, словно что-то объяснял, и Скорпиус снова подавил желание хмыкнуть. (Кстати, что это за прилив эмоций? Он поджал губы, стараясь выглядеть, как обычно, серьёзным). — Зато потом вспоминаешь, что мыслительные процессы — штука классная. Как и логика. И чувство такта. Ладно, определённо, Альбус мог очень долго ходить кругами, а Скорпиус, хоть ему и было весело и как-то легко, уже почти начинал опаздывать. — Да, классное чувство, — кивнул он, поднимаясь на ноги. — Если умеешь чувствовать, — буркнул под нос Альбус, и Скорпиус фыркнул. — Ой, в смысле... — Я понял, Ал, — улыбнулся он. — Я, извини, немного опаздываю. На самом деле опаздываю, а не... — "а не сбегаю". Он тряхнул головой и выпрямился. Зачем оправдываться? Посмотрев в зеркало и скользнув рассеянным взглядом по своему отражению, Малфой снова пошёл к выходу, чувствуя на себе взгляд Поттера. У самой двери он обернулся и, посмотрев на Альбуса, зачем-то кивнул и даже сказал: — Спасибо. — Вышло непривычно по-доброму и даже с какой-то теплотой, и он почувствовал себя слишком сентиментальным. Альбус тоже кивнул — с таким видом, будто понял абсолютно всё, и, Мерлин, Скорпиусу почему-то подумалось, что так оно и есть. И это было чертовски приятное ощущение. А раз всё нормально, пора было и обсудить ещё одни странности в отношениях — с ещё одним Поттером. И он чувствовал, что с этим Поттером у него всё так легко и просто, как только что, не разрешится. * * * "Скорпиус", — услышал он откуда-то сбоку, едва вошёл в тёмный гостиничный номер. Малфой повернулся на голос, и в его запястье вцепились сильные пальцы, дёргая в сторону. Не успел Скорпиус сориентироваться, как оказался прижат к стене, а в губы ему впились чужие (чужие ли? После того, что...) настойчивые губы Поттера-старшего. Малфой от неожиданности сначала ответил, мало что соображая, как это уже не раз случалось с ним в компании Джеймса, потом всё-таки опомнился и решительно вырвался. Отработанным жестом взмахнул палочкой, приводя одежду в прежний безупречный вид, и отступил на шаг, окидывая Поттера выжидающим взглядом. — Ты о чём-то хотел поговорить, — напомнил он, к стыду своему осознавая, что сердце бьётся, как сумасшедшее, и унять пульс упорно не получается. — Я? — глупо переспросил Джеймс, и Малфой еле подавил желание по привычке закатить глаза. Тот, по-видимому, сразу уловил это, потому что невольно выпрямился, расправляя плечи, и взглянул увереннее. — Да, хотел, — подтвердил он. Поколебался и решительно выдал: — Я хотел поговорить с тобой о нас, Скорпиус. — Вот как? — удивлённо приподнял брови тот, привалился спиной к стене и скрестил руки на груди. — Я весь внимание, — и впился в него своим фирменным нечитаемым взглядом. Джеймс слегка поёжился и вдохнул побольше воздуха, собираясь с духом. — Мы... — он всё же опустил глаза в пол, не выдерживая напряжения. — Э... тебе не кажется, что между нами происходит что-то не то? — И в чём это выражается? — ледяным тоном осведомился Малфой, буквально заставляя себя оставаться спокойным и не менять позы, чтобы не выдать волнения, внезапно охватившего его совсем не к месту. Это было странно, и потому слегка нервировало. И беспокоило — с чего у него такая бурная реакция на эту ситуацию? — Не притворяйся, что ничего не понимаешь! — слегка повысил голос Джеймс, как всегда начиная раздражаться от его высокомерного поведения — тем более, теперь он точно знал, что Скорп почти всегда притворяется. Только вот зачем? Перед ним, Джеймсом? — Ты прекрасно знаешь, о чём я! — Мало ли, о чём я знаю и о чём догадываюсь, — невозмутимо парировал тот. — Это не имеет значения. Объясни, что хотел, или мне здесь делать нечего. Позовёшь в следующий раз, когда тебе действительно будет, что сказать по существу, а не мямлить, как ты всегда привык, — он сделал движение, будто действительно собирается уйти. Поттер вскипел, огромным усилием воли стараясь сдержать себя и напоминая, что Скорпиус просто привык всегда вести себя именно так, вот и выкобенивается. А на самом-то деле... — Ну, хорошо, — он вскинул на Малфоя прямой, немигающий взор. — Раз так, я скажу как есть. Ты — извращенец, Малфой! Скорпиус при этих словах насмешливо хмыкнул и скептически взглянул на пылающего каким-то идиотски-праведным гневом Поттера. Тот зло полыхнул глазами, помимо воли начиная заводиться. — Да, извращенец, — упрямо повторил он. — Как и я сам — я не отрицаю этого, — без обиняков рубанул он и взмахнул рукой. — Но тебе не кажется, что это неправильно? — тон потихоньку стихал, падая почти до шёпота — видно, запал у Поттера постепенно заканчивался. — Мы не должны... то есть... Так больше продолжаться не может. — А почему бы и нет? — протянул Скорпиус, искривив губы в усмешке, — он явно издевался над Джеймсом, причём, с удовольствием. — Ну, пусть мы извращенцы, допускаю, — выдал он, нимало не смущаясь. — И что с того? Кому это мешает? — ледяная маска на секунду исчезла, обнажая некую растерянность её обладателя. Всего на секунду, но Джеймс заметил. И мысленно удовлетворённо хмыкнул — Малфой снова играет в свои дурацкие слизеринские игры и пытается строить из себя Ледяного. Ну уж, нет! — Мне мешает, — уже увереннее сказал он. Схватил Скорпиуса за руку и подтянул к себе несопротивляющееся тело. Склонился к лицу. — Мне, понял? — он прижался на мгновение к его губам, а потом сместился вниз, принимаясь за своё излюбленное занятие — целовать, зарываться носом в тёплую шею, вдыхая любимый запах и попутно запуская руку в волосы, с удовольствием перебирая их пальцами. Малфой сначала стоял неподвижно, будто закаменев, и на его ласки никак не реагировал, но Джеймс настырно не прекращал своего занятия, и вскоре его вредина ожидаемо спрятал свои колючки: громко, будто удивлённо вздохнул и коротко застонал, подаваясь телом к нему навстречу. Джеймс заурчал от удовольствия, заводя руки Скорпиусу за спину и крепко прижимая его к себе. — Ну, видишь, Скорпи, это не так уж плохо, — забормотал он в краснеющее ухо в перерывах между поцелуями. — Что же ты дикий такой. Ты... мне очень нравишься, Скорп, очень. Хочу... тебя. До Малфоя бормотание Поттера доходило лишь частично — его глушило чересчур громкое, свистящее дыхание, к тому же, сознание было затуманено. Но последнюю фразу он всё же разобрал. И распахнул в испуге глаза, начиная легонько отталкивать Поттера. Тот не позволил, вжимаясь в него ещё сильнее. — Ну, ты чего, — окутывал его ласковый шёпот. — Не бойся. — Поттер, — прошипел Малфой, извиваясь в его объятиях. — Перестань нести чушь, недоумок. Что ты со мной как... мгхв... — дальше он говорить не смог, потому что тот снова настойчиво заткнул его рот поцелуем, бесцеремонно обрывая обозлённое бурчание. Горячая рука проникла под тёплый свитер, выпростала рубашку из брюк, погладила по голой коже живота, посылая по всему телу мурашки. И Малфой сдался. Слишком уж острыми были ощущения, слишком сильно закружилась голова, а ноги буквально подкосились. Он затих, переставая вырываться и обмякая в руках Джеймса. Тот осторожно подхватил его и подвёл к кровати, укладывая спиной на покрывало. Навис сверху... Малфой отчётливо чувствовал на себе пристальный взгляд, но глаза намеренно не открыл. Собрался было рявкнуть на Поттера, чтобы тот перестал разводить сиропы и либо занялся делом, раз уж Скорпиус смирился с неизбежным, либо отвалил к чёрту, но из горла вырвался только хриплый, жалобный стон. Поттер, однако, понял его по-своему — снова накинулся с поцелуями и своей отвратительной нежностью, заставляя Малфоя терять последние остатки самообладания и стонать, как последняя девка в борделе. Умом Скорпиус понимал, что надо прекратить это безумие как можно скорее или хотя бы свернуть на привычный сценарий с угрозами и принуждением, что был у них до этого, но ничего не мог с собой поделать — всё больше изгибался в чужих, неожиданно уверенных руках, растворялся под жаркими поцелуями. Это вообще чёрт знает, что такое! Что Поттер творит, что он себе позволяет?! Так... нельзя. Вся эта дурацкая нежность — не для Скорпиуса Гипериона Малфоя! — Это нечестно, — беспомощно прошептал он из последних сил, но потом непослушное тело окончательно предало его, и разум отключился. Он сам потянулся к Джеймсу за новым поцелуем, набрасываясь, словно голодный зверь. Он первый начал торопливо снимать брюки, а когда Поттер перехватил инициативу — охотно подставился под горячие руки, трогающие и гладящие его везде, где только можно. Он без единого протеста позволил развести себе ноги, когда они оба остались уже без одежды, и Джеймс спустился рукой вниз, осторожно трогая мокрыми прохладными пальцами его вход, а потом надавливая и проникая внутрь. Это было какое-то сумасшествие. Даже все прошлые разы не шли ни в какое сравнение с этим — там Малфой, несмотря на своё якобы подчинённое положение, всегда контролировал себя и процесс, а теперь... Теперь Скорпиус впервые в жизни готов был поддаться напору, утратить над собой контроль хоть ненадолго и пожить полной жизнью, без оглядки на себя и своё положение. Пальцы вскоре исчезли, сменяясь на член, и Скорпиус поморщился, жалобно замычав. — Больно? — послышался испуганный шёпот, и движение приостановилось. Скорпиус распахнул глаза, мутно и как-то отстранённо смотря в раскрасневшееся лицо, которое сейчас склонилось над ним, смотря с тревогой и беспокойством. "А он красивый, когда такой", — мелькнула совсем не к месту идиотская мысль, но Скорпиус отмахнулся от неё. — Джеймс, — вырвалось у него еле слышно, и он вспыхнул, закрывая глаза и не зная, что ещё говорить. Но Поттер, к счастью, понял и так. Протянул руку, успокаивающе проведя пальцами по его скуле, убрал попутно влажную от пота прядку, прилипшую ко лбу, потом осторожно погладил по бедру. — Сейчас, Скорпи, — хрипло пробормотал он и прижался на миг губами к его согнутому колену. — Это только поначалу неприятно. Немного потерпи — и станет хорошо. — Рука переместилась на скорпиусов полуопавший член, начиная скользить по нему вверх-вниз. Малфой постепенно расслабился, и Джеймс, мгновенно ощутив это, продолжил вторжение, медленно, но неуклонно проникая до конца. Замер на секунду, переводя дух и из последних сил сохраняя самообладание, но, когда Скорпиус застонал и нетерпеливо двинул тазом ему навстречу, не выдержал и сорвался, отпуская себя и позволяя, наконец, инстинктам возобладать над разумом. — Скорпиус... — только и смог выдохнуть он, одновременно и не веря в реальность происходящего, и понимая, что всё настолько закономерно, насколько было возможно. — Скор-р-пи... * * * Малфой, еле переставляя ноги, плёлся по коридору в свою комнату. В душе было смятение, в голове — полная каша, и передвигался он чисто на автомате, пытаясь собрать мысли в кучу и заставить мозг снова заработать. После пятой безуспешной попытки, он махнул на это дело рукой и начал просто считать шаги и смотреть по сторонам. Не то чтобы ему было в новинку возвращаться в гостиную после отбоя: такого опыта, хотя бы разового, не было, пожалуй, только у младшекурсников, да и то — не факт, особенно, в последнее время. Несусветный бред продолжал лезть в голову и тогда, когда Скорпиус, то и дело зевая, уже осторожно крался по слизеринским подземельям. Из Хогсмида они припозднились, еле успев до закрытия Хогвартса, но теперь отбой уже точно был. Скорпиусу и раньше доводилось ходить здесь в такое время — и даже позже, — но теперь он всё видел как-то... по-новому? Вроде бы, всё то же самое — обычная пронзительная тишина в коридорах, непроглядная темень, и вокруг как-то мёртво. Словом, как в Малфой-мэноре — вполне привычно и дружелюбно. Но все равно. Что-то было не так. И Скорпиус никак не мог сообразить, что именно, но всё равно видел — пусть и в темноте и сквозь полузакрытые глаза, не суть — эти старые знакомые коридоры в новом свете. И придавал этому слишком большое значение, да. Остановившись у последнего поворота, Скорпиус потряс головой и поморщился от неприятного ощущения в висках. Хотелось лечь и уснуть прямо здесь. Давненько он не чувствовал себя настолько вымотанным не только душевно или умственно, но и физически. Он огляделся, отгоняя мысль о том, что если его кто-то и мог бы заметить, то уже давно дал бы о себе знать, и свернул, наконец, к слизеринскому тупику. Замер перед стеной, скрывавшей проход в гостиную, и неожиданно провёл рукой по шершавым плитам. Он стоял перед этой стеной всего несколько часов назад, но казалось, что прошла уже вечность. "Скорпиус Малфой, ты становишься слишком чувствительным", — сказал он самому себе. Это было опасно. Неужели секс и внезапные нежности от Джеймса Поттера настолько плохо повлияли на него? Он легонько улыбнулся — сама мысль казалась смешной, — и уже собрался назвать пароль, как вдруг застыл, поражённый. Он, серьёзно, стоял посреди коридора и почти хихикал, думая о вечере с Поттером? Это действительно становилось опасным. Так легко было измениться: растерять свою невозмутимость, потерять контроль над дисциплиной, характером — да вообще потерять себя. Раствориться в этом гриффиндорском чудике, который чуть ли не в любви ему сегодня признался. Стоп. Скорпиус помотал головой и, шепнув пароль (какой-то очередной недо-шедевр их старосты), на автомате пролез в проход и побрёл в спальню семикурсников. Поттеру обязательно всё нужно было усложнять? Почему нельзя было просто... это же игра, верно? Они просто играли. И хоть Скорпиус им манипулировал, Джеймс не слишком обижался, слава Мерлину. "А если бы обижался — было бы гораздо хуже? — неожиданно подумалось Малфою. — Действительно хуже? Больнее?" Душевно больнее? Он наощупь открыл дверь в спальню, прошлепал к своей кровати и уже собирался упасть на неё, когда со стороны кровати Альбуса раздался шорох. — Скорпиус? — Альбус, очевидно, не спал. "Ждал меня?" — почему-то подумал вдруг Скорпиус, вспомнив, что перед его уходом у них состоялось нечто вроде перемирия, и засветил Люмос. Ал приподнялся на локте, весь сонный и по обыкновению всклокоченный, и уставился на Скорпиуса. — Ты чего по ночам... — он прищурился. — Эй, все нормально? Да, наверное, он, Скорпиус, сейчас выглядел слегка не от мира всего. — Кхм, да. Я просто... Что? "Просто вдруг понял, что в меня совершенно случайно влюбился самый неподходящий человек на свете, который совершенно случайно является твоим братом?" "Просто переспал с ним?" "Просто до меня вдруг дошло, что я сам от него... Я... То есть, у меня при нём совершенно нетипично для меня сносит крышу и отключается мозг, зато включаются инстинкты и чувства, которых быть не должно?" — ...просто устал. Извини, что разбудил, Ал. — Да я и не спал особо, — пробормотал тот, тут же отворачиваясь и от души зевая. Скорпиусу хватило сил на то, чтобы выдать смешок. — Я вроде как ждал тебя, — брякнул вдруг Альбус. — Чтобы поговорить. Ну, знаешь, про всякое, — он отвёл взгляд и почесал нос, и Скорпиус неожиданно понял, что друг очень смущён. — Но ты какой-то... с ног валишься. Скорпиус кивнул и принялся невыносимо медленно стягивать с себя ботинки. В голове что-то вертелось, какая-то назойливая и, наверное, важная мысль, но Малфой так устал, что думать об этом было совершенно невмоготу. Так лениво и так сложно, когда голова плохо соображала. Альбус фыркнул. — Скорп, ты таращишься на свои ноги, — заметил он, и Малфой тряхнул головой. — Можно уснуть сидя? — максимально серьёзно спросил он, подавляя желание тупо упасть на кровать и больше никогда не двигаться. Альбус закатил глаза и фыркнул. — Можно попробовать. Но я, честно, сомневаюсь, что это хорошая идея. — Тогда ладно, — кивнул Скорпиус, пиная ботинки под кровать и сдёргивая покрывало. — Спасибо. Мне нужно было знать твое мнение. Так что теперь я могу спокойно спать, и... — он нёс абсолютную ерунду и, что самое прискорбное, совершенно не контролировал себя при этом. Снова. Мерлин, Джеймс, кажется, совсем дико на него влияет. А, точно, вот о чём ему нужно было подумать! — Спи, — со смешком сказал Альбус. — Спокойной ночи. Скорпиус залез под одеяло и свернулся клубочком, впервые за неделю не прячась за пологом. Может, ему и показалось, но на грани сна он услышал, как Альбус шепчет "нокс" и ещё что-то очень похожее на "прости меня". Но, наверное, всё-таки показалось. "Так больше не должно продолжаться, — мелькнула напоследок здравая мысль. — Джеймс... Джеймс — угроза. Пора с этим заканчивать", — и Малфой, наконец, провалился в сон.