Тот, кого не называют

Камен, слуга дома Техути, пробирался наудачу по коридорам огромного подземелья, которое представлял собою Город мертвых. Камен скоро упустил похитителей Хенут из виду: и сейчас чувствовал себя совершенно одиноким, беспомощным... не раз молодой человек назвал себя глупцом. Он потерял и своих, и врагов... и, наверное, заблудится тут и погибнет от голода и жажды, если не попадет в западню, которые повсюду устроены здесь для грабителей!.. Несмотря на то, что Камен никого не видел, он жался к стенам и приостанавливался, заслышав какой-нибудь шорох. Хотя это наверняка были крысы... но кто мог знать? Он очень устал, отчаялся, грязь пристала к его обнаженной потной спине, груди и ногам. И вдруг почувствовал, что пол, до сих пор шедший горизонтально, начал понижаться. Камен опять спускался! Остановившись и прищурившись, молодой слуга различил впереди свет. - Ах, вот что, - пробормотал он. Камен сам еще не понимал, что предстало ему: но ускорил шаги. Потом началась лестница, и Камен начал спускаться бегом, забыв усталость. Вдруг он ощутил прилив сил и храбрости. Сжав кулаки, он выскочил через какой-то боковой лаз на площадку, подходившую к центральной лестнице, которая спускалась в большой зал. - Ну, держитесь, - пробормотал слуга, решивший стать спасителем служанки. Но он по-прежнему никого не видел. Открывшийся ему подземный зал был ярко освещен огнями, горевшими в чашах из соединенных колец, но совершенно пуст. Отвага Камена опять начала покидать его - в душу вкрадывался необъяснимый ужас перед увиденным. Он начал медленно спускаться по лестнице: и еще не сойдя по ступенькам, увидел посередине зала стол из зеленоватого камня. - Амон и Ра-Хорахти*, помогите мне, - прошептал Камен. Он понял, что это за помещение. Место человеческих жертвоприношений!.. Слуга опять быстро огляделся: но ни Хенут, ни ее стражей в зале не было. Наверняка девушку прячут где-то неподалеку: но успеет ли он найти ее? Когда Имхотеп намеревается провести обряд? Подойдя к столу, Камен провел рукой по холодному жертвеннику и вздрогнул. Потом медленно пошел в обход зала, внимательно осматриваясь. И вскоре опять остановился как вкопанный. Посреди зала открывалась расселина... нет, огромная яма, в которой что-то омерзительно кипело, как будто сам Апоп - извечный враг Ра подогревал снизу варево из человеческих душ... Человеческих душ?.. Камен знал, как всякий сын Та-Кемет, что телесный двойник, Ка, во всем подобен плотской оболочке человека: но только, в отличие от нее, неуязвим и может претерпевать муки вечно... Пересилив свой страх, молодой слуга приблизился к яме. Было непохоже, что эта смрадная жижа горяча: но ни за какие сокровища он не согласился бы сунуть туда руку. Самозваному спасителю Хенут опять показалось, что он видит мертвецов, которые готовы утянуть его вниз... Камен тут же отпрянул. - Это дверь в Дуат. Может быть, для самых великих грешников, - пробормотал он. Ну а если не для одних грешников, а для всех?.. Камен встряхнул головой, чтобы развеять ужас. Постояв несколько мгновений между жертвенником и провалом, который и пугал, и манил, слуга дома Техути быстро направился назад к лестнице. Хенут здесь не было; никаких приготовлений еще не начинали. Даже госпожи Анк-су-намун еще не было здесь: почему-то Камен уверился в этом. Ну конечно: не могут же жрецы, даже настолько могущественные, выкрасть Анк-су-намун из склепа днем и привезти сюда на глазах у всех, кто придет навестить своих мертвецов! Да и когда Имхотепу все успеть?.. - Нужно найти ее, - прошептал себе Камен. - Нельзя здесь задерживаться! Он побежал вверх по лестнице; и, не добежав до площадки, вдруг замер. Он услышал шум, сюда шли! Камен едва успел нырнуть в ту дыру, откуда явился; но далеко не ушел. Завернув за какой-то угол, молодой слуга остановился: он замер, прислушиваясь. Скоро Камен услышал, как жрецы Имхотепа проходят мимо. Ему показалось, что эти люди ищут и найдут его: но, как видно, его не заметили или у жрецов были дела поважнее. Да и что Камен сможет один, безоружный, уставший?.. И разве осмелится сказать об этом месте и этом деле каким-нибудь непосвященным? Имхотеп был далеко не глуп. Когда шаги врагов стихли, молодой человек вышел из своего укрытия. Он пошел в том направлении, куда удалились жрецы; и вдруг остановился, вскрикнув от удивления. А потом рассмеялся от радости. У стены стоял глиняный кувшин - высокий и тяжелый; Камен приподнял его, а потом заглянул внутрь. Вода!.. Он едва совладал с порывом опрокинуть сосуд себе в рот: драгоценную воду следовало беречь. Камен несколько раз осторожно налил себе в горсть и выпил; потом оплеснул лицо и шею. Он почувствовал себя намного лучше. Велев себе запомнить это место, Камен с новыми силами продолжил поиски девушки, назначенной в жертву. Она должна была быть близко. Техути с семьей смог выбраться наверх - он оставил женщин и старых слуг в тени колонны; а сам с молодым слугой отправился искать других жрецов. Никого долго не попадалось. Но скоро писец Амона понял, что никому не сможет рассказать о случившемся внизу. Разумеется, нет - в особенности жрецам! Техути никогда до сих пор не задумывался, какая это великая и сплоченная сила. Кто еще посвящен в тайну, которую хранит Имхотеп: и что будет, если он, простой писец, признается в том, что проник в тайну воскрешения? Жрецы казнят его и будут правы... И кого в Городе мертвых Техути сможет попросить о помощи, кому признаться, что он брат цареубийцы, - кроме тех, кто связан с Имхотепом?.. Проклятый злодей, он все предусмотрел! Техути наконец попались на глаза какие-то жрецы - но он не посмел к ним даже приблизиться. Писец Амона вернулся к своей семье ни с чем. - Идем обратно, - сказал он жене. - Может быть, мы сумеем договориться с Имхотепом! Беглецы вернулись - ощущая себя отверженными всеми, униженными, испуганными. А пуще того - голодными и жаждущими. Техути захватил мало еды, а свою воду они уже почти выпили. И каково же было им обнаружить, что на том месте, где они расстались с Имхотепом, стоят несколько сосудов с водой и целый ящик с хлебом и сухими фруктами! А сверху лежал кусок папируса - для Техути, единственного, кто из них всех умел читать. Техути схватил записку и прочел: - "Я всегда отдаю мои долги". Несколько мгновений писец Амона ошеломленно молчал. А потом потряс кулаком и крикнул: - Как он смел!.. Я никогда еще не... - Молчи, - Тии прервала мужа громким скорбным шепотом. - Ешь и пей, пока мы можем! Муж сел на ящик с дареными припасами. - А потом что? Парик его съехал на бок и посерел от пыли; стащив его, Техути вытер париком шею. А затем вдруг отбросил прочь. - А потом мы придумаем, что делать, - сказала жена. Техути молча смотрел на нее. Вдруг глаза его опять заблестели; писец Амона провел рукой по все еще гладкой голове. - Кажется, я придумал! Мы не сможем помешать Имхотепу, - быстро прибавил он. - Но сможем найти здесь пристанище и без его помощи! Техути и его домочадцы все же подкрепились тем, что оставил им таинник Осириса. А потом снова вышли наверх - и Техути направился прямо к тем жрецам, которые попались ему на глаза раньше: они не успели завершить свои дела и разговоры. Не прошло и часа, как Техути был принят на должность писца в один из заупокойных храмов - он прилгнул, что был жрецом-херихебом* в Опете Амона и решил перебраться сюда и служить мертвым. Теперь ему больше не приходилось беспокоиться о пропитании и крыше над головой: а еще Техути был почти полностью уверен, что его не найдут здесь люди фараона, даже если и искали. Если бы только это было наибольшим из зол. Мертвая Анк-су-намун и живая Хенут попали в руки Имхотепа: и если никто не воспрепятствует этому самому злокозненному и самому искусному из жрецов, скоро вся Та-Кемет содрогнется от неслыханных дел. Днем Техути лег поспать в домике при храме, который дали ему с семьей: и ему приснилась сестра. Он не раз видел Анк-су-намун во сне; но в первый раз очнулся от такого сна в холодном поту. - Пусть же кто-нибудь остановит этого нечестивца, - прошептал бывший писец Амона, утерев ладонью мокрое лицо. *** Измученная Хенут скоро потеряла счет времени. Ей казалось, что она уже вечность здесь - среди мертвецов, в ожидании собственной смерти. Ее еще два раза поили и один раз дали поесть: но девушка ощущала себя полностью истощенной, так что даже на страх сил не осталось. Ей развязали руки, которые начало мучительно ломить, и Хенут даже не попыталась освободиться. Она чувствовала присутствие своих стражей - которые были преданы Имхотепу, как никакие жрецы еще не подчинялись своим "божественным отцам". Ближе к вечеру, так ей казалось, Хенут задремала, вытянувшись у стены: а когда очнулась, ее руки опять были связаны за спиной, а плечи заломило. Из глаз Хенут покатились слезы. Жрецы оставили ее, отправившись за телом Анк-су-намун! Скоро они вернутся, и тогда Хенут умрет! Потом Хенут внезапно выпрямилась и подтянула колени к груди, пораженная этой мыслью. Она была сейчас одна, совсем одна: отчего-то у служанки не осталось сомнений в этом. Почему Имхотеп взял с собой всех жрецов? Может быть, служители Осириса не пожелали разъединяться перед лицом опасности; или их сила была в единстве? Может быть, они совершат какие-нибудь обряды над телом госпожи прямо там, в месте ее погребения? Вдруг ощутив яростное желание освободиться, Хенут стала дергать веревки на запястьях; но только застонала от боли и бессилия. - Я не хочу умирать, - прошептала она. А потом вдруг закричала: - Помогите мне! Помогите! Я здесь!.. Эхо раскатилось под потолком подземных залов. Еще вчера Хенут бы ни за что не осмелилась оглашать криком такое место: но сейчас ей было уже все равно. Только ужас и гнев вновь охватили ее от сознания, что никто не идет. - Помогите! - снова крикнула девушка. И вдруг совсем рядом раздались шаги. Это были не жрецы! Хенут слышала стук чьих-то босых ног: и через несколько мгновений перед ней предстал молодой слуга из дома Техути. Он застыл на месте при виде пленницы. А потом его лицо, обычно гладко выбритое, как у всех мужчин Та-Кемет, но успевшее покрыться щетиной, озарила широкая улыбка. - Я услышал, как ты кричала! - воскликнул ее избавитель. Камен - его зовут Камен, вспомнила Хенут. - Как ты меня нашел? - воскликнула девушка. Она еще не смела поверить в то, что этот человек ей не грезится. - Потом! Камен быстро подбежал к ней и присел рядом. - Повернись, - сказал он. Хенут повернулась, и Камен стал распутывать веревки. Он какое-то время возился без всякого успеха; потом принялся за узлы зубами. Хенут вскрикнула, ощутив его горячее торопливое дыхание и щетину, которая уколола ей руки: но девушка почти не испугалась. Наконец Камен справился и принялся за веревки на ногах. Освободившись, Хенут хотела встать, но, поднявшись, вдруг зашаталась и упала прямо в объятия Камена. У нее затекло все тело, и болели глубокие ссадины от веревок. - Вот негодяи, - пробормотал Камен, глядя на эти следы. Когда Хенут смогла стоять сама, слуга Техути сказал: - Надо выбираться отсюда. Жрецы уехали за сестрой господина! Хенут кивнула. - Конечно, идем! Камен, взяв ее за руку, повлек за собой. - Я уже немного выучил эти переходы, - тяжело дыша, сказал ее избавитель. - Только нельзя сворачивать... здесь где угодно может быть яма или решетка с копьями, которая падает сверху! На меня одна такая чуть не упала! Они быстро шли какое-то время, а потом Камен вдруг снова встал. - Ты что? - с тревогой спросила Хенут. - Тут еда и вода, - сказал он, указав вперед. - Жрецы оставили припасы хозяину, я догадался! Мы уже близко к выходу! - А где же сам господин Техути? - воскликнула служанка. Камен пожал плечами. - Ушел... Бросил нас! Потом молодой слуга оставил Хенут и подошел к ящику и кувшину, стоявшему рядом. - Они почти все взяли, но один кувшин остался. Возьмем его, - сказал Камен. - И в ящике еще кое-что есть. Он и Хенут по очереди выпили немного воды из горсти, а потом Камен подхватил кувшин. Хенут же взяла то, что было в ящике, - горсть сушеного инжира и немного сухарей: она увязала припасы в тряпку, которой был накрыт ящик. Еще какое-то время они шли под землей, а потом увидели впереди синеватый свет. Только люди, долгое время проведшие во мраке, могли различить его: уже была ночь. Со смерти Анк-су-намун прошли сутки... Великий бог совершил свое суточное путешествие. Двое слуг торопливо поднялись по лестнице. Вокруг не было ни души: но все же Камен сказал, что надо отойти подальше. Спрятавшись в тени какой-то колонны, спасшиеся наконец сели. Хенут обхватила скрещенные ноги руками, оглядела Город мертвых... и вдруг улыбнулась. А потом всхлипнула. - Как же хорошо просто жить! Бедная госпожа! Камен кивнул, смущенный и подавленный мыслью о сестре своего господина. - Только бы у них ничего не вышло, - серьезно сказал он. - Должно быть, жрецы, как обнаружат, что тебя нет, пустятся тебя искать, и это задержит все дело! Может быть, стражники фараона их остановят и схватят! - Да, - откликнулась Хенут. - Или просто без меня у них ничего не выйдет! Но почему-то мысль о том, что у Имхотепа ничего не выйдет, почти не обрадовала ее. Хенут придвинулась ближе к Камену; и тот обнял ее. - Что будем делать? - шепотом спросила девушка. - Дождемся рассвета, - отозвался Камен. - А там поглядим! Они посмотрели друга на друга и улыбнулись. Да, для них рассвет еще настанет! * Образ Ра, слившийся с Хором, центром культа которого был Гелиополь (др.-егип. Иуну). * Жрец, бывший при храме писцом и хранителем священных текстов. Помимо жрецов, писцами при египетских храмах были и миряне: как много мирян работало в храмовых хозяйствах.