Осужденная

- Разве дыхание смерти может позволять себе такое? - с похотливой усмешкой мужчина, стоявший у красной горы, буквально выплюнул эти слова в след ведомой двумя стражами девушке. - Так это правда? Эта сумасшедшая отпустила руку умирающего? - испуганный, визгливый голос с возмущением и удивлением восклицал, обернувшись на мужчину сзади.       Нет здесь простака, который бы не знал истины. Падшие всегда отличались своей смелостью в отношении к вершению судеб смертных, но это был главный страх. Вальяжно разгуливая по оплавленной, черной земле каждый надеялся, что следущий их подопечный не будет столь сильным, чтобы суметь оборвать их связь. Ведь с момента их касания вся истина смерти для человека перестает быть чем-то сакральным, тайным. Отпустить умирающего для дыхания смерти значит умереть самому.       Огонь — он соблазняет своим гостеприимным теплом, но обнажает грозные клыки, когда к нему слишком приближаются. Согреваемый жаром человек может быть погублен этой стихией, пожирающей воздух, которым он дышит. Огонь в этих местах есть послание тленного. Того, что сгорело навсегда и уже никогда не сможет восстановиться.       Температура воздуха вокруг девушки поднималась все выше, по мере приближения к властелину смертносного царства. Изуродованные прислуги вились вокруг плавящегося трона, с которого падали раскаленные капли разгоряченного металла. Вивиана не первый раз была на суде дыхания смерти, но первый раз была на своем суде. Скольких падших погубили ее руки, скольких смертных она забрала? Так почему же сейчас не смогла? Девушка знала, что следует сказать, чтобы получить оправдание, плотно прижав крылья к обнаженной спине, опустив голову девушка начала: - Вечный, несотворенный отец всех вещей! Несущийся в колеснице, движущий беспрерывно танцующие языки пламени. Властитель беспредельных знаний. Стою пред тобой, где возвышается трон твоего могущества, с высоты которого, все открыто твоим обуглившимся глазам. Услышь меня, потому что ты - то золотое, великое и вечное сияние над миром, небом и звездами. Ты возвышаешься над жизнью, сверкающий огонь! Из твоей сущности исходят неиссякаемые источники света. Ты создал существ, которые чудесным образом подобны твоим мыслям и твоему подобию. Ты поставил их превыше ангелов, возвещающих миру правду. Ты создал нас! Не обделяй меня своей милостью, своим чудным светом, пошли мне свою милость, помоги познать твою истину. - Вивиана. Живая среди мертвецов. Сколько долгих веков ты была исполнительницей моих судов? А теперь вот сама предстала перед смертью. Ты обвиняешься в связи со смертным. - Пожилой мужчина сидел на троне облокотившись, словно держась. Лицо его был маленьким, искаженным худобой и истикающими кровью губами. Конец его левого крыла был обрублен, а одежда бесстыдно сползла с тела. Стоило только девушке поднять голову, как он продолжил, осуждающим тоном: - Ты не та, кто может сказать, что еще слишком слаба для изъятия души или та, кто может сослаться на незнание наших правил. - Ты открыла человеку тайну смерти, но оставила его живым. Так прими же его смерть с достоинством. Умри вновь, Вивиана, как много веков назад, когда я держал тебя за руку: маленькую девочку, брошенную родителями во время землетрясения. Но эта смерть не откроет тебе возможности стать бессмертной... - его голос не звучал так, словно он собирался убить свою слугу. В его заплывших тьмой глазах читалось сожаление: как будто он ругал свою дочь за драку в школе. - Властелин, дайте мне шанс! Я имею право! За вековую исправную службу царству. Дайте мне шанс, и я докажу, что не отпустила его, а лишь исполнила его право на жизнь. - Наконец подняв голову, девушка показала свое лицо: бледное, изувеченное ногтями смертных, пытающихся вырваться из хватки тьмы. Но глаза ее сверкали все так же, как у простых людей, которые проживают каждый миг как последний. Прикрыв глаза, мужчина выдохнул и откинулся на спинку седалища.Он кивнул и повел кистью, словно бросил что-то девушке. Значит шанс есть, его нужно использовать. - Когда-то я, как и вы, как и любой другой, присутствующий здесь, дала клятву: никогда не трогать ладони человека, непознавшего жизнь. Из раза в раз я исполняла и другую свою клятву: смертный, опорочивший хрупкое имя человека, должен умереть. Но он, Властелин, не навредил человечеству и не узнал еще того, что могло бы осознать ему смерть: он еще не видел настоящей, радостной жизни. - Хорошо, Вивиана. Ты можешь попробовать оправдать его... - чуть слышно произнес старик. Кажется, он надеялся, что она не услышит и спокойно погибнет. Вокруг послышались осуждающие реплики в сторону девушки, но не замечая их, она начала свой рассказ.

***

      После долгих размышлений о своем сумасшествии Чанель решает продолжить свою жизнь так, словно это было лишь очередной галлюцинацией под кайфом. Вновь напившись в чужом доме, Пак теряет свою статность и авторитет, когда падает перед псом хозяина дома и начинает свое откровение. - Ты вот тут сидишь, думаешь, наверное, что мы все никчемные? Приходим тут, напиваемся. А сам? Какого черта какая-то псина может осуждать меня? - перейдя на крик, Чанель схватился руками за морду животного и начал трясти ее из стороны в сторону. - Ты небось уже и не помнишь ту суку, что родила тебя? А я свою помню, - на этих словах голосовые связки парня как будто оказались вырванными, потому что низкий бас вдруг сменился визгом и звук оборвался вовсе. - Хорошо, если так, если не помнишь. Не надо это. Ранит только, - он сделал глоток из коричневой бутылки с алкогольным напитком. - Мне вообще три было, когда отец дверью хлопнул. Думаю, ну одумается: папа же! Значит должен вернуться? Но не вернулся. Денег вечно не хватало, родственников, готовых помочь, также не было, и мать решила зарабатывать как сможет. А могла она немногое. - Чанель громко рассмеялся, отчего пес сорвался на лай, но радость продолжалась недолго: из покрасневших глаз Пака полились слезы, - Каждый день, каждую ночь я слышал это. Слышал, как хлопает входная дверь, мать смеется, раздаются тяжелые шаги, иногда что-то падало: видимо ее друзья были всегда настолько пьяны, что не видели старой мебели в нашей квартире. Но, знаешь, эти звуки были любимыми в моей детской жизни, потому что дальше было хуже. Я слышал тупые удары дерева о бетонную стену, стоны матери и отвратительное, словно животное, дыхание мужчин. Каждый день, каждую ночь - разных мужчин. - Чанель встряхнул головой и улыбнулся, посмотрев на собаку. - Нет, не животное дыхание у них было. У тебя вот животное, теплое, приятное. А у них так, жалкие попытки. - Он начал гладить пса и, сделав очередной глоток, продолжил. Вообще, Чанель не был тем, кто мог просто так начать рассказывать о себе. Да он и не рассказывал. Ни Тао, ни Сехун не знали всей правды о нем. Им и не было интересно, потому что вопросы о чужой жизни подразумевали ответы о своей. Этим троим было, что скрывать, поэтому они лишь наслаждались новой веткой в их жизни, где они были не одни. - Доучиться в школе я не смог: из-за постоянных драк и прогулов меня выгоняли. Исключили из одной школы, из другой, из третьей. Бежать больше некуда, - по-детски пожав плечами, Чанель надул губу, словно его выгоняли из школ за детские проказы, которые имеют место быть в жизни каждого мальчишки. - Тогда-то я и познакомился с парнем по имени Тао. Молодой человек с бронзовой кожей и раскосыми глазами, - Чанель начал парадировать женский писклявый голосок и мечтательно поднял голову к небу - так всегда делали девчонки, когда рассказывали о новом друге Пака.       Тао приехал в Корею, чтобы поступать в Сеульский университет, но не осилил, и домой вернуться смелости не хватило. Он открыл бизнес. Наркотический, но все таки бизнес. Клиентов было много, потому что продавал недорого. Позже Чан узнал, что достается ему вообще все даром. Тао выращивал травку в подвале заброшенного дома, недалеко от Сеула. Друзья быстро сообразили о расширении бизнеса и перешли на более тяжелые наркотики. Хуан никогда не пробовал. А вот Чанель. Чанель считал своим долгом: опробовать первым, что не раз играло с ним злую шутку, так как варили они не всегда то, что может вливаться в кровь человека.

***

-...Юноша вышел из бедности, тоски и неблагополучия. Таким образом, я настаиваю дать шанс жертве. - Повелитель слушал внимательно, но не был заинтересован в оправдании человека. - Да, мы должны дать ему время. Я дам ему ровно двенадцать часов, после чего, в любом случае, мы заберем его, - он сорвал со своей шеи золотые часы и бросил их к украшенным шрамами ногам девушки. - Если же ты так желаешь дать ему возможность, то ты этим и займешься. Пойдешь на землю и спасешь его душу. Или же вы примите смерть вдвоем. - Последние фразы он говорил твердо, с видом, не принимающим возражений.       Вивиана знала, что это та же казнь, только есть двенадцать темных часов, чтобы успеть смириться с этим. Вновь девушка оказывается ведомой двумя стражами. Ее ведут в самую холодную облась ада: здесь единственное место, где земля, покрытая лавой, встречается с водой. Вивиана падает на колени у обрыва и сжимает руки в крепкий замок, от которого начинают белеть костяшки. - Знаешь, я мог бы помочь тебе, - вдруг заговорил один из палачей, девушка подняла на него испуганные глаза: - Я открою тебе тайну, которая может спасти тебя, но ты отдашь мне свой кулон с кровью драконового дерева. - Она открыла рот в возмущении, но вовремя оборвала себя. Да, кулон является знаком отличия, который даровал титул дыхания смерти, но зачем он теперь ей? Ведь в любом случае, она больше не сможет смеяться над искаженными в страхе лицами и закрывать уши от предсмертных воплей. - Я согласна, Минсок! - отчаянно громко произносит девушка и с надеждой смотрит на мужчину. - Хорошо. Тебя наградят милостью, если в облике человека ты сможешь убить своего подопечного. Тогда тебя восстановят. И еще кое что: не торопись, а то потеряешь все. Двеннадцать темных часов на земле...на земле это почти три дня, так что ты не должна рваться в бой с первого же мгновения. - С болью в голове девушка пыталась запомнить все услышанное. Вновь повернувшись спиной к мужчине, она зажмурила глаза. Резкая боль поражает тело девушки настолько сильно, что ей кажется, будто эти ощущения вырывают из нее все нервы, пускают камни по венам и выливают холодную воду на многострадальческое тело. Минсок обнажает черный кинжал, обвитый пламенем, и начинает обрубать крылья. Кинжал кроме боли от порезов оставляет также боль от ожога, которая навсегда останется в ее памяти.       Когда Вивиана упала на землю от боли и бессилия, Минсок сорвал с нее кулон: - Жемчужина Вселенной. На земле тебя будут звать так.       Теперь Дыхание смерти была обычным человеком. Смертным, со страхами, с двумя полосками шрамов на спине.

***

      Всю ночь Чанеля мучал один и тот же кошмарный, мерзкий сон. Как он отчаянно пытался найти ту девушку с обжигающими руками и отсутсивем лица. Паку казалось, что он обошел всю столицу, но окончательно опустив руки, вернулся в свою комнату. С остервенением он ходил из угла в угол тесной комнатушки.       Ужасный шум буквально вырвал его из раздумий, как холодная вода когда-то вырвала его из объятии загадочной незнакомки. Красный сигнальный цвет заполнил все пространство вокруг, когда рядом с домом Чанеля упал Боинг-468. Сумасшедший поток воздуха, образовавшийся от удара, крушил все вокруг: выбивал стекла домов, оставлял трещины на бетонных стенах, вырывал деревья, несмотря на их мощные корни. Чанель понимал, что за все это время прошло не больше нескольких секунд, но они казались ему растянутыми в срок, не имеющий окончания. Клубы пыли поднимались с невероятной скоростью. Все ближние дома сложились, словно карточные, и Чанель был уверен, что чувствовал, как разрывается его тело. Был уверен, что видел, как и его разрывал на кусочки этот беспощадный поток воздуха и подхваченный им хлам.       Наконец это произошло. Миг длинною в жизнь позволил Чанелю встретить ее, снова горячую, прикрытую рваной тканью и порящую над землей. Ее ноги отрывались лишь на несколько сантиметров, но этого уже хватало, чтобы Пак не мог дотянуться до девушки, которая, казалось, была ниже его на приличное количество сантиметров.       Судорга свела все тело юноши. Начавшись на правом плече, она медленно разлилась на все тело, и теперь Чанель был скован не только образом напротив, но и ужасной болью во всем теле. Он почувствовал, как девушка напоследок взглянула на него как-то неприятно, мутными, расплывающимися глазами. - Ты не собираешься переставать кричать по ночам? Еще раз разбудишь меня, вышвырну на улицу, и живи хоть на остановке! - открыв глаза, Чанель увидел перед собой женщину, у которой снимал комнату. Странно: она полностью одета, Чанель мог видеть ее лицо и слышать ее голос. Более того, Пак был уверен, что слышит, как раздаются глухие шлепки от обнаженных стоп женщины.       Извинившись Чанель попытался расслабиться и вновь уйти в объятия сна, но никак не получалось. Решение проветриться приходит само, но уже во дворе дома обрывается звонком Тао: вечеринка обещает быть сумасшедшей, и парень обязан быть там.       Ей позволили отложить изьятие души этого человека на три дня. Пусть увидит жизнь настоящей, это главное право смертных. И если бы не наглость Ли, то вряд ли бы она сейчас стояла в человеческом обличии, в обтягивающих джинсах и широкой майке напротив опьяненного хмелем Чанеля.