Я буду счастлив без тебя.

Бэк очнулся утром. И очень удивился, когда понял, что всё тело болит. Он еле встал, проклиная себя за то, что уснул на полу и на дрожащих ногах поплёлся на кухню. Налив себе стакан сока, омега не спешил пить. Бэкхён ещё раз прошел в гостиную, оглядел её и пошел в спальню. Не обнаружив альфу в кровати, О резко повернул голову в сторону шкафа и стакан из его рук выскользнул и разбился. Полки были пустые, некоторые вещи валялись, в том числе и его, на полу. И альфы не было дома. Бэк вспомнил. Его трясло. Как? Как так случилось? Он не мог уйти. Нет! Кое-как найдя телефон, омега набирает номер Чанёля. Несколько раз подряд альфа сбрасывает, а потом и вовсе отключает телефон. Бэкхён начинает писать сообщения и оставлять их на голосовой почте. Он плачет и срывает голос, когда в очередной раз слышит «абонент недоступен» и оставляет сотое по счёту сообщение. Он разбивает телефон об стену, когда слёзы, капая на сенсорный экран, мешают ему писать, заветное «у нас будет ребёнок», а потом вскакивает с места и пытается собрать аппарат, но тот не подлежит восстановлению. От стресса, внезапно свалившегося на омегу, он снова падает в обморок. Приходит в себя Бэк только вечером. Омега лежит на кровати и пустыми глазами смотрит в потолок. Ему больно. Эта боль намного сильнее той, что была раньше. Она сковывает тело и не дает нормально дышать. Чанёль, глупый альфа. Как тебе такое в голову пришло? Почему ты даже слушать не стал? Глупый. Бэкхён злится. Злится на себя, на альфу, на весь мир и проклинает вчерашний день. Полежав ещё немного, Бэк пошёл умываться, а после убрал осколки от стакана и пятно от сока на полу.  — Я псих…, — вынес вердикт омега и положил руки на живот, — у меня ребёнок будет, а я истерику устроил! Точно псих, нельзя же… О улыбается, вытирая вновь мокрые щёки и спускается на кухню. От всех этих нервов очень захотелось кушать. Осознание того, что скоро на свет появится маленький комочек счастья, заставляет улыбку на лице становиться шире. Пусть Чанёль ушёл, пусть бросил, пусть хоть весь мир от него сейчас отвернётся. Бэкхён будет не один. У него будет ребёнок. В холодильнике очень удачно нашлись шоколадные конфеты, фрукты и ещё немного сока. Собрав все это на большой поднос, омега принес его в гостиную и поставил на журнальный столик. По телевизору показывали мультики, что, несомненно, обрадовало Бэка. Сейчас они были намного лучше каких-то там сериалов или развлекательных программ, которые крутили день и ночь без перерыва.

***

Первые три месяца омегу мучил сильный токсикоз. Тошнило постоянно. Из-за этого Бэкхён не мог спокойно сидеть на лекциях, постоянно убегая в туалет. Поэтому, ему пришлось ещё на первом месяце взять академический отпуск. Да и поясница болела от долгого сидения на жестком стуле, что уж говорить про голову, которая периодически кружилась и не давала иногда сосредоточиться. Дома было скучно, но Бэк не жаловался. Он самостоятельно занимался, чтобы не отставать от своих однокурсников, часами проводя за фортепиано и нотными тетрадями. Но это не все, чем он занимался. Бэкхён любил проводить время на улице, в любимом парке. Омега брал с собой бутерброды и термос с чаем, и устраивал маленький пикник только для себя. Ещё он резко полюбил чистоту. И нет, до беременности Бэк её тоже любил, но сейчас вид хотя бы одной крошки на столе приводил его в бешенство. Поэтому каждодневная уборка не давала особо скучать.

***

Бэкхён потянулся и не спеша сел, свесив ноги с кровати. Погладив немного округлившийся животик, омега с улыбкой пошёл умываться. Наконец-то утро начиналось не с пробежки до туалета. К концу подходил четвертый месяц и токсикоз решил больше не мучить беременного и отступить, что, несомненно, радовало. Сегодня должны были прийти Минсок и Чондэ, поэтому О, натянув на себя любимую толстовку и домашние штаны, пошёл на кухню. Надо приготовить много вкусного, да и завтрак сейчас не помешает.  — Кнопочка, что ты хочешь покушать? — обратился Бэкхён к своему животу, нежно поглаживая. — Тогда думаю, ты не против, если папочка скушает омлет с майонезом… и думаю, кусок торта… нет два… тоже с майонезом. Вкуснятина! Достав все ингредиенты, Бэк за считаные минуты приготовил себе покушать. Уплетая завтрак за обе щеки, он думал над тем, что приготовит сегодня для друзей. Несомненно, надо сделать любимый пирог Минсока с малиной на десерт и, пожалуй, рисовые пирожки для Чондэ. Внезапный звонок в дверь заставил Бэкхёна уронить ложку на пол, а беспокойство подняться на самый высокий уровень. Медленно, обнимая живот двумя руками, он подошёл к двери и посмотрел в глазок. И каково же было его удивление, когда за дверью обнаружился брат Чанёля. Подумав, стоит ли открывать или нет, омега повернул ключ в замке два раза и открыл дверь.  — Привет, Бэкхёни. Омега перед О улыбался приветливо и тепло, но в глазах читалось волнение. Его взгляд упал на живот Бэка и улыбка стала в два раза шире.  — Вы уже такие большие. Бэкхён погладил живот и улыбнулся в ответ.  — Да, большие. Проходи.  — Спасибо. — Кёнсу, какими судьбами? Что-то случилось? — обеспокоенно спрашивал омега своего гостя. Они были на кухне. Ву пил чай, а Бэк уже приступил к готовке.  — Нет, всё хорошо. Я тебя проведать пришёл. Как мой племянник?  — Спасибо за заботу. Я рад, что ты обо мне не забыл. Кёнсу очень удивился его словам. Забыл? Нет. Ведь Бэкхён всегда ему нравился. Открытый, милый парень, да ещё и ужасно талантливый. Маленькое солнышко.  — Бэк, ты мне как младший брат. Я — не Чанёль. И ты мне не ответил, как племянник? И как ты себя чувствуешь? Омега рассмеялся, и его смех подхватил О. Ему было приятно слышать такие слова.  — С ним всё хорошо. Я тоже в порядке, только поясница побаливает, но это терпимо. А ты как поживаешь? Как родители?  — У меня все прекрасно. А предки на море укатили. Так что я на месяц остался один на один со своим альфой. Кстати о нём. Помнишь парня, которого у нас в университете окрестили «Бог танцев»?  — Помню… только не говори…  — Да, представляешь! Ким Чонин — мой альфа! За готовкой, к которой подключился и Кёнсу, и разговорами, они не заметили, как пролетело время и в дверной звонок опять позвонили.  — Это Мин с Чондэ пришли. Бекхён пошел открывать дверь друзьям, а Кён остался смотреть за пирогом, чтобы не подгорел.  — Привет, ребята.  — Бэк! Я скучал! Минсок обнимает парня. Они не виделись несколько дней, а такое ощущение, что несколько лет. После омеги Бэкхёна обнимает Чондэ.  — Как дела, омежка? — спрашивает он.  — Хорошо, альфа. Кстати, у меня гости. Друзья смотрят на него удивленно, а потом они уходят на кухню, откуда так чудесно пахнет выпечкой.  — Привет, парни, — приветствует их Ву. — Я вытащил пирог, Бэкхёни, а то он уже подгорать начал.  — Спасибо, Кённи. В гостиной так тепло и уютно, от чего Бэкхёну совсем не хочется, чтобы это заканчивалось. Ребята о чём-то разговаривали, тем самым убаюкивая своими голосами омегу. Бэк, закутанный в плед, уже закрывал глаза и отдавался царству Морфея, когда неожиданно для себя вспомнил, как сообщал родителям о своей беременности. Немного грустная улыбка появилась на лице, а сон отошёл на задний план.

***

Ноги совсем не слушались своего хозяина, руки тряслись, в висках била тупая боль, не давая толком сосредоточиться и ясно говорить.  — Бэк, милый, что с тобой? — Лухан садится рядом с сыном. — Не молчи, скажи, что случилось? Бэкхён смотрит на родителей и ему становится так страшно. А вдруг не примут? Разочаруются? Откажутся? Нет, нет, нет! Не может такого быть! Сехун не выдерживает, и садится перед парнем на корточки. Он вытирает большим пальцем его слёзы и гладит по голове.  — Сынок, пожалуйста, скажи что-нибудь. Мы же волнуемся. И где Чанёль? Почему ты пришёл один? При упоминание любимого имени, Бэк не выдерживает.  — Я беременный. Чанёль — отец, но он бросил. Бросил меня вчера. Он ушёл, и я не знаю, где его искать и что делать. Мне так плохо. Пап, отец, где его искать? Родители шокированы. Как же так? Несколько минут в доме царит напряжённая тишина.  — И что ты будешь делать? — первым интересуется глава семьи и выжидающе смотрит на своего сына.  — Се, прекрати на него давить! — не выдерживает Хань.  — А что я должен спросить? Тут только два выхода, Бэкхён, — он подходит к парню и целует в лоб, — мы поддержим тебя в любом случае. Альфа выходит из комнаты и тяжело выдыхает. Он никогда не простит сына Ву. Он никогда не мог выносить слёз своих любимых омег. Альфа набирает номер Ифаня и через несколько секунд слышит его голос. Им предстоит серьёзный разговор. Хань, как только за мужем закрывает дверь, обнимает свое сокровище и стирает слёзы с нежных щек.  — Прекрати, сыночек. Всё хорошо. Мы никогда, слышишь, никогда не откажемся от тебя.  — Папа, я ведь верил ему… Верил… Бэкхён захлебывается слезами и прижимается ближе к родителю. Сейчас в его голове сотни мыслей. Может сделать аборт? Тогда все будет как прежде и он не будет обузой для родителей. А может самому уйти из этой жизни? Покончит со всем этим раз и навсегда. Луханю самому хочется плакать. Он чувствует себя таким беспомощным.  — Ну, тише, тише, родной. Через полчаса Бэк успокаивается. Он принял решение, уже давно, но озвучивает в первый раз:  — Я оставлю ребенка. Это мой кроха. Мой и его. Папа, — это наш ребёнок.  — Я знал, что ты примешь правильное решение, зайчик. Старший омега уходит и оставляет Бэка наедине со своими мыслями. Голова больше не болит, а мысли о суициде исчезли. Как он может думать об этом, когда через девять месяцев в его руках будет маленький ребёнок? Его сын. Бэкхён гладит ещё плоский животик и улыбается сквозь слёзы. — Я буду счастлив назло тебе! Слышишь, Ву Чанёль! Я буду счастлив без тебя!

***

 — Бэк, Бэкхёни! Эй, что такое? Тебе плохо? Омега поднимает взгляд на друга.  — Н-нет. Все в порядке. Просто… в порядке, Мин. Но Минсок не верит. Он вытирает его слёзы и улыбается.  — Хочешь, мы останемся на ночь?  — Не надо. Идите домой.  — Уверен?  — Да. Бэкхён закрыл за друзьями дверь и пошёл в спальню. Быстро переодевшись, он лёг в постель и сразу же заснул. Этот день вымотал его.