Я буду счастлив без тебя.

— Папа, папочка! — кричит маленький мальчик и бежит к родителю. Бэкхён вздрагивает и смотрит на ребёнка удивленно, с ноткой волнения. — Папа, папочка, почему ты плачешь? Бэк не отвечает и садится на корточки. — Папа, папочка, ответь мне, папа, — просит ребёнок. Бэк пытается сказать хотя бы пару слов, но не может и это пугает. — Папа, папочка, у тебя кровь! — кричит малыш и убегает. Бэк бежит за ним, но через пару метров спотыкается и падает. Он пытается подняться, но ничего не получается. Он зовёт на помощь, но голоса своего не слышит. Слёзы капают из глаз, и Бэкхён стирает их со щёк, а потом смотрит на свои руки и приходит в ужас. На них кровь... Омега просыпается в холодном поту, дышит глубоко и не может сдержать слёз. Это кошмар мучает его на протяжении недели. В первые несколько дней, после такого сна, Бэк боялся ходить по квартире, его охватывала паника, когда он смотрелся в зеркало, боясь увидеть кровавые слёзы. Ему страшно. Бэкхён боится не за себя, а за своего малыша. За своего ещё пока не родившегося ребёнка. А если то, что он видит во сне, сбудется? Ведь это его сын убегает от него прочь. Он в этом уверен. И от этого становится вдвойне страшно. О встает с кровати и маленькими шагами спускается на кухню. Зажигает свет, и садится за стол. Опуская голову на сложенные руки, он думает о том, что устал. Ему одиноко, тоскливо, страшно до дрожи в коленях, и так хочется оказаться в надежных объятьях любимого человека. Бэкхён делает глубокий вдох и такой же выдох, и поднимает голову, улыбаясь. Кладёт руки на уже большой животик и гладит его. — Твой папочка будет сильным, — шепчет омега, — я постараюсь, обещаю, сыночек. Сон больше не шёл. На часах было четыре утра, а Бэкхён готовил себе завтрак. Ребёнок в его животе пинался и просил кушать, а омега смеялся. Ему так нравилось, когда его Кнопочка давал о себе знать. — Сейчас будем кушать. Ты же хочешь кушать, Кнопочка? И Бэк чувствует ещё один не сильный толчок. Настроение поднимается и уже не так страшно и одиноко. Бэкхён всегда с трепетом ждал, когда же его малыш даст о себе знать и приходил в щенячий восторг, когда это случалось. Кнопочка особенно сильно пинался, когда Бэку было грустно, но чаще всего, когда он думал о своём возлюбленном. Убрав за собой после завтрака, омега заварил себе зелёный чай и уселся на диван перед телевизором. Он несколько минут переключал каналы, пока не нашёл то, что искал. За просмотром телевизора проходит пара часов. Бэк встаёт и идёт в ванную. Надо привести себя в порядок, а потом пойти прогуляться. Спустя два часа, Бэкхён вышел на улицу. Холодный январский ветер ударил в лицо, но не смог стереть улыбку с лица омеги. Он потянулся, а потом уверенной походкой, направился в круглосуточный супермаркет. Купив там булочки и мармеладки, Бэкхён направился в парк. В парке было тихо и безлюдно, если не считать людей, которые спешили на работу. Усевшись на любимую лавочку, возле небольшого пруда, омега достал булочки и, отрывая от них по небольшому кусочку, бросал в воду. Утки, которые там плавали, сразу же набросились на еду. Бэкхён скормив все булочки, принялся кушать мармеладки. За пару минут умяв упаковку сладости, Бэк встал с лавочки и направился бродить по территории парка. Пройдя пару метров, он завернул налево, прошёл немного по тропинке и остановился. В нос ударил до боли любимый запах. Помотав головой, Бэкхён сделал ещё пару шагов и опять застыл. Источник запаха был ближе с каждым шагом. Бэк уже хотел уйти, но справа от себя услышал голоса. Надо было уйти, убежать от этого места, но любопытство взяло вверх. Поворачивая голову, Бэкхён никак не ожидал увидеть его. Ву Чанёль. Ву, мать его, Чанёль! Бэк, по инерции, обнимает руками живот и отходит назад на пару шагов. Он застывает и не может отвести взгляд от своего альфы. Чанёль понимает, что что-то не так, когда запах мелиссы, смешанный с запахом лаванды, чувствуется так близко, что выть хочется. Мелисса. Такой родной, такой любимый запах. Лаванда. Этот запах стал таким ненавистным. Именно его он чувствовал тогда на своём омеге. Необдуманно альфа поворачивает голову в сторону и не может поверить своим глазам. Бэкхён, такой родной, стоит напротив и смотрит на него. Взгляд Чанёля скользит ниже и останавливается на большом животике. Бэкхён не выдерживает этот взгляд и всхлипывает. Пятится назад, а потом убегает. Чан ещё пару минут стоит и не может поверить. Бэк беременный? Значит, он действительно любит того альфу, раз у них будет ребёнок. Чанёлю хочется плакать, но это не позволительно. — Эй, ты слышишь? — обращается к альфе его собеседник. — Да, да... — Это был Бэкхён, верно? — Да, Чонин. — Я не сразу его узнал. Он изменился. Чан одаривает младшего злым взглядом и отворачивается. — Ладно, мне пора. Кёнсу уже в университете, а родители ваши ещё дома. Успеешь с ними поздороваться. До встречи. Чонин уходит, а Ву садится на ближайшую лавочку.

***

Сердце готово было выпрыгнуть. Закрыв дверь на все замки, Бэкхён прошел в гостиную и плюхнулся на диван. Перед глазами до сих пор стоял альфа, а запах, казалось, въелся в кожу и остался привкусом на языке. — За что мне это? Спросил в пустоту омега и вытащил из кармана телефон. — Мин? Ты сегодня пойдешь на пары? Нет. Приходи ко мне. Мне страшно.

***

Чанёль боялся заходить в родительскую квартиру, но это нужно было сделать. Чонин его видел, поэтому будет не удивительно, если Кёнсу уже позвонил домой и сообщил, возможно, радостную новость. Открыв своим ключом дверь, Чанёль тихо, зашёл в коридор. Раздевшись, он прошёл в гостиную, а потом на кухню. Его родители о чём-то тихо разговаривали, улыбаясь друг другу. — Кхм... Папа, отец, — тихо позвал он. Цзытао первым подбежал и обнял его. Он обнимал крепко своего непутёвого ребёнка, и тихо плакал. — Ты наконец-то вернулся, дорогой. Мы так скучали. — Знаю, пап. Прости. Они стояли так несколько минут, а потом к ним подошёл Ифань. — Нам надо поговорить, — бросил он и ушёл из кухни в свой кабинет. — Иди, сынок. Поговори с ним. Ты и так наломал дров, но не беспокойся. Всё будет хорошо. Омега целует Чанёля в лоб и выпускает из объятий, подталкивая в сторону кабинета.

***

Минсок пришёл через час и с порога стал задавать вопросы. Его напугал звонок друга. — Так что случилось? Парни расположились в спальне. Бэкхён лежал на спине, смотрел в потолок и гладил одно рукой живот. Мин лежал на боку, лицом к Бэку, и внимательно смотрел на него. — Сегодня гуляя в парке, я видел Чанёля. — Что?! — Говорю, скотину эту сегодня видел. Представляешь?  — И что? — А ничего. Мы смотрели друг другу в глаза, а потом он увидел мой живот, а я убежал..., — Бэкхён грустно улыбнулся. — Миленько. Я бы, наверное, подошёл и врезал, а ты молодец, — похвалил Минсок и похлопал по плечу, — теперь, что делать будешь? — Я не знаю. Если придёт, то, наверное, выслушаю, а если не придёт, то... и делать ничего не придётся... — Простишь? — Я подумаю... ой, Кнопочка. — Пинается? — Ага. Пойдем на кухню, а то кушать захотелось.

***

Около полуночи Чанёль зашёл в номер и, не раздеваясь, лег на кровать. Закрыв лицо руками, он зажмурил глаза. Ему не давал покоя разговор с отцом. Неужели, всё сказанное им, правда? — Он не простит меня. Почему же он сразу не понял, что Бэкхён забеременел, что уже носил ребёнка? Их ребёнка. В тот вечер, омега хотел сообщить об этом, а что сделал Чанёль? Он обвинил в измене, ударил и ушёл. — Я должен был догадаться... твою мать... Пальцы, сжатые в кулак, рассекли воздух и ударили по матрацу. Встав с кровати, Чан решил принять душ, а потом опустошить мини-бар. Но даже третья по счету бутылка виски не помогала. Мысли были заняты только омегой, а чувство вины не покидало ни на секунду. — Я такая сволочь. Язык заплетался, руки и ноги не слушались, но голова соображала и делала не очень приятные выводы. — Урод, ударил своего омегу… Да, что б мне сдохнуть… Чанёль не заметил, как заснул. Ему снился Бэкхён. Он держал за руку мальчика и улыбался ему, о чём-то рассказывая. Они были такими счастливыми и беззаботными. Чан улыбался во сне, обнимая подушку. Это был самый прекрасный сон, который он когда-либо видел.