Я буду счастлив без тебя.

До родов было чуть больше месяца. Бэкхёну казалось, что он не выдержит со всем стрессом, который он испытывал и испытывает сейчас. Почти каждый день омега ходил к своему врачу, прося проверить всё ли в порядке с ребёнком. Врач говорил, что всё хорошо, но Бэк особо не верил, потому что чувствовал иначе. Он никому не рассказывал о своих переживаниях. Не позволял узнать друзьям и родителям свои мысли, старался улыбаться и смеяться, как раньше, и все верили. И это было на руку, это было то, что нужно, а страхи Бэка пусть останутся с ним, в глубине его души, там, куда никто и никогда не заглянет. Он должен справиться с этим сам. Бэкхён улыбался по-настоящему только, когда Кнопочка пинался. Он, ещё не появившись на свет, уже поддерживал своего папу и помогал справиться со всем, что на него навалилось. Больше не радовали вечера в компании друзей и родителей, даже музыка, которой Бэк отдавал всего себя, больше не приносила радости. И даже Чанёль, который старался искупить свою вину, тоже не особо прибавлял счастья, скорее наоборот. Да. Ву Чанёль всеми способами пытался заслужить прощения. Бэкхён никогда не давал ему сказать больше пяти слов, перебивал, говоря что-то колкое, а потом уходил. Все цветы и подарки летели обратно в альфу. И сколько было таких попыток за два месяца — не сосчитать, но Чан не отступал. Ему так хотелось, что бы Бэк простил, что бы позволил просто быть рядом, позволил оберегать и защищать. Чанёль больше не мог видеть его грустных, потухших глаз. Он хотел снова зажечь в них тот огонек, который так любил. Он его потушил, он его же и вернёт. Любой ценой. И любовь. Любовь Бэкхёна он тоже собирается вернуть. И не важно, каким способом. Чанёль готов на всё, лишь бы снова чувствовать тепло омеги, его присутствие. А ещё альфе до дрожи в руках хотелось дотронуться до животика. Хотелось почувствовать своего ребёнка, но пока это было не возможно. Пока… На часах девять утра, а Чанёль уже под дверью омеги. Сегодня у него с собой нет ни цветов, ни подарка для Бэка. Сегодня он решил пойти по другому пути. Он крепко держит пятнадцать воздушных шариков, боясь, что если хоть немного разожмет пальцы, то они улетят. Рядом с ним стоят два пакета. В первом: разного вида сладости — особенно мармеладки. И не важно, как он узнал про них, хотя небольшая слежка за омегой (в целях защиты и его безопасности, конечно) не повредила. А во втором лежали детские вещи. Чанёль, пока выбирал, успел несколько раз представить, как обрадуется Бэкхён, когда увидит их. Собрав всю свою мужественность, он нажал на звонок. Долгие пятнадцать минут ожидания и ему открывают. Сонный Бэкхён — милый Бэкхён. До безумия милый. Он, ещё не до конца проснувшись, трёт глаза руками, а Чан пускает слюни. И так хочется обнять и поцеловать. И пока альфа прибывал в своих мыслях, Бэк успел проснуться. Он смотрел на Ву сначала удивленно, а потом с интересом. — И почему ты здесь? Чанёль улыбается и молча протягивает воздушные шарики. — Ты в своём уме? — учтиво интересуется О. Это выглядит странно. Вместо цветов, ему суют воздушные шарики и… И это приятно. — Возьми. Это тебе. — А где цветы? В цветочные уже не пускают, что ли? — язвит Бэк, а у самого улыбка так и просится наружу. — Эм… прос… — Что ты мямлишь? — начинает злиться омега. — Что тебе от меня нужно? Тебе не надоело? — Давай спокойно поговорим, Бэкхён. О молчит. Он внимательно смотрит на Чанёля и не может его понять. Неужели, он сам не понимает, что своими подарками только хуже делает. Заставляет чувствовать себя продажно. Неужели, это так сложно понять! Но сейчас, Чан смотрит так умоляюще, как будто от ответа Бэкхёна зависела его жизнь. И ведь зависела. — Ладно, — решается Бэк, — проходи. Уходя на кухню, он понимает, что поддался. Просто поддался этому альфе. А этого нельзя было делать. Чанёль заходит и закрывает за собой дверь. Кое-как раздевшись, он проходит в гостиную и отпускает шарики. Они летят недолго и, достигнув потолка, останавливаются. Пакет с вещами остается на диване, а со вторым Чан идёт на кухню. Бэкхён ставит чашки с чаем на стол, а потом принимается рыться в холодильнике. Мармеладки закончились, и этот факт заставляет Бэка шмыгнуть носом. — Сегодня точно плохой день. Это ты виноват, — оборачиваясь, говорит омега, смотря прямо на Чанёля. Альфа застывает и не может понять, где успел провиниться за каких-то пять минут. Но решает согласиться. — Да. Я виноват. Бэк пропускает мимо ушей его слова. Сейчас важно только одно – еда, точнее мармеладки, а их нет. Кнопочка дает о себе знать и пинается. — Мармеладок нет, — всхлипывает омега. Чан, неподвижно стоявший, вспоминает, что держит в руках и подходит к Бэкхёну. — Бэк, а я тебе сладенького принёс. — Врёшь. — Нет. Держи. Пакет попадает в руки Бэкхёна и тот сразу же его открывает. Его губы складываются в букву «о». Высыпав всё на стол, Бэк видит свои любимые мармеладки и приходит в восторг. — Чанёль… Как ты узнал? Он смотрит на альфу и улыбается. Улыбается по-настоящему, потому что не может иначе. Сейчас он не может иначе. Чан зависает, глядя на такого счастливого омегу. Внутри он кричит, смеётся и просто растекается лужицей, потому что Бэкхён улыбается ему. Ему, а не кому-то другому. — Догадался. Бэкхён кивает, а потом открывает первую упаковку мармеладок, засовывая в рот сразу несколько штук. Они проводят день вместе, но Чанёль был на расстоянии, которое установил омега. В этот раз он выбрал правильные подарки и Бэкхён решил его наградить. — Запомни это. Больше я не разрешу, — говорил Бэк, а сам понимал, что врал. Потому что чувствовал, что скоро сдаться и простит альфу, что больше не сможет держать на расстоянии, просто не сможет без него. Одна неделя сменялась другой и вот до назначенного срока остались каких-то пять дней. И в один из этих пяти дней в гости к Бэкхёну приехали родители и брат со своим омегой. Это было неожиданно. Очень неожиданно. Если сказать кратко, то Сехун довольно-таки сильно подрался с Чанёлем, и даже Чунмёну прилетело кулаком в глаз, когда он их разнимал, а потом и сам полез в драку, зарабатывая ещё пару ушибов. Было сказано много плохих, нецензурных слов и угроз, а потом всё прекратилось. Резко и неожиданно. Крик Бэкхёна отрезвил трёх альф, которые сразу же подбежали к нему. В это время Лухан уже собирал вещи сына, а Исин — омега Чунмёна, остался и раздавал указания. В больницу они приехали через двадцать минут. Ву отвоевал у отца Бэка право нести его в больницу, а когда омегу увезли в операционную, все немного облегченно вздохнули. — Не дай Бог, у него будут осложнения при родах. Да, я…, — не унимался Сехун. — Молчи. И не каркай, блять, слышишь?! — не выдержал до этого молчаливый Хань. — Да, дорогой. Час, два, три, четыре… Чанёль готов рвать на себе волосы от безысходности. Там, за закрытой дверью, его омежка. Он кричит, ругается и зовёт его, но его не пускают. Почему? Беспокойство растет с каждой секундой и страшно очень. Пять часов, шесть, семь… Минсок и Чондэ, Чонин и Кёнсу, Цзытао и Ифань уже приехали. Они пытаются поддержать Чана, но тот не реагирует ни на объятия, ни на какие-либо слова, даже на своё имя. Все присутствующие омеги прижимаются к своим альфам. Цзытао и Лухан невольно вспоминают, как сами рожали и понимают, как трудно сейчас их детям. А Кёнсу и Исин, молча переглядываясь, уже представляют в красках, как будут пинать под зад своих альф во время беременности. И это уже не за горами, совсем близко. У Сехуна и Ифаня дрожат руки на каждом выкрике Бэка. Они молятся за него, как когда-то молились за своих омег. Восемь часов, девять… Крики прекращаются, все напрягаются, а Чанёль вскакивает со стула, на котором сидел и подходит к дверям. Из операционной выходит доктор. — Всё в порядке. Мои поздравления. У альфы земля уходит из-под ног. Он оседает на пол и дает волю эмоциям. Громко всхлипывает и вслух благодарит Бога и своего омегу за такое счастье. Он стал отцом.