Я буду счастлив без тебя.

К Бэкхёну пускают только на следующий день. Чанёль не хотел уезжать, хотел остаться в больнице, чтобы точно быть уверенным, что с омегой ничего не случится, чтобы с самого утра быть рядом с ним. Но врач Бэкхёна, чуть ли не пинками выставил его из больницы. Цзытао настоял, чтобы сын переночевал у них, и никто спорить не стал. Альфа не мог заснуть всю ночь, представляя, как увидит своего ребёнка, как возьмет его на руки. И омегу. Представлял, как поцелует его, скажет, что любит больше всех на этом свете и больше не уйдёт, не обидит, что будет для него и их сына надежной опорой, защитой. На часах было только десять утра, а Чанёль уже стоял перед дверью палаты. Он чувствовал любимый запах омеги, и улыбка на его лице расцветала всё больше и больше. Чан постучался, а потом, не получив ответа, решил войти. Бэкхён стоял возле окна к нему спиной. Его голова была высоко поднята, а руки крепко держались за подоконник. Бэк тоже почувствовал его. Он вздрогнул, услышав стук, но не стал что-либо говорить. Бэкхён прикусил внутреннюю сторону щеки. Его пальцы онемели, но он упорно продолжал сжимать несчастный подоконник, боясь отпустить. — Бэк? — позвал его альфа. Ответа не последовало и это не понравилось Чану. — Бэкки? Что случилось? Он подходит ближе. И ещё ближе. — Бэк, малыш? Ответь мне. Чанёль прижимается к нему спиной и утыкается носом в шею. — Бэкхён, прости меня. Я так тебя люблю, правда. Прости… Омега молчит. Ему так тепло в объятиях своего альфы, так хорошо. Но сейчас не подходящий момент для радости. Совсем. Бэк не замечает, как начинает плакать. Он хлюпает носом и начинает кричать. Чанёль пугается. Очень. Он отрывает его пальцы от подоконника и разворачивает омегу лицом к себе. Обнимает. Шепчет что-то на ушко, пытается успокоить. У него руки трясутся и самому кричать хочется. Бэкхён цепляется пальцами за кофту Чана и утыкается в его грудь. Он перестает кричать. Просто плачет, громко всхлипывая и ища защиты. И ему дают эту защиту. — Что случилось, мой хороший? Скажи мне, — надрывно умоляет альфа и поднимает лицо омеги за подбородок. — Открой глаза, прошу тебя. Бэкки. Чанёль стирает чужие слёзы, а потом целует каждое веко и нежные щёки. Бэкхён молчит. Он не может сказать, он так боится. Врач, зашедший в палату, просит Бэкхёна лечь в кровать. Тот не знает, что делать и цепляется за своего альфу, ища опору. Не открывая глаз, он идёт к кровати. Чанёль помогает ему. — Что происходит? — строго спрашивает альфа у врача. Тот грустно вздыхает. — Осложнение после родов, — отвечает он, а после садится рядом с Бэком, — давай, Бэкхён, открой глаза. И Бэк открывает. Чанёль отходит на несколько шагов назад и не может поверить своим глазам. Быть не может… Как же так?! — Нет, — говорит он вслух. Бэкхён так боялся этого. Так боялся, что Чан может не принять, что убежит, только узнав об этом. По щекам снова текут слёзы, и снова хочется кричать. Но Чанёль не уходит. Он садится рядом и берёт любимого за руку. Бэк вздрагивает, а потом улыбается. — Почему? — задает Ву вопрос врачу. — Такое бывает очень редко. В моей практике такого не было. Обычно зрение просто ухудшается, но чтобы так… — Он потерял зрение, а вы ничего не можете сделать?! — неожиданно даже для самого себя, кричит Чанёль. — Я этого не говорил, — спокойно отвечает врач, — он пройдет курс лечения и если понадобится, то сделаем операцию. — Я могу остаться слепым на всю жизнь? — спрашивает Бэкхён. Его трясет. Ему так плохо, больно. Страх остаться слепым на всю жизнь, грызёт изнутри, не давая дышать. Как он будет жить дальше? Он не увидит своего сыночка, своего малыша, больше не увидит своего любимого, своего альфу. Своих друзей, родителей. — Нет, месяц, может больше, может меньше. Это ни капельки не вселяет в Бэкхёна надежду. — Мой ребёнок. Принесите мне сына, пожалуйста, — умоляет он, — Чанёли, скажи, пусть принесут нашего сына, пожалуйста. — Конечно, — врач уходит, оставляя пару одну. — Сейчас принесут, — Чанёль целует омегу в висок и обнимает, — спасибо тебе, спасибо. — Я так боялся рожать, мне снились кошмары и я боялся, что при родах что-нибудь случится с малышом. Знаешь, я так тебя ждал. Как дурак ждал, надеялся. Было больно и тяжело, но я старался быть сильным. Но не получилось… — Бэкхён… — Молчи! Прошу, дай закончить. Я пообещал себе, что буду счастлив без тебя, но… Я не знаю, что буду делать, если ты сейчас уйдёшь. Я попрошу у тебя только одно. Пожалуйста, не бросай нашего сына. Ты можешь снова бросить меня, но не ребёнка, слышишь? Я слепой и возможно останусь таким на всю жизнь… А Кнопочке нужна защита, любовь. Подари ему это. Я умоляю тебя, слышишь?! Голос срывается, щёки снова становятся мокрыми. Бэкхён дрожит и жмётся ближе к Чану. Чанёль до синяков сжимает пальцы на талии омеги. Он никогда, ещё никогда, не чувствовал себя так погано. Ему хочется прямо сейчас пойти и утопится. Его омежка, его мальчик, его любимый, так страдал, ему было так больно, он так боялся и боится сейчас, что Чан снова уйдёт, что оставит. — Никогда, слышишь, никогда, не смей так говорить. Я сволочь, я знаю. И я буду вымаливать у тебя и нашего сына прощение всю свою жизнь, слышишь? Я никогда вас не брошу. Никогда. Я люблю тебя, люблю, люблю… Бэкхён верит. Верит и улыбается сквозь слёзы. — Врёшь. — Нет, нет. Чанёль целует в уголок губ, а потом ведет носом по щеке, вызывая улыбку у омеги. — Кх-кхм… — вошедшая медсестра смущенно улыбается, — простите, что прерываю, но ребёночек хочет к родителям. Девушка передает ребёнка альфе, а потом уходит, сказав, что через час придет и заберёт. — Скажи, какой он. Чанёли… — Смешной. — Почему? Чанёль снова садится рядом с Бэком. — Малыш, сейчас ты пойдёшь на ручки к своему папе. — Ой, нет. А вдруг не удержу, — пугается омега, — я же не вижу… — Прекрати. Ты же омега, значит это у тебя в крови. Ты всё знаешь. Ну же. Бэкхён протягивает руки, которые немного дрожат от волнения. Сейчас он почувствует своего сына, свою кровиночку. Чан аккуратно передаёт малыша Бэку и помогает поддержать. — Вот чувствуешь, держи здесь. Нужно поддерживать за голову. Бэкхён смеётся. Прижимает меленькое тельце к себе и наугад целует, попадая в лоб. — У него такая нежная кожа. Кнопочка, привет. Вот ты и появился на свет, наш малыш. Он гладит его по щеке, направляемый рукой Чанёля. — Ты придумал ему имя? — Нет, Чанни, ещё не думал, а ты? — Нет. Но думаю, у нас ещё есть время над этим подумать. — Да, ты прав. Час пролетает незаметно. Они сюсюкаются с малышом, целуют в нежные щеки и счастливо смеются, когда Кнопочка пытается угукать. Бэкхён в это время забывает о своей слепоте. Он чувствует рядом своего сына, своего альфу и больше для счастья не надо. Сейчас он счастлив, а об остальном можно подумать потом.