Только бы вместе...

Вернувшись с охоты шехзаде Сулейман молча сидел у себя в покоях, перебирая в памяти всё плохое и хорошее, что он помнил об отце. Надо признать плохого было гораздо больше, но шехзаде почему-то не смог заставить себя злиться на отца, несмотря на то даже, что тот покушался на его жизнь. «Лучше забыть об этом, - Решил для себя новый султан, - И помнить лишь лучшее, чтобы не бередить раны». Сулейман боялся отца больше смерти, но при этом по-своему любил. Два несовместимых чувства как-то уживались в его сердце. Уйдя в мрачные думы, шехзаде вдруг услышал, как отворилась дверь. Даже не поднимая головы Сулейман уже знал, кого увидит. - Шехзаде, - слегка поклонился паргалы, - Мы уже вскоре отправляемся. Как вы? - Всё хорошо, Ибрагим, - поднявшись, кивнул он, - Вели накрыть обед в саду. Хочу навсегда запомнить красоту этих мест. - Слушаюсь, повелитель, - Сокольничий словно пробовал новое для них обоих слово, удаляясь. Шехзаде сидел в саду, играя в камешки с Ибрагимом и будто бы впитывая прелесть дворца Манисы, где провёл так много времени. Завидев вдали фаворитку друга, сокольничий поднялся. - Позвольте, я пойду, - слегка склонил голову он, на что Сулейман кивнул. В длинном белом платье Гюльбахар походила на ангела, особенно из-за яркой улыбки на губах. Она словно светилась изнутри. - Моя Весенняя Роза, - Невольно улыбнувшись в ответ, Сулейман протянул ей руку. Тоненькие пальчики исчезли в его широкой ладони. - Шехзаде, - Фаворитка немного озадаченно поджала губы, - Не знаю, как сказать вам… У меня есть для вас новость. - Какая? – Шехзаде осторожно, словно хрустальный цветок, усадил её рядом с собой. - Я… - Замялась девушка, - Я… Шехзаде, я беременна… Кое-как произнеся заветные слова, фаворитка выжидающе, с замиранием сердца посмотрела на любимого. Тот секунду молча, неверяще смотрел на неё. А затем, резко встав, подхватил её на руки и закружил… - Ну всё, хватит! – Смеялась Гюльбахар, - Нам теперь надо быть очень осторожными… - Да, - Шехзаде тут же опустил девушку, - Аллах, нет придела Его милости! Как же ты осчастливила меня! Сказав это, он крепко прижал её к груди, словно величайшее в мире сокровище. И все беды, все горести пропали, уносимые этой чудесной новостью и их общим счастьем.

... POV Нигяр

Ну слава Аллаху! – В суматохе сборов все забыли обо мне и Матракчи. Всех вокруг интересовало только восшествие на престол нашего шехзаде. Не удивительно – так, наверное, и должно быть. Вот уже второй день ведутся почти непрерывные сборы, коими руководит наша бдительная и мудрая Валиде Султан. Гюльбахар же пребывает во взволнованном ожидании. А мне приходится теперь везде безустанно бегать в силу своих обязанностей. Вот уже второй день я засыпаю, едва голова касается подушки. Этим утром меня ждал маленький, но приятный сюрприз. Проснувшись утром, я обнаружила рядом с собой алую розу и маленькую записку, каким-то чудом попавшие сюда. Развернув одеревенелыми пальцами маленькое письмо, с каждым словом всё больше улыбалась, походя, наверное, на ребёнка, которому подарили конфету. Это была записка от Матракчи с просьбой о встрече сегодня днём в саду. Всё отведённое для раздумий время я металась. После того, что случилось, нам слишком рискованно встречаться. Но не могу же я уехать, даже не попрощавшись с ним! Решила всё же встретиться, но лишь за тем, чтобы предупредить: мы больше не увидимся. И пусть самой немного даже больно от этой мысли, я пока не настолько к нему привязалась, чтобы лить слёзы. И тот случай мне явственно показал, что у меня и мыслей таких не должно быть. Ни о ком. - Ну всё, пойдём, - Одевшись, Гюльбахар собралась идти в сад, чтобы сообщить о своей беременности. Я кивнула и покорно пошла за ней, с тем, чтобы в нужный момент слегка отстать. Матракчи нашёлся сразу, в условленном месте – у фонтана. Завидев меня, он несмело подошёл. - Нигяр, - он приветственно кивнул и слегка улыбнулся, - Рад, что ты пришла. - Я должна была, эфенди, - вздохнула я, задумавшись, - но лишь затем, чтобы попрощаться. Мы больше не увидимся. - Почему же? – Нахмурился художник, - Я тоже переезжаю в столицу, и… Нигяр, ты мне очень нравишься, почему бы… - Чувства навряд ли изменят что-либо, - перебила его я, - И ты бы должен понять это и з того, что случилось, Матракчи. Увы. Я бы, может быть, тоже хотела бы и дальше видеться, разговаривать с тобой, но… понимаешь, это не в наших силах. Я не хочу, чтобы ты пострадал, а подобное так или иначе когда-нибудь приведёт нас к плохому концу. - Нигяр, - тот покачал головой, словно хотел возразить, но ему не дали. - Опять вы?! – Яростный голос совсем близко заставил вздрогнуть. Неужели это… - О Аллах, - ахнула я, отступив на шаг. Да, это снова он. Мой личный дьявол с почерневшими, словно ночь, хитрыми, красивыми глазами, с извечной жёсткой ухмылкой. В руках он сжимал скрипку – видно, пришёл сюда играть на этом инструменте, ведь здесь одна из самых красивых частей сада. - Вам что, неясно объяснили?! – Бушевал он, прожигая моего художника взглядом, - Вы что творите?! - Ибрагим Ага… - Замялся Матракчи. - Ступай. Вон. – Делая акцент на паузах, внушительно прошипел он. С секунду Матракчи мялся в нерешительности, но, видимо, осознав, что возражения не принимаются, ушёл, слегка склонив голову и послав мне последний, полный тревоги и сожаления взгляд. Едва художник скрылся за поворотом, сокольничий вновь гневно взглянул на меня. Причём так, что внутри словно прорвало какую-то платину, сдерживающую страх. Я невольно сделала ещё один шаг назад, спасаясь от его хищного плотоядного взгляда. И поняла – теперь точно убьёт. Навряд ли мне повезёт настолько, что кто-нибудь спасёт и в этот раз…