Только бы вместе...

Глубоко вздохнув, Нигяр осторожно постучала в высокие дубовые двери покоев паргалы. «И зачем он меня позвал?» - Озадаченно подумала девушка. - Войдите, - раздался с другой стороны его буквально хрустящий льдом голос. Несмело переступив порог, калфа едва подавила в себе стойкое и очень нехорошее предчувствие. Покои были уютны и прибраны, только на рабочем столе царил полный хаос – косые стопки книг, море всяких разных бумаг, письменные принадлежности и прочее. В самих покоях его не было, но дверь на террасу была широко распахнута. Перебирая в голове все свои возможные проступки, Нигяр поправила несуществующую складку на идеально аккуратном платье и вышла на балкон. Ещё издалека она увидела его высокую крепкую фигуру на фоне ясного неба, как-то особенно впечатляюще обрисованную яркими лучами солнца , будто ореолом. Он стоял к ней спиной, взявшись за перила и равнодушно глядя куда-то вдаль. Он словно и не заметил её появления. - Ибрагим Ага, вы хотели меня видеть? – Калфа осторожно напомнила о своём присутствии. И тут же пожалела об этом. Паргалы медленно, лениво и будто бы неохотно обернулся к ней. На его лице была лукавая, почти ласковая улыбка, вот только сильно потемневшие глаза, кажущиеся сейчас почти чёрными, не предвещали ничего хорошего. - Ну, покажи мне его, - тоном светской беседы начал он. - Не понимаю… - нахмурилась девушка, - Что показать, Ага? - То письмо, - всё с той же приторной, пугающей улыбкой ответил он. Нигяр непонимающе пожала плечами, затравленно глядя на него. Сердце, казалось, остановилось, когда его деланно спокойное, насмешливое выражение лица резко сменилось гневом. - Письмо, я сказал!!! - К…какое письмо, Ага? - Девушка сделала испуганный шажок назад, почему-то не в силах не любоваться стихийным пламенем в его глазах. - То, которое передал тебе сегодня Матракчи, – Он неумолимо наступал, заставляя сердце рваться из груди от страха, и… от страха. Ничего другого в ней не может вызвать его близость, ведь верно? «О нет! Аллах, неужели кто-то видел?!» - Ещё больше испугалась девушка. - О чём вы, Ага? – Лепетала она, вновь отступая и быстро бегая глазами, - Насух Эфенди не передавал мне никаких писем! - Нигяр… - В его голосе появилась искушающая хрипотца, а через мгновение девушка поняла, что он вновь загнал её в угол. В прямом смысле. Все опасения как ветром сдуло. Нигяр не могла думать ни о чём другом, кроме как о том, как близко его губы сейчас, как по телу пробегают тысячи молний от его близости и горячего дыхания совсем рядом. Калфа не понимала, что с ней происходит, она лишь поймала себя на мысли, что отдала бы многое, лишь бы этот момент длился как можно дольше. Казалось, даже кровь в её венах мгновенно превратилась в кипящую лаву от одного его взгляда. Дыхание прерывалось, а губы странно покалывало, будто в ожидании поцелуя… «О Аллах, да что со мной?!» - Ужаснулась Нигяр, пытаясь одёрнуть себя. Но последние остатки разума испарились, стоило ему только вновь прошептать: - Нигяр… - Одно лёгкое, дразнящее прикосновение пальцев где-то в районе декольте заставило вздрогнуть и затаить дыхание от мощного наплыва чувств. И она, хоть и была девушкой неискушённой, чисто женской натурой чувствовала, что эти эмоции взаимны... «Вот чёрт! Заметил…» - Возмутилась калфа, лишь какой-то маленькой частью незамутнённого этим дурманом сознания поняв, что у неё бессовестно изъяли записку. Он вновь нарочито медленно отстранился, с той самой нахальной ухмылкой, от которой Нигяр всегда хотелось то ли сбежать, толи расцарапать ему его самодовольное лицо. Однако эта ухмылка сползла с его лица, когда он пробежался глазами по этой злополучной записке. - Я, кажется, вас уже неоднократно предупреждал! – Прорычал он, небрежно откидывая прочь смятую записку, - За такое предусмотрена казнь. Для обоих. Но я нашёл для тебя более подходящее наказание. - Какое тебе дело?! - Не выдержала Нигяр, - Неужто ревнуешь, Хранитель Покоев? Ибрагим окончательно вышел из себя, а калфа испуганно вжалась в угол, поняв, ЧТО сейчас сказала. Вот только взгляд её по-прежнему выражал не смирение, а вызов. - Ты хоть понимаешь, что несёшь?! – Сдавленно прошипел он сквозь зубы, а Нигяр почувствовала внушительный удар совсем рядом со своим лицом, - Завтра же тебя здесь не будет. Уедешь к своему хозяину. - Какому хозяину? – Не поняла девушка. В голове пронеслась убийственная догадка, которая тут же подтвердилась: - К тому самому, от которого сбежала, - «ласково» улыбнулся он, вновь приблизившись почти вплотную, - Мне не составило труда найти его, он искал пропавшую рабыню. Вот к нему и вернёшься, - Эти слова звучали так хладнокровно, что казалось, будто всё вокруг покрылось слоем льда и холода от его голоса. На Нигяр будто разом свалился весь мир. Ужас от такой перспективы пробил броню её внешней невозмутимости и отразился в красивых миндалевидных глазах. Нет, только не это… Видя, как эта хрупкая, но в то же время со внутренним стержнем девушка изо всех сил пытается сдержать рвущиеся наружу бессильные слёзы, Ибрагима кольнуло сожаление, раскаяние, какая-то странная нежность, хотелось её обнять и успокоить, вновь увидеть на её личике сияющую улыбку. Но паргалы взращивал в себе ярость, чтобы на корню зарубить это встревожившее его желание. - Можешь идти, - Деланно равнодушно отмахнулся он, отворачиваясь от в раз обессилевшей и словно опустевшей хатун. Судорожно облокотившись ладонью о стену, Нигяр едва передвигая ноги, направилась к выходу. Её взгляд был абсолютно пустым. Безжизненным. А всё потому, что она отчётливо помнила каждый ужасающий момент своего детства, связанный с тем хозяином, Ахмедом беем. Помнила крики и слёзы матери, помнила, как часто ни за что и ни про что её вместе с дочерью многократно били палкой по пяткам, плетьми, бросали в темницу на несколько дней. Будучи маленькой девочкой, Нигяр не понимала, за что. До неё доходили лишь обрывки яростных фраз, но они мало о чём ей говорили. Однако девушка не сомневалась, что если вернётся, всё повторится. К тому же, одни только воспоминания причиняли ей дикую боль. «Если он действительно отправит меня туда, то перед отъездом я обязательно выскажу всё, что о нём думаю! – Внимая сжигающей душу ярости, решила Нигяр, - увы, ничем большим я не могу отомстить этому самовлюблённому павиану. Во всяком случае, открою ему, наконец, глаза на его же собственную бесчеловечность, а потом пусть делает, что хочет». Настроившись так, девушка уверенно направилась в сторону гарема.