Только бы вместе...

Утром Нигяр проснулась от настойчивого стука в дверь. Потерев усталые и покрасневшие от вчерашних слёз глаза, Нигяр накинула на себя что-то, и, зевнув, открыла дверь. - Вставай, негодница! – Покачал головой Сюмбюль, - Тебе уже ехать пора. - Вещи собрала? – Печально вздохнула Дайе Хатун, - Эх, девочка, чем же ты его так разозлила? Но да ладно, может, хоть в браке счастье найдёшь… Нигяр хотела было отвернуться, но словно наткнулась на невидимую стену. - В… браке? – Её голос дрогнул. - Ну да, в браке, - кивнула Дайе, - Если девушку выводят из гарема, то либо освобождают, либо продают на невольничьем рынке, либо выдают замуж. Ты станешь женой Мурада бея, сына Ахмеда бея. Неужели, тебе не сказали. Нигяр в ужасе осела на кровать. Это было ещё хуже. Намного. Параллельно в груди разгоралась ярость. Да как он смеет так с ней поступать?! - Нигяр? – Глядя в озверевшее лицо девушки, Сюмбюль понял, что пахнет жаренным, - Что с тобой? Внутри девушки словно лопнул кокон, сдерживающий безудержную ярость. Не вполне осознавая свои действия, она бурей выскочила из комнаты и помчалась по золотому пути с видом убийцы. Прямо в том, в чём была, а тоесть в лёгкой, нескромной ночной сорочке и шёлковом халате, босиком, с распущенными длинными волосами. Было ещё очень-очень рано, настолько, что даже Хранитель Покоев в это время мирно спал. Но из-за красноватой пелены ярости перед глазами Нигяр ничего вокруг не видела. Девушка беспрепятственно влетела в его покои. Разве что стража повелителя переглянулась и удивлённо посмотрела ей вслед. Услышав грохот резко открытых дверей, едва не слетевших с петлей, паргалы мгновенно проснулся и сел на постели, инстинктивно напрягая мышцы для яростного боя. Он ожидал увидеть кого угодно, только не разозлённую девушку. - Ты бессердечный, бессовестный шайтан! – Впившись ногтями в ладони, прошипела Нигяр, фурией подлетев к его кровати, - Гад, каких свет не видывал! И знаешь, можешь прямо сейчас убить меня за эти слова, потому что я лучше умру, чем выйду замуж за него! Если ты возомнил себя султаном или Аллахом, способным решать вот так мою судьбу, то ты, Хранитель покоев, не только гордец, не видящий дальше своего носа ничего, но ещё и жестокий глупец, питающийся болью других людей! Можешь теперь казнить меня, но от своих слов я не откажусь. Ибрагим сонно и удивлённо слушал её пламенную речь. А затем, вместо ожидаемой ярости, она увидела на его лице саркастичную улыбку. - Ты совсем обезумела, хатун. Сказать, что он был удивлён – ничего не сказать. Удивление было таким, что даже злость уступала. - Если и так, то вы меня этим безумием заразили, господин Хранитель Покоев, - Презрительно фыркнула Нигяр, - Если уж моя судьба и без того предрешена, то я позволю себе маленькое удовольствие открыть вам глаза на то, что вы вовсе не так умны и неотразимы, как считаете. Даже сам Ибрагим на такие слова ожидал от себя всплеска ярости или злости, праведного гнева или презрения, что уж говорить о Нигяр. Поэтому она хотела было поспешно уйти. Но вместо этого в Ибрагиме проснулся азарт, и он, перехватив её за руку, потянул на себя так, что девушка, не удержавшись, села на постели рядом с ним. - Во-первых, ты сама виновата в случившемся, - начал он, - Ну, если тебе хочется, могу отправить на невольничий рынок или казнить. Я просто предпочёл более милосердный вариант, но тут, так и быть, можешь выбрать сама. К тому же, тебе неверно передали – замуж ты не выходишь, я сумел это правило обойти, просто вернёшься. Во-вторых, Нигяр калфа, никогда не пытайся осмеять или отрицать ту черту характера человека, которая тебя больше всего в нём привлекает. Выглядит слишком наигранно. Кстати, почему бы тебе не попробовать попросить прощения? Может, я передумаю. - Что?! – Девушка от такого заявления поперхнулась воздухом, - Как я уже сказала, я не буду молить вас простить меня за несуществующие грехи. Пусть я и рабыня, но никто не отнимет у меня самоуважения. Что до остального… Надо же, какой нарциссизм! В вас нет ничего, что могло бы меня привлечь. Ни-че-го. А вот это вызвало в нём настоящую злость. Только она побудила его не кричать или ещё как-либо причинить боль этой хатун, а посмотреть на неё другими глазами. Одна-единственная догорающая свеча освещала её хрупкую женственную фигурку, прелести которой не особо скрывала тонкая красная сорочка с декольте и того же цвета лёгкий шёлковый халатик. Эта одежда не столько скрывала, сколько подчёркивала, соблазняла. Слегка растрёпанные блестящие локоны пышной волной спускались почти до талии и словно манили прикоснуться, проверить, действительно ли они такие шелковистые, как кажутся. Находясь так близко, он вновь ощутил тонкий, неповторимый запах её кожи, а яростный взгляд этой хитрой и гордой девушки, сулил, как минимум, тысячи страстей. - Уверена? – Он не ждал ответа. Ибрагим по мимолётным деталям догадывался, что эта девушка к нему неравнодушна, и не ошибался, как бы ни старалась она это скрыть и от него, и от самой себя. И сейчас ему хотелось доказать ей, что она обманывает себя. Весьма надёжным способом. Застыв, Нигяр затравленно и завороженно наблюдала, как вновь знакомо вспыхивают его гипнотические, чёрные, как самая тёмная ночь, глаза, словно делясь с ней этим огнём. Чувствуя жар его дыхания на своих губах, девушка ощутила, как этот огонь неумолимо, против воли охватывает её тело, сметая остатки разума. Она поняла, что какая-то часть неё уже давно хотела этого поцелуя. Так просто. И так сложно… Губы обожгло сладкой горечью. Так она назвала бы этот осторожный, нежный, но одновременно страстный и голодный поцелуй. Внутри словно оборвалось что-то, кидая душу то вверх в небеса, то вниз, в пекло ада. От неожиданности Нигяр даже не осознала, что делает, просто… ответила. И этот поцелуй походил на бег по краю пропасти, сводя обоих с ума. Они могли бы тысячу раз отрицать это, но бурю чувств, загоревшихся между ними, нельзя было назвать ничем иным, кроме как непреодолимым влечением друг к другу. Лишь одинокая мысль, скользнув по краю сознания, заставила калфу прийти в себя. Это неправильно. Она бы должна уже ненавидеть этого человека, так почему же не может оторваться от него? «Неужели, он был прав?» - Резко отстранившись, ужаснулась девушка. Недвусмысленный взгляд, говорящее молчание, непонимание собственных чувств в глазах у обоих. Решив, что это затянулось и просто не найдя слов, чтобы сказать ещё хоть что-то, сбежала так быстро, словно убегала от пожара. Зато когда восстановилось дыхание, она, наконец, поняла, что всё встало на свои места. Он… нравится ей. Или нет, даже хуже – она влюбилась в этого злобного тирана… «Нет, нет, что за мысли лезут в мою голову?!» - она старалась сразу избавиться от таких предположений. В любом случае, через несколько часов её жизнь поедет в тартарары из-за уязвленного самолюбия этого человека. И когда-нибудь за одно только это она его возненавидит. …Направляясь к своей комнате, Нигяр была твёрдо уверенна в этом. Вот только не знала наша калфа, что сердцу не прикажешь любить или ненавидеть кого-то. И даже если ты однажды захочешь возненавидеть того, кого любишь, у тебя просто не получится, если ты любишь его по-настоящему. Вне зависимости от того, знаешь ли ты сам об этом чувстве – оно либо есть, либо нет. И оно же, как неизлечимая болезнь, заканчивается только с последним вздохом. А может и не закончится вовсе?..