Инородный элемент: Без права на ошибку

Ночные часы тянутся невыносимо медленно. Я сижу на земле, привалившись спиной к каменной стене Лабиринта, но не чувствую холода. Я вообще ничего не чувствую, даже страха. Бояться уже поздно... Иногда мне ужасно хочется, чтобы наступило утро и Ворота открылись. Иногда я готова отдать все на свете за то, чтобы этого никогда не произошло. Потому что пережить ночь в Лабиринте невозможно. Потому что, пока я ничего не знаю о судьбе Минхо, я могу надеяться. Ньют сидит рядом со мной абсолютно неподвижно и не говорит ни слова. Сначала я думала, что парень спит, но потом заметила - его глаза открыты. Открыты, но устремлены в темноту и абсолютно ничего не выражают. Чувствую, по милости Создателей, мы здесь скоро все спятим. Хотя... стоит ли цепляться за рассудок в этом сумасшедшем мире? Когда я бегала в Лабиринте, гриверы вызывали у меня настоящий ужас. Но не потому что могут убить - потому что причинят боль. Боли я еще боюсь, смерти - уже нет. Устала бояться еще до того, как оказалась в Глэйде. Но есть кое-что, что страшнее боли и страшнее смерти. Потерять близкого человека. И сейчас я не могу думать ни о чем другом. Я привыкла быть одна. Я потеряла родителей и брата. Я понятия не имею, где находится моя маленькая сестренка и жива ли она. Но сейчас все мои мысли заняты Минхо - мальчишкой, который сумел заменить для меня целый пораженный Вспышкой мир. Наверное, до сегодняшнего дня я даже не знала, насколько сильно к нему привязана... Когда небо на горизонте начинает светлеть, я нетерпеливо вскидываю голову. Ньют тоже шевелится. Мы смотрим друг на друга, а потом парень чуть слышно произносит: - Уже скоро. Я нахожу в себе силы только кивнуть. Медленно, неуверенно, поднимаюсь на ноги. Все тело затекло от долгого прибывания в одном положении, и теперь в мои руки и ноги одновременно вонзаются тысячи иголочек. Чтобы нормализовать кровообращение, я некоторое время прохаживаюсь вдоль стены. А потом (ничего не могу с собой поделать) подхожу к Воротам. За последние несколько минут к нам с Ньютом присоединилось около десяти человек. В основном, бегуны, но с ними пришли также Клинт, Фрайпан и другие. Даже Тим не поленился встать в такую рань - явно стесняясь собственного порыва, мальчишка протиснулся ко мне и легонько взял за руку. Я сжала ее, хотя, наверное, не позволила бы прикоснуться к себе никому другому. И сразу же заметила, как разгладилось лицо Тима. Наконец, Западные Ворота с душераздирающим грохотом открываются. Ньют мгновенно шагает в Лабиринт, и я, поспешно выпустив руку Тима, следую за ним. Мальчишка хочет двинуться следом, но я мягко упираюсь ему в грудь и качаю подбородком. Тим, слава Всевышнему, не настаивает. В Лабиринте тихо - после грохота, созданного Воротами, эта тишина бьет по ушам. Мы с Ньютом идем впереди, а остальные глэйдеры опасливо двигаются следом. Я оглядываюсь по сторонам, в тщетных попытках отыскать хоть какое-то напоминание о Минхо, Томасе и Алби... И ужасно боюсь, что мои поиски увенчаются успехом. Наконец мне кажется, что впереди раздается какой-то глухой звук. Я прибавляю шагу, но Ньют мгновенно ловит меня за руку, заставляя идти рядом с ним. Я досадливо морщусь, но вырваться не пытаюсь - с него станется снова прибегнуть к услугам чистильщиков. Напряженно, до рези в глазах, вглядываюсь в сумрак Лабиринта. А потом... потом я вижу нечто нереальное - Минхо и Томаса. Они оба живы. И они идут к нам. Мгновенно высвободив запястье из хватки Ньюта, я бросаюсь вперед. И, прежде чем кто-либо успевает опомниться, налетаю на них, едва не сбиваю с ног, крепко обнимаю обоих сразу. И не чувствую, что по щекам у меня катятся слезы. Не слышу, что Том сквозь зубы шипит от боли, а Минхо - красочно описывает свои ощущения от столкновения. Несколько секунд я просто крепко сжимаю руки, обхватывающие их шеи, а потом, сделав над собой усилие, отстраняюсь. Слышу, что сзади к нам подходит Ньют и другие глэйдеры, но мне не до них. Я потерянно перевожу взгляд с одного усталого грязного лица на другое и автоматически размазываю по щекам слезы. Потом подаюсь вперед и обнимаю Тома за шею. Он, видимо от неожиданности, собирается отстраниться, но я прерывисто шепчу "Спасибо!" и сама его отпускаю. Потом поворачиваюсь к Минхо, который наблюдает за всей этой сценой с явным интересом и даже участливо интересуется: - Веснушка, ты ничего не перепутала? Поворачиваюсь и двумя руками толкаю его в грудь, яростно выкрикивая: - Бегать нужно быстрее! А потом я реву. И Минхо прижимает меня к груди, грубовато ерошит жесткой ладонью волосы и называет "припадочной". Ньют с Томасом о чем-то говорят - кажется, обсуждают судьбу Алби. Но даже это меня сейчас не интересует. Потому что только что со мной произошло чудо - я поняла, что даже в нашем сумасшедшем мире есть шанс не потерять близкого человека. * * * До самого вечера Глэйд гудит, словно растревоженный улей. Алби, которому каким-то непостижимым образом удалось выжить, оттащили в Хомстед, и где-то с полудня оттуда понеслись душераздирающие крики, свидетельствующие о начале Метаморфозы. Минхо, правда, умудрялся под эти крики дрыхнуть, а вот остальные (включая Томаса) разбежались куда подальше. Я бы тоже сбежала, но после всего пережитого мне не хотелось надолго расставаться с Минхо. Так что, пока он спал, я, свернувшись клубочком, лежала рядом и напряженно думала о том, что делать дальше. Алби проходит Метаморфозу. Значит, если ему удастся выжить, к вожаку глэйдеров вернется хотя бы часть воспоминаний. И, может быть, это мой шанс. Может быть, вспомнив обо всем сам, он согласится еще раз выслушать меня. Может быть, это нам поможет. Вот только пока не знаю, как... Минхо вздрагивает во сне и начинает ворочаться. Я оборачиваюсь и некоторое время вглядываюсь в его лицо. Прошло менее двенадцати часов с тех пор, как я была уверена, что потеряла его навсегда. До сих пор не могу прийти в себя. Казалось бы - вот он. Даже руку не нужно протягивать, чтобы коснуться. А меня то и дело пробирает дрожью от осознания того, что могло произойти в Лабиринте. Видимо, лимит потерь исчерпан - я не переживу, если из моей жизни исчезнет еще хоть один близкий человек. Когда Минхо просыпается, Алби уже затих. Но мне все равно не хочется оставаться в Хомстеде - слишком много неприятных воспоминаний связано с этим местом. - Пойдем на улицу, - зову я, протягивая ему руку. На Глэйд опускаются сумерки, но жизнь все равно кипит. Сегодняшний день выдался настолько необычным и напряженным, что большинство шанков в течение нескольких часов только и делали, что чесали языками. Теперь вот приходится доделывать в потемках то, что не успели за день. Но на полянке за полосой препятствий, где мы когда-то занимались с Минхо, никого нет. Поэтому именно здесь я расстилаю заранее найденное на складе покрывало и водружаю на него корзину с продуктами. Минхо молча наблюдает за этими операциями, и только после того, как я оборачиваюсь к нему, удивленно тянет: - Нехило тебя разбирает... - Я хотела побыть с тобой наедине, - пожимаю плечами я. - А чтобы ты не сбежал на кухню, принесла еду сюда. - Даже кофе захватила, - качает головой Минхо, уже успевший завладеть термосом. - Веснушка... чего я еще о тебе не знаю? - Ты не знаешь, как круто я умею резать хлеб, - торжественно произношу я, протягивая руку за булочкой для сандвича. Пальцы чуть заметно дрожат, поэтому с приготовлением ужина выходит заминка. Я кромсаю несчастную булочку, наверное, минуты две, после чего Минхо тянется ко мне, пытаясь отобрать нож. - Давай уже сюда, супер-повар, а то я с голоду сдохну. - Не сдохнешь, - фыркаю я, - ты крепче, чем кажешься. Но головы не поднимаю. Пару часов назад я думала, что все это будет легко и естественно, но на самом деле - ни фига подобного. Минхо ловит мою руку с ножом. Придерживает. А пальцами второй руки цепляет меня за подбородок, заставляя поднять голову. - Ну, что опять стряслось? - А то ты не знаешь? - пожимаю плечами я. - Ты же в этом участвовал. Эта ваша ночь в Лабиринте... Черт, я до сих пор не могу поверить, что все закончилось. - Хочешь признаться мне в большой и чистой любви? - фыркает Минхо, улыбаясь одними глазами. - На случай, если в следующий раз гриверы окажутся не такими убогими? - Не совсем, - отвечаю я, отводя взгляд от его глаз и вместо этого утыкаясь в губы. - Но есть кое-что... что я не хочу откладывать. Минхо переворачивает мою руку с ножом и разжимает пальцы. Потом откладывает и нож, и несчастную булочку, которую я так и не смогла нормально разрезать, в сторону. А затем, не успеваю я опомниться, как он сгребает меня за плечи и пододвигает к себе. - К черту ужин, - произносит парень, и в его голосе слышится чуть заметная хрипотца, от которой меня бросает в дрожь. - Но... - начинаю я, желая напомнить, что он со вчерашнего дня нормально не ел. - Лучше молчи, - перебивает Минхо, сжимая ладонями мои плечи. - Если ты опять меня дразнишь... - То что? - шепотом спрашиваю я. - Мне придется заставить тебя об этом пожалеть, - многообещающе отзывается Минхо, придавая себе такой злодейский вид, что, несмотря на серьезность момента, меня начинает разбирать смех. Наверное, именно поэтому я наивно интересуюсь: - Сколько раз? - Веснушка, блин! - рычит Куратор бегунов, опрокидывая меня на спину и мгновенно оказываясь сверху. Я не могу нормально дышать и поэтому луплю его ладонями по спине, но Минхо даже не думает подниматься. А когда его губы утыкаются мне в шею, я перестаю вырываться. Вместо этого запускаю обе руки под футболку Минхо и решительно начинаю ее стаскивать. Минхо помогает мне одной рукой, а второй - прямо через тонкую ткань майки ласкает мою грудь. Я выгибаюсь ему навстречу, целую его губы, подбородок, потом опускаюсь вниз и игриво прикусываю кожу на плече. Руки уже свободны, и поэтому я тянусь к его поясу. Но прежде чем заняться ремнем, опускаю ладонь вниз и легко провожу по ощутимой выпуклости на джинсах, заставляя парня резко податься вперед. Я еще вожусь с ремнем, а Минхо буквально вытряхивает меня из одежды. Поприветствовав плечом какой-то корень, я сдавленно охаю и произношу: - Какой вы несдержанный, господин Куратор! - Я два года в Лабиринте, - выдыхает Минхо мне в шею. И тогда я начинаю хохотать, уже не сдерживаясь. И даже не боюсь, что нас кто-то услышит. Минхо опускает руку вниз, скользит ладонью по моему животу и самодовольно ухмыляется, понимая, насколько я готова его принять. Я обхватываю его ногами и руками, почти рефлекторно вонзаю ногти в его кожу, но тут же разжимаю пальцы и легко-легко поглаживаю пострадавшие места. Минхо запускает руку мне под бедра, приподнимает их, а уже через мгновение я чувствую его в себе и на секунду замираю от восторга. Он опускает голову и смотрит мне в глаза, а я приподнимаюсь и нахожу его губы. И в этот момент мне кажется, что в Глэйде вообще нет никого, кроме нас. Когда все заканчивается, Минхо резко отстраняется, но буквально через несколько секунд снова прижимает меня к себе. А я, не удержавшись, фыркаю, потому что сама и думать забыла о риске нежелательной беременности. В мире, где каждую минуту можешь умереть, такие мелочи особо не волнуют. Минхо прижимается губами к моей шее и замирает на некоторое время. И хотя мне очень приятно лежать с ним вот так, через несколько минут я начинаю вырываться. - Нужно одеться. Если нас до сих пор никто не застукал, это случится вот-вот... - Не торопись, - качает головой Минхо, прижимая меня к покрывалу. - Два года в Лабиринте, Веснушка, ты не забыла? - Я-то не забыла. Но, боюсь, скоро и кому-нибудь из шанков повезет с незабываемым зрелищем... - Брось, - мотает головой он. - Сюда никто не ходит. Тем более, сегодня. У нас полно времени до утра. - Все равно я бы не рисковала, - остаюсь непреклонной я, и снова пытаюсь выбраться из-под него. На этот раз Минхо разжимает руки, и я поспешно тянусь за своей одеждой. А поскольку все это время он бесстыдно на меня пялится, я требую: - Отвернись! - Узнаю старушку Франни, - фыркает Минхо. - Неужели приступ человеколюбия закончился? - Иди ты к черту, - лениво советую я, натягивая джинсы. Они измяты, а в одном месте даже запачканы чем-то, подозрительно напоминающим раздавленный помидор. Оглядевшись, я понимаю, что это он и есть - мы с Минхо сами не заметили, как перевернули корзинку. Удостоверившись, что и майка не в лучшем состоянии, я поднимаю взгляд на Минхо. - Половина твоего ужина уже на мне. - Что не делает его менее аппетитным, - отзывается парень. А потом нашаривает недорезанную мной булочку и, как ни в чем не бывало, начинает ее уминать. Несколько секунд я наблюдаю за ним, стараясь смотреть только на верхнюю часть тела. А потом, не удержавшись, фыркаю от смеха и поспешно отворачиваюсь. Минхо еще некоторое время работает челюстями, затем протягивает руку за термосом, наливает себе кофе и оборачивается ко мне. - Знаешь, Веснушка, - торжественно произносит он. - Я тебе этого никогда не говорил. И не собираюсь. Но ты поняла, да? - Ага, - киваю я, всем своим видом выражая серьезность. - И я - аналогично. А потом мы снова хохочем, оставляя позади все ужасы прошедших суток. И стараясь не заглядывать в будущее, которого в Глэйде не было и нет.