Инородный элемент: Без права на ошибку

Утром я заявляюсь на кухню готовить завтрак с широчайшей улыбкой. Минхо остался спать в нашем общем спальном мешке, а я почему-то пробудилась, чуть свет. И, несмотря на это, чувствую себя полной сил и энергии. Впрочем, Глэйд перестанет быть Глэйдом, если в нем тебе с утра не испортили настроение. На кухне уже восседает Галли и что-то громко вещает перед окружившими его шанками лет одиннадцати-двенадцати, попутно прихлебывая чай. Шанки внимательно слушают (скорее всего, боятся уйти и тем самым навлечь на себя гнев Капитана). Проходя мимо Галли, я слышу, как он говорит: - …давно пора поставить этого выскочку на место! И, не сдержавшись, интересуюсь: - С каких это пор ты начал упоминать о себе в третьем лице? Галли смотрит на меня с видом человека, которому под ноги попалась жалкая букашка. А потом тянет: - Думаю, ты перестанешь зубоскалить, когда твоего дружка Томаса выпрут в Лабиринт. На секунду я замираю, настолько поражена услышанным, но тут же встряхиваю головой. Это же Галли, он может наговорить все, что угодно. - Я понимаю, что мечтать не вредно, Капитан, но откуда такие бредовые фантазии? - А ты не знала? – губы Галли кривятся в улыбке. – Через полчаса состоится Совет, на котором Кураторы будут решать, что делать с ним дальше. Неужели Минхо не рассказывал? Или не считает нужным посвящать тебя в такие дела? - Главное, что ты обо мне позаботился, - пафосно произношу я и беру «под козырек». Однако слова Галли порядком меня озадачили, и вместо того, чтобы прямо сейчас приступить к приготовлению завтрака, я возвращаюсь туда, где оставила Минхо. Оказывается, он уже встал, и даже успел побывать в душе. Теперь стоит прямо перед крыльцом Хомстеда и о чем-то говорит с Ньютом. А с его мокрых волос до сих пор стекает вода. Я поспешно подхожу к ним, и бесцеремонно перебиваю Ньюта, который только открыл рот, чтобы что-то сказать: - Это правда? Вы и вправду собираете Совет, чтобы пропесочить Тома? Что за бред?! - Франни, так положено, - мгновенно отзывается Ньют, глядя на меня с некоторой опаской (видимо, еще не забыл предыдущую истерику). – Когда в Глэйде происходит что-то из ряда вон выходящее, мы всегда обсуждаем это на Совете. - Здесь каждый день происходит что-то из ряда вон выходящее! – огрызаюсь я. – Том поступил, как настоящий мужчина, а вы еще будете обсуждать, стоит ли его наказывать?! – и резко поворачиваюсь к Минхо: - Ну, ты-то хоть ему скажи! - Мне эта разборка вообще на фиг не уперлась! – мотает головой парень. – Но у нас же здесь «дисциплина». И он делает пальцами характерное движение, заключая последнее слово в воображаемые кавычки. Ньют хмурится, переводя взгляд с меня на Минхо и обратно. А потом, видимо, поняв, что поддержки не найдет, досадливо отмахивается рукой. - Не морочьте мне голову! Минхо, ты выскажешься на Совете, а ты, Франни… просто иди и займись какими-нибудь своими женскими делами, лады? Я пытаюсь задвинуть что-то насчет дискриминации по половому признаку, но Минхо поспешно целует меня в нос, заставляя замолчать. А Ньют под шумок сбегает в Хомстед, и выступать мне больше не перед кем. Так что я просто дожидаюсь, пока Минхо меня отпустит, и взволнованно спрашиваю: - Как ты думаешь, его действительно могут наказать? - Это вряд ли, - мотает головой Минхо. – Разве что Галли что-нибудь тявкнет… Лажа все это, Веснушка. Показуха. - Ладно, - киваю я. – Просто я только что видела Галли, и он уже фиг знает чего себе нафантазировал. - Поверь, при необходимости я с удовольствием заткну ему рот, - обещает Минхо, а потом тоже направляется к Хомстеду, а мне остается только ждать у порога, потому что на Совет меня никто не пустит. От скуки я даже успеваю вернуться на кухню и заняться завтраком, о котором в этой суматохе все забыли. К счастью, Фрайпан принимает участие в Совете, так что нам, поварам, никто не мешает филонить. Вместо запланированных блинчиков глэйдеры получают на завтрак сандвичи. Да и то, с опозданием. Но никто не жалуется – все еще под впечатлением от вчерашнего. Стоило мне закончить с завтраком и на ходу проглотить бутерброд, как в лагере снова поднимается шумиха. Сначала Галли с перекошенным лицом выбегает из Хомстеда и куда-то несется. Причем ни у кого нет ни малейшего желания его останавливать, несмотря на то, что любопытство разбирает не меня одну. Потом Алби в медпункте снова начинает издавать леденящие душу крики. Решив, что на Совет мне в любом случае не прорваться, я стараюсь держаться поближе к медпункту. Может, хоть здесь узнаю что-то интересное… Но буквально через пару минут появляются Томас с Ньютом, причем последний красноречиво хмыкает, что безошибочно расценивается мной, как предложение убраться куда подальше. Ну и ладно, очень надо. Пойду лучшей поищу Минхо… Однако стоит мне покинуть Хомстед, как на меня буквально налетает Фрайпан. - Вот ты где прохлаждаешься! – возмущается повар, крепко перехватывая мою руку чуть повыше локтя. – Время давно обеденное, а на кухне ни души. Вот как можно оставлять вас без присмотра?! Я бы могла ответить, что мы только недавно позавтракали, но на всякий случай решаю промолчать. Приходится снова тащиться на кухню, с которой я буквально полчаса назад сбежала. О том, чтобы поговорить с Минхо, Томасом или Ньютом и речи быть не может. Поэтому я старательно занимаюсь приготовлением обеда, хотя на самом деле мне до дрожи хочется послать все к черту и ринуться на поиски свежих сплетен. К счастью, под конец обеда на кухню приходят Ньют и Томас. Я сразу же бросаюсь к ним. - Ну, как дела? - Завтра меня на целый день посадят в Яму, но зато потом я смогу стать бегуном, - рапортует Том с широкой улыбкой. - И где ты здесь нашел повод для радости? – спрашиваю я, демонстративно поднимая брови, но и сама улыбаюсь краешками губ. – Значит, из-за этого Галли так расстроился? Он вылетел из Хомстеда, как пробка из бутылки, и матерился на весь Глэйд. - Просто Минхо дал ему в морду, - поясняет Том, и я, не удержавшись, прыскаю. - А вот это действительно хорошая новость. - Я бы не советовал вам потешаться над Галли, - неодобрительно качает головой Ньют. – Он не за красивые глаза стал Куратором и занимает в Глэйде не последнее место. - И все равно, он стремный, - фыркаю я. А потом снова оборачиваюсь к Тому. – А что там с Алби? Парень не успевает открыть рот, а Ньют уже предостерегающе покашливает. - Что? – поворачивается к нему Том. – Алби же все равно хотел… - Не сейчас! – перебивает его Ньют. И Томас послушно замолкает. Несколько секунд я сижу, нетерпеливо переводя взгляд с одного на другого, а потом понимаю, что больше мне никто ничего не расскажет, и возмущенно фыркаю. Конспираторы, блин! Неужели нельзя сделать одно малюсенькое исключение из правил для симпатичной (и единственной) девушки? Ладно, есть еще надежда, что они расскажут обо всем Минхо, а я уж найду способ добыть у него информацию. Может, даже аморальный… * * * Но вечером Ньют сам приходит ко мне. Вид у него встревоженный, так что мне даже не хочется демонстрировать враждебность. Тем более что Ньют – парень неплохой. Просто в последнее время частенько так получается, что мы с ним не сходимся во взглядах. - Франни, Алби хотел тебя видеть, - говорит Ньют, понизив голос, так, чтобы никто из окружающих не расслышал. – Ему сейчас, вроде, получше. Пойдем? Я киваю, хотя, честно говоря, не горю желанием никуда идти. Алби и в нормальном-то состоянии меня не очень любит, черт его знает, что будет теперь. А-ну как набросится, словно бедняга Бен на Томаса! Но сказать о своих опасениях Ньюту я не могу – в конце концов, речь идет об одном из его самых близких друзей. Так что мы молча доходим до Хомстеда и поднимаемся по лестнице. Здесь Ньют подталкивает меня вперед, а сам отступает в сторону. - Иди, он хочет поговорить с тобой наедине. - А ты? – спрашиваю я, окончательно перепугавшись. – Может, подождешь под дверью? Ньют качает головой. - Мне нужно к Томасу, на первый этаж. Он там пытается вспомнить девчонку. Ну, ту, которая в коме, поняла? - Поняла, - тяжело вздыхаю я, попутно раздумывая, чем буду отбиваться от Алби, если он вдруг решит на меня наброситься. А потом открываю дверь и уверенно вхожу в полутемную комнату, наполненную непривычным и очень неприятным запахом. Дверь со скрипом затворяется за моей спиной, я перевожу дыхание и, решившись, устремляю взгляд на койку Алби… Чтобы тут же поспешно отвернуться, потому что Алби внимательно смотрит на меня налитыми кровью глазами. До моих ушей доносится шорох – судя по всему, он пытается сесть в кровати. Так что мне снова приходится повернуться и встретиться взглядом с вожаком глэйдеров. И, стоит признать, страх постепенно стал уходить. Кроме покрытых мелкой сеточкой лопнувших сосудов глаз, в облике Алби больше нет ничего ужасного. - Садись, Франни, - хрипло говорит он, с трудом сглотнув. – Я хотел поговорить с тобой… еще днем. Но Ньют решил, что после второй такой встряски я точно сдохну. Он кривит губы в некотором подобии улыбки, а я подбираюсь поближе и устраиваюсь на краешке колченогого табурета, стоящего у кровати. Причем стараюсь сесть таким образом, чтобы, в случае необходимости, иметь возможность вскочить и ринуться к двери. Алби, кажется, замечает это, потому что снова ухмыляется. - Не бойся, я теперь знаю, что ты не при чем. Я видел только Томаса и девчонку… Но ты, и вправду, знаешь… Расскажи мне еще раз. - Рассказать о чем? – с опаской уточняю я, потому что ровным счетом ничего не понимаю. С какой стати Алби вдруг перестал меня подозревать во всех смертных грехах? О какой встряске он говорит? И при чем здесь Томас с Терезой? Но еще через секунду Алби удается поразить меня значительно сильнее. Он снова сглатывает, и с трудом выдавливает: - Расскажи о… Вспышке. - О Вспышке?! – недоверчиво спрашиваю я, резко подаваясь вперед. Я больше не боюсь Алби – кажется, во мне вообще не осталось ничего, кроме любопытства. – Ты помнишь о Вспышке? Алби выдавливает из себя улыбку. - Я помню… кое-что помню… но в этот раз говорить будешь ты. Мне хочется уточнить, что означает «в этот раз», но я не решаюсь. Вместо этого глубоко вдыхаю и начинаю снова рассказывать Алби свою историю. Всю, с самого начала. Не упоминая только о том, какую роль в произошедшем сыграл Томас (если честно, я сама мало об этом знаю). Алби внимательно слушает. Не перебивает, как раньше, не пытается спорить. Но его лицо сереет на глазах. А когда я замолкаю, он задает всего один вопрос: - Зачем? - Что, прости? – недоуменно хмурю брови я. - Я не понимаю, зачем… какого черта ты пришла сюда за своим братом? Ты хотела, чтобы он вернулся в этот ваш дерьмовый мир? Зачем? - А что, у меня был выбор? – я поражена до глубины души. – Нужно было оставить Стива здесь? - Здесь в любом случае лучше, чем… там. - Да, наверное, лучше. Но этого мира не существует, а тот – реален. Мы не можем цепляться за иллюзии. Мы должны выбраться отсюда и попытаться жить дальше. Алби молчит, и я вдруг с ужасом понимаю, что он видит ситуацию совершенно по-другому. Только что рухнуло все, ради чего он жил последние два года. И он больше не знает, что делать дальше, о чем мечтать, к чему стремиться… Сделав над собой нечеловеческое усилие, я протягиваю руку и касаюсь запястья парня. На секунду его мышцы напрягаются, и я думаю, что Алби сейчас вырвет у меня руку, но все-таки она остается на месте. - Послушай, я жила там, - негромко говорю я ему. – Это ужасно, да. Но это возможно. Если не забывать о том, кто ты. Если не сдаваться. У вас это получится, я знаю. Алби молчит и смотрит в потолок, а лицо у него землисто-серое. Я сижу рядом с ним еще несколько секунд, а потом поднимаюсь на ноги, и тихо подхожу к двери больничной палаты. Ему нужно время, чтобы попытаться все осмыслить и понять. Ему нужно время, хотя, может быть, оно ему не поможет. Одно дело, жить в мире, пораженном Вспышкой, с самого детства, и совсем другое – когда тебя берут и просто вышвыривают в него, даже не поинтересовавшись, готов ли ты к этому. Кажется, теперь я понимаю, почему Галли и другие «ужаленные» стали такими странными. На секунду мне хочется, чтобы на месте Алби был Ньют. Он бы точно меня понял – он вообще самый адекватный в этой компании. Но, к сожалению, приходится работать с тем, что мы имеем. Поэтому, на секунду остановившись на пороге, я негромко произношу: - Алби, там тоже можно жить. Парень ничего не отвечает, но я знаю, что он меня слышит.