Инородный элемент: Без права на ошибку

Когда мы заканчиваем, наконец, принимать пострадавших, я понимаю, что утро давно наступило. От усталости гудят ноги, а в голове как-будто застрял воздушный шарик, который с каждым часом становится все больше и больше. Джефф, бросив один взгляд на мое бледное лицо, предлагает мне идти спать. Молча мотаю головой, и он все понимает. - Давайте тогда хоть кофе выпьем, что ли... Сидим втроем в опустевшем медпункте и молча пьем горький кофе. Несмотря на усталость, спать мне не хочется. Наоборот, с каждой секундой мною все сильнее завладевает тревога. Минхо и Том до сих пор не вернулись. А ведь прошло уже больше суток после их ухода. В конце концов, не выдержав напряженного бдения, я отставляю чашку и выхожу на улицу. Глэйд уже не спит. Копачи работают в поле, с кухни доносятся запахи готовящейся еды. При мысли о том, что я снова оставила Фрайпана без помощи, чувствую легкий укол совести. Но отмахиваюсь от него и медленно иду в сторону Могильников. Я редко заглядываю на могилу брата. Не потому что не скучаю - наоборот, я вспоминаю о нем каждый день. Просто грубый деревянный крест под раскидистым кустом как-то совсем не соотносится со Стивом, которого я помню. И мне не хочется заменять одни воспоминания другими. Но теперь все меняется. Возможно, очень скоро я последую за братом. И, черт его знает, что нас ждет там... По дороге к Могильникам срываю несколько веточек жимолости. Молча украшаю ими крест, а потом долго сижу рядом, чувствуя, как внутри все наполняется покоем. Этой ночью мы потерпели поражение. Но мы пока живы. А значит, ничего не потеряно. Мне хочется найти Минхо и рассказать ему, как сильно я его люблю. Мне хочется увидеть Тома и попросить прощения. Мне хочется... жить. И навалять Создателям, если повезет. Проходит довольно много времени, когда я, наконец, поднимаюсь с травы и иду в сторону Хомстеда. И практически сразу же вижу возле Картографической Ньюта и Томаса, негромко о чем-то разговаривающих. От недавнего спокойствия не остается и следа. Чувствуя, как сердце колотится где-то в горле, бегом бросаюсь к ним. Когда Томас поднимает голову и наши взгляды встречаются, мне хочется его обнять. Бросаюсь вперед, но тут же останавливаюсь, словно наткнувшись на невидимую стену. Рефлекторно сжимаю руки в кулаки и чувствую, как ногти впиваются в ладони. Том смотрит на меня, не отрываясь, но не приближается. Несколько секунд мы все молчим, а потом я спрашиваю: - Где Минхо? - Пошел к Хомстеду. По-моему, тебя искать. Мы вернулись вместе. Чувствуя невероятное облегчение, я устало улыбаюсь. Теперь, когда бояться больше нечего, желание обнять его становится еще сильнее. Но вместо этого я спрашиваю: - Что там в Лабиринте? Вам удалось узнать что-то новое? - Ничего. Даже гриверов не видели. - А стены? - Этой ночью они не двигались. Медленно киваю, принимая к сведению новую информацию. В душе по-прежнему бушует ураган. Чтобы не искушать больше судьбу, я делаю шаг назад. Перевожу взгляд с Тома на Ньюта. - Я... пойду поищу Минхо. Потом стремительно разворачиваюсь, чтобы направиться к Хомстеду. Но уйти просто так не могу. Бросаю еще один взгляд на Тома и честно признаюсь: - Я рада, что с тобой все в порядке. Потом я чуть ли не бегом несусь к Хомстеду. И прямо на ступеньках сталкиваюсь с Минхо. Он выглядит на удивление мрачным и подавленным. И когда я бросаюсь ему на шею, целых десять секунд мне кажется, что он меня сейчас оттолкнет. Но потом рука Минхо ложится мне на спину в районе лопаток, а пальцы зарываются в мои волосы. - Как ты тут? - Нормально. Я соскучилась. Вместо ответа он просто сильнее прижимает меня к себе. Потом отстраняется. - Веснушка, это все одна большая куча кланка. В гребаном Лабиринте нет никакого выхода. Я поднимаю голову и внимательно смотрю на него. У Минхо лицо смертельно усталого человека. И непривычно пустые потухшие глаза. Я поднимаю руку и осторожно разглаживаю пальцами морщинку между его бровей. Морщинку, которой там еще долго быть не должно. - Есть. И ты его найдешь. Но сейчас тебе нужен отдых. Нам обоим он нужен. Поэтому просто позволь мне о тебе позаботиться. Он чуть заметно усмехается и ерошит мне волосы. - С каких это пор тебе нужно мое разрешение? - Всегда было нужно, - я улыбаюсь и беру его за руку. - Ты ведь никому не позволяешь о себе заботиться. Ты даже не любишь, когда тебе помогают. Ты привык быть сильным. Привык сам помогать другим. Спасать. Защищать. Контролировать. Ты ни от кого не примешь руку помощи. В лучшем случае, позволишь бежать рядом. - Чушь, - фыркает Минхо, но в голосе нет привычной бравады. - Правда, - качаю головой я. - И правда в том, что сейчас тебе нужна помощь. Моя. Тома и Терезы. Ньюта. Просто прими ее. Минхо смотрит на меня сверху вниз, и я не понимаю, что выражает его лицо. Поэтому просто подаюсь вперед и обнимаю его за пояс, прижимаясь к груди. Он стоит неподвижно, словно каменное изваяние. А потом глухо произносит: - Я больше не знаю, куда я бегу. - Так бывает, Минхо. Чаще, чем нам хотелось бы. Но ведь это не было главным. Он невесело усмехается - я чувствую теплое дыхание в своих волосах. - Это было моей жизнью, Франни. - Это было только образом жизни. Жизнь ждет нас снаружи. Руки Минхо смыкаются у меня на талии и некоторое время мы стоим неподвижно, не обращая внимания на окружающих, которые, я уверена, пялятся на эту непривычную сцену во все глаза. Я слышу глухие удары его сердца, чувствую его тепло, ощущаю дыхание на своей коже. Мои руки легко-легко поглаживают шею Минхо. И мне хочется, чтобы это продолжалось вечно. Но тут Минхо чуть отстраняется, чтобы снова поймать мой взгляд. И негромко говорит: - Франни, я сдохну, но вытащу тебя отсюда. - А я тебе помогу, - тихо отзываюсь я. - Лады, - кивает Минхо, улыбаясь. - А теперь пойдем трахнемся, чтобы закрепить договор. И, несмотря на все потрясения прошедшей ночи, я начинаю неудержимо хохотать.

***

После того, как он возвращается из душа, мы действительно занимаемся любовью. Невзирая на бессонную ночь и крайнюю степень усталости, Минхо по привычке пытается все контролировать. И сдается только тогда, когда я обхватываю коленями его бедра и давлю ладонями на грудь, заставляя опуститься на спину. - Не двигайся, я сама... Но не двигаться он, конечно, не может. И пока я вожусь с ремнем его штанов, Минхо успевает снять с меня футболку и добраться до моей груди. Его пальцы никак не позволяют мне сосредоточиться. Поэтому, когда я, наконец, стаскиваю с Минхо джинсы, мы оба пребываем на грани. Я склоняюсь к его шее и медленно-медленно провожу по ней губами. Двигаюсь ниже, покрываю легкими поцелуями поджарый живот. Провожу по его коже кончиками пальцев, опускаю ладонь чуть ниже уровня пояса. Глажу, сжимаю, заставляя Минхо шумно выдохнуть. И улыбаюсь, довольная результатом. Не проходит и секунды, как его рука ложится мне на шею и ощутимо надавливает, заставляя опуститься еще ниже. Все-таки не может не командовать... Не протестуя, наклоняю голову и касаются губами его плоти. Минхо пытается направлять мои движения, но я действую по-своему. Медленно и нежно. Ласкаю его языком, губами, потом отрываюсь и с улыбкой смотрю на него снизу вверх. Минхо приподнимает на локтях и, подхватив меня подмышки, притягивает к себе. Я снова обхватываю коленями его бедра, прижимаюсь к нему всем телом. А он меня целует. И я понимаю, что больше не могу ждать. Кое-как, пытаясь не разорвать поцелуй, стаскиваю с себя белье. Руки Минхо тут же оказываются на моих бедрах, помогая занять наиболее удобное положение. А еще через секунду он входит в меня, и я чувствую, как по всему телу распространяются электрические разряды. Пытаюсь двигать бедрами в собственном ритме, но Минхо не дает мне такой возможности. Он и так слишком долго бездействовал. Теперь мне остается только подстраиваться под выбранный им темп. Впрочем, я не имею ничего против. Пальцами я вцепляюсь в плечи Минхо. Кусаю губы, чтобы не кричать. Полчаса назад я подкупила Клинта горой украденных из кухни бутербродов, чтобы он никого не пускал в это крыло Хомстеда, потому что я хочу "поспать". И если сейчас начну шуметь, как бы приятелю не захотелось заглянуть ко мне, чтобы узнать, что такого интересного я вижу во сне... Когда темп становится слишком быстрым для меня, я подаюсь вниз и прижимаюсь к груди Минхо. Касаюсь губами его губ, но тут же отстраняюсь. А Минхо вдруг подхватывает меня под бедра и перекатывается вбок, подминая меня под себя. В процессе мне приходится ощутимо поприветствовать плечом стену, а кровать не просто скрипит, но визжит, как недорезанный поросенок. Однако все это остается где-то на периферии сознания. Пока Минхо стремительно двигается во мне, я чувствую себя так, словно вот-вот соскользну в обморок. Или умру. Тело больше мне не подчиняется - оно полностью принадлежит ему. И, когда все заканчивается, я сначала не могу пошевелиться. Только протяжно шепчу: - Ми-инхо... Он опускается на спину рядом со мной и одним движением руки притягивает меня к своему боку. Я с готовностью прижимаюсь к нему, утыкаясь носом в его шею и с наслаждением вдыхаю такой знакомый запах тела Минхо. В эту минуту для меня не существует Лабиринта. Не существует Создателей, гриверов, ночи и опасности. Для меня не существует даже Вспышки. Не выпуская меня из рук, Минхо мгновенно засыпает. Я знаю, как сильно он устал, и не удивляюсь этому. Какая-то мысль нарушает блаженный покой, в котором я нахожусь. Не мысль даже - смутное ощущение чего-то... неправильного. Я не сразу понимаю в чем дело. Но потом, наконец-то, догадываюсь. Сегодня впервые он в меня кончил. Раньше мы всегда были осторожны. Я понятия не имела, могу ли забеременеть (у многих здоровых еще людей после Вспышки репродуктивная функция непоправимо нарушена), но проверять как-то не хотелось. Сейчас... Сейчас никому из нас даже в голову не пришло позаботиться об этом. Минхо слишком устал. А я просто забыла обо всем на свете, кроме нас двоих. Ладно, плевать. В конце концов, нужно быть последней неудачницей, чтобы залететь с одного раза. И вообще, может, мы не переживем всю эту заварушку. Блаженно улыбаясь, вытягиваюсь рядом с Минхо. Но тут же чувствую, что начинаю засыпать, чего никак нельзя допустить. Осторожно выскальзываю из-под его руки и одеваюсь. Нужно выбираться отсюда, пока Клинту не пришло в голову с какой-нибудь целью ко мне заглянуть. Да и Фрайпан заждался - боюсь, еще немного, и он турнет меня из кухни, переведя, в наказание, на хлеб и воду. Прежде чем выйти из комнаты, не удержавшись, провожу ладонью по жестким волосам Минхо. Он тут же переворачивается на другой бок, но не просыпается. Еще пару секунд я стою у порога - собираюсь с силами, чтобы покинуть эту уютную безопасную комнату и снова вернуться к рушащейся жизни глэйдера обыкновенного. А потом, наконец, выхожу в коридор. До того, как наступит ночь, мне нужно показаться на кухне, повидаться с Ньютом и дешифровальщиками, а еще выспаться. Дел невпроворот!

***

За эти суматошные сутки я настолько устаю, что по старой привычке засыпаю на кухне у Фрайпана. И, просыпаясь, чувствую, что повар, как неоднократно бывало раньше, укрыл меня пледом. Поднимаюсь с лавки - все тело ломит, а глаза слипаются. Сейчас бы завалиться в медпункт и дрыхнуть сутки напролет. Жаль, что гриверов мои желания не интересуют. Воспоминания о тварях, которые вот-вот притащатся из Лабиринта, мгновенно портят мне настроение. Сегодня мы снова должны будем отдать им одного человека. Жуткое вынужденное жертвоприношение в стиле язычников. Но выхода у нас нет - Ньют был прав, говоря, что против гриверов мы бессильны. Я облазила все чуланы и шкафы, в которых хранятся наши запасы, но так и не нашла ни соляной, ни даже азотной кислоты. А о других веществах, способных разъесть металл, мне ничего неизвестно. Можно, конечно, попытаться обороняться копьями, но кто на это согласится? Чтобы попасть в живую плоть монстра и нанести ему серьезную рану, нужно быть прекрасным копейщиком. Намного проще лишиться головы. Или пожертвовать одним из шанков, чтобы спасти остальных. Господи, тошно-то как... В Хомстеде я первым делом встречаюсь с Томом и Терезой. Они сидят на спальных мешках в холле первого этажа и о чем-то негромко разговаривают. Оба выглядят так, словно вообще не знают, что такое сон. По сравнению с ними я - просто эталон свежести. Томас провожает меня внимательным взглядом, но ничего не говорит. А мне почему-то казалось, что он обязательно предложит к ним присоединиться. Что ж, так только лучше. Не успеваю я подняться на второй этаж, как в холл входит Минхо. Ощущая невероятное облегчение, спешу ему навстречу. И, чувствуя, как крепкая рука привычным жестом опускается мне на бедро, я вдруг полностью успокаиваюсь. Потому что точно знаю - рядом с Минхо я в безопасности. - Поднимемся наверх? Он качает головой. - Останемся здесь. Наверху две стены разворочены. Я знаю, что стены гриверов не удержат, но не спорю. Мне все равно, где находиться - главное, рядом с ним. Большинство шанков тоже остаются в гостиной первого этажа. Но несколько человек все-таки поднимаются на второй - видимо, они уверены, что молния два раза в одно место не бьет. Следующий час или даже больше мы сидим на полу неподвижно. Я прижимаюсь к плечу Минхо, он молчит. Большинство глэйдеров делают вид, что спят. Но я точно знаю, что им всем страшно. Иногда мой взгляд падает на Томаса, который лежит на своем мешке, бездумно глядя в потолок. Рядом с ним калачиком свернулась Тереза. Вот она, похоже, в самом деле спит. И даже не просыпается, когда воздух за стенами Хомстеда наполняется леденящими душу звуками, издаваемыми гриверами. С их приближением мы все подбираемся. Я чувствую, как каменеет плечо Минхо, и замечаю, что свободной рукой он сжимает толстую палку, к концу которой примотан нож. Видимо, у бегунов (бывших и действующих) мысли сходятся. Он тоже задумался о копье. Представляю, как Минхо атакует здоровенного гривера столь смешным оружием, и вздрагиваю всем телом. Чувствуя это, он на секунду сильнее прижимает меня к себе, а потом отпускает и поднимается на ноги. Я делаю то же самое. Гриверы шумят и шуршат где-то совсем рядом. Один из них проползает под самыми окнами, и мальчишки в едином порыве отступают к противоположной стене. А потом я слышу знакомое царапанье и понимаю, что тварь снова взбирается по стене. Словно в дурном сне история повторяется. И я хочу закричать, хочу позвать мальчишек, спрятавшихся наверху, но почему-то не могу выдавить из себя ни звука. Мгновенный грохот. Вопли. Топот ног. Сегодня все заканчивается намного быстрее, чем вчера. Кто-то кричит: "Они схватили Дэйва!". Потом с лестницы скатывается несколько насмерть перепуганных мальчишек. А за ними... Чертова тварь проползает по главной лестнице Хомстеда и медленно вываливается на крыльцо, выламывая двери. Несмотря на страх и ярость, охватившие всех вокруг, гривера никто не пытается остановить. А ведь Дэйв еще жив - я вижу, как он барахтается в жутких клешнях. И только когда тварь скрывается в сером сумраке, царящем за пределами Хомстеда, Том вдруг вскакивает на ноги и бросается следом. На мгновение я каменею от неожиданности. В груди что-то сжимается, мешая дышать. А в следующую секунду (сама не понимаю, как это происходит), я уже мчусь за ним. Я бегу так, как бегала в Лабиринте, когда от скорости зависела моя жизнь. И почти догоняю Тома. Но буквально за несколько шагов до столкновения с ним Минхо едва не сбивает меня с ног. Я как-то не учла, что он всегда был быстрее... Рука Куратора обхватывает меня за пояс с такой силой, что я буквально чувствую треск ребер. Под действием инерции меня швыряет к Минхо. Я врезаюсь в его плечо, едва не сбиваю парня с ног и так сильно ударяюсь носом, что перед глазами темнеет. - Что ты творишь, твою мать?! - орет Минхо, встряхивая меня. - Том! - кричу я в ответ. - Его нужно остановить! И тут же понимаю, что уже слишком поздно. Томас врывается в самую гущу гриверов и барахтается среди их уродливых тел, как утопающий. Я не понимаю, что он делает - то ли пытается отбить Дэйва, то ли просто вымещает на этих тварях злобу. А может... может это такой безумный способ самоубийства. Рядом истошно кричит Тереза. Ньют матерится в абсолютно не характерной для него манере. Громко всхлипывает Чак. Минхо по-прежнему крепко держит меня, не давая броситься на помощь Тому, а я все продолжаю и продолжаю вырываться. По щекам катятся слезы, из разбитого носа течет кровь, но я не обращаю на это внимания. Я просто отчаянно вырываюсь из рук Минхо. И он меня, наконец, отпускает. К тому времени гриверы уже отшвыривают Томаса в сторону и скрываются в темноте Лабиринта. Парень стонет и корчится на земле. Мы подбегаем к нему одновременно - я, Минхо и Ньют. Еще через секунду к нам присоединяются Чак и Тереза. Ньют и Минхо вдвоем бросаются к Томасу, подхватывают его за руки и ноги, тащат в медпункт. Мы с Чаком и Терезой спешим следом. В помещении Тома сразу же укладывают на кровать. Ньют что-то кричит, вопрошает, как можно быть таким идиотом. А я лишь неотрывно смотрю в его покрытое испариной лицо и думаю о том, что он не может, не должен умереть. Расфокусированный взгляд Тома на секунду останавливается на мне. Губы двигаются, но я не слышу ни звука. Подхожу ближе и опускаюсь на колени, нахожу его пальцы и крепко сжимаю в своих. Его кожа уже горячая на ощупь, и мне страшно подумать о том, сколько уколов он получил. Десять? Двадцать? А сколько нужно, чтобы умереть? Подбегает Джефф и поспешно начинает срывать с Тома одежду. Я мешаю ему, потому что по-прежнему держу парня за руку, но даже не думаю пошевелиться. Все внутри меня как будто обледенело. И кажется, что замечательные события сегодняшнего утра были просто сладким сном. А в настоящем у меня только боль и страх. Том пытается что-то сказать, губы шевелятся, лицо искажается. Я быстро мотаю головой и шепчу: - Молчи! Дыши! Только, пожалуйста, дыши! Он замирает, закрывает глаза. Потом по телу проходит судорога. Пальцы Томаса сильно, до боли сжимают мою руку, но я не пытаюсь ее отнять. Склоняюсь к нему и повторяю, как заведенная: - Дыши, Том. Дыши! И он дышит. Сипло, с присвистом, но дышит. А потом резко открывает глаза. Смотрит на меня и не видит. Но все-таки произносит: - Не бойся. Я сделал это специально.