Инородный элемент: Без права на ошибку

Следующие три дня я провожу в медпункте рядом с Томасом. Покидаю его только для того, чтобы сходить в душ или встретить Минхо из Лабиринта. Он по-прежнему ищет выход. И по-прежнему безрезультатно. Еду мне приносит Джефф, новости - Тим. Именно от него я узнаю о новых нападениях гриверов. Каждую ночь они приходят, чтобы забрать еще одного из нас. И, когда черед доходит до Зарта, я не могу сдержать слез. Мне всегда нравился Куратор копачей. Том не приходит в сознание, но и не умирает. Метаморфозу он переживает очень тяжело. Пытаясь облегчить страдания парня, я пою его собственноручно приготовленными травяными отварами, аккуратно протираю влажной тканью его лоб и виски. А потом просто сижу рядом, гладя его по спутанным волосам и нашептывая всякую ерунду. Читаю наизусть Шекспира, Байрона или Уайльда. Все, что помню из тех далеких времен, когда мама укладывала меня в кровать и убаюкивала своей любимой поэзией. Сидя в медпункте возле койки Тома, я чувствую себя, словно ящерица в анабиозе. Мне спокойно и все как-то... фиолетово. Я настолько устала бояться, бороться и сдаваться, что отчаянно нуждаюсь в перезагрузке. Единственное, что еще беспокоит меня - это Минхо. Пусть гриверы приходят только ночью, все равно Лабиринт излучает опасность. Но я знаю, что не могу, не имею права запретить ему ходить туда. И молчу. Минхо, естественно, не в восторге от происходящего. На исходе второго дня, проведенного мною в медпункте, вернувшись из Лабиринта, он сразу же заходит в Хомстед. Я выхожу ему навстречу и с первого взгляда понимаю, что сейчас придется врать. И еще, что я ужасно не хочу этого. - Уделишь мне пять минут? - нарочито небрежно интересуется Минхо. - Или не можешь покинуть свой пост? - Могу, конечно, - отзываюсь я, но на него не смотрю. Мы молча выходим под серое безмолвное небо и направляемся в сторону увядающих уже зарослей жимолости, отделяющих основную часть Глэйда от пруда и Могильников. Стоит нам отойти подальше от кучки мальчишек, толпящихся у крыльца, как Минхо ловит меня за руку и разворачивает к себе. Спрашивает хмуро, отрывисто: - Что за хрень с тобой творится? Пожимаю плечами, глядя куда-то ему в подбородок. - Просто помогаю медакам. - С каких пор? Ты раньше к медпункту не приближалась. - Раньше боялась, - согласно киваю я. - Теперь поняла, что это необходимо. Ты против? - Нет, не против. Но меня напрягает, что ты торчишь там целыми днями. Думаешь, Клинт и Джефф без тебя не справятся? - Справятся. Просто... - Просто что? Я снова ничего не отвечаю и старательно отвожу взгляд. Минхо поднимает руку и, подцепив пальцами мой подбородок, заставляет вскинуть голову. - Посмотри на меня, Фран. Я хочу знать, что происходит. С какой стати ты караулишь Томаса? Что с ним не так? Когда наши взгляды встречаются, я вдруг понимаю, что изворачиваться больше не буду. Не могу и не хочу. Поэтому отвечаю негромко: - Я не караулю. Просто наблюдаю. Мы... были знакомы. До Глэйда. Минхо отпускает мой подбородок, но теперь я уже не прячу взгляд. Спокойно смотрю в его лицо и вижу, как Куратор бегунов недоуменно хмурится. - Вы были знакомы? А почему ты раньше не сказала? Молчу, только чуть заметно пожимаю плечами и отвожу глаза. Он наблюдает за мной еще пару секунд, а потом медленно кивает. - Понял, не дебил. Поднимаю голову, всматриваюсь в его лицо, но так и не могу понять, что оно выражает. Протягиваю руку и касаюсь его предплечья. Минхо на это движение никак не реагирует. - Ты сам говорил, что это прошлое и ничего не значит. Тогда, в Хомстеде, помнишь? Минхо смотрит на меня. Потом невесело улыбается краешком губ. - Только я ошибся, да? Потому что для тебя все-таки значит. Это заявление действует на меня, как ушат холодной воды. Я мгновенно встряхиваюсь и начинаю мотать головой. - Глупости! Это просто... просто желание помочь ближнему. Да, мы с Томом когда-то встречались, но это было давным давно. И... ты же сам знаешь, как это бывает... Он снова усмехается и качает головой. - Не знаю. Я ни хрена не помню. - Прости... Подаюсь вперед и, обхватив его за пояс, прижимаюсь к груди. И тут же понимаю, что Минхо вовсе не так спокоен, как кажется. Сердце его стучит, как после продолжительного забега в Лабиринте. Утыкаюсь губами в его шею и негромко произношу: - Я не хотела тебя обманывать. И не обманывала. Я молчала, потому что хотела забыть. Между нами давно все кончено. Честное слово. Веришь? Сначала он не шевелится, но потом все-таки поднимает руку и ерошит мне волосы. - Верю. - И ты не против, чтобы я заботилась о Томе? - Ясен пень, не против. Он классный бегун и нужен мне живым. Но без глупостей, сестра милосердия. Приду проконтролирую. Я улыбаюсь и, запрокинув лицо, смотрю на него снизу вверх. - Окей, если мне в голову придет какая-нибудь глупость, я ее запомню на потом. - Сечешь фишку! - хвалит Минхо и награждает меня увесистым шлепком пониже спины. - Идем обратно, а то я с голоду сдохну. Следующие несколько часов он ведет себя, как будто ничего не произошло. Но я не спешу расслабляться. Прекрасно знаю, что появись в непосредственной близости бывшая девушка Минхо, я бы сама распсиховалась. Но и оставить Тома на попечении Клинта и Джеффа я не могу. Кажется, стоит хоть ненадолго отлучиться, и с ним обязательно что-нибудь произойдет. Так что я провожу в медпункте еще сутки. Томас спит спокойно - Метаморфоза практически завершилась. Поэтому, чтобы не терять времени зря, я штопаю старую одежду. Рядом со стулом, на котором я устроилась, стоит огромная корзина, доверху наполненная дырявыми вещами. На моих коленях - чьи-то поношенные джинсы. А в руках иголка с ниткой. И когда Том открывает, наконец, глаза, я от неожиданности сильно колю себя в руку. На коже выступает капелька крови, но я не обращаю на это внимания. Наклоняюсь вперед и заглядываю в его лицо. Томас смотрит на меня, не узнавая. Потом его взгляд проясняется, и он хрипло спрашивает: - Франни? - Да, - отвечаю я, улыбаясь. - Франни... - негромко повторяет он. И я опять отвечаю: - Да. - Франни, - снова произносит Том, и теперь на его губах тоже появляется улыбка. - Да. Я откладываю одежду, над которой трудилась и, пододвигаясь к нему, говорю: - С возвращением, Том. Он медленно поднимает руку, как будто хочет коснуться моей щеки, но лишь роняет ее обратно на простыню. - Я тебя помню. - Ты балбес! - беззлобно ругаю его я. - Что такого ты мог вспомнить с помощью Метаморфозы, о чем бы я тебе не рассказала? - Множество вещей. Например, теперь я знаю, что Лабиринт не имеет разгадки. Я вздрагиваю от неожиданности и обхватываю себя руками за плечи. Самые худшие мои подозрения становятся правдой. Но все-таки я не могу так просто смириться с услышанным. - Ты уверен? Но тогда и эксперимент не имеет смысла. - Да нет, выход есть. Просто... не там, где все искали. Минхо рассказывал тебе о Норе гриверов, которую мы нашли? Медленно качаю головой. - Нет. Где это? - Возле Обрыва. Точнее, в самом Обрыве. - Обрыв я видела. А Нору гриверов - нет. - Ее и невозможно увидеть. Это просто... область. Место, где все исчезает. Вход и выход. Единственный. Но, Франни, ты не должна никому об этом говорить. Пока что. Я хочу, чтобы Ньют собрал Совет, и мы... мы примем окончательное решение. Это ведь очень опасно и все такое. С каждым словом голос его становится все более глухим и, в конце концов, сходит на нет. Когда Томас замолкает, я с готовностью протягиваю ему стакан воды. Хочется задать еще множество вопросов, но я сдерживаю себя. Он только пришел в сознание, и ему необходимы силы. - Когда ты говорила об эксперименте, я ничего не понимал, - продолжает Том, снова опускаясь на подушку. При этом его рука находит мою и мягко накрывает ее. - Теперь разобрался. Это... селекция, понимаешь. Они отбирают лучших из нас. Тестируют. Считывают наши реакции на Переменные. А иногда и на погрешности. - Погрешность - это я? - спрашиваю я, хотя уже знаю ответ. Томас кивает. - Да. Одна из немногих. Когда ты прорвалась в Лабиринт, Создатели собирались тебя уничтожить. И обязательно сделали бы это. Тем более что ты сама облегчила им задачу, став бегуном. Я вспоминаю о нападениях гриверов, которых мне чудом удалось избежать. О погибших товарищах. О подозрениях Алби... - Почему они передумали? Из-за тебя? - Да. Я смог их убедить, что ты... окажешься полезной. Доказал, что в любом эксперименте может присутствовать погрешность. Почти все согласились, что это здравое решение. Они оставили тебя в покое. Не пытались убить, но и не снабжали вещами. Ты - единственный человек в Лабиринте, который выбивается из системы. - Даже не знаю, гордиться этим или пугаться, - вздыхаю я. - Так, значит, тебя все-таки не наказали? Я думала, тебя прислали сюда из-за меня. - Нет. Меня бы в любом случае сюда отправили. Конечно, при условии, что у нас с тобой не получилось бы уехать. Я вскидываю голову и внимательно смотрю в его лицо. Невзирая на пережитое потрясение, Томас выглядит вполне нормально. Только бледнее, чем обычно, и круги под глазами больше. Прикладывая все усилия, чтобы голос звучал ровно, спрашиваю: - Ты помнишь, что мы собирались уехать? - Я многое помню. Почти все. Твоя сумка с вещами до сих пор стоит в моей комнате. Я все надеялся, что смогу тебя вытащить. Но не успел. Кое-кто из руководства ПОРОКА усомнился в моей честности, - он иронично усмехается. - Им не понравилось, что я самовольно ввел в эксперимент погрешность. Я вдруг замечаю, что он по-прежнему держит меня за руку, и мягко освобождаюсь. Мне не хочется обижать Томаса, но я должна как можно скорее расставить все точки над i. - Стив погиб в Лабиринте. Я не успела. - Мне жаль, - искренне произносит он, и снова касается моей руки. - Мне очень жаль, Франни. - Я знаю. Это не твоя вина. - Моя в том числе. Но я никогда не думал, что все получится... вот так. - Не важно. Это в прошлом. Теперь ты сможешь все исправить. Мы выберемся отсюда с твоей помощью, и никто больше не посмеет сказать, что это твоя вина. Томас приподнимается на локтях и заглядывает мне в глаза. Решительно качает головой. - Мне плевать кто и что скажет. Я просто хочу вытащить тебя отсюда. И увезти в безопасное место. В мире еще есть города, не пораженные Вспышкой. Я выберу для тебя лучший из них. Веришь? - Том, - вздыхаю я, протягиваю руку и касаюсь кончиками пальцев его губ. - Не продолжай, пожалуйста. Мы ведь все с тобой обсудили. Между нами больше ничего нет и быть не может. Я... - Больше меня не любишь? Я собиралась сказать вовсе не это, и потому на секунду медлю с ответом. Затем решительно произношу: - Да, я больше тебя не люблю. Том откидывается обратно на кушетку, но при этом почему-то совсем не выглядит расстроенным. Он смотрит на меня снизу вверх и вдруг заявляется абсолютно будничным голосом: - Когда ты врешь, у тебя кончик носа белеет. Я инстинктивно поднимаю руку и касаюсь пальцем носа. И тут же себя за это ругаю. Томас же садится в постели, улыбаясь. - Вот видишь, все-таки врешь. Глядя в его открытое улыбающееся лицо, я почему-то не могу злиться. Опускаю голову и медленно повожу подбородком из стороны в сторону. - А если даже и вру, что с того? Тебе, правда, кажется, что нашу жизнь необходимо усложнить? Она и так весьма непроста. - Раньше тебя сложности не пугали. Я пожимаю плечами. - Мы все изменились. Не только ты. Томас хочет что-то ответить, но тут дверь открывается, и в медпункт входит Чак. Видя, что его друг очнулся, мальчик сначала замирает на месте, не зная, как реагировать. А потом тепло улыбается и бросается к постели Тома, по пути едва не сбивая корзину со старой одеждой. - Ты очнулся! Я так рад, что ты выжил! Освобождая Чаку место, я поднимаюсь со стула и направляюсь к двери. Том делает порывистое движение, словно хочет меня удержать, но в последний момент все-таки сдается. Я останавливаюсь на пороге и говорю: - Позову Ньюта, чтобы ты мог рассказать ему то, что сказал мне. Если назначать Совет, то как можно скорее. Я не хочу, чтобы мы потеряли еще одного шанка этой ночью. И, не дожидаясь ответа Томаса, стремительно выхожу из помещения.