Инородный элемент: Без права на ошибку

Прежде чем освободить мне руки, Крысун подходит к двери и запирает ее. Потом демонстративно увеличивает мощность электрошокера и снова прижимает его к моей шее. И только после этого дергает какой-то рычаг на кресле. Путы тут же размыкаются и куда-то исчезают. - Вставай! - командует он. - И без глупостей. Или получишь удар током. - Я же уже пообещала... Перевести тело в вертикальное положение оказывается на удивление сложно. Ноги онемели и почти не слушаются. Первые несколько секунд мне кажется, что я сейчас упаду. Но потом к стопам и голеням постепенно возвращается чувствительность. - У меня мало времени, - предупреждает Крысун. - Так что иди сюда. И, к моей огромной радости, подталкивает меня к столу. Делаю несколько шагов на своих непослушных ногах. Чуть не падаю, но каким-то чудом все-таки сохраняю равновесие. Не отрывая шокера от моей шеи, он свободной рукой сбрасывает на пол часть лежащих на столе предметов. К счастью, нож остается на месте. Как и здоровенное каменное пресс-папье, на которое я тоже обратила внимание. Крысун разворачивает меня к себе спиной и, надавив мне на поясницу, заставляет лечь на стол грудью. При этом шокер ни на секунду не отрывается от моей кожи. Если бы он только убрал его... Хоть на миллиметр... Советую себе набраться терпения и выжидать. И пусть это совсем непросто, у меня получается. Шокер вдавливается в мою шею все сильнее и сильнее. Одновременно свободная рука Крысуна путешествует по моему телу. Все это продолжается недолго - не более минуты. Но мне кажется, что весь мир сжался до этой комнаты. Твердой столешницы под моим животом. Его хриплого дыхания. И я почти готова запаниковать. Но тут, наконец, что-то меняется. У Крысуна никак не получается одной рукой расстегнуть мои джинсы. И пока он ерзает, пытаясь справиться с этой задачей, шокер, наконец, отрывается от моей шеи. А это все, что нужно. Молниеносно выбрасываю вперед правую руку и сжимаю пальцами нож для конвертов. А потом резко, не размахиваясь, всаживаю лезвие в его ногу. Мужчина, охнув от неожиданности, делает шаг назад. Я перекатываюсь на спину, подтягиваю колени к груди и с силой отталкиваю его обеими ногами. А потом кубарем сваливаюсь со стола и хватаю пресс-папье, чтобы запустить им в мониторы. Можно было бы, конечно, попытаться расхерачить пульт управления, но с такой сложной техникой я связываться боюсь. Еще активирую какую-нибудь ловушку. А если накроются мониторы, он хотя бы целиться не сможет. Крысун, приходя в себя, ругается, как сапожник. Я швыряю в него какой-то книгой со стола, но промахиваюсь. Впрочем, плевать. Главное, в мониторы попала... - Зря ты это сделала! - произносит он с яростью, делая шаг вперед. И тут же останавливается - подводит раненная нога. - Ты отсюда не выйдешь. Крысун маячит между мной и дверью, так что в его словах есть резон. Но дверь меня сейчас мало интересует. Поэтому, не тратя больше времени на разборки и угрозы, я бросаюсь к рамке плоспера. Черт его знает, на что он настроен, но я помню, как в начале нашего "разговора" Крысун упоминал о каком-то городе. А сейчас для меня любой город предпочтительнее, чем эта комната. Плоспер, к счастью, управляется не с общего пульта. И вообще я знакома с этой моделью - именно она помогла мне оказаться в Ящике Лабиринта. Потому что Ящик в тот момент был поднят, и по-другому мне бы пробраться в него не удалось. Зная об этом, Том заранее научил меня пользоваться этими устройствами. Оказалось, не сложнее, чем включить компьютер. Если, конечно, настройки выставлены заранее. Нажимаю кнопку и в панике оглядываюсь через плечо. Крысун хромает ко мне, но пока он еще далеко. Поэтому, когда проход в рамке затягивается серым туманом, я, не медля ни секунды, прыгаю вперед. Чувствую, как тело прознают ледяные струи, а потом падаю вниз и приземляюсь на ноги. И окунаюсь в непроглядную черноту ночи. Опасливо оглядываюсь назад, но проход уже закрылся. Что ж, Крысун бы сюда не пошел - в этом я не сомневалась. Но поверить в то, что все закончилось, до сих пор не могу. Не разбирая дороги, иду вперед. Натыкаюсь на полуразвалившуюся стену какого-то здания и сажусь на землю возле нее. Стена горячая, земля - сухая. Я ужасно хочу пить и мечтаю об отдыхе. А еще мне хочется вымыться - смыть с себя его прикосновения и весь ужас прошедших часов. Но на это глупо рассчитывать. Так что я просто сижу у стены и плачу, размазывая слезы по щекам. Плачу до тех пор, пока горло окончательно не пересыхает - так, что даже сглотнуть невозможно. А потом тихо сижу, привалившись к теплой каменной поверхности и кутаясь в обрывки растерзанной рубашки. Вокруг никого нет. Город как будто вымер. А может, здесь никогда и не было людей. Я же понятия не имею, где оказалась... Пошатываясь, встаю на ноги, и захожу в полуразрушенное здание. Нужно поискать воду. Выспаться. А потом подумать, что делать дальше. Однако в здании абсолютно пусто - ничего, кроме строительного мусора, мне обнаружить не удается. Обхожу поочередно несколько ближайших построек, подсвечивая себе зажигалкой, которую уже несколько дней ношу в кармане. В одной из них нахожу ржавое корыто с остатками грязной воды. Соблазн сделать глоток оттуда очень велик, но я останавливаю себя. Если Крысун собирался меня трахнуть, значит, Вспышки не боялся. Значит, я не заражена. Пока. И в такой ситуации пить воду из старого корыта в городе шизов - верх идиотизма. Заставляю себя подальше отойти от корыта и продолжаю обыскивать заброшенные дома. В одном из них натыкаюсь на мертвого шиза. Но убит он уже давно, так что бояться нечего. Я старательно обыскиваю помещение и, в конце концов, нахожу люк в полу. Лезть туда - не самая лучшая идея. Но других у меня нет. Поэтому я откидываю люк и спускаюсь по лестнице. И тут же нахожу чью-то нычку. Здесь есть консервы, сухари, а главное, вода. Даже не пытаясь выбраться на поверхность, я прикладываюсь к бутылке и выпиваю половину. Потом стаскиваю с себя рубашку, отрываю рукав и, завязав его узлом, бросаю внутрь несколько банок с консервами. И поскорее выбираюсь наверх. Есть, конечно, надежда, что эту нычку оборудовал мертвый шиз, но вдруг не он. Мне совсем не хочется, чтобы хозяин припасов застал меня на месте преступления. Перед тем, как покинуть убежище, я делаю еще одну потрясающую находку - фонарик. Теперь у меня есть свет. Правда, включать его сейчас - не самая лучшая идея. Так что я просто сую фонарик в карман и по полуразвалившейся лестнице выбираюсь на поверхность. И тут же понимаю, что что-то изменилось. Помимо мертвого шиза в помещении появились живые. Две смутно различимые в темноте тени копошатся у тела. Я не знаю, чем они там занимаются, и знать не хочу. Потому что жуткие хлюпающие звуки не внушают никаких иллюзий. Пытаюсь незаметно выбраться из помещения, но одна из фигур вдруг вскидывает голову и поворачивается ко мне. - Кто здесь есть? Кто? Я стою неподвижно, но глаза сумасшедшей женщины (а судя по голосу, это именно женщина), кажется, видят в темноте. - Девочка, - ласково зовет она, улыбаясь во весь рот. - Милая девочка. Подойди поближе, подойди. Дай мне на тебя посмотреть, дай посмотреть... Лицо женщины неразличимо в темноте - я вижу лишь смутное белое пятно. Но то, что ее щеки и подбородок покрыты какими-то темными пятнами, энтузиазма не добавляет. И тогда я бросаюсь бежать. Женщина безумно хохочет мне вслед. Но ни она, ни ее молчаливый спутник не бросаются в погоню. Я вылетаю на темную улицу, освещенную только светом луны, и мчусь прочь от страшного дома. Впереди мелькают какие-то огни, слышится свист и улюлюканье. Я резко сворачиваю на боковую улочку, чтобы не попасться на глаза новой толпе шизов. И оказываюсь в тупике. Медленно оглядываюсь по сторонам. Вроде бы, никого... И очень вовремя, потому что я уже валюсь с ног. Справа от меня небольшой магазинчик, окна и двери которого заколочены досками. Это дарит надежду - возможно, сюда до сих пор никто не забрался. Ногами выбиваю ветхие доски окна и ныряю в темноту. Останавливаюсь, давая глазам привыкнуть к мраку. Достаю украденный у неведомого бедолаги фонарик и обозреваю окрестности в его неярком свете. Никого. И разгром здесь какой-то... умеренный. Видимо, магазинчик не заинтересовал шизов. Интересно, почему? И что здесь продавали? Тщательно обследовав помещение, я нахожу кучу полезных вещей. Свечи, тяжеленный бронзовый подсвечник, что-то наподобие декоративного кинжала. А главное, несколько тюков с одеждой и полотенцами. Одежда странная - узкие брюки и куртки в серебристо-черных тонах, разноцветные платья, широкополые шляпы. Если я помню хоть что-то из курса истории - это мексиканские национальные костюмы. Значит, я на территории Мексики, что ли? Точнее, того, что от нее осталось. В платье щеголять по улицам я не собираюсь, так что подбираю себе мужской костюм чарро. Правда, брюки приходится подкатить, но, в остальном, он сидит неплохо. Раздевшись догола, я поливаю водой из бутылки какое-то полотенце и обтираю им тело. Становится немного легче. Потом надеваю чистый костюм. Понимаю, что выглядеть в нем буду весьма вызывающе, но альтернативы нет. Хорошо хоть в одном из тюков удалось обнаружить белую майку моего размера - она все-таки смотрится не так колоритно, как куртка. Переодевшись, я открываю ножом банку с консервированной кукурузой и ужинаю. А потом укладываю тюки поудобнее и устраиваюсь на ночлег. Откуда-то издалека доносятся крики психов, но я стараюсь не обращать на них внимания. Стараюсь не думать о Минхо и о Томе. О том, как Крысун отреагирует на мое бегство. О будущем. О Лиззи. Сейчас на это нет времени - нужно просто спать. Спать и набираться сил.

***

Когда я просыпаюсь, утро уже в разгаре. Покидать заброшенный магазинчик национальных товаров не хочется, но выбора у меня нет. Если и смогу отыскать друзей, то только сейчас. Умываюсь водой из бутылки, делаю несколько глотков и завтракаю банкой ананасов. После этого я чувствую себя готовой к экспедиции по городу шизов... Если к такому вообще можно подготовиться. Насколько я помню из прошлого, конченные шизы солнечный свет не любят. Информация, конечно, не точная, потому что я их раньше в глаза не видела. Но обнадеживает. Хотя я, конечно, не знаю, кто еще водится в этом городе. Покидая магазинчик, я беру с собой рюкзак с мексиканской символикой, наполненный остатками консервов, свечками и другими вещами. На голову надеваю сомбреро - пусть выглядит потешно, зато солнце макушку не напечет. Выбираюсь на улицу и едва не слепну от яркого света. Останавливаюсь, давая глазам привыкнуть к солнцу. А потом покидаю переулок. Куда идти теперь - понятия не имею. Так что просто брожу по улицам. И почти сразу натыкаюсь на табличку на одной из стен. Табличка точь-в-точь такая, как мы видели в Лабиринте. Только надпись на ней другая. И она гласит: "ТОМАС, ИСТИННЫЙ ЛИДЕР — ТЫ". Я несколько секунд разглядываю табличку, чувствуя, как в душе радость борется со страхом. Имя Томаса успокаивает меня. Помогает поверить в то, что я оказалась именно там, где нужно. Но в то же время... Из головы не идут слова Крысуна о Терезе и предательстве. Что, если все это - ловушка? Мне нужно найти друзей и предупредить. Нужно предупредить Тома. Только знать бы, где искать... Целый день я шатаюсь по улицам. Несколько раз вижу других людей, но меня никто не замечает. Несмотря на усталость, скорость реакции меня не подводит. Каждый раз, завидев впереди шизов или хотя бы почувствовав их присутствие, я прячусь.Так что в первое время обходится без эксцессов. Однако уже к вечеру ситуация меняется. Сворачивая на очередную улицу, я вижу впереди большую группу шизов. Резко подаюсь назад и ныряю в дверной проем ближайшего заброшенного здания. Прячусь в самом темном углу и стараюсь не дышать. Шизы, вроде бы, не конченные, но выглядят стремно. Грязные, в каких-то обносках. Одежда некоторых заляпана кровью. Они громко разговаривают, и я, помимо воли, слышу каждое слово. - Хорхе сам виноват, - сипит здоровенный детина с тупым лицом. - Я зразу понял, что он хочет нас кинуть. Променять нас на этих молокососов. Грязная изможденная женщина хлюпает носом. - Но тот мальчишка сказал, что его зовут Томас. Томас, понимаешь. Как на табличках... От звука знакомого имени я вздрагиваю и подаюсь вперед, чтобы не пропустить ни слова из их разговора. - Ну, теперь-то его никак не зовут, - хмыкает верзила, проходя мимо того места, где я прячусь. - Издох вместе с Хорхе. Туда и дорога. Пойдем пожрем, что ли? - Зря ты так уверен, Беркли, - подает голос один из спутников здоровяка. - Хорхе знает подземные переходы, как свои пять пальцев. Может, они ушли. Поискать бы... - Да на черта надо! Ушли, значит, ушли. Пойдем, давай, ночь скоро. Они уходят, а я чувствую, как дрожат руки. Том был здесь - эти люди видели его. И, возможно, убили. Что же мне теперь делать? Как узнать, какая судьба постигла друзей? Догнать и допросить шизов - не вариант. Их слишком много. К тому же, все вооружены. Я с ними не справлюсь. Никак. Чувствуя черное отчаяние, выбираюсь из своего схрона и снова иду вперед. Все происходящее напоминает бег по кругу. Целый день прошел, а я так же далека от цели, как и ранее. И продукты заканчиваются. А где искать новые, я не знаю. Солнце клонится к закату, когда я начинаю искать место для ночлега. Выбираю какой-то заброшенный склад. От остальных он отличается только наличием лестницы, ведущей на второй этаж. Я забираюсь по ней, рискуя сломать шею, и укладываюсь прямо на дощатый пол. Здесь я в относительной безопасности. Человек, который весит более пятидесяти килограммов, по этой лестнице просто не поднимется. А если и попытается, она будет скрипеть, и я проснусь. До рассвета удается прекрасно отдохнуть. Но потом удача меня покидает. Стоит спуститься на первый этаж склада, как я нос к носу сталкиваюсь с двумя мужиками. Выглядят они более-менее адекватно, но это не успокаивает. Поэтому я с ходу пытаюсь навернуть одного из них подсвечником, который второй день таскаю с собой в качестве орудия самообороны. - Ух ты, горячая штучка! - со смехом говорит незнакомец. - Спокойнее, ты чего?! Подсвечник он перехватывает и вырывает у меня из руки. Я бросаюсь обратно к лестнице на второй этаж, но спутник весельчака хватает меня за руку. - Постой, не торопись! Чего ты дерганная такая?! - Оставьте меня в покое! - требую я, вырываясь. - Заберите грабли! - Да ладно тебе, не нервничай, - продолжает смеяться первый мужчина. - Ничего себе, ты шуганая! Новенькая, да? - Да, новенькая. А если вы меня не отпустите, пожалуюсь... Томасу! - Томасу? - переспрашивает мужчина, который держит меня. - Ну да, тому, который истинный лидер. Слышали о нем? Мужчины переглядываются, и я вдруг понимаю, что попала в яблочко. Они что-то знают о Томасе и опасаются его. При этом я уверена на сто процентов, что самого парня никто из них в глаза не видел. Наверное, представляют себе какого-нибудь отморозка с автоматом. Что ж, так даже лучше. - Не боись, тебя никто не обидит, - обещает мужчина, держащий меня за руку и, словно в подтверждение своих слов, разжимает пальцы. - Просто пойдешь с нами. Развлечемся, выпьем. У нас тут тусовка рядом... - Я не собираюсь с вами никуда идти. Спасибо, но у меня свои дела. Мужчина, который стоит прямо передо мной и крутит в руках отобранный подсвечник, качает головой: - Боюсь, это то предложение, от которого невозможно отказаться. Заодно и про Томаса нам расскажешь, идет? Деваться некуда, поэтому я киваю. Забрасываю за плечо мешок с остатками своих припасов и иду за ними. Надеюсь, по дороге удастся сбежать. А если нет, попытаюсь ускользнуть с вечеринки. Там обычно темно, накурено и музыка орет, так что возможностей драпануть будет, хоть отбавляй. Мы выходим на улицу, и я понимаю, что солнце уже встало. Необычное время для вечеринки, но это же шизы, что с них взять? Минуем два переулка и спускаемся в какой-то бункер. Провожатые пропускают меня вперед, так что сбежать не удается. На условный стук двери бункера открываются, и я окунаюсь в душное марево вечеринки. Здесь темно и воняет потом. Музыка орет невыносимо громко. Кое-где вспыхивают яркие огни - то ли прожекторы, то ли гирлянды. Такое ощущение, что я вернулась в прошлое. В те далекие дни, когда мы со Спайком, Брендой и ее парнем Питом сбегали из дома, чтобы пробраться на вечеринку торчков. Спайк там всех знал и нас пропускали без проблем. И хотя на таких вечеринках всегда было довольно отвратительно, мне они почему-то нравились. Наверное, все дело в том, что в дымном мареве среди качающихся тел мне удавалось забыть о Вспышке. О смерти папы. О страхе. Потом родители Бренды увезли ее из нашего города. Мама разбилась на машине. Стива забрал ПОРОК. Я порвала со Спайком и познакомилась с Томасом. И оказалась в Лабиринте. А Спайк погиб. С тех пор я почти никогда их не вспоминала. До сегодняшнего дня. Мои провожатые куда-то исчезают - видимо, понимают, что сбегать я не собираюсь. Или им все равно. Я с интересом оглядываюсь по сторонам. Кто-то сует мне в руку стакан: - Попробуй огнесок, крошка! Прекрасно знаю, что пить на таких вечеринках можно только то, что сама себе налила. А еще лучше - то, что принесла с собой. Но стакан мне протягивает один из мужчин, с которыми я сюда пришла. И, судя по всему, он не готов принять отказ. Пью залпом горькую пряную жидкость, стараясь не думать о том, из чего она приготовлена. Потом сую стакан в руку мужчины и кричу: - Спасибо! Он улыбается мне во весь рот, а потом исчезает в толпе. А я сама не замечаю, как начинаю двигаться в такт музыке. Загадочный огнесок разливается по жилам приятным теплом, и я ощущаю, как из головы выметает тяжелые мысли. Танцую, ни о чем не думая. И чувствую себя так, словно вернулась в прошлое. Меня настолько штырит, что в какой-то момент я вдруг отчетливо вижу в толпе Бренду. Мою пропавшую подругу. Причем выглядит она совсем не так, как два года назад - худая, усталая, длинноволосая. Я шагаю к ней, но Бренда исчезает. Конечно, это же глюк... Ищу ее глазами в толпе. Продвигаюсь вперед, а потом... Почти нос к носу сталкиваюсь с Томом. Он пораженно смотрит на меня, а я не могу оторвать глаз от него. Умом понимаю, что Том - тоже мой глюк. Но верить в это не хочу. Поэтому, когда он шагает ко мне, я бросаюсь ему навстречу. Мы сталкиваемся в движении и тут же с силой вцепляемся друг в друга. Перед глазами все плывет, сердце колотится так, что, кажется: еще немного, и оно вырвется из груди. Я хватаюсь за его плечи, повторяя "Том, Том, Том...". А он зарывается руками мне в волосы и целует мое лицо. Потом я чувствую его губы на своих и сдавленно выдыхаю ему в рот. Я знаю, что все это неправильно. Но ведь на самом деле его здесь нет. Он мой глюк. Такой же, как Бренда. Том сжимает меня в объятьях так сильно, что я чувствую, как начинают болеть синяки, оставленные пряжкой ремня Крысуна. Но не отстраняюсь - наоборот, запускаю свободную руку под его футболку и царапаю спину. Снова подаюсь вперед, жмусь к нему изо всех сил. Том сжимает мои бедра, приподнимает, и я обхватываю ногами его пояс. В голове туман. На губах - его вкус. Я чувствую, что схожу с ума и не хочу этому противиться. Я устала от одиночества. Устала от страшного города шизов. И от этой двойственности чувств, которая, как бы я ее не отрицала, не отпускает ни на секунду. Может, это именно то, что мне нужно - галлюцинации о Томе. Может, после этого меня, наконец, попустит. А потом вдруг все заканчивается. Потому что перед нами снова появляется Бренда. И я, несмотря на туманящий разум огнесок, начинаю сомневаться в ее призрачности. Бренда смотрит на Тома, потом - на меня. Ее глаза расширяются, девушка открывает рот, чтобы что-то сказать. Но в следующую секунду свет вокруг внезапно меркнет. Во всяком случае, для меня. Я в очередной раз проваливаюсь в забытье и в последний момент даже успеваю этому порадоваться.