Инородный элемент: Без права на ошибку

В Глэйде опять переполох. Мы с Минхо вернулись последними, но остальные бегуны почему-то не в Картографической. Все толкаются неподалеку от ворот. Присмотревшись, я обнаруживаю поблизости также Алби, Ньюта и Галли. Причем последний, заметив меня, мгновенно хлопает вожака по плечу и что-то ему говорит. Мне не по себе. Понятно же, что от Галли хорошего не жди... Да и Алби, который, кстати, направляется прямо сюда, никогда не считал меня своей любимицей. Непроизвольно оборачиваюсь к Минхо, чтобы получить хоть какую-то поддержку, но Куратор занят. Ему нужно навести порядок в рядах бегунов. - Франсес! - окликает Алби, приближаясь. - Иди сюда. Нужно поговорить. Слышать, как меня зовут полным именем, непривычно. И от этого становится еще тревожнее. Я снова оглядываюсь на Минхо, и на этот раз он, к счастью, реагирует. Куратор первым шагает по направлению к вожаку, и я тенью скольжу вслед за ним. С Минхо мне не страшно даже в Лабиринте, что уж говорить о Глэйде? Алби, кажется, раздосадован: - Тебя, шанк, это не касается. - Что касается ее, то касается и меня, - фыркает Минхо. - Я Куратор бегунов, если тебе память отшибло. Алби смотрит на него исподлобья, но не спорит. Мне вообще не встречался в Глэйде человек, готовый спорить с Минхо. Кроме Галли, но он не в счет, поскольку на всю голову бахнутый... Стоит нам отойти подальше от любопытных мальчишек, как Алби, демонстративно игнорируя Минхо, оборачивается ко мне. - Я хочу знать, что за хрень творится в Лабиринте! Это не вопрос, это приказ. Он хочет знать, а я, соответственно, должна об этом рассказать. Непроизвольно чувствую досаду и что-то, подозрительно напоминающее бешенство. Мы едва выжили в этом гребаном Лабиринте. Я осталась без любимой кофточки (одной из немногих вещей, которые принадлежали только мне). Мы, черт возьми, поцеловались, и теперь, я не знаю, что с этим делать... Короче, идиотские придирки Алби сейчас вообще не в тему! - Я тоже хочу это знать, - отвечаю, демонстративно вскидывая подбородок. Алби отчетливо скрипит зубами. Где-то на уровне подсознания я понимаю его - тяжело день за днем нести на себе такое бремя ответственности. Здесь у любого крыша поедет. Однако антипатия, которая возникла между нами после того, как он скрыл от меня смерть брата, никуда не делась. - До твоего появления такого не бывало, - чеканит Алби, награждая меня тяжелым взглядом. - Сейчас гриверы словно взбесились. Объяснись! - Эй, чувак, полегче, - вмешивается в разговор Минхо. - Фран чуть не сожрали вместе со мной... Алби даже не смотрит на него. Тяжелый взгляд продолжает буравить мою переносицу. Демонстративно таращусь в ответ, хотя так и хочется моргнуть. Несколько секунд длится наша безмолвная (и бессмысленная) дуэль взглядами. Потом Алби досадливо кивает. - Окей. Сейчас же собираем Совет. Будем решать, что делать с тобой дальше. У меня возникает отвратительно ощущение дежавю. Кажется, такое уже было. Причем дважды. Интересно, многие Глэйдеры могут похвастаться, что каждый месяц попадают на Совет? - Помыться можно? - с неприкрытым сарказмом интересуюсь я. - Или на Совет пускают только потных? - Десять минут, - рычит Алби и разворачивается, чтобы уходить. - Десять минут, - передразниваю я, но тихо, чтобы местный вожак не услышал. - Хоть бы выдал мне какую-то разрешительную грамоту, чтобы в душ без очереди пропустили... Минхо ничего не отвечает, и это кажется мне странным - не в привычках Куратора оставлять мои реплики без внимания. Даже такие бессмысленные. Молча идем в душ. К счастью, очереди нет - видимо, остальные бегуны сейчас в Картографической. Не говоря ни слова Минхо, я первой забираюсь под бодрящие прохладные струи. Они стекают по лицу и волосам, даря ощущение непередаваемого блаженства. Они смывают с меня пот, страх и тревогу. После душа я практически прихожу в себя. В голове светлеет, хотя думать о Совете не хочется. Я просто наслаждаюсь моментом. Впрочем, все хорошее рано или поздно заканчивается. С сожалением покинув душевую, я остаюсь в коридоре, чтобы подождать Минхо. Мысли сами собой перескакивают на недавний разговор с Алби. Интересно, что он все-таки хотел от меня услышать? Неужели на самом деле думает, что я причастна ко всему происходящему? И так ли он неправ? Некоторое время я размышляю о том, какое наказание для меня придумают, если признают виновной. Наверное, посадят в Яму. Хотя... толку от меня в Яме. Может, заставят заниматься общественно полезными работами в свободное от исследования Лабиринта время. Вот уж я им наработаю... Однако вопрос, поднятый на Совете, выбивает меня из колеи. Алби предлагает запретить мне выходить в Лабиринт! Он толкает длинную и многословную речь о том, что я появилась в Глэйде недавно и при подозрительных обстоятельствах. Что мне вообще нельзя было становиться бегуном, и сейчас я подвергаю опасности жизни своих товарищей. Что совершенно не ясно, чего от меня ждать, и не представляю ли я угрозы... Все это так неожиданно и так несправедливо, что у меня пропадает дар речи. Растерянно слушаю вожака глэйдеров, хлопая глазами. Совершенно непонятно, как нужно реагировать на столь возмутительные обвинения... Потом слово берет Галли. Его все происходящее никоим образом не касается, однако день, когда Галли промолчит и не влезет в чужие дела, нужно будет обвести на календаре красным. Он превратится в традиционный праздник Глэйда. Галли уносит в пучину маразма даже глубже, чем Алби. По его словам, я чуть ли не науськиваю гриверов на других бегунов. Очумело трясу головой - да кто поверит в этот бред?! Если бы я могла науськивать гриверов, Куратор Строителей стал бы первым, кого не досчитались бы в Глэйде. После утомительных и пространных речей Алби выносит вопрос об отстранении меня от "должности" бегуна на голосование. Сам он тут же голосует за и, кажется, считает свой долг выполненным. Далее слово берет Ньют. - Согласен, что совпадение выглядит довольно странным, - медленно подбирая слова, произносит парень. - Но доказательств причастности Франни к происходящему нет никаких. Так что я против. Господи, хоть один нормальный человек в этом обществе психов! Я готова расцеловать Ньюта за поддержку, но делать этого прилюдно не хочется. А если наедине, - он не так поймет... Зарт тоже выступает против. И Джефф. И Фрайпан. Однако этого явно недостаточно. К тому времени, как очередь доходит до Минхо, на моей стороне только четверо членов Совета. Против меня - семь. Я понимаю, что проиграла. Понимаю, что его голос уже ничего не решает. Но мне так хочется, чтобы Минхо меня защитил... - То, что вы здесь нагородили, - полная хрень, - заявляет Куратор, без предисловия. - Чтобы обвинить Веснушку в сговоре с гриверами, нужно было клюкать три дня подряд. Но в одном я согласен - в Лабиринт ей больше выходить нельзя. В первую секунду мне кажется, что я ослышалась. Во вторую - что меня приложили по макушке чем-то тяжелым. Минхо, который, как я надеялась, должен меня защищать, соглашается с ними? Да какого хрена?! Он же сам меня готовил. Сам меня рекомендовал. Просто абсурд! - Решено, - кивает Алби, глядя на меня с мрачным удовлетворением. - С этого дня, Франсес, тебе официально запрещено выходить за стены Глэйда как в ночное, так и в дневное время. В случае нарушения этого запрета я лично позабочусь о том, чтобы ты там и осталась. Понятно? - А не пойти бы вам всем далеко и надолго? - интересуюсь я с теми же интонациями. - Понятно? Потом молча встаю со стула и покидаю зал, не забыв как следует хлопнуть дверью. Видеть не могу эти рожи! Уж лучше гриверы, честное слово, они хотя бы не прикидываются твоими приятелями... Не обращая внимание на глэйдеров, которые глазеют на меня со всех сторон, стремительно иду по направлению к кладбищу. Так уж повелось, что это место стало моим островком спасения. Только там я могу остаться в одиночестве - а это именно то, что мне сейчас необходимо! У озера никого нет. Я подхожу поближе к воде, укладываюсь на траву и некоторое время бездумно смотрю в небо. Хочется плакать и убивать одновременно. Все тело болит после сегодняшних приключений, но заснуть я сейчас точно не смогу - слишком возбуждена. Если и есть на свете люди, которых я ненавижу больше, чем умников из "Пророка", то это Галли и Алби. А еще Минхо, который меня предал! На секунду я вспоминаю о том, какие шершавые и горячие у него губы, но тут же старательно отгоняю эту мысль. Зря я его поцеловала! Если бы знала, что он считает меня причастной ко всему этому дерьму, - удушила бы на месте. Тоже мне, друг называется! Мысли о Минхо укрощают злость, и я начинаю чувствовать себя несчастной. На смену бешенству приходит опустошение. Что теперь со мной будет? Если я больше не выйду в Лабиринт, не смогу искать выход... придется вернуться на кухню, наверное... Да я же их всех перетравлю под горячую руку! До позднего вечера ко мне никто не подходит. Я продолжаю сидеть у воды, попеременно то жалея себя, то злясь на глэйдеров. А потом вспоминаю, что у меня с собой нож, который дал Минхо, и зачем-то его достаю. Лезвие тускло блестит в свете луны. Красиво... Наклоняю нож то в одну, то в другую сторону, пуская яркие блики. Лезвие смутно светлеет в темноте - сейчас оно кажется даже белее моей кожи. Чтобы удостовериться, на секунду прикладываю нож к тыльной стороне руки. И тут же слышу, как меня окликают: - Франни! Голос звучит настолько странно, что я даже не понимаю, кому он принадлежит. Почти так же звала меня мама, когда однажды, много лет назад, обнаружила свою любопытную пятилетнюю дочь на карнизе второго этажа. Плохо подавленная паника. От неожиданности я дергаюсь и, чудом не нанеся себе увечий, подскакиваю. - Ньют! Твою мать, зачем так пугать?! Глэйдер никак не реагирует на вопрос. Его взгляд прикован к оружие в моей руке. - Франни, все нормально. Положи его... Смотрю на парня во все глаза. Это насколько же притыренной меня нужно считать, чтобы опасаться какого-то вшивого ножа?! А Ньют тем временем подходит ближе. - Дай мне, - просит он, протягивая чуть подрагивающую ладонь. С трудом справившись с искушением поинтересоваться, что же мне все-таки делать, положить нож или дать ему, покорно протягиваю оружие рукояткой вперед. Ну их на фиг, они здесь все такие нервные... - Хорошо, - говорит Ньют и усаживается рядом со мной. - А теперь успокойся, ладно? - Спокойна, как стены Лабиринта, - фыркаю я. - И кстати, для справки, я не собиралась убивать спящих. Ньют несколько секунд недоуменно смотрит на меня, а я таращусь на него. И только потом для меня доходит: - Шанк, ты думал, я пытаюсь зарезать себя?! Парень многозначительно пожимает плечами, но я вижу, что он расслабляется. Судя по всему, я действительно похожа на припадочного суицидника. Дожила, блин. - Я не собиралась, - мотаю головой я и на всякий случай добавляю: - Честное слово. - Видела бы ты свое лицо... - все еще немного напряженно отзывается Ньют. - Нож все равно не отдам, ясно? - Да оставь себе, смотреть на него не могу! - фыркаю я, вспоминая, при каких обстоятельствах получила оружие. Ньют некоторое время молчит, продолжая сидеть рядом со мной. Судя по всему, парню неловко, что он заблуждался на мой счет. Однако через некоторое время глэйдер неожиданно спрашивает: - Злишься? - Нет, блин, радуюсь! - фыркаю я. - Это так приятно, когда тебя обвиняют во всех смертных грехах и распекают, как малолетку. Ньют пожимает плечами. - Ну, шанков тоже понять можно. Они боятся, Франни. У нас никогда раньше не происходило подобной фигни. - Не выгораживай этих женоненавистников, - требую я. - Не происходило, а теперь произошло. Я здесь при чем? Я, как и все остальные, ищу выход из гребаного Лабиринта. - Ты серьезно не понимаешь, что тебе грозит опасность? - непроизвольно повышает голос Ньют. - Если бы знал с самого начала, я бы тоже проголосовал "за". - Знал что? - уточняю я, потому что ему все-таки удалось меня заинтересовать. И пусть я еще злюсь, но от любопытства не так-то просто избавиться. - Что гриверы дважды нападали на бегунов в секторах, где должна была быть ты. Минхо ведь оба раза производил замену в последний момент. Если бы не это, ты бы, скорее всего, погибла. - Это кто тебе такой ерунды наговорил? - стараюсь бравировать, несмотря на то, что понимаю - он прав. Гриверы действительно могли охотиться за мной. Не факт, что так оно и было, но совпадение весьма подозрительное. Тем более что я в этом искусственно созданном мире всего лишь инородный элемент. - Минхо, естественно. А ты думала, он отлучил тебя от Лабиринта, потому что в чем-то подозревает? - Я думала, он это сделал, потому что мудак! - Франни, - Ньют протягивает руку и похлопывает меня по плечу. - Я не знаю, что вы там мутите, но одно вижу - он о тебе беспокоится. Черт возьми, ты девчонка. Тебе вообще нельзя было появляться в Лабиринте. Минхо согласился взять тебя к себе только потому что видел - тебе нужна помощь. - Если бы все было так шоколадно, он бы сам сюда явился и попытался отмазаться, - фыркаю я, отчего-то раздражаясь. - А это ты только что придумал, чтобы я не вздумала с горя утопиться в пруду. Будь спокоен, я этого не сделаю, пока не плюну в рожу пакостным Создателям. - Зря смеешься, - качает головой парень. - Самоубийства у нас происходят приблизительно раз в три - четыре месяца. Жизнь в Глэйде не сахар, ты ведь сама видишь. Мне хочется сказать, что на воле еще хуже, но я молчу. Неизвестно, удастся ли нам когда-нибудь выбраться отсюда, но пока у этих парней есть хоть какая-то надежда. Зачем делиться с ними кошмарами, от которых я сама не могу избавиться. Уже поднимаясь, чтобы оставить меня одну, Ньют вдруг улыбается и произносит: - А Минхо не явился сам, потому что ты припадочная и сегодня явно не в себе. Он устал, как собака, и ему не хочется прямо сейчас макать тебя головой в озеро, чтобы ты остыла. Это если дословно. А так... поговорите завтра. - Ни хрена подобного, - злорадно отзываюсь я. - Не стану я с ним говорить. Пусть катится к Алби и Галли - они недавно выразили поразительное единодушие. Ньют качает головой, глядя на меня со смесью снисходительности и доброжелательной насмешки. - Это тоже передавать дословно? - Можешь просто послать его на фиг от моего имени, - великодушно разрешаю я. - Будет исполнено, - усмехается Ньют и уходит. А я устраиваюсь на уже облюбованном месте у пруда и подтягиваю колени к груди. Сознанием медленно завладевает сонливость. Я подкладываю руку под щеку, чтобы мох не царапал кожу, и некоторое время просто лежу, лениво думая о том, почему в этом искусственном мире нет комаров, и как это нам так повезло. Где-то далеко-далеко за стенами воет гривер. Я всячески гоню от себя мысли об этой машине для убийства и о том, что завтра ребята снова пойдут туда. Минхо пойдет. И почему-то на время забывается, что мне, вообще-то, на него теперь плевать...