Инородный элемент: Без права на ошибку

Знаешь, наверно, мне будет сложно Понять до конца твою горькую правду Но раз в этом мире такое возможно - Я буду любить наше мертвое завтра... Flёur "Лабиринт" Следующие два дня превращаются для меня в ад. Чтобы не слоняться по Глэйду без дела, рискуя попасться на глаза Алби, я возвращаюсь на кухню к Фрайпану. Но даже здесь, где целый день кипит работа, мне не удается избавиться от тревоги. Как представлю, что сейчас происходит там, в Лабиринте, у меня все валится из рук! - А ты опасная штучка, Фран! – со смехом восклицает Джордж – конопатый мальчишка лет пятнадцати, который считается здесь старшим после Фрайпана. Только что огромный нож для разделки мяса с моей легкой руки едва не воткнулся ему в ступню. Повезло, что у Джорджа такая хорошая реакция... - Извини, - буркаю я, испытывая вместо раскаяния раздражение. Хочется кричать, топать ногами и бить посуду. - Займись чем-нибудь другим, - советует Джордж. – Перебери крупу, например. А с мясом мы сами закончим. Безразлично пожимаю плечами. Мне абсолютно фиолетово, чем заниматься. Все равно в этом нет ни малейшего смысла… День тянется, как дрянная жевательная резинка. Закончив с ужином, я украдкой кошусь на часы. Похоже, пора линять отсюда. С того момента, как мне запретили выходить в Лабиринт, прошло двое суток. И все это время я старательно избегала встреч с Минхо. Причем для этого даже стараться особо не приходилось – главное, не покидать Хомстед рано утром, пока бегуны еще не скрылись в Лабиринте, и не прогуливаться по Глэйду вечером. А с этой задачей я справлялась на ура! Справедливости ради следует заметить, что Куратор Бегунов и сам особо не искал встреч со мной. Во всяком случае, к медакам он ни разу не заглянул, хотя догадаться, что я провожу время именно там, было совсем несложно. И, несмотря на то, что с одной стороны я прекрасно понимала: так лучше для нас обоих, с другой… В общем, мне было ужасно обидно. Глэйдеры еще только подтягиваются на ужин, а я уже на полпути в медпункт. Возможность провести некоторое время в одиночестве выглядит очень заманчиво, и я старательно поднимаю себе настроение, которое, как всегда в последние дни, находится ниже плинтуса. Получается так себе, но сдаваться я не привыкла… - Эй, Франни! Оборачиваюсь и вижу Тима. Он уже закончил работу на Плантации и теперь направляется на ужин. Приветливо машу мальчишке рукой, а он направляется прямо ко мне. - Как дела? Многозначительно пожимаю плечами. После того, как меня обвинили во всех смертных грехах и отлучили от Лабиринта, некоторые глэйдеры стали посматривать в мою сторону с подозрением. Другие же, наоборот, как будто прониклись симпатией. А Тим, с которым мы и раньше дружили, кажется, решил, что мне необходима поддержка. - Знаешь, что придумали ребята с Живодерни? – Тим старательно не замечает моего подавленного настроения. – Сегодня вечером хотят организовать рачьи бега. Не хочешь поучаствовать? - Я похожа на рака? – помимо воли улыбаюсь, глядя на его оживленное лицо. - Это с какого ракурса посмотреть, - фыркает Тим. – Да ладно тебе, Фран, приходи! Эд побился об заклад, что в этот раз его Фрегат сделает Кусаку Галли. Они даже поспорили на бутылку наливки. Так что, чем бы ни закончились бега, в любом случае будет пьянка. - В твоем возрасте пить вредно, - язвительно заявляю я просто потому, что не хочу отмалчиваться. - В моем возрасте вредно жить в этой дыре, - отвечает Тим, многозначительно обводя рукой окрестности. – Давай, Фран, приходи. Посмотришь на Кусаку. Галли трясется над ней, как над своей цыпочкой. Представив въедливого и упрямого Галли, который трясется над раком, я выразительно фыркаю. А я-то думала, что Куратору Строителей девушки по барабану… - Ладно, уговорил. Куда подходить? - Давай я за тобой зайду, - важно заявляет мальчишка. – Как ворота закроются, сразу отправимся. Мы болтаем еще несколько минут, а потом Тим вспоминает, что ужин уже почти закончился, а он до сих пор так и не добрался до столовой. Мальчишка убегает, а я направляюсь в Хомстед. Когда работаешь на кухне, всегда есть возможность перекусить. Так что мне не приходится светиться в общем зале… Переступив порог медпункта, я замираю на месте, мигом позабыв обо всех своих терзаниях и переживаниях. На кровати, которую я занимаю вот уже несколько дней (пока никто не заболел и меня не выгнали), сидит Минхо и смотрит на меня с привычной ухмылкой. При этом выглядит он до безобразия довольным, так что я мгновенно чувствую смутное желание выцарапать ему глаза. - Привет, Веснушка! – как ни в чем не бывало, произносит бывший Куратор, но даже не попытается встать мне навстречу. - Что ты здесь делаешь? – не отвечая на приветствие, холодно интересуюсь я. То есть, хочу поинтересоваться холодно. А получается до ужаса обижено и вообще как-то нелепо. - Лечусь, - фыркает Минхо, демонстрируя мне правую руку. На смуглой коже заметно выделяется глубокая царапина. Прекрасно зная Куратора, я готова поклясться – еще пару дней назад он не обратил бы на подобную мелочь никакого внимания. - Какой ужас! – я демонстративно прижимаю ладони к лицу. – Не думаю, что Клинту и Джеффу удастся что-то с этим сделать… - Так, может, поможешь? – с ухмылкой спрашивает Минхо и, не успеваю я опомниться, обхватывая меня за пояс, тянет на себя. Потеряв равновесие, я шлепаюсь на кровать прямо сверху на него. Случайно прикусываю щеку и сдавленно охаю, чувствуя на языке солоноватый привкус крови. - Твою мать… - выдыхаю я и только потом начинаю вырываться. – Не смей распускать грабли! Вместо того чтобы послушаться, Минхо сжимает руки сильнее. Догадавшись, что появился шанс добавить к прокушенной щеке пару сломанных ребер, я замираю и терпеливо жду, пока ему надоест развлекаться. К счастью, Куратор Бегунов не привык долгое время находиться без движения. Поэтому уже через пару секунд он отпускает меня и переводит тело в сидячее положение. - Чувствую, кто-то не в настроении… - насмешливо тянет Минхо, в то время как пальцы его правой руки ложатся на мою шею и небрежно поглаживают кожу вдоль позвоночника. - Чувствую, кто-то сейчас допросится… - огрызаюсь я, стряхивая его руку. Прикосновения кажутся приятными, и от этого я злюсь уже не только на него, но и на себя. - Сердитая Веснушка? – Минхо с интересом смотрит на меня. - Все, как я люблю. - Иди… к гриверам, - ласково отзываюсь я, морщась от металлического привкуса крови на языке. – Тебя не было видно два дня, и я… - Скучала? Стоит ему обхватить меня за пояс и прижать к себе, все язвительные слова, которые я собиралась сказать Минхо, куда-то исчезают. Дыхание перехватывает, во рту пересыхает, а спина покрывается мурашками. И вырываться совсем не хочется. Разве что из упрямства… - Ты проголосовал за то, чтобы меня выставили из Лабиринта, - сердито фыркаю я, упираясь руками в грудь Минхо и отталкивая его в сторону. – Ты единственный, в ком я была уверена, и… - И я решил спасти твою симпатичную задницу, - перебивает он. – Есть претензии? - Целая куча! С какой стати ты решил, что меня нужно спасать? Минхо смотрит на меня своим коронным взглядом «И-Почему-Ты-Такая-Тупая», но все-таки не уклоняется ответа. - Дважды нападения происходили в секторах, где должна была быть ты. Я проводил замену в последний момент, об этом никто не знал. Продолжать? Или уже дошло? - Это ничего не доказывает, - упрямо мотаю головой я. – Ты был там же, где и я. Всем известно, что мы бегали вместе. Даже Создателям. И уж, конечно, Куратор – куда более важная фигура, чем какой-то новичок. Произнося вслух все, о чем постоянно думала в эти два дня, я ощущаю предательское пощипывание под веками. Чтобы не разреветься самым позорным образом, приходится резко вывернуться из-под руки парня и отойти к окну. Здесь и я остаюсь стоять, делая вид, что любуюсь до зубового скрежета надоевшими пейзажами Глэйда. Слезы покорно отступают, и я быстро-быстро моргаю, чтобы привести себя в порядок. Но тут Минхо неслышно подходит сзади и обхватывает ладонями мои плечи. Самоконтроль летит ко всем чертям, и я отрывисто произношу: - Я здесь чуть с ума не сошла! Каждый день думала, что ты там… и ребята… и гриверы… Я… я… я суп пересолила! Фрайпан ругался, а остальные плевались… И вообще… - Нормальный суп, - фыркает Минхо мне в шею. – Есть можно. - Ты его не пробовал! – не знаю почему, но последнее его замечание выводит меня из себя. – Суп был на обед, а ты вечером ел рагу! - Тогда тем более не о чем рассусоливать, - ухмыляется он. – На обеде я не бываю. Резко оборачиваюсь к нему, утыкаясь носом в плечо Куратора. Делать этого не следовало, поскольку, глядя на Минхо снизу вверх, я оказываюсь в самой невыгодной позиции. Однако отступать уже поздно. - Ты вообще не можешь думать ни о чем, кроме себя?! - Могу, - отзывается Минхо, и я слишком поздно замечаю в его глазах опасные огоньки. – Об этом, например. Одной рукой он обхватывает меня за пояс, а другую кладет мне на затылок. Так что, даже если бы я хотела отстраниться, вряд ли бы у меня что-то получилось. Но я не хочу. И, когда губы Минхо прижимаются к моим, я подаюсь ему навстречу и обхватываю его руками за шею. По телу мгновенно разливается приятное тепло. Ноги слабеют, а дышать получается через раз. Понимая, что сопротивляться я больше не буду, Минхо подхватывает меня подмышки и усаживает на край стола, предварительно небрежно смахнув с него какие-то медицинские препараты. Обхватываю его бедра ногами и запрокидываю голову, чтобы не прерывать поцелуй. Кажется, стоит мне оторваться от него сейчас, и мир рухнет. Минхо проводит ладонью по моей спине, заставляя меня выгнуться в пояснице и прижаться к нему грудью. Рука парня опускается ниже и легко проходится по моему бедру. В ответ я ощутимо прикусываю его нижнюю губу – такая маленькая месть девушки, которой двое суток трепли нервы. Минхо сдавленно усмехается, чуть-чуть сжимая пальцы руки, которая зарылась в мои волосы. Приходится еще сильнее откинуть голову назад, подставив ему шею. Парень мгновенно пользуется этим, и я чувствую на коже его горячие губы. Сильнее сжимаю ноги на его бедрах и не могу сдержать улыбки, чувствуя, к чему это приводит. - Веснушка, - тянет Минхо, прижимаясь губами к моему уху. – Дверь медпункта запирается? - Только снаружи, - мстительно отзываюсь я, злорадствуя, несмотря на то, что хочу его не меньше, чем он меня. – Можешь выйти и запереть. - Тогда экстрим, - фыркает Минхо и начинает стаскивать с меня футболку. Поскольку под футболкой ничего нет, я решительно вырываюсь. Не хватало еще, чтобы сюда кто-нибудь зашел… - Перестань! Не сейчас… Минхо на секунду замирает, а потом покорно отстраняется. Несколько секунд мы смотрим друг другу в глаза. - Я до сих пор на тебя злюсь, - заявляю я, демонстративно поднимая подбородок и опуская на пол ноги. – Ты не умеешь вести себя с девушками. - Было бы, что уметь, - фыркает Минхо. – Всего-то и нужно, что выслушивать всякий кланк и нести романтическую хрень. С первым пунктом я только что справился. - Не нужна мне романтическая хрень, - мотаю головой я. – Мне нужно, чтобы со мной считались. - Ясно. Значит, выслушивать всякий кланк… - Иди к черту! – выдыхаю я и делаю попытку высвободиться. Ничего не получается, поскольку Минхо буквально прижимает меня к столу. Приходится усесться поудобнее и, чувствуя себя курицей на заборе, продолжать качать права. - С тобой интереснее, - отзывается Минхо, демонстративно оттягивая и пропуская через пальцы прядь моих волос. – Хватит выстебываться, Веснушка. Говори, чего ты хочешь? Открываю рот, чтобы ответить, но почему-то ничего не идет в голову. И в самом деле, чего я хочу? Хочу, чтобы он извинился за то, что проголосовал против меня на Совете? Но ведь Минхо уже объяснил мне свои мотивы. А извиняться – это не к нему… Хочу нормальных отношений? В Глэйде это априори невозможно. Да и за стенами Лабиринта тоже… - Ничего не хочу! – непонятно на кого разозлившись, отвечаю я. – Во всяком случае, от тебя! - Лады, - кивает Минхо. – Ничего не будет. А потом он снова меня целует, и я с готовностью отвечаю. Что ни говори, а девушки – существа непредсказуемые. * * * После бурного выяснения отношений, которое бы продолжалось неизвестно сколько, если бы пришедший некстати Джефф не выгнал нас из медпункта, мне становится значительно легче. Теперь мы с Минхо вместе, и об этом, по-моему, знают уже все. Что ни говори, а мальчишки еще большие сплетники, чем девчонки. Впрочем, назвать наши отношения нормальными все равно язык не поворачивается. Минхо целый день пропадает в Лабиринте, а я – тревожусь за него. За стенами Глэйда бояться некогда – там ты все время в движении и сам отвечаешь за свою судьбу. Но здесь, когда опасность угрожает не тебе, а близкому человеку, хочется выть от бессилия. Дейв и Крис уже выздоровели и вернулись к своим обязанностям. Гриверы больше не нападали. Но мне все равно страшно. И расслабиться удается только вечером, когда ребята, живые и невредимые, выходят из Лабиринта. Но на следующий день все начинается сначала… Постепенно я привыкаю к новому укладу жизни. Мир за стенами Лабиринта кажется каким-то нереальным, словно его никогда и не было. И даже тоска по Лиззи, о судьбе которой я не имею ни малейшего представления, постепенно отходит на второй план. Однако скоро, очень скоро все меняется. Просто однажды утром, когда я, сходя с ума от беспокойства за Минхо и других бегунов, стараюсь себя чем-то занять, начинает выть сирена. Глэйдеры стягиваются к Ящику, чтобы посмотреть на очередного новичка и разобрать вещи. И я, конечно, иду вместе со всеми. А когда Ящик открывается и наружу выбирается темноволосый парень – бледный, растерянный и явно ничего не понимающий, - мне становится не по себе. Потому что я знаю новичка. Именно он помог мне попасть в Лабиринт…