7 смертных грехов погибшего рода

...На второй же час ночной на тусклый свет явился маленький зеленый огонек, что кружил вокруг свечи, погасить ее пытаясь... Та леди всегда одна, хотя вокруг нее всенепременно собрано ее огромное семейство. Она говорит мало, неохотно, словно выплевывая слова из своей глотки. Разговоры не для нее; леди предпочитает слушать. Сухая, тощая фигура с волосами, похожими на паклю, колючими зелеными глазами, в траурном наряде черной тенью ходит между родных и гостей. Она и в молодости не была красивой. Унаследованные от отца грубые черты лица, отягощенные болезненной худобой и до нелепого большими зелеными глазами, лишали младшую дочь графа надежды на хоть какое-то удачное замужество. Но не только внешность была тому причиной. Дева была умна. Платон и Архимед, Ибн Сина и Коперник - эти имена привлекали ее больше, чем виконты и маркизы. В ее маленьком столике лежал портрет Исаака Ньютона, и дева мечтала однажды достичь таких же высот, как и он. Она не завидовала. Она восхищалась. Граф был не против научных изысканий дщери, но с парой условий. Заниматься ими в тайне ото всех, кроме него. Подчиняться каждому его слову. Проводить только эксперименты, которые он считал нужными. Ей не оставалось ничего, кроме как смириться. Она переехала в импровизированную спальню-лабораторию и с тех пор присоединялась к играм сестер лишь взглядом через небольшое окно. Она не завидовала им. Ей нельзя. Деву перестали выводить в свет, не показывали гостям, не водили на приемы. Вскоре ее начали и кормить отдельно от остальных членов семьи. Наша младшая больна. Не стоит видеться с ней. Граф был мистиком и более всего на свете хотел получить Квинтэссенцию - ключ к невиданной доселе мощи, перед которой склонились бы правители всей земли. Но ее могла создать лишь невинная дева с сердцем черным, как ночь. Однако, какие бы меры он не применял, его дочь не подходила - она до сих пор не решалась завидовать. Тогда он решился сделать то, из-за чего сердце девы почернело и покрылось коркой. Она стала Леди. В тот миг, когда в ее руках возникла Квинтэссенция, весь особняк взлетел на воздух. Отец, мать, сестры, слуги, животные - все сгорело от яркого света адской звезды. Но удержать ее не представлялось возможным - нужна была дева, а имелась лишь Леди. В тот миг, когда вытекшие глаза капали Леди на вывернутые кверху локти, растерзанной груди коснулась чья-то нежная рука. В мгновение ока и звезда ада, и призвавшая ее исчезли с лица земли, оставив после себя лишь выжженое поле. Леди спасло существо, бывшее Изначальным Светом. Существо вне времени и пространства, пожертвовавшее в тот миг своим бессмертием, чтобы свести на нет разрушающую силу Квинтэссенции. Восстановив по частицам тело Леди, Свет поселил ее в далеком мире, где она бы ни в чем нуждалась. Но существо допустило одну оплошность. Оно сказало, что Квинтэссенция сделала Леди особенной. Как и еще тридцать шесть девушек. Леди не желала знать, что в мире есть кто-то значимее ее. Опьяненная невиданным ранее увлечением, она рыскала по мирам в поисках этих девушек и собирала их подле себя, чтобы точно знать, что она лучше их. Если девушка была сильнее, она убеждала, что она глупа, если умна - страшна, красива - слаба. Но с каждой найденной девушкой ее зависть становилась лишь страшнее, ведь девушки находились все моложе, а она лишь старела. Девушки, которых раньше она называла дочерьми, стали безликими особями, им запрещалось носить яркую, красивую одежду и требовалось следовать большому своду правил, становившемуся строже с каждой новоприбывшей. Найдя последнюю, Леди не успокоилась. Она все равно не была самой особенной. Свет был лучше нее. Свет был особеннее нее. Леди завидовала, безумно, каждой клеточкой своего тела завидовала, что подобное существо существовало, что оно смогло что-то, что не было по силам ей. Леди начала злословить. Леди начала изучать Свет с единственной целью - ранить, унизить, уничтожить его. Она помнила, что Свет потерял бессмертие. Но, в тот сладкий для нее миг, когда она почти достигла своей цели, существо растворилось во времени. С тех пор Леди не знает покоя. Во всех ей мерещится Свет, что она так желала убить. Зависть к существу могущественее себя гложет ее изнутри мерзким осознанием того, что, даже если она убила его, ей никогда не стать такой же. Голодный взгляд зеленых глаз волком гуляет по фигурам девушек-особей и их гостей в поисках знакомых отблесков. Леди не может ни спать, ни есть, она забыла, как быть дружелюбной и милой - зависть проела ей сердце насквозь. Она умрет, но изничтожит любого, кто будет лучше нее. Леди Квинтэ, называемая Первейшей, в огоньке зеленом, как ее глаза, исчезла в ночи, сожжа слово Invidia на моем листе.