7 смертных грехов погибшего рода

...На третий час ночной на тусклый свет явился огромный кораллового цвета огонек, что становился лишь крупнее, впитывая сияние свечи... Раз конфетка, два конфетка. Ну что будет от пары маленьких шоколадок? Сию особу никто не смеет назвать "леди" - что вы, что вы, как можно оскорблять этого розовощекого ангелочка таким тяжелым для него званием! Нет, не бывать этому чудесному созданию леди, и думать об этом забудьте. Она осталась такой же, какой была в детстве - кругленькое, словно кукольное, личико, очаровательные темные кудряшки, губки бантиком и маленький курносый носик. Отцовская строгость не дала порочным семенам гордыни и эгоизма взойти в этом нежном создании, а мать старалась не баловать дочку частыми подарками и излишней похвалой. Но, порой, ей так хотелось, чтобы ее маленькое солнышко всегда улыбалась ей, что она пришла к одному весьма необычному решению. В комнате девы появилась стеклянная ваза с карамельными конфетами, которые она могла брать сколько угодно и когда угодно. Волнительно рассказала изящный стих классического английского поэта, чью фамилию редко кто помнит, как правильно произносить? Держи шоколадку, умница. Просто очаровательно выглядишь в новом, воздушном, словно пенка на какао, бежевом платье в мелкую белую крапинку? Возьми еще одну. Разбила мамину любимую вазу? Ну, не плачь, хорошая моя, купим другую, съешь лучше шоколадку. Но кто знал, насколько ядовитыми окажутся бельгийские и швейцарские сладости?.. Дева росла и хорошела, и вместе с ней росла и ваза с конфетами. Прелестный ангелок начал темнеть изнутри, словно злокачественная опухоль, развившаяся на неправильно сросшейся кости. Отец хотел положить конец ее нездоровой страсти к сладкому и убрал вазу, но в тот же момент наткнулся на этот предательски влажный взгляд карих глаз, смотрящих с такой непередаваемой мольбой и страданием. Им нельзя было отказать - нет, не в этой жизни. И ваза вновь вернулась ко своей хозяйке - но то была уже не дева, а Леди. Она стала хитра, изворотлива и коварна - а также прекрасно умела играть на публику. Самые искренние слезы наворачивались на ее глаза за долю секунды, губы дрожали, а ресницы хлопали быстро-быстро, словно бы желая поднять свою владелицу в воздух. Леди было все равно, сколь долго и навязчиво придется играть - важен был лишь результат, а не средства. Конфеты, шоколад, мармелад, торты-пирожные - что угодно, она просто хотела новую порцию сладкого. Леди желала сладостей, Леди жила ради сладостей. Леди была готова поклясться, что ей не нужно ничего от этой жизни, кроме конфет. К черту славу, к черту уважение, к черту любовь. Она алкала сладостей ежедневно, ежечасно. Если деве хватало одной конфеты, то Леди хватала пригоршню. Она поглощала их, как воздух при вдохе, и жаждала еще, как будто не чувствуя предыдущих. Но однажды ее организм сказал "хватит". Доктора диагностировали резкое неприятие сахара. Они вели с ней сочувствующие беседы, составляли безгранично длинные списки лекарств и дозволенных диетой продуктов, а Леди отчаянно пыталась свыкнуться с мыслью, что теперь любая конфета может стоить ей жизни. Ей требовалось отказаться от всего, выкинуть проклятущую вазу, есть побольше белка. Но она не была бы Леди, если бы не предпочла принять смерть от самой обожаемой вещи в мире. Леди Шантал, в огоньке цвета коралла, как румянец на ее щеках, исчезла в ночи, сожжа слово Gula на моем листе.