7 смертных грехов погибшего рода

...На второй же час второй ночи на тусклый свет явился ядовито-желтого цвета огонек, что пламя свечи украсть пытался... Ее глаза полны всегда задорного огня. Куда ни глянь, ни посмотри - везде она своя. Не в пример своим многочисленным сестрам, она жива, активна и всегда в движении. Ей нужно внимание, чувствовать себя в свете софитов чужих глаз, заражать своим светом и бодрым настроем других людей - а, может, и не-людей - и весь мир вокруг. Такая ли это плохая потребность? Нет, скажете вы - и будете правы. Ведь такие, как она, вносят лучик солнца в наши серые, порой утомительные будни. Вносят что-то доброе, как и они сами. Однако, она зла. Очень зла. Деве всегда казалось, что ее недолюбили. Она жаждала внимания, участия, постоянного присутствия людей в своей жизни - но чаще всего судьба, словно в насмешку, оставляла ее одну. Дева была рождена в семье путешественников во времени - странных, замкнутых девушек, возглавляемых некой Первейшей - и подходил ее черед возглавить новое поколение, а, значит, стать еще более одинокой и покинутой всеми ради того, чтобы время никогда не прерывалось. Новость о том, что ей пора совершить первое в своей жизни самостоятельное путешествие, достигла деву в середине ее обучения - холодная, гадкая новость, озноб от которой ничем не удавалось прогнать. Перенос во времени прошел удачно и, умудрившись кому-то помочь, дева получила за труды желтый кружок. Маленький, плоский, а, главное, теплый. Дома он не был никому нужен - что там, особи К даже не обратили на него внимания - и дева решила оставить его себе - ведь он так приятно грел ей душу. Вскоре за ним последовал второй, а потом и третий. Получая их, смотря на них, любуясь ими, дева чувствовала себя намного счастливее. Однако, когда одна из ее младших сестер попросила посмотреть, что же это такое, дева ощутила стойкое нежелание расставаться даже с ними даже на краткий срок. Некоторые люди не давали их ей за оказанную помощь, либо давали что-то другое - серые или рыжие кружки, какие-то разноцветные бумажки, разные железки, порой даже еду. Первое время дева терпела, скрипя зубами, понимая, что, возможно, не у всех есть ее любимцы. Но, когда заносчивый король отказал ей в них, она со злости похитила его корону, подозрительно напоминавшую по материалу и блеску желтые кружки. Веснушчатая особь К, которая мастерила разные штуки - дева не знала, какие именно, и знать не хотела - исследовала ее и подтвердила это. Везде было золото. Теперь она знала, как оно называется. Она - Леди, а не дева. Она жаждала золота. Ей не хотелось больше ничего за свою работу - только его, такого теплого и завлекательно-блестящего. Вся ее комната наполнилась, как пещера дракона, предметами из этого драгоценного материала - как заработанными честным трудом, так и похищенными. Леди было все равно, как они ей достанутся - главное, что они станут ее, лишь ее и ничьи больше. Она алкала, жаждала все больше и больше, как будто от его количества зависела ее жизнь. Ей казалось, что оно стало греть слабее, что нужно принести столько же, нет, вдвое больше, чтобы тепло от него было тем же, что и от того самого первого золотого. Но, что бы она не делала, леди становилось лишь холоднее. Иногда она ловила себя на мысли, что всего золота мира не хватит, чтобы отогреть ее и вновь зажечь искру радости в зеленых глазах. После такого она часто запиралась в своей комнате - куда, в принципе, давно уже никто не мог зайти из-за страха перед этой одержимой, бешеной кошкой - и колола подушечки пальцев похищенной когда-то короной. Все золото мира... Леди никогда не отличалась широкими познаниями в математике и прочих точных науках, но слово "все" в ее мозгу перевешивало какое-то незначительное "собранное". "Все" звучало вкусно, притягательно и... Тепло. Она была бы не против купить Землю со всем золотом, если оно будет в этом случае безраздельно ее. Леди Хару Релла Ланг, в огоньке желтом, как ее любимое золото, исчезла в ночи, сожжа слово Avaritia на моем листе.