Слава Великой Поднебесной!

Майкрофту не спалось. Все текущие дела он проделал на автопилоте, едва-едва вникая в суть. Беседу с китайским торговым атташе пришлось вообще перенести. Майкрофт просматривал папку с документами, подобранными Антеей для этой беседы, и даже не видел слов. Перед глазами у него стояла яркая улыбка Лестрейда: "Зачем вам это понадобилось?" Он мог признаться, сказать, что виною всему сам инспектор: его глаза, как тёмные вишни, его совершенно неотразимая улыбка, от которой у Майкрофта начинало гулко стучать сердце. И началась эта лихорадка позавчера, после сообщения Шерлока. Шерлок своим вопросом словно открыл плотину — чувства хлынули, сметая здравый смысл, осторожность и холодность. Тогда, в этой начинающейся горячке, Майкрофт и придумал идиотский план по ограблению соседей и самого себя. Он жаждал действий. Ему нестерпимо хотелось увидеть Лестрейда в своей квартире, и легких путей он не искал. Втайне он надеялся, что путешествие по карнизу собственного дома охладит его пыл. Но тело, не утратившее за годы сидячей работы гибкости и ловкости, лишь подтвердило свое право на все то, в чем Майкрофт всегда себе отказывал, уверяя себя, что утехи плоти погубят его ум. И вот все усилия пошли прахом. Услышав от Грегори долгожданный вопрос: "Зачем?", он все же не смог дать давно подготовленный, ясный ответ: Грегори, я люблю вас. Лестрейд проснулся в отличном настроении: не нужно искать вора, который в любой момент может продать государственные секреты Британии террористам или врагам короны. Нужно только найти ожерелье. След еще не остыл, драгоценность доброй королевы Виктории не может пропасть бесследно. И тогда Майкрофт сможет спать спокойно...со своим любовником. Лестрейду было досадно: Майкрофт пошел на такую рискованную глупость, чтобы привлечь внимание этого человека. Не говоря уже о том, что он просто мог упасть с карниза, ему пришлось пройти через унижение, рассказывая о своей глупости постороннему человеку. То есть ему, Лестрейду. Наверное, Майкрофт очень любит этого неизвестного парня. И он не имеет никакого права ревновать. Но почем тогда что-то в груди царапало? Через день Лестрейду повезло. Один из ювелиров в Бресте узнал ожерелье, с которого ему заказали копию. Получается, Майкрофт был прав, и Фоггл сначала хотел подменить ожерелье на поддельное, но когда подвернулся феноменально удачный случай, объявил его похищенным. Лестрейд был счастлив: и само ожерелье, и его копия были еще у ювелира. Решив не доверять полиции Бреста такое важное дело, Лестрейд собрался во Францию сам, предварительно получив у прокурора ордер на обыск и на арест Фоггла. В Бресте все прошло успешно. Ювелир по фото опознал Фоггла, как человека, заказавшего ему копию колье королевы Виктории. Лестрейд дозвонился Донован, чтобы она без него произвела арест мошенника. К трапу самолета, на котором Лестрейд возвращался из Франции, был подан неправдоподобно длинный черный лимузин. Пока Лестрейд соображал, с какой такой шишкой ему довелось лететь в самолете, из машины вышла женщина, в которой Лестрейд узнал Антею. Она подошла к Лестрейду и кивнула. — Мистер Холмс приглашает вас на ужин. — Звучит как приказ. — ответил Лестрейд и глянул снова на лимузин. — Это не моё дело, мистер Лестрейд, но мистер Холмс в последнее время выглядит очень уставшим. Я думаю, выражая желание поужинать с вами, он просто хотел отдохнуть, отвлечься от своих дел. — Да я же не против! — быстро проговорил Грег. — Спасибо! — Лестрейду показалось, что девушка вздохнула с облегчением. — Только лимузин зачем было присылать? Антея посмотрела на него, и уже хотела что-то сказать, но Лестрейд остановил её жестом: — Ладно, ладно. Лимузин так лимузин. В салоне автомобиля Антея взяла на себя обязанности бортпроводницы и предложила Лестрейду что-нибудь выпить. Он не отказался бы от глотка прохладного пива, но как раз пива в маленьком баре не было. — Тогда просто воды. Лестрейд не знал, какие цели преследовал Майкрофт Холмс, присылая за ним лимузин, но это была явно неудачная идея. Лестрейду казалось, что они и есть единственная причина многокилометровой пробки. И он поймал себя на том, что ему не терпится увидеть Холмса. Мысль о том, что сегодня он пожмёт руку Майкрофта Холмса и заглянет в вечно невесёлые, цвета грозового неба глаза, как-то странно будоражила его. Надо было как-то успокоиться, а то эта девица, просканировав парой коротких взглядов, будет просто насмехаться над ним. Ведь она знает о Холмсе всё, и о том, какое место Холмс отводит ему, Лестрейду. И это место наверняка ничтожно. И только лимузин может как-то компенсировать ничтожность Лестрейда перед всемогущим Майкрофтом Холмсом… Грег посмотрел на Антею: — А можно я лягу? — Как вам будет удобно, — фальшиво улыбнулась Антея и снова уткнулась в свой Блэкбери. Удобно растянувшись на мягком кожаном диване, да ещё и подцепив себе под голову маленькую подушечку, валявшуюся на другом диване, Лестрейд почти мгновенно уснул. Ему даже что-то снилось. Поэтому, когда чья-то рука, коснулась его плеча и женский голос произнёс: «Приехали», Лестрейд целых полминуты не мог понять, где он, и что происходит. Пригладив волосы, которые наверняка топорщились в разные стороны, Лестрейд выбрался на улицу. — Где мы? — спросил он Антею, ещё хриплым от сна голосом. — Клуб «Диоген». У мистера Холмса здесь свои апартаменты. — Абсолютно без эмоций ответила Антея. — А-а. Они поднялись на застеклённое крыльцо, и Антея нажала медную кнопку звонка. Дверь открыл самый настоящий дворецкий. — Мистер Холмс ожидает мистера Лестрейда. Передав инспектора дворецкому, Антея вернулась в машину. Лестрейд понял, что женщинам нет хода в это заведение. Дворецкий провел Лестрейда по длинному коридору, застланному необычайно толстым бежевым ковром. После двух поворотов и одной небольшой лестницы, они уперлись в тёмную дубовую дверь. Дворецкий постучал и, услышав шаги за дверью, ретировался. Майкрофт Холмс улыбнулся ему с порога: — Рад вас видеть, Грегори. Спасибо, что приняли моё приглашение. Не зная, что ответить, чтобы не обидеть Майкрофта, Лестрейд просто улыбнулся: — Здравствуйте. Апартаменты Холмса представляли собой кабинет, обшитый тёмным дубом. Вдоль одной стены стоял диван, напротив него располагался огромный письменный стол. У окна, на небольшом круглом столе был сервирован ужин на двоих. Из-под серебристых крышек тянулись заманчивые запахи. — Я заказал ужин на ваш вкус, — Майкрофт поднял крышку одного из блюд. — Выглядит аппетитно. А где можно помыть руки? — Лестрейд обернулся в поисках двери. Вход в ванную комнату был замаскирован под дубовую панель. Лестрейд умылся и в очередной раз попытался пригладить волосы, которые уже давно надо было подстричь. — К мясу я выбрал красное вино, если вы, конечно, не против. Лестрейд пожал плечами: — Мне всё равно. Я не разбираюсь в винах. Майкрофт разлил вино по бокалами, и оно засияло на свету, как рубин. — За успешно разрешенную вами проблему! — поднял бокал Майкрофт. — Фоггл ещё не признался. Донован арестовала его примерно два часа назад. С тех пор от нее нет вестей. — Лестрейд взял бокал и посмотрел на Майкрофта. — Нет вестей — хорошо. Значит, всё в порядке. — Улыбнулся ему в ответ Майкрофт. Они чокнулись и пригубили вино. Лестрейду хотелось пить, и он выпил вино до дна. Майкрофт налил ему ещё, а потом дополнил и свой бокал. Лестрейду вино понравилось, он снова отпил и только тогда принялся за еду. Лишь сейчас он понял, насколько голоден. Он не ел нормально уже более двух суток. Кроме кофе и сэндвича с сыром, которым его угостили полицейские в Бресте, у него во рту со вчерашнего дня не было ни крошки. Утолив голод и понимая, что молчание как-то затянулось, Лестрейд откинулся на спинку стула. — Прекрасное мясо. — Говорят, что повар «Диогена» зарабатывает больше премьер-министра, — улыбнулся Майкрофт. — Правда? — искренне изумился Лестрейд. — Нет, это слухи, но отчасти правдивые. — Майкрофт все также продолжал лукаво улыбаться. Лестрейд покачал головой: — Это не показания, это туман какой-то. — Правда не всегда является истиной. Правда у каждого своя, а истины вообще может не быть. Лестрейд рассмеялся: — Поэтому я и не стал заниматься историей. Мне больше по душе законы, там, в основном всё чётко и ясно. — Вы увлекались историей? — приподнял брови Майкрофт. — Да, очень. Одно время даже думал бросить юриспруденцию и стать учителем истории. — Учителем… — задумчиво повторил Майкрофт. — Возможно, на педагогическом поприще, вы принесли бы не меньше пользы, чем ловя преступников. — Не знаю. Не думаю. Иногда мне не хватает терпения. — Лестрейд взял бокал и отпил вина. Майкрофт собирался налить ему ещё, но Лестрейд остановил его. — Мне хватит. Нужно заскочить в офис, доделать кое-какие бумаги, узнать как дела у Донован. — Это не может подождать до завтра? — тихо спросил Майкрофт. Лестрейд пожал плечами: — Завтра тогда будет больше работы. — Грегори, я ваш вечный должник. — Да, перестаньте! Это было совсем не трудно, — сверкнул улыбкой инспектор, вставая из-за стола. Майкрофт тоже встал и подошел к письменному столу. Взял из-под пресса листок и протянул его Грегори. Тот взял его, и увидел, что это чек. От количества нулей у него зарябило в глазах. Лестрейд некоторое время разглядывал чек, а потом протянул его обратно Майкрофту: — Это очень щедро, но я взяток не беру. — Это не взятка, это благодарность. И она может иметь любую другую форму. Какую пожелаете. - Майкрофт прямо смотрел в глаза Лестрейда. — Да, Майкрофт, я бы хотел другую форму. - Лестрейд сам не ожидал, что осмелится такое сказать. — Вам стоит только сказать, — продолжая смотреть прямо Грегу в глаза, ответил Майкрофт. — Нет, серьезно, я же не знаю, как вы это воспримете. — Любое ваше желание будет исполнено, — торжественно пообещал Майкрофт — Ну, тогда... Лестрейд сделал шаг вперед и взял лицо Майкрофта в свои ладони. — Можно? Я мечтаю об этом вторые сутки... — Продолжайте... — хрипло прошептал Майкрофт, представляя, как глупо выглядит в обрамлении ладоней Грега. Ему казалось, что это за него сказал кто-то чужой. Наверное, это был его собственный здравый смысл, готовый ускользнуть от него. Нельзя сказать, что у Майкрофта начисто отсутствовал сексуальный опыт. В шестнадцать лет его сочла нужным соблазнить соседская девушка, которую бросил жених. Майкрофт не нашёл достаточно веских доводов для отказа и потом очень пожалел. Всё, о чём могла говорить красотка под ним — это об этом подлеце, который, её бросил. Поливание всего мужского рода грязными ругательствами не способствовало эрекции, поэтому удовольствия не получила ни та, ни другая сторона. В колледже Майкрофт очень сблизился со своим соседом по комнате. Они проводили много времени вместе, оба лояльно относились к однополой любви. Однажды сосед предложил заняться сексом ради эксперимента. Поцелуи и поглаживания были весьма сносны, но когда парень попытался просунуть ему палец между ягодиц, Майкрофт попросил прекратить. Больше Майкрофт к таким экспериментам не возвращался. Не нужно было и не хотелось... Грег сначала тронул губами уголок его губ. Но не успел Майкрофт опомниться, как Грег уже целовал его, страстно, требовательно, раздвигая губы губами, зарываясь пальцами в его волосы на затылке, ероша их, его дыхание стало глубоким и тяжелым, Майкрофт чувствовал жар, идущий от тела мужчины даже через несколько слоёв одежды. Он поднял руки и обнял инспектора за талию. Тот слегка отстранился и на мгновение посмотрел Майкрофту в глаза. Должно быть, ничего кроме полного согласия там не было, и он продолжил. Он посасывал нижнюю губу Майкрофта, брал его рот в плен и просто насиловал своим языком. Майкрофт почувствовал, как его тело откликается на ласку, как ненавистный первобытным инстинкт берёт верх над логикой и выдержкой. А Лестрейд продолжал целовать его, его губы соскальзывали на щеки и подбородок Майкрофта. Он как вампир, поцелуй за поцелуем подбирался к шее "жертвы": расслабил узел галстука, дрожащими руками расстегнул верхние пуговицы рубашки. Град коротких влажных поцелуев, обрушившихся на его шею, будто-бы околдовали Майкрофта: он перестал быть собой. Ему захотелось подчиниться этому человеку, отдать ему самое главное, что у него есть – себя, лишь бы тот смог получить удовольствие. Это было чудовищно, даже кощунственно, унизительно, это всплыло непонятно откуда. Майкрофту стало страшно оттого, что этот мужчина имел над ним такую власть. Но он был смелым, что бы там не говорили другие. Он принял себя в таком состоянии, он ещё сильнее сжал Грега в своих объятиях и прильнул к нему всем телом. Эрекция Грега, которая так основательно чувствовалась через ткань брюк, показалась ему даже трогательной. Грег также был уязвим в этой ситуации, оттого, что открыт, оттого, что не прячет своё желание. Майкрофт разнял руки и стащил пиджак с плеч Грега. Тот коротко взглянул на него, и Майкрофт увидел, что темные глаза светятся весельем, и, пожалуй даже… нежностью. Хотя у Майкрофта не было в этом особого опыта, ведь нежность — совершенно ненужная в политике вещь. Лестрейд, не отрываясь от губ Майкрофта, быстро расстегнул свою рубашку, рывком высвободил её из брюк, так же быстро справился с манжетами и сбросил рубашку на подлокотник дивана. Майкрофт наконец смог прикоснуться к его коже. Он гладил грудь, плечи, спину Лестрейда, испытывая ни с чем несравнимое блаженство, истоки которого были даже не до конца ему ясны. А Лестрейд тем временем раздевал его: пиджак, жилет, рубашка были отброшены в сторону. Майкрофту было досадно, что на нём столько одежды, и Грегори пришлось возиться с кучей пуговиц. Грег, тем временем, протянул руку к застежке его ремня, и тут же отдёрнул её. — Майкрофт… — Всё в порядке, Грегори, — Майкрофт рвано вздохнул, как будто ему не хватало воздуха. — Я… — казалось, инспектора заклинило. — Я тоже, — спокойно ответил Майкрофт. — Но ты… — Черт побери, что за нерешительность? — Майкрофт одним коротким движением расстегнул ремень на брюках инспектора и сунул руку ему в трусы. Член Грега был горячим, твердым и истекал смазкой, и когда Майкрофт сомкнул пальцы на нём, мужчина громко застонал. Пожалуй, слишком громко для клуба молчальников. — В этом месте всё принято делать тихо, — с улыбкой прошептал Майкрофт на ухо Грегу, — медленно двигая рукой по чужому члену. Лестрейд помимо своей воли, немного нервно, засмеялся: — Обычно я не шумный, но это было слишком... Майкрофт закрыл ему рот поцелуем. Одна его рука продолжала неспешно ласкать член Грегори, а вторая лежала на затылке, мягко перебирая отросшие пряди. Майкрофт чувствовал, как дрожит от напряжения и желания сильное и крепкое тело инспектора, как колотится его сердце. Руки Грега скользнули, слегка щекоча, по бокам Майкрофта, опустились на талию, погладили и продолжили путь дальше к ягодицам, помассировали, сжали, раздвинули половинки. Майкрофт закрыл глаза, потому что комната вдруг стала медленно плыть у него перед глазами. Неожиданно Грег резко развернул Майкрофта к себе спиной, прижался отяжелевшим членом между ягодиц и переплёл руки на талии Майкрофта, притянув к себе как можно ближе. Он целовал Майкрофта в шею, проводил языком вдоль линии челюсти, прикусывал кожу на плечах. В то же время его бедра покачивались, Лестрейд прижимался возбужденным членом к ягодицам Майкрофта, вдавливал его в ложбинку между ягодицами и бесстыдно тёрся, а Майкрофт в это время гладил его руки. Собственная эрекция его не интересовала, он ждал действий от Грега. Тот прошептал ему на самое ухо: — Я больше не могу. Можно? — Можно…— теряя голос на выдохе, прошептал Майкрофт. — У тебя смазки нет? Я видел гель в ванной… — голос Лестрейда был хриплый. Грегори отлепился от Майкрофта и скрылся за панелью. С Грегори всё было совершенно не так, как с тем давним другом. Черноглазый инспектор был словно вода, которой жаждал напиться усталый путник. Майкрофт жаждал его. И был готов на всё: если бы тот попросил напиться его крови, он бы не отказал. Через пару секунд Грег появился с гелем в руке. Поставил его на стол и снова обнял Майкрофта. Когда они целовались их зубы то и дело сталкивались. Продолжая целовать Майкрофта, Грег спустил его брюки до щиколоток, вылил на ладонь немного геля и провел рукой между ягодиц Майкрофта. Тот непроизвольно охнул. — Майкрофт вы точно уверены, что я могу… — Грег замер в ожидании ответа. — Какое вам ещё надо разрешение? Письменное? — прошептал Майкрофт. — Ты — необыкновенный. Ты единственный мужчина, который довёл меня до такого. Я на женщин перестал смотреть. У меня полгода никого не было, но я отказался от женщины, с которой проснулся в одной постели. А она хотела меня. Это из-за тебя. Ты просто свёл меня с ума! Говоря всё это, Грег протиснул один палец в так манившую его дырочку, потом другой. Майкрофт пытался подавить стоны, которые рвались из него. Если говорить честно, он бы хотел кричать, но не от боли, а от тех разнообразных ощущений, что вызывал в нём Грегори. В какой-то момент тот слегка надавил ему на поясницу, понуждая опереться руками на спинку дивана, и раздвигая ему коленом ноги. Майкрофт ожидал, что будет больно. Но было ещё больнее. Девственный анус, пропуская в себя головку достаточно крупного члена, посылал по всему телу такие сигналы боли, что у Майкрофта потемнело в глазах. Но Грег снова заговорил: — Наверное, больно. Очень больно? Я плохо тебя растянул. У меня руки трясутся, ничего не получается. Не хватало, что бы я поцарапал тебя изнутри. Сейчас пройдёт. Совсем немного… потерпи. — Всё нормально, — соврал Майкрофт. Грегори принялся целовать его шею, плечи, руки заскользили по груди и животу. Потом Грегори взял в руку его член, который почти опал и двинул пару раз вверх и вниз. И тут всё стало на свои места. — Хорошо, ещё. И двигайся, уже можно, — Майкрофт надеялся, что это прозвучало достаточно сексуально. Пот катился по его вискам. — Тебе нужно расслабиться, — произнёс Грегори и слегка качнул бедрами. Боль вспыхнула и погасла. Несколько первых, неспешных толчков были вполне терпимы. А потом Грегори обхватил его одной рукой за талию, другой за грудь и начал двигаться быстрее. И неожиданно по телу Майкрофта стали расходиться резкие, отчасти болезненные веера удовольствия. Ощущения были настолько необычные, что Майкрофт забыл обо всём, даже о Греге, который привёл его к этому, и стал прислушиваться к себе: его тело само собой расслабилось, выгнулось в позвоночнике, и стало подаваться навстречу члену, который ровно и однообразно двигался в нём. Потом что-то изменилось. Грегори прошептал: — Майкрофт… — обнял его ещё крепче и задвигался быстрее. Майкрофт почувствовал, как волны похоти, плещущиеся по всему телу, начинают сосредоточиваться в животе, скручиваться в узел, почувствовал, как натягивается кожа в паху от отяжелевшей мошонки. Грег, тихо охнув и выдернув из него член, отвлек Майкрофта на мгновение, но горячий шар оргазма уже толкнулся в пах Майкрофта и он кончил на кожаную обивку дивана. Без рук, которые его поддерживали, колени Майкрофта подогнулись, и он без сил опустился на пол. Через время Грег появился из ванной с салфетками в руках, помог Майкрофту подняться и вытер с дивана сперму. — Что вы делаете? — удивился Майкрофт. — Уничтожаю улики, — смутился Грег. — Я вполне мог бы сам, — буркнул Майкрофт. — Простите. Грег смотрел на Майкрофта, словно изучая заново, а потом отвернулся и поднял с подлокотника свою рубашку. — Я пойду. Зайду в офис, посмотрю, как там дела у Донован. Майкрофт смотрел, как Грег застёгивает пуговицы, и думал, что ему тоже следовало бы одеться, сделать вид, что ничего особенного не произошло, попрощаться ровным тоном, и заняться текущими делами. Во всяком случае, хотя бы ответить на пару писем. Но он был опустошён. Мысли не желали держаться в его голове. Он просто сидел и смотрел, как Грег собирается. В конце концов, Лестрейд, совсем одетый, присел перед ним на корточки: — Майкрофт, вы белый как мел! — И коснулся его щеки кончиками пальцев. — У меня тоже давно никого не было. Я немного…обескуражен. — Ответил Майкрофт, стараясь наконец-то уже взять себя в руки. Грегори сел рядом с ним на диван. — А как же этот ваш друг, ради которого вы бегали по карнизу? - спросил он тихо. — Что? Какой друг? — Майкрофт не сразу сообразил, о чем говорит Грег. — Ну, вы сказали, что ограбили соседей, чтобы обратить на себя внимание этого человека. — Я… мы не были близки… и мы расстались… — Майкрофт ненавидел себя за столь нелепое вранье. Но Лестрейд, казалось, выглядел вполне удовлетворённым ответом. — Тогда можно… я вам позвоню? Майкрофт потянул из кучи одежды свою рубашку: — Да, конечно.