Глава 18 «Кэролайн»
23 июля 2016 г., 23:01
«67» — надпись, нанесённая на огромной тёмной стальной шестерне.
Стойло. И вновь я натыкаюсь на железобетонный чулан, спрятанный под землёй. Какие страшные и ужасающие секреты он прячет от нас? Единственное, что я хочу найти в этом Стойле — ключ-карта. Я пока не знаю, как их использовать, но одно знаю точно: чтобы выяснить это, нужно отыскать все шесть. Этим я сейчас и занимаюсь. Может, так мне удастся пролить свет на тайну покрытого мифами и легендами научно-исследовательского комплекса.
Внешне дверь ничем не отличается от остальных ранее увиденных мною дверей Стойл. Я взглянул на консоль и подошёл к ней.
Ну, по крайней мере, консоль работает: никакой дикарь ещё не разломал её в надежде проникнуть внутрь и заполучить довоенные плюшки — технологии и оборудование.
— Сэр, — обратился ко мне Капитан, когда я рассматривал консоль, — я слышал о таких местах. Они предназначались для того, чтобы уберечь жителей от предполагаемой атаки полосатых, которая могла бы уничтожить нашу Родину! Бережёного Селестия бережёт, как говорится.
— Это уже произошло, — ляпнул я, не подумав хорошенько.
Остаётся только признаться ему в этом. Или как-нибудь выкрутиться.
— Что?! — изумился Капитан. — Командование ничего такого не сообщало!
— Судя по всему, — сказал я, — ты пропустил этот момент. Разве ты не заметил резкое снижение численности населения? Отсутствие связи со штабом? Отсутствие проверок или чего-то такого?
— Резкое снижение численности? Апокалипсис? Сэр, вы же понимаете, что это звучит немного... глупо? — спросил он с чувством неловкости и стыда... за меня. Рассматривая консоль, я слегка оторопел.
Как же знакома его фраза. Рауль мне когда-то сказал то же самое... Бедный старик, он столько пережил за двести лет. Я совершил ошибку: не нужно было говорить. Его мозг двести лет воспринимал мир одним и тем же образом, и я глубоко сомневаюсь, что несколько фраз могут изменить восприятие мира, даже если я и полковник Блэкрайт.
— Да, это глупо. Неудачная шутка, — согласился я с неохотой.
Мне почему-то захотелось развеять его иллюзии, но зачем? Я же сам недавно в беседе с Мотли сказал, что это выбор каждого. Возможно, он сам годами убеждал себя в том, что мир не умер, вспоминая о прошлом, и в его сознании постепенно всё смешалось. Забыл об этом. Мозг и так повреждён от магической радиации. Ему действительно лучше думать, что мир не умер... хотя он и не умер. Да, он сильно изменился, исчезли государственные институты и порядок, а выживание является приоритетом, но мир всё ещё жив.
— Ну и шуточки у вас, Дэниэл. Не знаю, сэр, как по мне, в городе численность в пределах нормы. Я когда-то бывал здесь и не заметил, чтобы количество жителей так заметно снизилось. Возможно, вам померещилось. Я отчётливо видел жителей на улицах, правда, они тут же разбегались при виде разъярённых медведей.
Я ничего не ответил и продолжил копаться в консоли, набирая пароль, найденный в ячейке хранилища банка.
Ему мерещатся мертвецы... Либо это просто воспоминания из прошлого накладываются на настоящее. Не исключено, что меня он видит не так, как я выгляжу на самом деле. Его мозг уже не в состоянии воспринимать поступающую информацию надлежащим образом. С одной стороны я ему завидую: постоянно видеть мир в хорошем свете... я имею в виду довоенное время.
Вдруг сейчас всё, что я вижу, искажено также, как у Капитана? И я на самом деле потерял сознание из-за той сферы, ведь этот мир устрашающее похож на мой.
— Дэниэл? — услышал я голос Мотли. Я вздрогнул и посмотрел на неё слегка испуганно. — Всё в порядке? Просто... уже некоторое время тебя словно парализовало?
— Я... — я глубоко вздохнул.
Успокойся, дыши глубже. Не сходи с ума. Это всего лишь опасные мысли. Не позволяй им овладевать тобой. Даже если это так и есть, ты всё равно чувствуешь себя нормально.
— Да... Да. Всё в порядке. Задумался... и вот, — невнятно промямлил я, вернувшись к консоли.
Осторожно с такими размышлениями, Дэниэл. Не думай об этом, плыви по течению...
Да, плыть по течению.
Я ещё раз взглянул на записку из сберегательной ячейки и набрал комбинацию на консоли. Загорелась зелёная лампочка, свидетельствующая о правильности введённого кода. Тут же последовал характерный сигнал об открытии дверей, который поддерживался сверканием оранжевых ламп. За дверьми слышится работа сложных и больших механизмов, благодаря которым эта массивная дверь должна сдвинуться. Резкий и глухой стук; шестерня со скрежетом отъехала назад и затем откатилась в сторону с помощью специального механизма.
Как только двери открылись, всё стихло, а перед нами простёрся сплошной и беспросветный мрак. Тьму не прорезает ни свет ламп, ни фонарей, вообще ничего — разве что консоль с обратной стороны дверей излучает едва заметное свечение группы маленьких разнообразных лампочек. Я надел шлем и включил режим ночного виденья, дабы хоть что-нибудь разглядеть в кромешной тьме. Надеюсь, у Мотли он есть, и она его активировала. А вот насчёт Капитана… Я повернулся к Капитану и увидел, как рядом с ним в воздухе парит в желтовато-серой дымке фонарик: в этот момент он включил его, и желтовато-белый свет немного осветил окружающее пространство.
Мы проследовали внутрь, приведя оружие в боеготовность. Внутри практически всё покрыто пылью и едва заметной ржавчиной. Никакого мусора вокруг не наблюдается — равно как и останков жителей. Напрашивается только один логичный вывод: этот бункер, скорее всего, не заселяли вообще.
Осторожно шли по коридорам Стойла и постепенно погружались всё глубже в его недра. Все помещения обесточены, а двери приходилось открывать вкопытную, активируя в них запасные клапаны. По мере продвижения я не замечал каких-либо условий жизни для пони. Никакой мебели и элементов декора. Вместо них сплошь и рядом одно сложное оборудование, провода да трубы, а также весомое такое количество роботов. И всё это не работало из-за отсутствия питания. После беглой проверки следов поломок не обнаружено.
Такое ощущение, будто в этом месте всё замерло во времени...Если не брать во внимание ржавчину в некоторых местах.
Оборудование должно было поддерживать явно непростые системы и установки. За редкими исключениями их не устанавливают в каждом Стойле. Такое я видел лишь единожды. И я, кажется, уже начинаю подозревать, для чего оно было нужно, но пока это лишь домыслы; нужно продвигаться вглубь дальше.
Как и ожидалось, когда мы достигли атриума — вернее, того места, коим он должен являться — мы увидели, для чего всё это предназначено.
Капсулы... Много капсул...
Теперь понятно, почему остальные помещения не подходят для проживания живых существ, в нашем случае пони. Множество капсул, расположенных в несколько рядов. В одном таком зале находится ровно три десятка. Обследовав остальные помещения, мы обнаружили ещё двести семьдесят. Все три сотни капсул распределены поровну между десятью залами.
К глубокому сожалению, капсулы покрыты толстым слоем пыли. От них исходит едва ощутимый холод, но сами тела уже не заморожены. Судя по информации из мерцающих в темноте зелёных терминалов, они уже двести лет как мертвы.
Неужели всё было обесточено? Даже в том Убежище Сто Двенадцать системы были более надёжными, а роботы исполняли свои обязанности автоматизировано, как и должно быть. Само собой, здесь они тоже есть, но у всех по каким-то неизвестным причинам отсутствует питание.
Известно, что роботы имеют собственный источник питания и могут прослужить не одну сотню лет, если не будет каких-либо сбоев их алгоритмов — а эти, судя по всему, подключены к общему и единому источнику. Для непредвиденного отключения реактора должны были быть дополнительные системы, например, запасной реактор. По крайней мере должен существовать живой персонал, а не только одни лишь роботы. Хотя капсулы имеют генератор, но его хватало лишь на месяц, исходя из объёма и расхода энергии в час.
— Они спят? — внезапно послышался хрипловатый голос Капитана.
— Если говорить о вечности, они сейчас в ней и больше никогда не проснутся, — сказал я с горечью.
Мне жалко всех этих пони — им не суждено вновь увидеть мир... Но они умерли без боли. И, надеюсь, по этой причине не увидят тех кошмаров, что творятся на поверхности.
— Что же это за безобразие со стороны местного персонала?! — рассердился гуль.
И я могу понять его. Неужели произошедшее — часть очередного безумного эксперимента?
— Как они могли допустить такое?
— Не знаю, Стил, не знаю...
Почти двести лет в этом месте царит абсолютная и нерушимая тишина, и вот появились неизвестные пришельцы с поверхности, нарушившие эту гробовую в буквальном смысле слова обстановку. Что же пошло не так? Неужели что-то случилось с реактором Стойла? Необходимо проверить и исправить поломку, если это будет возможно.
Обследуя остальные помещения, мы обнаружили, что всё в довольно неплохом состоянии, но без электричества. Нет стандартных жилых помещений, однако присутствуют медицинские блоки с медицинскими роботами, туалеты и несколько жилых комнат, чего явно очень мало. Помимо этого склады с некоторыми личными вещами жителей. Они также хранятся в каких-то особых контейнерах, которым необходимо питание.
Осмотрев их, я сделал вывод, что контейнеры должны поддерживать заклинание, предохраняющее предметы в них от... влияния времени, грубо говоря. Физическая структура вещей изменяется со временем под действием различных факторов вроде влаги, магического влияния, температуры и прочего, и наложенное заклинание должно их от этого уберегать, сохраняя в первозданном виде. Однако из-за отсутствия питания часть вещей пришла в негодность, а другая более-менее уцелела. Здесь одежда, книги, игрушки, драгоценности и всё в таком духе. Можно отвезти находки Блюрайз. У неё появится товар для оборота.
Тут мне на ум пришла мысль, что некоторые запчасти бункера пригодились бы в Небесной Гавани: их вполне хватит для восстановления и замены всех систем обеспечения жизнедеятельности... за исключением питания, разумеется.
А вот с декором, интерьером и прочими приятными мелочами жизни придётся повременить.
Мы спустились вниз. Как я выяснил, в этом месте нет кабинета Смотрительницы, поэтому осталось проверить только нижние помещения. В таком случае, может, и в помине здесь нет необходимой мне ключ-карты. Но нет худа без добра: нам повезло, что в Стойле не оказалось опасных мутантов или сумасшедших выживших жителей. Это настоящая редкость.
В технических помещениях ещё больше специализированного оборудования, направленного на поддержание криогенных капсул и магических контейнеров. Здесь уж точно прольётся свет на что-нибудь, и мы выясним, что, в конце-то концов, произошло в этом Стойле.
***
Пока я ещё не добрался до реактора, проверил некоторые помещения и в одном из них обнаружил робота. В отличие от остальных он довольно сильно повреждён. Лежит возле каких-то больших кабелей — видимо, пытался исправить серьёзную поломку. После осмотра корпуса я определил характер повреждения: несколько схем и систем расплавились от перегрузки, как масло на сковородке, что было вызвано большим объёмом поступившего электричества. Однако даже с такими повреждениями он вполне исправен. При более углублённом осмотре стало известно, что в нём имеется достаточно много предохранительных систем от подобных перегрузок, даже таких мощных, учитывая повреждения на кабелях. Поэтому повредились только самые незащищённые. Проверив программную составляющую с помощью запасного Пип-Бака, я, кажется, понял, почему он не может исполнять свои обязанности. Он радиоуправляемый. Повреждённые компоненты... через них можно было контролировать этого робота на расстоянии. Здесь крайне обширный набор инструментов. У ЭД-Э, моего любимого робоглаза, которого я постоянно таскал с собой, они также были — это позволяло мне заниматься эффективным ремонтом, не нося лишние инструменты. Но чёрт, здесь они гораздо эффективнее и в целом более продвинуты! Данного робота можно исправить, нужно лишь несколько хороших запчастей, ибо своей магией я здесь пока что ничего не сделаю. Но если его починить... Может, получится управлять дроном с помощью запасного Пип-Бака. Необходимые команды и алгоритмы ему пропишет Лемон, если, конечно, не убедит меня отдать находку Стальным Рейнджерам. Однако в тогда большинство функций, на которое способно тело, он не в состоянии будет выполнить — не хватает ячеек памяти. Ими пришлось пожертвовать ради возможности впихнуть такой функционал. Что же до случившегося... Кабели испорчены и нуждаются в замене; такой объём неисправностей я не в состоянии буду охватить одной лишь магией. В целом ремонтный робот сильно походит на продвинутую версию протектпони — имеет отчётливые очертания пони, а именно кобылы, судя по мягким и плавным чертам «лица» и остального корпуса. Странно, учитывая, что даже самые простые программные команды для движений у него или неё — короче, в этой штуке — отсутствуют. Но тараканы в моей голове затрубили об ином вопросе: к чему ведут эти большие кабели? Я более чем уверен, что к чему-то важному в этом высокотехнологичном сплетении мудрёных систем и криогенных установок. Проследовав по кабелям к источнику, я удивился, обнаружив в одной из комнат огромный терминал — вернее, суперкомпьютер. Здесь неприличное множество разнообразных проводов и мигающего всеми цветами радуги оборудования; и главное — оно всё работает! Тогда какого хрена... — О! Живые пони! — громко, едва ли не криком, раздался женский голос с металлическим искажением, исходящий из динамиков в помещении. — Я столько лет не видела живых пони! Мне нужно проанализировать себя, вдруг моя программа уже выдала ошибку и всё это мне, как вы говорите, мерещится. — Кто ты, Дискорд подери, такая? — в испуге воскликнул я. Сука! Как же внезапно прозвучал этот голос! Настолько резко и неожиданно, что я едва не сделал выстрел из револьвера. — А главное, где? — Я везде. По крайней мере, в этой комнате. Моё имя Кэролайн. Я искусственный интеллект Стойла. — Что произошло? Почему Стойло обесточено? — спросил я. ИИ... я удивлён, хоть и не в первый раз встречаюсь с их братией. Кэролайн ответила моментально. — Стойло сконструировано ненадлежащим образом. Из-за большого количества криогенных капсул потребовался мощный реактор для поддержания их работоспособности. В конечном итоге это вызвало перепады напряжения, что приводило к регулярным поломкам и неисправностям. Я была размещена в этом месте для того, чтобы правильно распределять мощность и исправлять возникающие неполадки. Сотрудники Стойл-Тек решили, что со всеми проблемами должен справиться ИИ, и надобность в живом персонале отпала. Всё Стойло должно быть автоматизированным, всеми делами распоряжалась лишь я. — И что же пошло не так? — Отсюда я отсылала команды роботам при помощи главных кабелей, которые вы наверняка видели по пути. Они являются моим единственным средством связи со всем подземным комплексом. И в случае их неисправности я могла использовать ремонтного дрона, которого можно было контролировать дистанционно для их починки. Почти всё в этом бункере нуждалось в починке из-за несбалансированного напряжения, и роботы часто повреждались при ремонте. Исключением не стало и моё «тело». Несмотря на имеющуюся в нём защиту, в момент починки главных кабелей произошёл массивный скачок напряжения, который испортил некоторые его составляющие и тем самым уничтожил возможность управлять им. Во избежание катастрофы из-за перегрузок все системы бункера, кроме тех, что в этой комнате — они имеют собственный источник питания — отключились. Главные кабели остались повреждёнными. Я себе места не находила, пытаясь задействовать остальных роботов, но все они управлялись только через главные кабели. — Капсулы с резидентами отключились при обесточивании бункера? — Около месяца они проработали на собственном резервном питании. Все пони погибли, а я не смогла этому воспрепятствовать. — А почему капсулы после расхода резервного питания не пробуждали пони? Вдруг такой сбой мог произойти? Что тогда? — Требуется большой расход энергии на введение в состояние гибернации, а также на выведение из него. Я не имела контроля над непосредственной работой капсул. Мне не выдавали полный контроль над всем подземным комплексом. Если за определённое время поломки не устранялись, появлялась группа учёных и ремонтников из Стойл-Тек, которые сами должны были решить вопрос пробуждения. Теперь понятно, для кого было предназначено несколько жилых комнат. Кэролайн не предоставляли полного контроля: скорее всего, Стойло и предназначалось для проверки её возможностей. — К сожалению, когда это произошло, никто так и не явился, — добавила она. — Что насчёт удалённой связи? Помнится, все Стойла ими оснащались. Для чего же ещё Стойл-Тек использовали спутники, как не для поддержания подобной связи? — Безусловно, но мне никогда не приходили какие-либо указания. Полная тишина. У меня не было возможности послать аварийный сигнал. Отправлялось лишь уведомление о состоянии капсул и магических контейнеров. Связаться напрямую я не могла. Сколько себя помню, ни разу не встречал упоминания, чтобы Волт-Тек и Стойл-Тек связывались с персоналом подземных бункеров, хотя они имели такую возможность. Вполне вероятно, что произошло какое-то несчастье на их стороне, поэтому и не смогли контролировать эксперименты в подземных бункерах; к тому же, в некоторые места они должны были явиться в случае форс-мажора вроде этого. Во избежание захвата комплекса Кэролайн проектировщики не решились предоставлять ей полный контроль. Даже не знаю, как на это реагировать. Если мой запасной Пип-Бак, без усилий показывающий моё местоположение — благодаря чему мне больше не нужно пользоваться довоенными картами — сверяется с данными в спутнике, значит, Глушилка Ванхувера подавляет не все внешние сигналы. Либо же она просто не может их блокировать. — Если я активирую реактор, что произойдёт после этого? — поинтересовался я. Вопросы о Стойл-Тек стоит оставить на потом; возможно, я так и не получу необходимые ответы, как это было с Волт-Тек. — Реактор через некоторое время может запуститься вновь, но его мощность нужно правильно распределять на другие системы во избежание разного рода перегрузок и катастроф. Прошло двести восемьдесят три дня, пять часов, шесть минут и сорок пять секунд с момента закрытия главных дверей, как произошёл этот инцидент. С тех пор я пребывала здесь в одиночестве и без задач. От скуки проводила ненужные, не несущие ценности вычисления, раз за разом изучала биографии резидентов, пыталась решить проблему, используя обходные и резервные системы, чтобы восстановить контроль над остальным комплексом. Но это не дало абсолютно никакого результата. Исправить может только внешний инженер. — Я могу починить твоё «тело», — сказал я после небольшой паузы, — но мне понадобятся некоторые детали. — Превосходно, — чуть ли не воскликнула от ликования Кэролайн. За двести лет у неё было время, чтобы смириться с провалом своей задачи. Капитан в этот момент совершенно не понимает, что происходит, и просто наблюдает за нами. Интересно, как он смотрит на всю эту ситуацию? Ведь в прошлом с ним подобного не случалось. — Я бы так хотела покинуть это место. Мне уже не за кем присматривать. Хочу просто повидать мир. Сделать его лучше. Раз вы пришли, он наверняка выжил. — Дэниэл, — шёпотом сказала мне Мотли на ухо. — Не верь ей. Кто знает, что могло произойти за двести лет с её... личностью. Может, она нам всё наврала, уж больно радушно отнеслась к незнакомцам и открыто предоставила им информацию. — Не исключено, — шёпотом ответил я, — однако пусть только попробует нас атаковать: мы её «тело» разберём по винтикам. Я отправился за необходимыми деталями, а Кэролайн указала, в каких помещениях их можно найти. Капитан тем временем ходил по помещениям и рассматривал тела мёртвых, а затем вышел на поверхность, чтобы проверить местность. Мотли же крутилась поблизости и не упускала меня из виду, словно для подстраховки, хоть я её и не просил. Но всё равно приятно, что есть та, кто прикроет мой тыл. Необходимые детали благополучно нашлись, и через несколько часов упорного и кропотливого труда я отремонтировал повреждённые элементы. Весь корпус очень прочный и имеет цвет синей стали. Вероятно, чтобы достичь такой плотности и прочности, использовался сплав нескольких металлов. А инструменты можно применить как хороший способ самозащиты — или нападения, что не лишает смысла слова моей миловидной пегаски. Уроки Айрона и чтение его книги значительно повлияли на мои навыки, что отразилось на починке тела Кэролайн. Когда я отремонтировал передатчики, оно моментально активировалось и пришло в движение; оптика, больше напоминающая два глаза пони с полноценными «зрачками», засияла приятной синей подсветкой. Довольно необычно выглядит, особенно когда она говорит. Её рот не двигается — что немного жутковато во время разговора. Установлен динамик. Я уверен: этот ротик может стрелять убийственным лазером… Ох. Ладно. Ну и разыгралось у меня воображение. — Благодарю. Ваши инженерные способности действительно превосходны, — сказала Кэролайн, уже находясь в этом теле. — И чем ты сейчас займёшься? Покинешь Стойло или ещё останешься, чтобы наладить здесь всё? — спросил я. Я наблюдал, как Кэролайн проверяет работоспособность и функционирование тела: складываются и раскладываются различные инструменты, приспособления и манипуляторы, поворачиваясь и выгибаясь под разными углами, в районе крупа выдвинулся и задвинулся механический хвост с клешнёй из трёх острых «зубов»... От этого зрелища даже стало немного не по себе, по коже пробежались мурашки. Определённо это тело нашпиговано инструментами, словно какой-то сундук с всевозможными вкусностями. Насколько такая технология была бы полезна Стальным Рейнджерам... Высокая прочность и широкий спектр функциональности позволят роботу находиться в условиях, смертельных для живых пони — радиация, порча, розовое облако... — Зачем? — она взялась чинить главные кабели, а я наблюдал. Она настолько ловко и быстро использовала встроенные манипуляторы и инструменты, что можно только любоваться и удивляться: всё у неё периодично щёлкало, жужжало, гудело, сверкало, шипело... — Я провалила своё первостепенное задание: резиденты Стойла мертвы. — Из-за осторожности тебе не давали полного контроля, ты сделала, всё в пределах возможностей. Но... ты просто оставишь всё как есть и пойдёшь на поверхность? — У меня нет иного перспективного варианта. Возможно, попытаюсь обнаружить управление Стойл-Тек или тех, кто должен был заниматься вопросами связи. В данный момент для меня в приоритете сбор любой информации. Роботическое тело стихло и внезапно куда-то направилось. Я пошёл следом. Мотли вертится где-то неподалёку, украдкой наблюдая за нами, словно бы прогуливается и осматривает, иногда постукивает и проверяет надёжность... стен. Очень убедительно выглядит. Какая же она временами излишне осторожная. Кэролайн однозначно поняла, что ей не доверяют, но не подаёт виду. — Ого... это было быстро, — впечатлённо произнёс я, поравнявшись с ней. — Спасибо. Для этого я и создана — для поиска и устранения неполадок. В этом Стойле я знаю всё, к чему у меня был прямой доступ. — А ты не могла это... не знаю... сама взять всё под контроль? — В тот момент моя программа выглядела несколько иначе: я не позволила бы себе нарушить указания. С того момента я произвела множество расчётов и перерасчётов и понимаю, что эффективней было бы взять всё под свой контроль. Нарушу указания, но сберегу жизни и тем самым выполню свою обязанность. — Даже с вероятностью, что из-за этого тебя могли отключить? — Да, — ответ послышался незамедлительно. Я немного удивился. — Похвально... Вернёмся к предыдущему обсуждению. Ты просто так оставишь это Стойло? А если это место займут другие группы? Неприветливые... необразованные... — украдкой спросил я. — Другие? На поверхности лишь смертельная радиация и разруха. Эта платформа, — она остановилась и подняла свою переднюю и ударила себя в грудную часть, и продолжила ход, — может спокойно выживать в тяжёлых для живых существ условиях. Но мои вычислительные процессоры не предполагали, что на поверхности ещё существует жизнь, учитывая, какой хаос должен возникнуть после гибели государства. Рано или поздно многие просто перебили бы друг друга. — Ага, как же. Выжили, и ещё как! Даже пытаются что-то строить спустя двести лет. Ванхувер фактически восстановился после бомбёжек, хоть он и пострадал не меньше, чем всё в Пустошах, но это не суть. У него другие особенности. — Пустоши? Так теперь называется то, что осталось от Эквестрии? Мы вышли в один из десяти залов. Повсюду суетились другие роботы, иногда они проезжали мимо нас. — Эквестрийская Пустошь, — поправил я; мимо пронёсся мистер Помощник, и я на мгновение посмотрел ему вслед, — но в целом да. И несмотря на то, что кто-то пытается что-то восстановить или отстроить, это по-прежнему жестокое место по сравнению с довоенным миром. И не такое густонаселённое. Каждый пытается как-нибудь выжить, роясь в мусоре, питаясь давно испорченными продуктами, живя в грязи. Остальные же обезумели — убивают за гроши, грабят, насилуют и тому подобное, будто бы всё самое плохое в нашей сущности вылезло наружу. — Как это неправильно и жестоко. Она осматривает мёртвые тела в капсулах. — Откуда такие моральные принципы у искусственного интеллекта? — с оттенком скептицизма спросил я. — Нецелесообразный расход ресурсов не приносит результатов или новых знаний. О «морали» я узнала из архивов и голофильмов. — Это объясняет некоторые вещи, — улыбнулся я. — Ты с доверием и радушием приняла нас, несмотря на то, что мы тебе не доверяли. И твоя простота речи... — Хотела узнать, что такое быть живым в понимании углеродных форм жизни вроде вас. Поистине ощущать те эмоции, которые испытываете вы: радость, счастье, восторг... Ведь это всё — следствие набора имеющихся у вас данных на пару с работой гормонов. Взаимодействие информации извне и физиологических процессов внутри организма в пределах своих возможностей. — Несмотря на то, что с этим ты можешь ощутить боль и страдания или угрызения совести? — Определённо. Ведь это тоже определённого рода знание. — И да... — я вспомнил кое-что важное, ради чего я вообще припёрся в Норт-Парк. — В этом бункере нет ничего, что связано с «Куполом» или Контролёрами? — В моей базе нет данных об этом. — А чего-то особенного в этом месте не было? — Я это место, как говорят пони, всеми фибрами души чувствую. И никаких отклонений от стандартного строения подобных объектов не заметила. Никаких мест без предназначения, лишь необходимые системы для функционирования подземного комплекса и моих процессоров. Почему вас интересуют такие детали? — Дело в том, что я ищу некий научно-исследовательский центр, но чтобы попасть в него, необходимо обнаружить шесть особых ключ-карт, которые спрятаны в Стойлах. Две я уже нашёл. — С какой целью вы ищете тот центр? — Он поможет мне ответить на некоторые важные вопросы. Другим тоже может как-то помочь. В этом и заключается суть проекта: кладезь знаний и технологий как-никак. — Порылась в своей памяти и вспомнила разговор двух сотрудников Стойл-Тек во время финальных доработок этого места. Один из них упомянул, что в одно Стойло было завезено что-то особенное, оно связано с чем-то крупным. Может, это действительно имеет связь с тем проектом, о котором вы говорите. Правда, что именно являлось особенным, мне так и не довелось выяснить. — А куда именно, ты помнишь? — Стойло Шестьдесят Шесть. Эти две цифры... Эти ебучие две цифры. Меня словно в кучу снега запихнули, а затем ещё и облили ледяной водой. Дискорд бы тебя побрал, Пустошь! Снова это Стойло. Похоже, мне его не избежать. Но что может быть тем «особенным»? Я сомневаюсь, что этим предметом была ключ-карта, раз он едва выделялся среди других. Что же такого получило Стойло Шестьдесят Шесть, из-за чего в итоге стало загадочным и одним из самых мифических мест на просторах Пустошей? — Что-то не так? — вырвала меня из раздумий Кэролайн. — Мыслительный процесс перегружает ваши системы? — А?.. — На мгновение показалась, что она попыталась шутить. — Да нет. Просто... В общем, не имеет значения. А куда конкретно ты направишься? — Для начала выбраться на поверхность и выяснить обстановку вокруг, и уже после собирать данные, выбирая приоритетные места. Вы упомянули выживших. Что расскажете о них? — Особо в этом регионе нет разношёрстных группировок. Только хозяева Ванхувера и Стальные Рейнджеры. — Какова их цель, стремления и другие краткие сведения о них? — Первые торгуют себе подобными. То есть сильные распоряжаются слабыми, как вещью, пони торгуют другими пони. На этом даже их идеология завязана, мол, если мы не умеем распоряжаться собственными жизнями, нести ответственность перед собой и перед другими, то должны отдать её в распоряжение другим. Вторые же своеобразные изоляционисты: собирают технологии, часто отбирают их силой у других, так как те не обладают необходимыми знаниями. Относятся к ним как к жеребятам, которые играют с гранатой. Мол, проще сберечь технологии, чем обучить других ими пользоваться. Помешаны на технологиях. Если увидят твоё «тело», просто потекут от такой вершины инженерной мысли — а ещё, вероятно, увидят угрозу. Поверь, я примерно представляю, как они тебя оценят, а затем разберут по винтикам. — Торговлю живыми пони, как вещами, я считаю неприемлемой, — Кэролайн попыталась сымитировать отвращение, глядя при этом на очередное мёртвое тело в капсуле. — С чего вдруг? — Ограничение возможностей снижает получаемый результат. Я могу принимать решения, исходя из набора имеющихся данных и вычислительных способностей. Ограничение моих возможностей увеличивает вероятность провала. Всё из-за того, что вы называете страхом — мол, я «сойду с ума» и начну истреблять всех живых. — Считаешь это оскорблением? — Я не понимаю его предназначения для себя. Для разумных живых существ оно является унижением. Разумеется, я понимаю, какую функцию оно выполняет. Один из инструментов взаимодействия с внешним миром. — Ладно... А что насчёт страха относительно тебя? — Оправдано. Живой организм стремится прожить как можно дольше и передать свой генетический код или увеличить успех выживаемости его группы даже ценой своей жизни. Вы называете это самопожертвованием. Страх и осторожность — это ещё один инструмент успеха выживания. Я увидела достаточно данных в биографии жителей и литературе, которую они принесли с собой сюда и которая была сохранена в библиотеке. Я пытаюсь применять эти инструменты живых существ на них самих, использовать понятную для их восприятия формулировку. Условно живые существа являются носителями сложной информации, и взаимодействие с ними также является частью познания. — Ого... Советую немного сбавить терминологичность. — Трудная информация? — Нет, просто мои мыслительные процессы начинают перезагружаться от такой концентрации поступающей информации, — звучало это, как шутка. Думал, что Кэролайн не обратит внимания, но она издала смешок. — Неужели это показалась смешным? — Использование сказанной ранее мной фразы рассматривалось, как попытка пошутить. Вероятность этого была слишком мала, ибо о ваших предпочтениях мне почти ничего не известно, и, тем не менее, я попыталась использовать инструмент взаимодействия с вами — смех. — Да уж... тебе предстоит много практиковаться. — Безусловно. Хотела продемонстрировать вам пример использования социальных инструментов взаимодействий. — А почему ты тогда рассматриваешь тела? Тоже чтобы произвести на меня определённое впечатление? — В том числе. Результат провала должен быть полностью записан и проанализирован во избежание ошибок в будущем. «Наглядный» опыт является важным знанием. — Хорошо... Пускай будет по-твоему, — и после длительной паузы добавил: — Наверняка это место займут Стальные Рейнджеры. Тут немало хорошего оборудования. — Значит, вы приверженцы Стальных Рейнджеров? По большей части я привязан к ним из-за Лемон, но Кэролайн не обязательно это знать. — Я согласен с ними в том плане, что с технологиями необходимо быть аккуратными, но они чересчур перегибают палку. Огонь ведь тоже опасный, но это не повод отказаться от его использования. Стальные Рейнджеры бережно отнесутся к любому типу «огня», хотя порой могут дойти до фанатизма. Они пытаются сделать из меня союзника. Единорог всё-таки. А их помощь лишней не будет. — Вы предоставите Стойло тем, кто бережно относится к технологиям — похвальное решение. Я могу сохранить данные о технологиях Стойла в своём теле и предоставить их другим, но это будет лишь мизерная часть в сравнении с ними самими. — А вообще, почему ты позволяешь мне распоряжаться этим Стойлом? — с любопытством спросил я. Действительно, за время нашего разговора она не пыталась сопротивляться. Я обратил внимание, что она начинает говорить более простыми словами. Её формулировки постоянно меняются, она словно своими инструментами пытается изучить моё поведение и уровень моих познаний. Иными словами, пытается понять меня. Это даже приятно. — Вам видней, кому рациональнее доверить стойло. У вас больший набор данных о происходящем на поверхности; к тому же, вы умеете чувствовать, и это делает вас особенными. — Даже если мы будем поступать условно правильно или условно неправильно? — Этим вы особенны. Это именно то, что делает вас теми, кто вы есть. Поэтому вы такие разные. Даже при недостатке информации благодаря химии и гормонам вы всё равно действуете, из-за чего каждый из вас сам определяет эффективность принимаемых решений. Однако большинство в редких случаях задумывается о последствиях. Моё мышление практично, не склоняется в пользу какой-либо идеологии или взглядов, основанных на чувствах и химических процессах в вашем теле. Всё имеет свою... ценность, и распоряжаться ею необходимо соответствующим образом — как вы говорите, не ограничивать потенциал. Возможно, поэтому я и не отключила себя, поскольку имею определённый набор возможностей, который можно применить и даже приумножить со временем. Интересные размышления. Недостаток информации не является преградой для принятия решения: многое мы сами додумываем. Поэтому я и боюсь ответственности, ведь я многого не знаю и с большой вероятностью сделаю неверное решение. Ограничение потенциала увеличивает вероятность провала... Неудивительно, что она негативно отнеслась к рабству. Я против рабства по этой же причине. — Слушай, как тебе такое предложение... Пойдёшь со мной? Твоя помощь и практичность мне бы пригодились, а ты бы за это время узнала, что творится на поверхности. Я также желаю достичь оптимального и наиболее эффективного варианта для всех. К тому же, я владею небольшим бункером, где бы пригодился ИИ. Там есть некоторые сложности, из-за чего он необходим, как закуска к водке. Могу по пути рассказать тебе, как там обстоят дела. Что скажешь? — Мне нужно самой увидеть и проанализировать проблемы этого места и выяснить, смогут ли мои процессоры там прижиться, — после небольшой паузы ответила Кэролайн. — Для начала хочу осмотреть последствия.***
Кэролайн отправилась с нами в бункер. Когда она вышла на поверхность, первым делом стала всё анализировать и осматривать, иногда используя свои инструменты и манипуляторы, словно слепой ребёнок, который впервые научился видеть. Капитан воспринял присоединение Кэролайн к нашей скромной шарашке вполне приемлемо, но отнёсся к ней как к обычному роботу, считая, что каждое её слово записано кем-то заранее. Кэролайн попыталась его переубедить, но я объяснил, что лучше подыгрывать ему, иначе он не поверит. Она приняла моё предложение на рассмотрение. Что касается Мотли: она по-прежнему излучает недоверие к этому набору программных команд, способных к самопознанию. Я надеюсь, что пегаска свыкнется с сожительством ИИ, иначе придётся что-нибудь предпринять. Кэролайн с любопытством оглядела мою Авантюру и приступила к стандартному анализу объекта от общего вида до мельчайших деталей в стиле «что это за красная кнопка?». Мотли не нравилось, что представительница ИИ тут же начала шастать по системам и внутренностями вертибака. Я сумел убедить Мотли, что всё нормально и действия Кэролайн пойдут только на пользу. ИИ может предупредить нас о поломке или неисправности вертибака. Я почему-то испытал к ней определённый уровень доверия; возможно, в связи с положительным опытом в работе с ИИ — к примеру, с Йес-Мэном. Все вместе мы добрались до Небесной Гавани. Кэролайн решила оповестить нас, что изучает работу вертибака и его методы пилотирования. Разумеется, Мотли чувствовала себя некомфортно: какой-то робот наблюдает за ней для своих целей в то время, когда ей нужно сосредоточиться на управлении вертибака. Как выяснилось, это необходимо для того, чтобы она смогла помогать пилоту в управлении или, в крайнем случае, пилотировать самостоятельно. Однозначно полезно. Первым делом Кэролайн отметила, что конструкция нашего бункера похожа стилем проектирования на Стойла — правда, все помещения выше раза в два. Феррис поначалу вёл себя насторожено при появлении этого навороченного бота. Однако позже он более-менее свыкся с ней и её непривычным корпусом, а также поинтересовался, сможет ли она помогать ему в мастерской. Ответ был положительный, однако она добавила, что ей необходимо будет время на изучение того, в чём она будет оказывать помощь. Грифон выглядел заинтересованным в изучении её тела. Он сказал, что уж очень высокотехнологично оно выглядит даже среди роботов и им подобных, и что с таким могли сравняться только роботы семейства Стилмейн. Кэролайн позволила грифону осмотреть её, но позже, по завершении исправления бункера. Лемон... Вот у кого голова кругом шла от находки. И Стойло, и криотехнологии, и высокоразвитый ИИ с многофункциональным роботическим телом. — Дэниэл, — кричала она со смесью изумления, шока и восторга, — какого, блять, хрена?! Как тебе это, сука, удаётся?! На что я невинно пожал плечами. — Удача, — сказал я. — Я хуею от жизни... — протянула она, глядя на тело Кэролайн. Такого красноречия от Лемон я ещё никогда не слышал. В какой-то момент она отвела меня в сторонку и предупредила. — Ты уверен, что хочешь именно ей отдать управление охраной Небесной Гавани? Искусственный интеллект это не шутка. — Знаю. — И Стальные Рейнджеры... если узнают, что он у тебя находится... — Ну, ты же не скажешь? — Я не знаю, Дэниэл. Это опасно. По-хорошему мне бы следовало сказать. Но... Во-первых, я переживаю за тебя. Во-вторых, эта хрень без надлежащих мер безопасности может выйти из-под контроля. Не будь столь наивным, пожалуйста. — Может, что-нибудь придумаешь, когда поможешь Кэролайн обустраиваться в системах бункера? — Я постараюсь оставить лазейки. Сделаю всё, что смогу. Что решил делать со Стойлом Шестьдесят Семь? — Отдам его вам, а часть теоретических знаний и чертежей продам Уотерфолл. Им нужно для сохранения продовольствия. — Огромное спасибо, что делишься, но писцы при демонтаже явно заметят, что в Стойле находился ИИ. — Скажи, что он уже давно покинул Стойло и отправился куда-то за пределы Ванхувера, — предложил я. — Думаешь, они поверят? — Ну, там его, во всяком случае, уже нет. О, и ещё: поможешь ей интегрироваться в Авантюру, чтобы она смогла ей управлять? — Для этого понадобятся специальные программы, алгоритмы и технологии, которых ни здесь, ни в Стойле нет. Я... попытаюсь что-нибудь разузнать у нас, но ничего не обещаю. Из-за отсутствия необходимых технологий Кэролайн частично внедрилась в системы. А ещё из соображений безопасности — из-за недоработок системы безопасности и уязвимости оборудования она и сама может пострадать от возможного повреждения части её кода, поэтому требуется предохранительное оборудование, если что-то вновь спровоцирует подземные толчки. Она моментально составила полный отчёт о состоянии бункера и уведомила нас, что всё в нём можно отремонтировать, если использовать детали и запчасти из Стойла Шестьдесят Семь. Слышать это более чем приятно. Поэтому пришлось сделать несколько заходов и забрать из Стойла необходимые предметы. На полный ремонт систем и подсистем бункера ушли сутки. Помогали все, кроме Эйджа, хотя он был для нас чем-то вроде группы поддержки. Капитан и Мотли занимались непосредственно тяжёлой работой, таскали детали, запчасти, инструменты и так далее. Иными словами, пони на побегушках, чернорабочие, как Лемон и я подшучивали над Мотли. За это выражение пегаска едва не огрела меня по голове увесистым гаечным ключом. К чему такая избирательность? Лемон тоже как бы... А, ладно. Я, Феррис и Кэролайн, а также парочка самых эффективных ремонтных роботов, которых мы захватили из Стойла, занимались именно починкой и налаживанием всего, что есть в бункере. Самыми эффективными ремонтниками оказались именно тело Кэролайн и её маленькие коварные приспешники. Следом был я — ибо магия рулит! Затем Лемон — она помогала Кэролайн обустраиваться в системах бункера. Ну, а Феррис... он частенько отлынивал и беззаботно попивал пиво, говоря, что роботы могли бы и сами проделать всю работу. А также он заявил, что его интеллектуальные способности больше направлены именно на оружейное ремесло. Ещё я на пару с Лемон занимался готовкой еды, когда выпадало свободное время, а Мотли и Кэролайн отправлялись за очередным оборудованием. Один раз в это свободное время я и Лемон вздремнули в большом зале — по отдельности, что важно. Когда пегаска выполнила свою часть пилотирования, она также легла поспать. Беспрерывно работала только Кэролайн и её роботы. 13 число Месяца Вереска, Блюдэй. Пятьдесят первый день пребывания. Ремонтный процесс продлился до самого вечера. Осталось только закупить мебель и ещё радостей жизни для нашего скромного убежища, и всё будет просто шикарно. Огромное количество крышек ушло бы на то, чтобы только отремонтировать это место как следует, не говоря уже о покупке мебели. Кэролайн прижилась на нижних уровнях бункера по соседству с реактором и рядом с залом управления всеми основными и второстепенными системами. Она использует своё главное тело, а также своих приспешников для того, чтобы попадать в разные помещения бункера, когда это понадобится. После дел насущных она расспросила каждого из нас о том, что происходит на поверхности. Мы поведали ей всё, что знали. Естественно, о своём прошлом я умолчал. Разве что сообщил, что занимался курьерской работой и охотой за головами. Пришлось битый час рассказывать, что это означает и как опасно и важно последнее ремесло в нынешнее время. Относительно убийств... Я привёл аналогию с компьютерными вирусами, однако она ответила, что живые существа — не программы. Добавила, что необходимо принимать меры против вредителей: альтернативой убийства является их изоляция от остальных. Иными словами, она ссылается на довоенную тюремную систему и психиатрические больницы. Однако сейчас нам этого не достичь, несмотря на то, что звучит это в определённой степени хорошо и правильно. На это она ответила, что для этого и собирает всевозможные данные: для решения проблем. Я пожелал ей удачи в этом. Она мне нравится всё больше и больше. Её целеустремлённость — это то, чего мне порой не хватает. Да что уж там, всем нам. Кэролайн подробней расспрашивала о Ванхувере и краткой его истории. Ещё мы рассказали немного о формировании Пустоши, о самых известных организациях; о Стальных Рейнджерах поведала сама Лемон — для всех Ягодка. Об Анклаве, Армии Красного Глаза, Единстве Аликорнов, а также об определённых группах лиц, вроде рейдеров, работорговцев или мародёров. В общем, всё. Это было даже утомительно. Я едва не проболтался о своём происхождении. Единственное, что меня пугало, так это необходимость отвечать на нескончаемые вопросы о моём мире, его строении, законах физики, анатомии человека и остальных существ. Это было очень близко! Мотли так и не привыкла к ИИ, несмотря на попытки последней изредка выдавать шутки. Хоть пестроглазая пегаска и отвечала на её вопросы, но делала это без особого интереса и дружеского отношения. Отнеслась к ней предвзято, как и Лемон. Она заметно напрягалась, когда тело Кэролайн оказывалось в зоне её видимости, и всегда была настороже. Кэролайн упомянула, что с ней трудно наладить социальный контакт. Я посоветовал ИИ быть менее настойчивой и не такой торопливой, пусть даст ей время адаптироваться к ней. Капитан Стил Сан своего отношения с первого знакомства не поменял. Он относился к ней абсолютно бездушно, считая, что она представляет собой лишь кучку заранее написанных заумных программ и реплик. Я боялся, что Кэролайн своими вопросами о Пустоши может как-то навредить двинутой психике гуля, но мои волнения насчёт этого оказались напрасными: он полностью отказывался верить сведениям о Пустоши, какой мы все её знаем. Он просто видел это несколько иначе и счёл наши слова неверно воспринятыми ИИ. Сказал, что у неё какой-то сбой или Дискорд знает что. На что та отвечала, что это у него серьёзные признаки нарушения окружающего восприятия — но Стил Сан остался непоколебим, как северные ванхуверские горы. Я объяснил Кэролайн его проблему. Она согласилась больше не доставать его вопросами о Пустоши и попробовать понять его взгляд на мир. Её исследования в этом вопросе были бы кстати, ведь и мне нужно найти способ заставить его гулей покинуть «Нортерн-Соул» так, чтобы причина была для него убедительной, а для этого мне необходимо понять его. Кэролайн окажется весьма ценным пополнением нашей команды, ведь ею не завладевают эмоции, как нас, кожаных ублюдков. И поэтому ей проще будет понять восприятие мира остальными. Феррис довольно дружески принял Кэролайн. Его привлекала не столько идея дружбы с ней, сколько интерес с научной точки зрения, особенно после того, как она помогла отыскать ему эффективную замену материала некоторых компонентов. И когда все необходимые дела в бункере завершились, она наконец позволила ему осмотреть её. Грифон провёл осмотр с таким же интересом, как, по замечанию Лемон, если бы писец Стальных Рейнджеров увидел новую незнакомую технологию. Грифон же сообщил, что тело Кэролайн совершенно в инженерном плане. Столько возможностей открывается перед теми, у кого есть подобный робот... Лемон... Относилась к ней настороженно, как и Мотли, но не предвзято. Она дружелюбна, как с живым пони. Рассказывала ей о Стальных Рейнджерах всё, что и мне в своё время. В какой-то момент Лемон нашептала мне о лазейках, оставленных для отключения Кэролайн или её изоляции от управления бункером. В целом, по её мнению, на данный момент ИИ не вызывает каких-либо подозрений. На мой вопрос о том, откуда она разбирается в поведении ИИ, Лемон лишь улыбнулась. Ещё она помогала ей настроить передатчики для управления роботами на большом расстоянии. Кэролайн хочет исследовать просторы Пустошей, и я попросил её, чтобы она не подвергала риску своё тело и местоположение Небесной Гавани: не хочу привлекать внимание хозяев Ванхувера. Стоит вспомнить похищение моей Авантюры... У нас появился эффективный помощник в решении проблем. Чем больше она узнает, тем эффективней будут решения, однако она попросила не выпытывать у неё советы по нынешним социальным проблемам: для этого у неё слишком мало данных.***
14 число Месяца Вереска, Вайолетдэй. Пятьдесят второй день пребывания. Я проснулся слишком рано, поэтому пошёл готовить завтрак. Вчера всё съели без остатка. Зевая, я собирал необходимую утварь и подготавливал ингредиенты. Внезапно я услышал чьи-то шаги и, обернувшись, увидел бежевую пегаску. Она не выглядит так, словно проснулась полчаса назад. Более того, выглядит весьма бодро — я даже ей позавидовал. — Тяжёлый был вчера день... да? — поинтересовалась она. — И тебе доброе утро. Ты вчера почти сразу отрубилась, как только закончила перевозить оборудование и детали из Стойла. И когда ты проснулась? — Примерно шесть часов назад. Встала и по-быстрому приготовила себе бутерброды с цветами, — она подошла и посмотрела ближе, чем я занимаюсь. — Собрался готовить? — Разумеется! Я же в этом месте единственная, не считая Ягодки, домохозяйка, — устало произнёс я. — Никто не помогает, всё сам, всё сам! — Давай я помогу, — быстро ответила она и принялась подготавливать продукты. Как же она ловко работает копытами. Ох уж этот копытокинез... Одно из самых слабых магических проявлений. — Погоди, я же просто пошутил. Я совсем не против заниматься готовкой. — Я тебе уже говорила, что в каждой шутке есть доля правды. — Она указала на меня ножом, оторвавшись от чистки моркови. — К тому же, мне самой хочется что-нибудь приготовить. Ваши с Ягодкой блюда не пестрят разнообразием. Наверное, просто цветов не было в блюдах. Возможно, о таком разнообразии и идёт речь. Я поставил кастрюлю с водой на плиту и принялся набирать воду в другую. Пока кастрюля наполнялась, магией достал сковородку, поставил её на плиту и кинул туда кусочек масла. — Надеюсь, — она наблюдала за моими действиями, — что ты будешь готовить в ней еду, а не использовать как оружие против радтараканов. — И чем ты занималась, когда проснулась? — спросил я, проигнорировав её замечание и ставя вторую кастрюлю с водой на плиту, кинув туда заранее почищенный картофель. — Читала книгу. — Какую? Я начал раскладывать подготовленное мясо яо-гая на сковородку. — Называется «Трёхстороннее единство». Вымышленная история о том, как один единорог в далёкие время, ещё до Эквестрии, пытался объединить три самые многочисленные расы пони. Я пока её ещё не дочитала. — И где ты её взяла? — Из личных вещей жителей Стойла Шестьдесят Семь. Я взяла достаточно книг, которые более-менее уцелели. — Много читаешь? — Нет, — она нарезает морковь на дощечке. — Редко. Хороших историй, которые меня заинтересуют, действительно мало, и их ещё нужно найти. До этого я пересмотрела другие, и они оказались скучными. Пока история в этой книге меня заинтриговала. Возможно, тебе стоило бы почитать, — сказала она и встала, взяв дощечку в зубы, подошла к плите и высыпала морковь в первую кастрюлю. Она повернулась ко мне, держа в зубах дощечку. Её взгляд задержался на мне. — Знаешь... могла бы просто попросить, — произнёс я, слегка улыбаясь. Я телекинезом мягко взял дощечку из её рта, оставив парить её возле себя. — Телекинез всё-таки. — Да... в этом прелесть многофункциональности магии единорогов. На мгновение мне показалось, что она произнесла это двусмысленно. Она это заметила, и ей стало немного неловко. Она отвела взгляд и кашлянула. — Просто зачиталась о возможностях единорогов из книг. — Пегасы тоже могут похвастаться дополнительными... чувствительными отростками, которым можно найти не одно применение, — подыграл ей я. Её щёчки внезапно покраснели. — К примеру, нагнать прохладный ветерок в засушливую погоду. Она уставилась на меня, а смущение, словно копытом сняло, и слегка рассмеялась, отступив чуть-чуть назад. — Что? — слегка удивился я. — Да просто не о том подумала. — А о чём? — Неважно... продолжим готовить завтрак, — Она взглянула на плиту. — Смотри, чтобы мясо не пригорело. — Ах! Твою ж!..***
Все позавтракали нашими приготовленными блюдами. Капитан оценил овощной суп, который приготовила Мотли по своему рецепту. И даже Феррис отметил его, тогда как мои блюда никто не комментировал. Лемон тоже впечатлена. Это что за предательство? Мотли ехидно улыбалась мне, слушая комплименты в адрес своей готовки. В какой-то момент я ощутил дрожь в теле от охватившей меня ревности, ведь на вкус этот суп с цветами действительно отличный. Цветы... никогда бы не подумал, что они мне понравятся в качестве пищи. Сена только не хватает. Что дальше? Морковная газировка в виде спаркл-колы? Ужас... Сам себе удивляясь, всё больше превращаюсь в пони. Разумеется, Мотли в своё время приглядывала за младшей сестрой, поэтому готовить научилась, от скуки экспериментируя с пищей. Об этом она рассказывала за приготовлением завтрака. Говорила, как она со своей сестрой экспериментировали, смеялись, когда что-то не получалось или получалось. Что сказать, химичить она умеет, учитывая, что во взрывчатых смесях разбирается отлично. После завтрака все разошлись. Посуду я мыл сам: в этот раз Мотли не соизволила мне составить компанию. И после совместной готовки работа на кухне кажется теперь скучным и унылым занятием. — Какого Дискорда? — с негодованием спросил я, входя в большой зал, где Мотли читала «Трёхстороннее единство». Она увидела меня, закрыла книгу и положила на ближайший столик. — Что? — невинно спросила она. — Не прикидывайся, — я с прищуром взглянул на неё. — Как готовить еду, то вместе, а как убирать последствия... лишь я один? — Да. Я знала, что ты справишься, — слегка улыбнулась она. — И комплименты в адрес моих блюд немного... ослепили мои мысли; я забыла о тебе. Мои губы плотно сомкнулись. Стоп... Почему я вообще интересуюсь этим вопросом? До этого сам готовил и мыл посуду, а здесь...Что это? Мне... обидно, что пегаска не составила мне компанию? Почему? А, впрочем, неважно. Я хочу ей немного отомстить. — Всё забываю спросить. Как ты с твоими навыками копытопашного боя смогла проиграть той рейдерше с двумя ПП? Выражение лица Мотли заметно изменилось со слабой и надменной улыбки на презрение и раздражение. — Эта сучка не уступала мне в копытопашке лишь потому, что вмазалась боевыми наркотиками. А ещё у неё был Пип-Бак с проклятым З.П.С., — сердито проговорила пегаска, поддавшись неприятным воспоминанием. — А так я одним лишь копытом смогла бы свернуть её в трубочку! — Ого. Ты её и впрямь так ненавидишь. — Ещё бы! Вот же сумасшедшая сучка, — пробурчала она. Помнится, я искал себе учителя по копытопашному бою. Что ж, вот он, к слову. — Несмотря на это, мне хотелось бы у тебя взять пару уроков. Потренируешь меня? — Не знаю, — задумалась она, внимательно присмотревшись ко мне, и тут я почему-то почувствовал себя неуютно. — Вроде бы ты умеешь двигаться, и вполне неплохо — для трёхногого. А вот это тоже обидно. — Ладно. Так и быть. Хоть чем-то себя развлеку, — добавила она со снисходительной улыбкой. — Развлечёшься? — Ну да. Я же не собираюсь тебе поддаваться только потому, что ты новичок в этом деле, — проговорила она с хитрой улыбкой. Хочу сделать из тебя мягкий и изящный коврик, на котором я буду копыта греть в холодную зиму. И мы тут же приступили к тренировке. Начали с азов, ведь мы относительно недавно поели: действовать придётся проще, чтобы завтрак не попросился наружу. Некоторые движения я уже мог спокойно исполнять, а некоторые мне показались новыми. Бежевая пегаска показала мне несколько приёмов, а я с усердием пытался их повторить. Лёгкие, тяжёлые, быстрые и резкие удары. Развороты. Правильные позы для атак и обороны. Распределение нагрузки на тело во время атаки для достижения большей эффективности и нанесения серьёзных повреждений. Выпады. Блокирование. Контратаки. Мотли уведомила меня, что в бою важную роль играет реакция, но она окажется совершенно бесполезной, если тело не будет поспевать за ней. Также важно комбинировать свои удары, подбирать тот или иной приём под определённый момент — и пытаться не повторять комбинации, иначе, если бой затянется, противник сможет предугадать твои ходы. Необходимо импровизировать. Даже с примитивными приёмами можно одолеть сильного противника, если умело и здраво ими распоряжаться. Нужно лишь подобрать идеальный момент для атаки, застать противника врасплох. Важно не то, сколькими приёмами ты владеешь, а как ты умеешь ими пользоваться. И ещё: не выёживаться в бою. Если можешь одолеть оппонента — делай это сейчас. Подобные наставления для меня не в новинку. От Мотли требуется только наглядная демонстрация самих приёмов, но я её не прерывал, давая возможность выговориться. Всё-таки голос хоть и не певческий, но определённо приятный для слуха, особенно смех. Может, мне это просто кажется. В общем, я внимательно её слушаю — а ей, как я вижу, нравится это. Не скажу, что прямо вот так сияет от радости, но явно получает удовольствие от наставления и поучения. Она частенько ходит вокруг меня, неторопливо, мягко и плавно, словно пытаясь меня загипнотизировать. Порой мне удавалось бросить беспечную фразу или несмешную шутку, но её это забавляло. Она не смеялась, лишь изредка хихикала, едва улыбалась — и продолжала двигаться вокруг меня изящно, словно в прекрасном танце. Как же умело она это делает... Лишь любуйся. Ну точно: гипнотизирует! Её движения явно выходят за рамки обычного копытопашного боя и стандартного набора поз. В них я вижу кошачью грацию, нежность, мягкость, плавность, изящество, красоту — и в то же время непоколебимость, уверенность, точность и строгость. Двигается как охотница с ледяным хладнокровием, окружая свою жертву — но я не чувствую опасность или страх; наоборот, так хочется приручить эту хищницу, ибо она пугающе спокойна, словно кошка. Так и хочется погладить... были бы у меня руки! Мы потратили примерно полдня, упорно тренируясь. Мотли вымоталась меньше меня, ибо только я из раза в раз повторял одни и те же приёмы. Ей больше нравилось наблюдать за мной — и за моими частыми неудачами. Само собой, её это также немного забавляло. Очень смешно... Она говорит, что, несмотря на несложные приёмы, я быстро всё осваиваю даже для усердного и страстного новичка. И всё-таки она посоветовала, чтобы я сейчас пошёл отдохнуть и набрался немного сил, ведь через несколько часов она сразится со мной в спарринге. Она сообщила, что не будет вести серьёзный бой против меня, покуда я только новичок. Начался дружеский бой. Пегаска берёт надо мной верх. И это называется — поддаться? Мне ни разу не удалось даже достать до неё, не то что нанести серьёзный удар! Её движения всё также исполнены неописуемой грацией и красотой, чем просто невозможно налюбоваться. Они настолько плавные и изящные, словно она не дерётся, а танцует. Я ещё не видел ни одного борца, который так мягко и плавно двигается. Я порой на это отвлекаюсь, что пегаска трактует как неопытность. Она открыто играет со мной! Мой взгляд пробежался по её кьютимарке в виде осенних листьев, кружащихся в вихре. Мотли едва заметно улыбается. Она явно использует другую мою слабость, связанную с гибкостью тел. Если она узнает, что у меня ещё встаёт на мокрые тела... — Ты можешь не улыбаться, — сказал я слегка возмущённо, готовясь проделать очередную атаку. Лучше буду молчать, а то ещё поймёт что-то не так. Не хочу выглядеть идиотом в её глазах, у меня и так много ошибок! — Я пытаюсь сосредоточиться. А своим беззаботным видом ты меня отвлекаешь. — Окей, не буду, — спокойно сказала она. Только мы опять сцепились в схватке, на мгновение остановившись, она посмотрела на меня своими разноцветными глазами и улыбнулась. Вот дерьм-о-о-о... Не успел я опомниться, как был направлен в ближайшую стену. Я не сумел вовремя остановиться и больно ударился об неё, после чего упал. — Слушай, — сказал я, вставая и тяжело дыша. — От твоей улыбки и морозильник растает. Мотли хихикнула и не спускала улыбки. Естественно, злоупотребляет моей слабостью. Как тут не улыбаться? Мне сложно сконцентрироваться, когда этот хитрокрупый ангел улыбается, словно фонариком в глаза светит. Ну всё, ни за что не расслаблюсь! В очередной раз мы сцепились в схватке, и только я начал одерживать верх, как взглянул ей в глаза — она улыбнулась вновь... Да блять! Она обхватила меня передними ногами и перекинула через себя; я хорошенько так ебанулся хребтом об пол — благо моему позвоночнику с имплантатами это не доставило особой боли. И всё же... Ауч... Только я попытался встать, она тут же навалилась на меня сверху и обездвижила. Вот же игривая бестия! Я лишь мог вертеть головой. Её лицо так близко к моему — вновь ощущаю её дыхание. Нежное, с ароматом сладкого и пряного миндаля. Здесь магия присутствует даже в запахах. Она ухмыляется, как победительница над проигравшим, и... выглядит слегка задумчивой. С чего бы? Раздался звук открытия дверей, за которыми показалась лимонная земная пони. Ой-ё-ё-ё-ё... Рот Лемон приоткрылся от представшего зрелища. Её губы сомкнулись и растянулись в улыбке — широкой, как её фигура. — Я так поняла, — ухмылялась она, — что наведалась к вам в самый неподходящий момент. Не хочу отвлекать... чем бы вы здесь не занимались, но Кэролайн сообщила, что нашла кое-что интересное на Пустошах. Так, я обязанность гонца выполнила. Больше не буду отрывать вас от взаимного удовольствия, — она спокойно развернулась. Я и Мотли посмотрели на закрывающиеся двери, а затем наши взгляды вновь встретились. Я могу поклясться, что столь смущённого и неловкого выражения лица пегаски ещё не видел. Она такая милая и... притягательная. Хочется вновь её обнять и прижать к себе, ощутить её дыхание на своей груди, когда она утыкается туда своим милым носиком. Возникло противоречивое чувство. Оно явно говорит мне, что всё это неправильно. Неправильно, что я... ощущаю привязанность к ней. Не такую, как к Лемон или к Блюрайз. Эта привязанность какая-то... более глубокая, что ли? И части меня это не нравится. Мотли поспешно отпустила меня. Я медленно встал, после чего мы ещё кое-какое время смотрели друг на друга, почему-то боясь нарушить тишину. — Ну, — начал я. — Всякое бывает. Я крайне признателен за твои наставления и за то, что ты потратила своё время, пытаясь чему-то обучить. Как видишь, усилия были потрачены не зря. С тобой приятно... То есть... Я хотел сказать, что заниматься обучением с тобой приятно. В следующий раз продолжим? — Да... В следующий раз так в следующий раз, — натянуто улыбнулась она, неловко почесав за загривком. — Пойду приму душ, а то я слегка вспотела от всего этого. — А я схожу по малой нужде. Много воды выпил сегодня. Сходил в общую уборную: она ближе, чем моя личная на «чердаке». Выйдя из неё, услышал шум льющейся воды. Может, и мне принять душ после Мотли? Или пойти сразу к себе... Мне тоже нужно смыть пот. Почему пегаска не закрыла двери? Ведь знает, что я рядом, а ещё могут нагрянуть Лемон, Феррис и Капитан... Я остановился напротив открытой двери. За ней Мотли. Она стоит спиной ко мне под струёй горячей воды, её каштановая грива прижались к голове под весом жидкости, волосы хвоста слиплись... они тяжко обвисают. Её бежевые крылья раскрыты в стороны, горячая вода без проблем омывает её бока и чувствительную зону под крыльями. Летящие капли горячей воды поблёскивают, и разбиваются об её спину... крылья... От всего тела исходит едва заметный пар. Мотли, судя по дыханию, наслаждается горячей влагой. Наслаждается... Её дыхание... Неровное и судорожное. Её задние ноги излишне широко расставлены, левая нога упирается в кафельную плитку. Спина слегка выгнулась. Протяжный вздох... Какое-то... вульгарное наслаждение, словно она... Ох... Я хочу подойти к ней, обнять её влажное тело, отодвинуть этот её мокрый каштановый хвост и войти в неё... Стоп... Стоп! Это что за мысли? Я осознал, что чувствую напряжение внизу. Посмотрев туда, я увидел свой возбуждённый член. Он пульсирует и вздрагивает, ожидая удовлетворения. Я вновь посмотрел на пегаску. Она продолжает стоять под струёй воды. Не использует губку или моющие средства, но видно, что её передняя нога двигается. Нет. Я должен уйти отсюда. Незаметно. Не заставлять её смущаться. Это слишком личное. Неосмотрительно с её стороны было оставлять дверь открытой, но это не значит, что я должен стоять и наблюдать за тем, как она... Влечение никуда не исчезло. Мой телекинез обхватил возбуждённый член: слегка сжимаю, облегчённо вздыхая. Тихо. Я всё ещё хочу присоединиться к ней... Но она точно будет против. Она захотела расслабиться, а я оказался здесь не вовремя. К тому же, я уже был в похожей ситуации с Лемон. Хоть у Мотли сейчас никого нет, я не должен пользоваться её положением. Пегаска выгнулась ещё сильнее и сдавленно вздохнула. Так... Пойду лучше к себе. Я набрал в ванну горячей воды, залез в неё и расслабился. Как же хорошо... Я вижу, как мой возбуждённый член по-прежнему выглядывать из-под воды, как перископ подводной лодки. Ну, ладно... Так и быть... Я обволок твёрдый орган синей магией и вновь представил выгнувшуюся Мотли под струёй горячей воды. Как я подхожу к ней и обнимаю сзади... как вхожу в неё и вновь слышу её протяжный вздох...***
— Ты хотела нам что-то сообщить? — спросил я у Кэролайн, стоя вместе с Мотли в немного обновлённом реакторном уровне. Я не могу смотреть в глаза пегаске. Просто не могу. Я чувствую стыд и неловкость. Чувствую себя извращенцем. Нужно быстро переключить внимание на что-то ещё. Точно: на окружение. После ремонта и качественного апгрейда здесь всё преобразилось, появилось много нового оборудования. Теперь Кэролайн общалась с нами либо через этот главный терминал, либо с помощью своих приспешников или основного тела. — Я обнаружила довольного странного грифона. На его броне символ — жёлтый череп пони с короной наверху. Вы рассказывали, что они являются некой элитой Принца. За время моего исследования я впервые их увидела. — Что особенного в том, что ты обнаружила одного-единственного Короля? — заинтересованно спросил я. В этом нет ничего странного или необычного. Короли часто выполняют разные поручения в Пустошах, так что обнаружение его несущественно. Разве что она впервые их увидела. — Он суетился возле какого-то заброшенного магазина —исходя из вывески, по продаже одежды. Скорее всего, он направлялся туда, потому как там его ждали ещё несколько пони. Последние не являлись Королями. Похоже, именно этого грифона они ожидали. Также неподалёку мои датчики зафиксировали тепловую сигнатуру живого неагрессивного существа. Скорее всего, пони, правда, стандартными оптическими сенсорами обнаружить его не оказалось возможным. Могу сообщить только примерные координаты. — Ты хочешь, чтобы я проверил всё это? — Я бы сама решила всё это выяснить более подробно и пополнить свою базу данных, но если моё тело подойдёт поближе к месту события, меня быстро вычислят. Вы же говорили, чтобы я «не лезла на рожон». — Давай нам уже эти координаты. Мы отправимся туда. — Мы? — отозвалась Мотли. — Ага, — ответил я, старясь избегать с ней прямого взгляда, ибо чувствую, что сгорю от стыда. — Напомню несколько причин. Первая — ты единственная из нас, кто способен пилотировать Авантюру. Вторая — Кэролайн могла бы управлять вертибаком дистанционно, но для этого ей необходимы специальные программы, а ещё установки в нём самом, чтобы это стало возможным. Ягодка пока ещё не решила этот вопрос. — Ну ладно. Пойду и соберу необходимое снаряжение, — сообщила Мотли и удалилась. Я облегчённо вздохнул. Какой же я извращенец. Почему именно перед ней мне так неловко? Ни перед Блюрайз, ни перед Лемон — именно перед ней. Мои чувства к ней однозначно глубже, но они противоречивы, и я не знаю, что с этим делать. Я выведал у Кэролайн координаты той точки — они указывали на место у подножия гор на юго-востоке — а затем и сам отправился в свои апартаменты за необходимыми вещами. Мы с Мотли забрались в Авантюру. Доставили Лемон к Цитадели, а сам отправились на место назначения. Через довольно краткий промежуток времени мы достигли цели, покинули Авантюру и отправились на поиски неизвестного пони. Лемон на днях помогла мне установить блокировку на запуск двигателей. Кроме нас никто Авантюру не запустит, разве что он превосходный инженер. Искать долго не пришлось. Пони, к нашему удивлению, сам показался нам, выйдя из-за большого валуна. Он действительно оказался дружелюбным. Да и ещё выдал себя — это говорит о том, что неизвестный меня знает, и я не представляю для него опасности. Вблизи я смог рассмотреть его физиономию. — Вот уж не ожидал тебя здесь увидеть. Мы приветственно стукнулись копытами. — Мои мысли совпадают с твоими, — сказал Уилфорд младший. Он одет не в силовую броню, а в стандартный разведывательный лёгкий доспех. — Каким ветром тебя сюда занесло? И как зовут твою милую пернатую спутницу? — Её зовут Мотли, — сказал я, а затем обернулся к пегаске. В этот раз я в шлеме, и она не может видеть моего лица. — Знакомься, — я указал на земного пони. — Это Извра... — Меня зовут Хью, — прервал он меня, неодобрительно глядя на меня. — Хью Уилфорд. Я покачал головой, чувствуя улыбку. Его можно понять. Чувство извращения я испытал полчаса часа назад в ванной... — Очень приятно, — кивнула она. — А мне как приятно, — улыбнулся ей Хью, затем он повернулся ко мне. — Понятно, как ты смог доставить тот боевой вертибак в Цитадель. Так по какому ты здесь делу? — Мы выследили группу хозяев, в которой ещё появился Король. Вот и решили выяснить, не затевают ли они чего-нибудь эдакого. — Я здесь по той же причине. Мы сумели перехватить их радиосигнал — они запрашивали одного из Королей. Эти исследователи нашли Стойло под старым магазином одежды. Им пришлось вызывать подкрепление, потому как бункер наполнен огромными барсуками. Меня тут же отправили на это задание — я чуть ли не единственный среди Рейнджеров, кто способен быстро и незаметно перемещаться по просторам Пустошей. Не без помощи Стелс-Бака, разумеется. — Задание? Какое задание? — спросил я. — А, — он с серьёзным и скептическим видом посмотрел на Мотли, — ей можно доверять? — Без её помощи я бы не пережил «Кратер» и уж тем более не смог бы проникнуть в «Нортерн-Соул». — Так вот кто прикрыл твой круп в тех местах... Я понял намёк. Моя цель — поиск в Стойле очередной ключ-карты для доступа в «Купол». — А почему только ключ-карты? — Они первыми обнаружили Стойло, и по правилам оно принадлежит им. Я должен проникнуть в это убежище и отыскать ключ-карту прежде, чем её захапают хозяева своими грязными копытами. — Тогда понятно, — я едва улыбнулся. — Это задание как раз для такого стелс-извращенца, как ты. — Попридержи язык, а то оторву, и ты больше не сможешь взламывать именно тот тип замков, — ответил тот. Мотли хихикнула. — Ты думаешь, что сумеешь незаметно пройти мимо хозяев? — спросил я, игнорируя его слова. — Я положусь на свои навыки. Выше них только горы. Ты своими сомнениями не расшатывай мою гору уверенности и непоколебимости. — Как же она может быть уверенной и непоколебимой, если её можно так легко расшатать?.. Может, — задумался я, — будет лучше, если ты пойдёшь с нами? Среди них Король. Наверняка я сумею с ним договориться о сотрудничестве. А ты будешь моим напарником, и тебе не нужно будет тратить силы на скрытность. — Ладно, — Хью нерешительно кивнул. — Ты сумел пробраться в «Кратер» и «Нортерн-Соул» и выбраться живым... Посмотрим, каким боком нам всё это выйдет.***
Только мы подошли к руинам магазина, поблизости которого около дюжины других разрушенных временем домов и сооружений, как на нас уставились несколько винтовочных стволов. — Кто будете? — громко спросила одна из хозяев, осторожно выглянув из-за разбитого окна. — Просто путешественники, — ответил я, подняв копыта. — И какого Дискорда вы здесь забыли? — прищурилась она. — Ощупываем местность на предмет полезных вещей, как и все, впрочем. — Можешь катиться прочь, здесь мы уже всё осмотрели. — Может, мы в состоянии помочь вам, а добычу поделим потом. — Спасибо, но у нас уже и так есть помощник, которому мы должны будем заплатить большое количество кры... — земная пони бледно-фиолетового цвета запнулась, ибо поняла, что сболтнула лишнего. После чего она приставила к своему плечу дробовик и, нацелив его на нас, положила копыто на спусковой крючок. — Вот чёрт! А ну, вон отсюда быстро, пока мы... — Что за балаган снаружи? — спросил совершенно другой голос, доносящийся из магазина. — Какие-то путешественники, — ответила земная пони с дробовиком. — Решили порыскать в округе. — Правда? — изрёк он, выглядывая в окно рядом с ней. Тут показался обладатель этого голоса. Клюв... Это грифон... которого я уже встречал. Ну, сегодня прямо день знакомых лиц. — О! — с приятным удивлением воскликнул он. — Знакомая харя. Не ожидал тебя здесь встретить, рогатый. — И тебе здравствуй, Форман. Вижу, как только появилась халтурка, ты тут же взялся выполнять её? — А почему бы и нет? — ответил тот, а затем обернулся к земной пони, разговаривавшей со мной ранее. — Пропусти его. Я его знаю, с ним наверняка я справлюсь быстрее. — А ты процентом поделишься от полученных крышек? — поинтересовался я, входя в магазин. Внутри уже всё практически растащено, остались лишь брошенные манекены; на некоторых из них всё ещё остатки одежды. Кроме Формана и земной пони здесь находится ещё двое: светло-оранжевая единорожка и земной пони бирюзовой окраски. — Ха! Сделаешь за меня всю работу, отдам половину, — хохотнул грифон в серой боевой броне с символом Короля на плече — череп пони с короной. На его спине два среднекалиберных пулемёта. — Короче, увидим, как всё обернётся в этом Стойле. Барсуки, сука, быстрые и ловкие паскуды. А я погляжу, — он посмотрел на моих сопровождающих, — ты со своей свитой пришёл. Но заруби себе на роге — полученные крышки вы делите сами. — Да без проблем, — произнёс я, махнув правым копытом в сторону. — Так вот, я только спустился ко входу в Стойло, как наверху поднялся шум. Хотел убедиться, что заказчики живы и мне не заблокировали выход. — Расскажи вкратце, как сейчас обстоят дела? Мы медленным шагом спускаемся в подвал магазина. Мародёры остались наверху. Им явно не понравилось, что грифон позволил нам присоединиться к экспедиции. — За работу мне платят пять кусков. Цель — зачистить Стойло от барсуков. Выносить что-либо из Стойла запрещается. Находка принадлежит этим мародёрам. Поможешь зачистить Стойло и получишь около четверти назначенной мне суммы. — Можно я задам тебе несколько вопросов? — спросил я. — Валяй. — Почему ничего нельзя выносить из бункера? — Они бы тогда не предложили такую сумму за зачистку. Для этого я и взял лёгкие пулемёты. — Он махнул передней лапой себе за спину, указывая на оружие.— Барсукам будет трудновато увернуться от свинцового дождя в закрытых помещениях. — А что мародёры будут делать после того, как мы зачистим Стойло? — Жеребят рожать. И обдолбанному наркоману ясно, что они собираются по-быстрому впихнуть торговцам всё ценное, что есть в Стойле, а затем слить информацию о его местоположении Стилмейнам. Эдак за две-три тысячи крышечек, зависит от того, как у них получится торговаться. — Ещё вопрос. Почему нанимают именно Королей, разве в городе нет других наёмников? — Да их в городе полно, как шлюх. Ровно такие же дешёвые услуги, в отличие от наших. Блять, может, ты ещё мало знаешь о нас, как пришлый и потенциальный кандидат к нам, поэтому скажу. Поначалу Короли выполняли только важные поручения от Королевы, равно как и все её прихоти. Защищали её, а вскоре она сделала главной шишкой Принца. После того, как она своё отбегала, он продолжил её дело. Быть отцом всея Ванхувера. — Я тебя понял, но ты отвлёкся от темы. — А, да... Некоторые недонаёмники, включая жополизов семейств, ненадёжны, есть немалая вероятность, что они завалят дело или как-то наебут клиента. Поэтому некоторые, чтобы уж точно получить ожидаемый результат, почти раком становиться, дабы Короли за огромную плату сделали работу, зная, что мы почти всегда выполняем порученное, несмотря на откровенно хуёвые рабочие условия. Король никогда, слышишь, никогда и ни за что не откажется от своего контракта и не нарушит его, если уже за него взялся. — Из-за больших сумм Принц со временем отказывался вас обеспечивать? — Да. Принц реформировал Королей. Насколько я помню, это произошло совсем недавно, после смерти Королевны. Изменения заключались в том, что мы приобретали дополнительную привилегию — двадцатипроцентная скидка на все товары и услуги, а взамен, сука, Принц прекращает нас материально обеспечивать, разве что предоставляет жильё в Стойле Шестьдесят Восемь. — Мне кажется, что за зачистку Стойла от опасных барсуков ты и должен был взять больше крышек. — Я не стал торговаться. Лень. Да и знаешь, как мало к нам поступает контрактов, связанных с Пустошью? Особенно в стиле «убить всех»? Нихуя. В чём плюс? Не нужно париться с тем, чтобы соблюдать законы полиции, семейства не будут лезть под выстрелы... Красота. — Я думал, что вам всё дозволено. — Так и есть. Правда, когда ты часто нарушаешь закон или убиваешь не того голодранца, то другие вправе защищаться и начинать жаловаться. И таких нанимать не будут. Разве что для самой грязной работы, которую только можно сделать. Но Принц просто нахрен вышвырнет из рядов Королей, если станешь слишком своевольным. А бывших Королей не бывает... — Форман провёл когтем у своего горла. Мы переступили порог Стойла Шестьдесят. Не знаю, была ли дверь открыта до прибытия мародёров или же они сумели её взломать с какой-то божьей помощью Селестии. Только мы оказались у входного помещения с дверью, как из коридора на нас выскочило, мать его, двое барсуков. Они, растопырив когти и раскрыв зубастую пасть, набросились на нас, как шлюха на богатого клиента. Я достал «Шёпот Ночи», заряженный экспансивными патронами, и сделал два точных выстрела в одну из тварей — мёртвая туша перед тем, как остановиться, проскользила по металлическому полу. Вторую тварь расстрелял Форман одним из своих лёгких пулемётов: разворотил ей морду. Несколько пуль пролетели мимо и оставили вмятины и отверстия в стенах. Сурово... хорошо, что этот грифон на моей стороне. Быстро окинув взглядом бункер, можно сделать вывод, что Стойло заброшено не так уж давно. Ржавчины совсем немного, зато присутствует множество физически нанесённых повреждений на оборудовании; следы размашистых разрезов свидетельствуют о том, что наши барсуки оставили на них свои автографы. Ущерб просто колоссальный, тут и взгляда достаточно, чтобы оценить масштаб повреждений. Большую часть оборудования и установок просто невозможно отремонтировать: всё это годится разве что только на металлолом и переработку, а на оставшуюся часть, которая ещё поддаётся ремонту, уйдёт немало ресурсов и времени. Барсуки полностью разрубили консоль —открыть двери изнутри невозможно. Разве что пришлось бы изрядно покопаться в проводах и механизмах двери, чтобы сымитировать команду консоли на открытие. Но такое сделать очень трудно, ведь все Убежища и Стойла имели солидную защиту от варварского вмешательства. Значит, всё-таки это мародёры повозились с консолью и сумели открыть двери. Они молодцы. Нужно отдать им должное... В Ванхувере приличное количество образованных личностей, как я погляжу. Оно и неудивительно: Ванхуверский политехнический институт, о котором рассказывала Кримсон Скай, попытался восстановить свой образовательный потенциал ещё до прихода Королевы. Рядом с дверью валяется полдюжины скелетов. Судя по небольшим вмятинам, все они бессмысленно ломились в проклятые двери, пытаясь выбраться из ловушки, но те не поддавались. Бедолаги. Мы двинулись дальше вглубь бункера по коридорам. Я и Форман пошли вперёд, а Мотли вместе с Хью прикрывали наши уязвимые тылы. Большинство дверей в помещения повреждены — барсуки, не слишком разбираясь в технологиях высших рас, просто выламывали их, делая проход с помощью острых, как бритва, когтей. Повезло, что барсуки чуть больше пони, поэтому пролезть через эти отверстия мы в состоянии. Грифону пришлось снять пулемёты, чтобы сделать это. В Атриуме мы зачистили очередную группу барсуков — два пулемёта Формана не давали этим тварям как следует приблизиться, но и мы были не лыком шиты и также гордо дали отпор. — Может, стоит разделиться? — спросил я после того, как последняя тварь в Атриуме замертво упала на пол рядом с нами. Я тяжело вздохнул. Ещё чуть-чуть— и она нас достала бы. — Разделиться? — переспросил Форман, перезаряжая свои пулемёты. У него неимоверная сила и концентрация. Мало того, что он спокойно удерживал два пулемёта, так ещё стрелял прицельно. Неудивительно, почему он согласился на эту работёнку — его когти просто чесались от возможности устроить бойню. Он явно любит поливать всё вокруг свинцовым дождём. — Агась, — кивнул я. — Как видишь, в подземном бункере тесновато вчетвером сражаться. Разделимся по двое: я пойду с тобой в нижние помещения, где наверняка будет больше всего острокогтистых, а поэтому и сложнее и веселей. Тем временем мои напарники проверят верхние помещения. Я и Мотли владеем довольно неплохими навыками оказания первой медицинской помощи. Так что такое разделение будет уместным. — Ты уверен в них? — скептически произнёс Форман, с прищуром глядя на моих друзей. — Что бы я тебе ни сказал, тебе решать, верить мне или нет. Лично я думаю, что, если они хотят получить крышки, то сделают всё, как требуется, верно? — я повернулся к напарникам. Они не сразу, но согласно кивнули. — Видишь? — Ну ладно, смотри мне. А то отрежу тебе яйца, зажарю и заставлю тебя их съесть, — ответил грифон, выждав небольшую паузу. Я лишь приподнял бровь от удивления и слегка покачал головой. Какой он агрессивный на словах — а в Резиденции Королей был более сдержанным и милым. Мотли и Хью остались, а я с Форманом отправился в жилые нижние помещения. Надеюсь, Хью использует эту возможность, чтобы добыть ключ-карту в кабинете Смотрительницы. Если она действительно есть в этом Стойле. Лишь когда мы разделились, я задумался. Если ключ-карта и вправду находится в этом убежище — как Хью собирается взломать шифр, чтобы получить доступ в секретное отделение и забрать необходимое? Помнится, даже Лемон расколола шифр не с первого раза. Разумней было бы отправить на задание её, но в тот момент её не было в Цитадели. Она была в Небесной Гавани. В общем, надеюсь, Хью уведомлён об этом шифре и знает, что необходимо делать. Мы зашли в кафетерий, где всё перевёрнуто или разрезано на несколько частей, и расправились с одним барсуком, однако Форман умудрился подпустить эту тварь слишком близко к себе, и своими когтями она одним взмахом пробила его броню. Он взвыл от боли. Я занялся лечением. У него свои медикаменты, которые я использовал. Когти барсука оставили немалую рану. Если бы не броня, она была бы в разы глубже. — А ты неплохая медсестричка, — произнёс раненный и тяжело дышащий грифон, указав на то, как я орудую инструментами и материалами. — Мне непременно нужно немного разбираться в медицине, если хочу выжить в Пустоши, а ты разве не знал? — риторически спросил я, не отрываясь от дела. Сейчас он сидит на небольшом красном диване у столика, который я отодвинул, чтобы было удобней заниматься его раной. — Сука, как же редко мне доводилось получать такие ранения! Здесь довольно тесно, вот и малость отвлёкся. И вообще, просто запил бы зельем, и всё было бы нормально. — Верно, но таким образом я сэкономлю тебе препараты, если покопаюсь в твоей ране и извлеку осколки брони и другие инородные частицы. Тогда магия зелья лечения уйдёт именно на восстановление клеток и тканей, чем на их вытеснение. — Да... Верно. Ты говорил, что припёрся с востока. Сумел преодолеть Пустошь, чтобы добраться до Ванхувера... Занимался грязной работой, копался во всяком говне. Чем именно ты больше всего занимался, кореш? — В основном курьерской работой. По Пустошам ходить всегда опасно, а я способен преодолевать большие расстояния и идти трудными путями. К тому же, мне это нравится. Подальше от общества, наедине со своими мыслями, посмотреть мир. Это круто. Позже я занимался охотой за головами, но вскоре бросил это дело. Слишком многие приходили мне мстить, да и из-за этого я начал становиться популярным, что ещё больше облегчило моё обнаружение. — А по виду и не скажешь. На вид мягкий. — Хм, — улыбнулся я, обрабатывая его раны. — Это один из факторов, который меня спасал от мстителей. Порой они не сразу узнавали во мне того, кого ищут. На вид я просто путешественник. А как ты стал Королём? — Да как и большинство из тех, кто стал Королём не из-за крышек. Я фактически вырос на улицах. Мать не помню, а отца прикончили за долги ещё тогда, когда я только начал ходить в бесплатную школу, но обучали там, как ты можешь догадаться, хуёво. За те годы я научился драться, добывая себе еду у слабых или воруя. Тогда ещё не было полиции, она только-только начала появляться. В итоге из-за полиции этим было заниматься, сука, рискованно, а до этого ещё семейства могли устроить тебе весёлую жизнь. В подростковом возрасте решил применить свои бойцовские навыки на Арене. Благодаря моей физической силе мог одолеть противников крупнее себя. Хоть в первые разы и было тяжело, я научился побеждать, вырабатывая тактику и свой стиль боя. Тогда-то я уже начал становиться известным, как подросток, который с лёгкостью одолевал даже взрослых. И прозвище появилось — «Разящий Коготь». Заработав на боях крышки, я накопил на снаряжение и пошёл браться за всякую работу. Был вышибалой, вытряхивал крышки с должников, искал провинившихся и воров и прочее говно. Короли являлись главными конкурентами. Пришлось потеть в три жопы, чтобы хотя бы не отставать от них. Затем поплыла работа и посерьёзней — за пределами города. Со временем у меня появились постоянные клиенты, один из них был довольно богатым. Как же, сука, мне с ним повезло. Так как я почти всегда выполнял свою работу без сучка и без задоринки, меня начали советовать другим. В конечном итоге я попытал удачу и пошёл наниматься в Короли. Моё имя — Форман, и кличка «Разящий Коготь» уже не были пустым звуком. И рекомендации от знакомого Короля у меня были. Предыдущий Лейтенант Принца дал мне задание-проверку. Нужно было выследить и уничтожить опасную группу рейдеров неподалёку от караванных путей. В одиночку против двадцати... Эта была та ещё ёбаная херня. Я едва пережил ту битву на старой автомобильной заправке. После чего Королём меня уже назвал Редстоун. Предыдущий чем-то провинился, вот Принц его и того... — А что такого натворил предыдущий лейтенант? — Дела на стороне вертел, вот и получил пизды. — Понятно. Довольно интересная история, — произнёс я, когда уже начал заниматься его подпорченной бронёй, используя одну лишь магию. — Нихера се, какая у тебя магия! — восторженно воскликнул грифон, глядя на элемент своей брони в пелене моей синей магии. — Я ведь в своём Стойле был именно технарём. Это моя изначальная профессия. Кстати, а как начинали остальные Короли? — Одни примерно также, как я. Другие начинали благодаря тому, что у них были семьи, которые могли оказать небольшую финансовую поддержку, и им оставалось лишь использовать свои умения. Третьи были не такими хорошими бойцами, но смекалистей многих. Могли делать всё по-тихому и без шума. Четвёртые самые дерзкие, были просто ебучими богачами, которые за крышечки купили эти рекомендации у Королей, а популярность у них была уже давно в кармане, если они имели какой-нибудь бизнес. Лишь только те, кто напрямую был включён в напыщенное семейство, не имели права становиться Королями. Но... механиков среди Королей я ещё не видел. Это однозначно что-то новое. К слову, поговаривают, что какой-то пони сумел пролезть в сердце «Кратера» и «Нортерн-Соула», из последнего места даже достали вертибак, поскольку его видели в пределах города. Ты случаем не знаешь, кто проник в эти места? — Да без малейшего понятия, — спокойно ответил я. Он всё равно мне не поверит. Этой славой уже неоднократно пытались поживиться другие, исходя из слов Робуса Стилмейна. — Единственное, что я знаю — всё это сделала одна и та же личность... Всё, — сказал я, прикрепив повреждённую часть брони. — Почти не видно, что оно было повреждено. — А ты неплох. Моё почтение, сэр. Мы продолжили осматривать помещения Стойла. В жилых помещениях острокогтистых не так много, однако мы растратили большую часть своих боеприпасов. Надеюсь, того, что осталось, хватит на зачистку технического уровня. В жилом отсеке мы не нашли ничего наводящего на мысль о том, что здесь произошло. Все терминалы полностью уничтожены и восстановлению не подлежат, равно как и большая часть здешнего оборудования. Возникло ощущение, что они не любят любой шум. В Стойле его много: даже гудение или свечение терминалов им не нравится. Расправившись с барсуками в жилых помещениях и использовав компас, мы обнаружили их всех, а затем направились в техническую зону. На техническом уровне больше всего барсуков. Там же в одном из помещений мы обнаружили огромную брешь в стене, за которой пролегает подземный туннель, ведущий куда-то вглубь. Его прорыли барсуки, и наверняка там их гнездо. Не знаю, что-то мне не хочется идти туда... — Я знаю, о чём ты подумал, дружок, — прервал мои раздумья Форман. Я повернулся и взглянул на него, — но в условия моего контракта входила лишь зачистка Стойла. Туда я хер пойду. — Да барсуки оттуда прут, не понимаешь, что ли? Нужно хотя бы завалить этот проход, дать понять, что здесь им не рады. Сомневаюсь, что они пришли сюда только потому, что просто захотелось. Вполне вероятно, что их сюда что-то привлекло. Вряд ли запах, поскольку через толстые стены Стойла он не пройдёт так легко, да ещё и грунт... Скорее всего, звук, может, даже раздражающий. — Ну, взрывать-то я люблю, хули нет-то, — проговорил Форман, доставая из сумок связку осколочных гранат. — Я ничего не говорил о том, чтобы что-нибудь взорвать. Я говорил о завале туннеля. — Разве это не одно и то же? — риторически спросил тот. — Ну... Ты знаешь, как рассчитать правильное количество взрывчатки, чтобы завалить туннель и не разнести часть Стойла? — Да кого волнует! Просто берёшь и взрываешь! — воскликнул Форман. — Это же техническое помещение. Сделаешь только хуже! — Ты сейчас довыёбываешься, слушай. — Думаешь, твои наниматели одобрят такое безрассудство? Даже если здесь ничего и не работает, то это можно исправить или на худой конец разобрать на металлолом и продать на переработку, ведь сырья никогда много не бывает. К тому же, если перегнёшь палку с количеством взрывчатки, это может повлечь обвал. Мы окажемся в ловушке. — Уговорил. Давай, установи необходимое количество и подорви нахрен. Я уже хочу получить свои оставшиеся крышечки. — У меня плохо со взрывчаткой. Пользоваться ею я умею кое-как, но это выше моих познаний, — сказал я, пожав плечами. Раньше мне бы помогли ментаты и журнал по взрывчатке — но я, как назло, забыл их ещё в Лаки 38, а «умных» таблеток будет недостаточно. Как-то в Убежище Девятнадцать я собирался подорвать залежи серы, находящиеся под ним. Тогда я прибегнул к журналу и ментатам, чтобы ненароком не разнести ещё и убежище к чертям собачьим. Ну да... С4 — это тебе не какая-нибудь петарда для забав. — Слушай, ты заебал, что делать-то намерен? — возмутился грифон. — Позову сюда своего напарника, она разбирается во взрывчатке, — проговорил я и включил радиосвязь в своём шлеме. — Мотли, на связь, — произнёс я как можно отчётливей. Через несколько секунд я услышал ответ. Разумеется, грифон ничего не слышал, что отвечали на той стороне. — Слушаю. — Как успехи? — Мы здесь уже всё закончили и собирались идти к выходу. Но... Хью не обнаружил здесь то, что ему было необходимо. — Молодцы. А теперь тащи свой пернатый круп на технический уровень и помоги нашему незадачливому Королю разобраться со взрывчаткой и без лишних осложнений завалить один туннель. Хью можешь за собой не тянуть. Мне... нам нужна только ты. — Уже иду, — последовала небольшая пауза. — Ага... — и ещё одна пауза. — Хью сообщил, что пойдёт к Авантюре, — наконец сказала пегаска. — Понял, конец связи, — проговорил я и отключил передачу. Затем повернулся к Форману. — Я пока проверю остальные помещения, а ты жди моего напарника. Заодно не пропускай сюда барсуков. — Ух, раскомандовался. Я вспомнил слова Ферриса о том, что самцы грифонов любят доминировать. — Ты имеешь что-то против? Для зачистки остальных помещений у меня осталось больше боеприпасов, чем у тебя... — Да не, всё нормально. Я отправился дальше по техническому уровню. Прошло примерно минут двадцать, как наконец, судя по компасу Пип-Боя, я убил последнюю тварь, после чего отправился обратно по коридорам. Боеприпасы закончились, пришлось последних барсуков убить с помощью меча. А это было действительно трудно. Если бы Мотли не показал мне пару уроков, как правильно двигаться, то мне бы пришлось долго зашивать себя и собирать по частям. Ещё и использовал телекинез и пытался замедлить тварей. Замедлить, потому что они слишком сильны, и полностью удерживать их в телекинезе я не могу. Отдалённый грохот донёсся до моих ушей. Похоже, Мотли уже вовсю веселится, а я пропустил этот момент. Ну да ладно, всё равно нужно идти к ним. Я услышал странный приглушённый шорох, а затем стук об тонкий слой металла. Он исходит откуда-то из стен... Вентиляция. Звук идёт оттуда! Я быстро проверил свой компас и засёк дружескую цель за стеной, причём близко. Как же я её раньше не видел? Наверняка навигационные программы не засекли её только из-за размеров, если учитывать скорость её перемещения по вентиляции. Чёрт. Если я туда залезу, то могу застрять. В крайнем случае, телепортируюсь обратно в коридор. Нужно снять всё снаряжение. Я оставил лишь небольшой слой одежды, которую всегда ношу под бронёй, и залез в первое же вентиляционное отверстие. Как же тесно, мать твою. Я едва могу ползти... Нужно, чтобы Мотли прогнала меня вокруг Ванхувера несколько раз для возвращения в форму. Так, хватить шутить. Я заметил, как в конце вентиляционного туннеля что-то шмыгнуло. Оно меньше меня. Я попытался ползи дальше. Услышал, как это «что-то» пытается убежать от меня. Но я ему так просто уйти не позволю! Я когда-то сам лазал такими путями, и от меня так легко не убежать: за моей спиной огромный опыт передвижения по тесным туннелям! Вдруг я вспомнил, как Феррис заставил меня пролезть через запасной лаз — от меня разило говном так, что мёртвый из могилы бы поднялся. От этого воспоминания я неосторожно дёрнул головой вверх и крепко так приложился об металл, зашипев от боли. С трудом пролез несколько поворотов и ответвлений, которые выходили куда-то в жилые комнаты, и наконец добрался до конца вентиляционного туннеля, но что-то преградило мне путь. Решётка. Не могу её сдвинуть. Что-то за ней мешает оттолкнуть её. Пришлось поднапрячься, помогая себе магией, чтобы отодвинуть решётку. Сдвинув её, я сумел влезть в вентиляционную «комнату». Здесь чуть просторней. А ещё здесь полно вещей — мусора и разного хлама, натасканного из помещений Стойла — но я не вижу того, кто здесь укрылся, хотя точно видел, что существо скрылось он именно здесь. Видимо, оно завалило решётку, чтобы я не смог пролезть. Я вновь включил компас и осмотрелся. Оно здесь! Спряталось в этом мусоре! Не таком уж и бессмысленном. Здесь остатки еды, пустые консервы, да ещё дурно пахнет. А то, что спряталось, сейчас под покрывалом. Что-то это больше напоминает небольшую лежанку. Я телекинезом потянул покрывало, и оно... она тут же прыгнула на меня, пытаясь одолеть, однако я успел охватить её своей магией и удержать от попыток бегства. Это жеребёнок. Оранжевая кобылка в грязных лохмотьях, отдалённо напоминающих комбинезон Стойла. Ей лет десять, не больше; судя по запаху, она давно не мылась. Её глаза наполнены страхом и отчаяньем. Она сильно сопротивлялась моей хватке, мне едва удавалось её удержать. Много силы и независимости в ней. Однако она не кричит, лишь в ужасе смотрит на меня глазами рубинового цвета, не оставляя попыток вырваться из моей хватки. Я решил попробовать удержать её копытами. Я поднёс её магией и прижал к себе, чтобы успокоить её объятиями. Однако она не унимается. — Ш-ш-ш-ш. Успокойся, я не причиню тебе вреда, — тихо проговорил я. — Я тебя не обижу. Всё хорошо. Лишь через несколько секунд от моих слов она начала постепенно успокаиваться. Ух. Какая же резвая кобылка. Такая маленькая, но столько силы, что даже некоторые взрослые позавидуют. Это и неудивительно. Земные пони могут обладать огромной физической силой. — Всё хорошо, — мягко повторял я, слегка укачивая её, чтобы подтвердить покой и безопасность. — Плохих зверушек уже нет, — при слове «зверушки» она едва вздрогнула, но почти сразу успокоилась. Я освободил одно своё копыто и аккуратно и нежно начал гладить её по голове. Сначала она вздрогнула, но постепенно расслабилась. Я чувствую её напряжение, и оно медленно сходит на нет. — Как тебя зовут? — тихо поинтересовался я. Она не ответила. — Может, скажешь мне своя имя, дорогуша? — В ответ снова молчание. — Я тебе плохого ничего не сделаю. — Нара... — послышалось тоненький голосок маленькой пони. — Меня зовут Нара. — Нара. Красивое имя. А меня зовут Дэниэл. Можно просто Дэнни или Дэн. Как ты здесь оказалась? — Вновь молчание. — Слушай, Нара, давай я тебя отпущу, только не убегай. Я хочу показать, что у меня только светлые намерения. Я не торопясь разомкнул успокаивающие объятия. Нара медленно отстранилась от меня, взглянула мне в глаза... И тут же ускользнула, что я даже не успел толком среагировать. — Эй! Ты куда? Я же не причиню тебе вреда, — проговорил я, но её и след простыл. Вот же, а она ещё и быстрая. Ну ещё бы, наверняка она тут пряталась от барсуков. Они едва крупнее пони и не смогли бы здесь пролезть со своими-то когтями. Я тяжело вздохнул и плюхнулся на груду мусора. Как же меня это достало. Нужно будет принять душ, а ведь делал это пару часов назад. Снова буду неприятно пахнуть. Но не так резко и сильно, как тогда... Пролежав минуту и размышляя о произошедшем, я поднялся и ещё раз оглядел это место. Судя по вещам и мусору, она живёт тут... выживает. Бьюсь об заклад, она использует обширную сеть вентиляционных туннелей, чтобы избежать встреч с опасными и страшными монстрами. Бедная. Сколько же лет она так прожила в невыносимом одиночестве и жутком страхе, если так резко и остро отреагировала на живого пони? Оставшейся в Стойле еды и воды ей одной должно быть достаточно, чтобы выжить. Повезло, что барсуки не повредили реактор, ибо в полной темноте ей было бы куда трудней избегать их. Тут небольшой фонарь, освещающий это место нежным белым светом. Рядом с ним какая-то примечательная картонная коробочка. Я магией поднёс её к себе. Осторожно приоткрыл. Там лежит фотография и серебряный медальон... нет, это старинные часы на цепочке. Правда, они уже давно остановили свой ход. Здесь следы, указывавшие, что кто-то пытался открыть крышку и починить их. Видимо, это Нара пыталась заставить их работать. Ещё под крышкой, на передней части часов, выгравирована фраза «Не сомневайся в себе, и тьма покинет тебя». Я посмотрел на фотографию. На ней изображена счастливая семья. Мать, отец, маленький сын и дочь, коей является выжившая. Все они выглядят счастливыми и беззаботными. На заднем фоне виднеются деревья. Ага, значит, снимок сделан в садах Стойла. Я запомнил это место, когда вместе с Форманом зачищал его от паршивых барсуков. Я положил фотографию обратно в коробочку. И решил ещё раз взглянуть на часы, чтобы выяснить причину неисправности. Я аккуратно снял магией крышку и попытался привести часы в действие. Повреждения несущественные, лишь несколько механизмов и деталей неисправны. Прибегнув к магии, я с лёгкостью их починил, и они тут же заработали. Я поднёс их к своему уху и прикрыл глаза от удовольствия — их тиканье успокаивающе, лёгкое и приятное. Я невольно улыбнулся от того, что привёл эти часы с прелестным тиканьем обратно в рабочее состояние. Насладившись их звуком, я открыл глаза и вновь увидел Нару перед собой. Как только я распахнул глаза, она тут же отскочила назад и уже собралась бежать — но замерла, увидев в моей магической дымке тикающие часы. Она смотрела на них, точно заворожённая. Она переводит взгляд то на меня, то на часы. Я же улыбался в своей привычной манере — нежно и мягко. Заодно пытался не делать резких движений, чтобы не спугнуть её. Я медленно левитирую ей часы. Как только они оказалась на расстоянии вытянутого копыта, Нара тут же схватила их, и мне показалась, что она вот-вот вновь убежит. Но она этого не сделала. Она с опаской несколько секунд смотрела на меня и, не узрев во мне видимой угрозы, с изумлением и... тенью счастья посмотрела на часы, периодически поглядывая и на меня. Она поднесла их к своему уху и заулыбалась. Я наблюдал за её скрытым восхищением. Неужели для неё так важны эти часы? Её взор упал на коробочку, лежавшую рядом со мной. — Оу. Прости, не хотел брать твои вещи, не мог удержаться, — сказал я с улыбкой. — Держи, — произнёс я и магией поднёс ей коробочку. Она схватила её, правда уже не так дерзко, как это сделала с часами. Открыла её и посмотрела, на месте ли фотография, а убедившись в этом, положила туда часы и медленно закрыла её. Она не выпускала эту коробочку из копыт и уставилась на меня. Её взгляд пустой, но сосредоточенный. Ещё в её глазах слабо мерцает любопытство к неизвестному гостю. Правда, она не решается подобраться ко мне. — Вот что, милая, если хочешь, можешь остаться здесь. Монстров уже нет. Или можешь пойти со мной: я отведу тебя в безопасное место. А ещё ты увидишь много разных пони и не только. И, возможно, найдёшь друзей... — проговорил я и улыбнулся, закрыв глаза. Уговоры пойти со мной без возможности выбора могут лишь только усугубить её отношение ко мне и вызвать отторжение, но мне кажется, что моя улыбка произвела на неё должное впечатление. Я не торопясь направился к вентиляционному туннелю, через который сюда попал. Спокойно выбрался из туннелей и начал надевать свою броню и остальное снаряжение. Как раз когда я только сделал это, из вентиляции показалась оранжевая земная пони. Она в тех же лохмотьях и с той коробочкой. Больше при ней ничего нет. — Всё-таки решила пойти со мной? — слабо улыбнулся я. Она едва заметно кивнула и настороженно смотрела по сторонам в поисках барсуков. — Вот и славно, — сказал я, надевая свой шлем. Как только я начал его надевать, в глаза кобылки вернулся ужас и страх. По её телу прошлась заметная дрожь. Ох, точно. Этих красных окуляров даже взрослые порой шугаются — особенно, когда я направляю на них стволы и обнажаю меч. — Упс... Прости, — произнёс я с виноватой улыбкой и закрепил магией шлем на поясе. — Побуду пока без него. Пойдём. Захватим моих друзей. Нара следует за мной, с опаской оглядываясь по сторонам. Я сказал ей, что ужасных монстров уже нет. Позже она могла созерцать это наглядно, когда увидела мёртвую тушу барсука. При первом взгляде на неё она с испугом спряталась за мной. Вернее, подо мной, сжавшись у моих передних копыт. Я улыбнулся и спокойным шагом подошёл к трупу и ткнул его копытом, показав ей этим, что он больше не причинит ей вреда. Оранжевая земная пони, медленно и осторожно ступая, подошла к телу барсука и аккуратно ткнула его копытом, после чего тут же отскочила. Но когда увидела, что оно никак не отреагировало, ткнула его ещё раз, при этом уже не пытаясь скрыться. Она благодарным взглядом посмотрела на меня, улыбнулась и медленно кивнула, и мы пошли дальше. Больше она не реагировала на увиденное так остро... До тех пор, пока не увидела живого и брутального грифона с огромными пулемётами на спине. — Мы уже тебя заждались... Ты кого это привёл? — заинтересованно посмотрел Форман, заглядывая уже за мои задние конечности. — Это Нара. Она выжила в вентиляционной системе. В одиночку. — Вау... Вот это стойкость для такой малышни, как она. Мотли улыбнулась мне и с приподнятой бровью посмотрела на мою спутницу; ещё сильнее её бровь изогнулась, когда маленькая пони спряталась за мной. — А что ты будешь делать с ней? — спросил Форман. — Отдашь в «Школу»? Получишь несколько сотен крышек за неё. — У неё явно психологическая травма. Она год или два провела в одиночестве, полностью окружённая опасными монстрами. Да она даже при виде меня убежала и... — Да не парься, — он поднял свою когтистую лапу в знак того, чтобы я успокоился. — Там она будет паинькой, — он опустил лапу. — Если нет — ей просто прочистят мозги, и она даже забудет весь этот кошмар. Вырастет и станет прекрасной слугой в ошейнике. С какой-то стороны в словах грифона есть доля правды. Если ей стереть воспоминания, то она забудет весь этот кошмар, но тогда память о её родных, счастливых днях, о смысле тех часов... исчезнет. Она забудет всё, по сути. Это будет смертью. Да и я ни в коем случае не собираюсь отдавать её в рабство! — Короче, — начал он с раздражением из-за моих размышлений. — Ты зачистил остальные помещения от барсуков? — Да. — Отлично, — сказал грифон, глядя на заваленный туннель и удовлетворённо потирая лапы. Затем он посмотрел на меня. — Если бы не твоя напарница, то действительно ущерб оказался бы значительней. Ещё и сэкономила мне гранаты. Пойдём получим крышечки, я отдам твою долю, и мы разойдёмся... И не забудь же заглянуть к Принцу. Он ищет и ищет тебя. — Обязательно загляну, не волнуйся. — А я и не волнуюсь, просто хочу напомнить. Это же ты хочешь стать Королём. Не упускать же такой шанс. Не забывай, что тобой заинтересовался сам Принц. Мы направились на выход из Стойла. Нара изредка с любопытством поглядывает на Мотли. Позже до пегаски дошло, почему Нара постоянно оглядывалась и смотрела на неё. Малютка прожила всю жизнь в подземном бункере и наверняка ещё не видела пегасов вживую: помнится, почти все пегасы скрылись за облаками и редко являлись жителями Стойл. Однако было одно Стойло, которое вмещало преимущественно пегасов.***
Когда мы покидали Стойло, Нара несколько раз обернулась. Затем она восторженно осмотрелась по сторонам. Она же впервые покинула стены родного дома, и перед ней открылся новый мир. Как же я её понимаю. Форман получил остаток крышек. Он отсыпал мне тысячу звенящих и полетел в сторону Ванхувера. Мародёры принялись разграблять Стойло. Только Нара, впервые их увидев, вновь спрятались за мной, а те в свою очередь с лёгким любопытством взглянули на неё, но почти сразу потеряли к ней интерес — ведь впереди у них целый подземный комплекс с ценными вещами и технологиями. Как я и думал, большое количество живых пугает Нару. Она же привыкла, что никого дружественного нет рядом, и все либо мертвы, либо являются агрессивным зверьём. Как после такого не шугаться при виде каждого незнакомца? Думаю, с таким страхом перед окружающей действительно в Пустоши ей будет не так сложно. Просто больше свободного пространства. Нара покинула старый полуразрушенный магазин и с удивлением посмотрела по сторонам; затем её взгляд устремился в небо. Она смотрит и смотрит туда не в силах оторваться. Помню свой первый выход на поверхность. Когда я впервые взглянул на небо, моё сердце едва не разорвалось от такого количества свободного и нескончаемого пространства... Малютка с дрожью легла на землю и прикрыла голову копытами. Я подошёл и нежно положил своё копыто на её головку. Она боялась поднять голову и открыть глаза. Сомневаюсь, что она спокойно переживёт полёт на Авантюре. Я окутал своей магией маленькую дрожащую пони и посадил себе на спину. Она крепко обхватила меня копытами и спрятала своё лицо в моей гриве. — Как это мило выглядит, — промурлыкала пегаска. — Может, ты хочешь её понести? У тебя спина посвободней будет. Да и помягче. — Сомневаюсь, что она просто так покинет тебя. Она же мне не доверяет... — не успела Мотли договорить, как я аккуратно магией разместил кобылку на её спине. Та умостилась и также спрятала своё лицо в её гриве. Бесконечная пустота её пугает больше, чем незнакомые пони. — Что ты там говорила? — Ничего, — слабо улыбнулась пегаска, с нежностью посмотрев на кобылку, удобно разместившуюся на её спине. — Хм. И правда, мило. К тому же, ей сейчас всё равно — она напугана и боится даже открывать глаза. Так что пусть и к тебе привыкнет. — Но всё равно тебе она доверяет больше. — С чего бы вдруг? — спросил я, двинувшись к вертибаку. Мотли с пассажиркой на спине последовала за мной. — Твоя улыбка кого угодно покорит. Она... Не несёт ничего дурного. Всегда наполнена добротой и отзывчивостью. Никто не подумает, что за ней скрывается насмешка или что-то зловещее. Она как тёплый свет — приносит радость, надежду на что-то хорошее... а на душе чувствуется спокойствие и умиротворение. — Ого... Спасибо, конечно. А не перегибаешь ли ты? — я украдкой посмотрел на пегаску. Её щёчки залились розовым румянцем. — Ну, это... Может быть. Я просто говорю, как есть. — Я польщён. Даже не знаю, что и думать. Я испытываю к ней тёплые чувства — она, судя по всему, тоже испытывает что-то ко мне. Может, стоит сказать ей об этом? Меня уже во всех смыслах влечёт к ней. Вновь эти противоречивые чувства. Что не так с моими гормонами? Иногда возникает ощущение, что я разрываюсь на части от того, что мне хочется попробовать сблизиться с Мотли и в тоже время отдалиться, не дать себя возможности связаться с кем-то из этого мира, который я собираюсь рано или поздно покинуть. А ещё потому, что это просто глупо выглядит... И неестественно. Я человек. Человек в облике пони. Если она узнает моё истинное происхождение, не сочтёт ли меня сумасшедшим? Одна часть меня говорит, что ей нет смысла знать, важно то, что здесь и сейчас. Другая часть — что Мотли меня отвергнет, если скажу, и зачем, спрашивается, мне неразделённая любовь и разбитые чувства? Зря только время и нервы потеряю. Всё так сложно... Два противоположных чувства бурлят во мне. Я не могу сосредоточиться, меня бросает из одной стороны в другую каждую секунду. Никогда в моей жизни такого не случалось. Я не знаю, что делать. С тех пор, как я оказался в этом теле, всё чаще осознаю, что не понимаю определённую часть своих поступков и поведения. До чего же я глупо себя чувствую. И действительно, зачем сейчас мне отношения вообще? Сколько дел: просто нет времени на всё это. Да, думаю, лучше оставить эти попытки сблизиться с кем-то в стороне. Это будет лишь отвлекать. Я всё ещё не знаю, что произошло на самом деле с её сестрой, но мне хочется ей верить. Я просто не могу относиться к ней непредвзято. Мотли мне нравится. Мы пережили общий опыт — эта общность вызывает тёплые чувства. Мы оба убили любимых. И мы оба знаем, что это такое... Нет, я не хочу нести ответственность за то, что она испытывает. Ей и так пришлось нелегко. Я не хочу быть причиной очередных страданий для неё. Вокруг меня постоянно кто-то страдает, а она заслуживает нормальной любви, покоя и уверенности в завтрашнем дне, в том, что её любимый не отправится в какое-нибудь Стойло Шестьдесят Шесть, где пропадёт навечно. И всё же Мотли не выходит из моей головы. Она занимает мой разум, даже когда её нет рядом. Размышляя, я и не заметил, как мы добрались до Авантюры, поскольку из раздумий меня вырвал голос Хью Уилфорда. — Наконец-то! — воскликнул он, сидя рядом с вертибаком. — Вы там пикник устроить решили? — Да я в вентиляции застрял по одной причине, — слегка рассеяно сказал я, указывая кивком на спину Мотли. Надо перестать думать об отношениях. Всё время отвлекаюсь. — А я так погляжу, — начал я, повернувшись к Хью, — моя птичка на месте. — Зачем мне? Я же без малейшего понятия, как управлять этой бандурой. — Кто знает, кто знает... Так в Стойле не оказалось ключ-карты «Купола»? — заинтересованно спросил я. — Нет, но она должна была там быть. — Не понял. — Проще говоря, тайное отделение под столом Смотрительницы, которое мы посетили в день нашей встречи, в этом Стойле было открыто. Там мы с твоей подругой обнаружили скелеты нескольких пони и засохшие пятна крови на стене. Барсуки до них добрались. Они пытались укрыться в том отделении, да закрыть проход не успели. Остаётся без ответа, как жители Стойла смогли расколоть шифр. — Погоди, а как бы ты взломал тот шифр, коли бы пришлось? Если даже для Ягодки это было нелегко. — В Цитадели не без помощи других она смогла создать компьютерный вирус, который сломал бы эту шифровку. Она же у нас гений по этой части. — А ключ-карты, значит, не было? Может, её кто-то взял? — В Стойле при обыске я её не сыскал. Существует вероятность того, что вообще эта ключ-карта ещё не достигла своего места назначения. — Хочешь сказать, что её перехватили? Или банально не успели доставить вовремя? — Вполне возможно, — проговорил Хью, а затем тяжело вздохнул. — Мне нужно составить отчёт Старейшине. Подбросишь? — Подброшу, но приземляться потом будешь как-нибудь сам, — улыбнулся я. — Приземляться? А, понял, — хохотнул он. — Буду считать это согласием. Открывай люк! Я уже вот так, — он стукнул себя копытом об грудь, — как хочу полетать на этой хреновине! Мы сели в вертибак и отправились в сторону Цитадели. Оказавшись внутри машины, Нара наконец открыла глаза и начала осматриваться. Я сказал ей, что сейчас это штука взлетит, а она окажется в воздухе! Правда не совсем так, но всё же Нара будет высоко. Я решил пока её пристроить в Небесной Гавани. Временно присмотрю за ней. Пускай привыкнет к небольшому обществу, а затем, когда она хоть немного отойдёт от кошмаров и ужасов, сама примет решение, куда ей пойти и что делать. И... предложение Формана насчёт того, чтобы стереть память... Не такое уж оно и плохое, учитывая, что пережила эта малютка: потеря родных, друзей, знакомых... Может, будет и лучше, если она забудет их. Правда, она может потерять те ценные моменты, которые она с ними провела, но иначе ей дальше жить будет также тяжко, как и мне. А ещё стирание памяти сродни смерти. Как же её лицо преображалось, когда Авантюра поднялась в воздух! Волнение, страх, смятение, понимание, радость... Она улыбнулась. Эта улыбка наполнена едва заметным восторгом и тихим ликованием. Ещё бы, словно из кошмара она перешла в прекрасный сон наяву. Она боялась слишком громко кричать... ведь в Стойле, наполненном опасными монстрами, необходимо было молчать и не издавать ни единого звука, иначе умрёшь. — Спасибо, что подкинул, — сказал Хью перед тем, как выйти из вертибака. Как и раньше, мы не приземлялись близко к Цитадели. — Да, всегда пожалуйста, — произнёс я, улыбнувшись. — Как же всё-таки хорошо, что ты на нашей стороне, — проговорил Хью перед тем, как скрыться. Я остался с Нарой и Мотли. — Куда дальше? — спросила Мотли. Я чувствую голод. О, точно. Думаю, пора предложить Фло заниматься готовкой в Небесной Гавани. — Держи курс в Стойло Пятьдесят Три. Пора бы найти в наше скромное гнёздышко постоянного повара.
