Fallout: Equestria. Параллельность

      21 число Месяца Вереска, Вайолетдэй. Пятьдесят девятый день пребывания.       Я медленно открыл глаза. Сбоку от меня приютилась молочно-бежевая пони. Мотли прижалась ко мне телом, подперев милой мордочкой мой подбородок, а я передней ногой обнял пегаску за плечи, прижимая её к себе. Она умиротворённо сопит, её тёплое дыхание греет мне шёрстку.       Всё, чего я хочу — лишь лежать и находиться рядом с ней. Наслаждаться теплом её тела.       — Как спалось? — спросил я, подарив ей свою улыбку.       — Чудесно... — вяло и сонно начала она, вернув голову в прежнее положение и чуть сильнее прижавшись ко мне. — Вчера я не ожидала такого приятного развития событий.       — И я не ожидал. Мне нравится, когда ты рядом.       — А мне как... С тобой уютно и хорошо. Давай ещё полежим, — она погладила копытом мой живот. — Никуда не будем идти.       — Да...       Я наклонился, уткнулся носом в каштановую гриву и глубоко вдохнул. Моё тело задрожало от прошедшей волны удовольствия.       — Ты так приятно пахнешь,— проговорил я. — Не могу тобой насытиться.       — Взаимно, — проговорила пегаска и лизнула мой нос.       Её копыто, что гладило мой живот, заскользило ниже. Пегаска, глядя на меня разноцветными глазами, закусила губу.       — Хочу ещё... — добавила она и нырнула под одеяло.

***

      — Слухи здесь распространяются быстро, — мягко улыбнулся светло-сиреневый единорог, как только я и Мотли вошли в офисные помещения казино. — Не успело казино сменить хозяина, как тебе уже утром следующего дня доставили два письма; также Блюрайз сообщила мне, что муж твоей знакомой художницы передал ей одну картину.       — Я потом зайду к ней и взгляну. А что за письма? — поинтересовался я. Блэнд, не теряя времени, преподнёс упомянутые письма мне.       — Если что, я их не читал, — пожал плечами он. После краткой паузы он добавил: — Если больше ничего не нужно, я пойду. Дел невпроворот.       — Хорошо. Иди, — кивнул я, после чего единорог покинул нас.       Я с пегаской вернулся в пустой коридор, медленно шагая по которому, раскрыл запечатанные конверты. Лишь имя. Когда я достал письмо из первого конверта, Мотли подошла ближе ко мне, и мы вместе заинтересованно рассмотрели текст.       «Салют, Дэниэл. Тебе пишет Трой Стилмейн. Не знаю, дойдёт ли до тебя это письмо, поскольку тебя даже днём с огнём не найти. Хочу попросить о небольшой услуге. Можешь даже не соглашаться, я понимаю, ты вертишься колесом, и свободного времени у тебя мало, просто возьми на заметку. Как ты знаешь, в нашем городе магические самоцветы на деревьях не растут, и выращивать их не так легко. Энергетический кризис и всё такое, если ты не заметил. Поэтому, чтобы хоть как-то решить эту щекотливую проблему, наше семейство посылает небольшие группы на разведку в надежде отыскать довоенную шахту с подходящими условиями для добычи и производства разноцветных камешков. Пока всё безуспешно. Недавно мне тут жаловались, что очередная группа, ушедшая на восток, бесследно исчезла, словно испарилась — ни вестей, нихрена. Там хозяева пропадали ещё до моего рождения. Когда мне вновь все уши прожужжали об этих исчезновениях, я сразу вспомнил о тебе — пони, который невозможное делает возможным. Если у тебя будет время и желание, то можешь поискать эти заблудшие души? Буду тебе очень признателен, поскольку район находится не за первым поворотом, а на их поиски время и ресурсы Семейство тратить не хочет, так как это не критично. Всё списывают на агрессивных мутантов и недружелюбных бандитов. Единственное, что мне известно — разведчики исчезали у горного массива, расстилающегося у самого крупного горного хребта, отделяющего нас от остальной Пустоши, как отсечённую конечность, и, по-моему, там вокруг одни сплошные скалы, так что ты должен иметь глаза на коленках, чтобы ничего не проморгать и не споткнуться. В долгу, естественно, не останусь».       Очевидно, они ещё не решили, стоит ли давать мне рекомендацию на титул Короля. Поэтому присылают ещё одно предложение о сотрудничестве. Хотя рекомендацию может давать только глава семейства, а он всего лишь кровный наследник... Не знаю.       — Ты отправишься их искать? — спросила Мотли, взглянув на меня.       — Всё равно зацепок, связанных с «Куполом», сейчас нет, поэтому, чтобы не тратить зря времени, пока лучше буду набивать себе репутацию. Место, о котором говорит Трой, расположено приблизительно в четырёх-пяти днях пути от Ванхувера. Пускай этим займётся Кэролайн. Она любит исследовать местность, поэтому можно задать ей направление.       — А о чём второе письмо?       — Сейчас выясним, — проговорил я, склонив голову и открыв другой конверт.       «Мистер Эванс, к вам с просьбой обращается Санни Уотерфолл. Слухам в городе довольно трудно верить, но некоторые из моего семейства поговаривают, что именно вам удалось разобраться с главой рейдеров в „Кратере“ путём проникновения в самое сердце этого опасного места, тем самым ощутимо ослабив их нападения на наши караваны. Я бы к вам не обратилась, но ваш исключительный поступок дал мне надежду на то, что вы сможете отыскать моего пропавшего друга. Если вы заинтересованы — приходите лично ко мне за подробностями. Меня вы сможете отыскать на окраине острова в единственном безопасном месте — Пороге Феникса. На случай, если вы там не были, это часть Ванхувера, расположенная на Грин-Айленде. На вашем месте я бы взяла побольше оружия и припасов, так как вы отправитесь искать моего друга на территорию „Острова“ или Грин-Айленда, как вам удобно, так и называйте. Жду скорого ответа».       Санни Уотерфолл... Знакомое имя. Понятное дело, что она относится к семейству Уотерфолл, но где я его слышал... Его кто-то упоминал. В тот день, когда я решал вопрос вознаграждения после «Кратера». Флинт Грей и... Кримсон Скай, писательница из Ванхуверского политехнического института.       Санни кровная родственница семейства, но занимается научной деятельностью, как я понимаю. Очевидно, что не ей решать, рекомендовать ли мне титул Короля от семейства Уотерфолл.       Мотли заговорила.       — Отправишься к Санни Уотерфолл? Грин-Айленд — опасное и плохо изведанное место, насколько мне известно. Конечно, пойду с тобой. Кому-то же нужно держать твоё любопытство в узде.       — Так, я в состоянии сам о себе позаботиться, — сказал я Мотли, повернувшись к ней. — Я девять лет путешествовал в опасных Пустошах и знаю, как жить.       — Я тебя всё равно прикрою. Если кто-то вздумает тебя хоть копытом тронуть — умрёт красивой смертью, после чего клочки его задницы будут со скребать со стен. Забыл, кто я?       — Танцовщица, от чьих бесподобных движений Принц тут же растает, которая возбуждается от того, что за ней подглядывают?       Бежевая пегаска ткнула копытом в моё плечо.       — А ну тихо мне тут, мокрый ты фетишист,— покраснела она. — Пойдём лучше глянем, что намазала на полотне наша Дипп Блю.       Я засмеялся и обнял её.       Дико ей завидую: она доверила мне то, что тяжело одной держать в себе — своё прошлое. Как рассказать ей о моём происхождении? Когда во мне хватит духу признаться в чём-то столь безумном?

***

      С изумлёнными лицами я и Мотли взираем на расписанное красками полотно, доставленное Блюрайз от художницы. Не могу поверить своим глазам. Ситуация, которую собиралась запечатлеть художница, отличалась от того, что я вижу перед собой.       Мы в подсобном помещении магазина «Бездонный сундук». С нами его владелица, которая заинтересованно и с понимающей улыбкой на лице смотрит на картину с изображением меня и Мотли.       — Вау, — восторженно изрекла фиолетовая единорожка. — Неужели вы тогда...       — Разве я так тебя обнимал? — удивлённо спросил я, не обратив внимания на слова единорожки и глядя на картину. — Я помню, что тогда были обычные дружеские объятия, а тут...       Мотли молчит. Вместо неё заговорила Блюрайз.       — Чему тут удивляться? — спросила она. — Тут всё предельно ясно: обнимаетесь, словно вы больше, чем друзья.       — Верно,— выговорил я. Картина вроде точно передала тот момент, но в то же время он совсем иной. — Но тогда мы ещё не признались в своих чувствах.       — Художники, — внезапно и рассеянно процитировала пегаска знакомые слова, — могут видеть куда больше, чем простые смертные.       — Ох, как же это всё мило! — радостно воскликнула Блюрайз. — А я всё же думала, когда вы признаетесь друг другу. Как же я завидую вам. Интересно, что случилось бы, если бы вы увидели это полотно до признания?       — А чего завидуешь? — полюбопытствовал я. — Ты та ещё красавица с привлекательной улыбкой. В город не вчера пришла, наверняка несколько жеребцов уже положили на тебя глаз и не могут оторвать его.       — Я же тебе ранее говорила, как мне не везло с этим. Лишь бы перепихнуться со мной, и всё — я им больше не нужна. Да, некоторые жеребцы смотрят на меня, но я чувствую, что все они интересуются лишь моим телом, а не мной.       — Не отчаивайся, — ободряюще улыбнулся я, положив копыто на плечо единорожки. — Ещё встретишь своё счастье. Блэнд, к примеру.       — А что он? — поинтересовалась пони. — Он лишь пытается отблагодарить меня за то, что я вытянула его из нищеты.       — Неужели дело только в благодарности? Подумай ещё раз, Блю, он показался мне славным пони. Его приятно удивила помощь доброй незнакомки, и этим ты его покорила. Он пытается не только отплатить за оказанную ему помощь, но и угодить тебе. Во время разговора с ним пару раз речь заходила о тебе, и его глаза сияли.       — Ну...       — Моё дело предложить. А дальше решай сама.И помни: если он сделает тебе что-то плохое, я ему начищу рыло. Ты не одна в этом городе. Да, Мотли?       — Конечно! — услышал я.       — Спасибо вам, ребята, — она покрепче обняла меня, а затем и Мотли.—Однако сейчас у меня дела, и я вынуждена покинуть вас — клиенты ждут.       — Ну, шуруй, — проговорил я вслед уходящей. А затем, взглянув на несколько лежащих здесь детских игрушек, вспомнил об одной маленькой оранжевой пони. — Картину я заберу. И да, ещё хочу прикупить Наре ящик игрушек.       — Бери на здоровье, всё равно здесь они мало кого интересуют, — кобыла обернулась, приостановившись. — Может, и я закажу свой портрет у твоей знакомой художницы, — добавила она, прежде чем полностью скрыться из виду. Я взглянул на пёстроглазую пегаску.       — Блюрайз... Однажды она рассказала мне свою историю, и я подумала о себе. Ей не позавидуешь. Она так хорошо о тебе отзывалась... Ты для неё много значишь.       — И именно она разболтала тебе, что я по мокрым телам?       Пегаска покраснела.       — Я просто... полюбопытствовала. Должна была удостовериться, что между вами ничего такого нет. Знаю, что было у вас... случайно. Но ничего более. Так я и узнала эту подробность.       — Я догадывался.       Мотли повернулась к полотну с нашим с ней изображением.       — Куда повесишь картину?       — В своих апартаментах в Небесную Гавань, а где же ещё?       — О! — она задумчиво постучала передними копытами друг о друга. — Я тут вспомнила. Раз уж мы вместе... ты не будешь против того, чтобы я... поселилась у тебя? — нерешительно спросила пегаска, натянуто улыбаясь.— После этой ночи… я больше не хочу спать одна.       — Конечно не против! Мне наоборот легче спится с кем-то под боком. Почему тебя это тревожит?       — Ну, вдруг ты захочешь быть временами один в своих апартаментах.       — Там одиноко. И много места — как для танцев, так и для стриптиза, — улыбнулся я, поиграв бровями.       — Для стриптиза и для танцев? — она подошла ко мне в упор, встала на задние ноги, подняв и меня, словно хочет танцевать со мной. — Там так много свободного места для этого? — она слабо улыбалась, томно прикрыв глаза и наклонившись ближе.       — Да... — прошептал я, готовясь её поцеловать.       И, к своему огорчению, осознал, что меня обхватили за туловище и подняли. А в следующее мгновение ощутил боль в спине. Я лежу на полу, пегаска на мне. Бросок прогибом.       — И даже для тренировок копытопашного боя? — ухмыльнулась она мне в лицо.       Она же пошла в отца, который любил повеселиться. Мне следовало ожидать нечто подобное от неё.       — Ох... — болезненно донеслось от меня. — И зачем это? Мою и свою одежду только испачкала...       — Ничего страшного. Всё равно мы возвращаемся в Небесную Гавань. Как видишь, мои шутки отличаются от твоих. В них больше активного телодвижения.       — Иными словами, любишь дурачиться.       — Можно и так сказать. Только в кругу друзей и близких. Валяю дурачка... и я его только что повалила, — Я устало засмеялся. — Так что меня ты тоже остерегайся, когда обнимаешь или пытаешься поцеловать. Буду тренировать твою бдительность. И да, насколько я помню, у тебя крепкая спина, — Она сослалась на улучшения от имплантатов в моём позвоночнике, которые остались во мне. — И за тебя можно не переживать в таких случаях.       — Именно поэтому ты выбрала меня? Чтобы без опаски веселиться со мной подобным образом? — Она звонко рассмеялась.       — А в этом что-то есть, — задумалась она.       Ох, нет!       — Но не переживай. — Внезапно я ощутил её губы на своих, затем она разомкнула копыта. — Я знаю меру, и всё равно тебя обниму и поцелую после этого. А теперь пойдём, — Она встала и помогла мне подняться.

***

      Забирая картину в Небесную Гавань, я также прихватил несколько плюшевых игрушек для Нары, которым та обрадовалась.       По прибытии в скромное гнёздышко первой меня встретила, конечно, наш цепной пёс по имени Кэролайн, использовавшая своё главное тёмно-синее роботическое тело Стойла, которое на данный момент выглядит потрёпанным: небольшие царапины, оставленные животными, засохшая грязь и пыль. Видимо, её тело как раз только вернулось в бункер после очередного захода по Пустошам.       — Рада вас видеть, — обратилась она к нам. Мы обменялись приветственными любезностями. — Как ваши успехи по увеличению репутации в социальной среде пони и грифонов? — заинтересованно спросила она.       — Медленно, — я прикрыл глаза, после чего тут же твёрдым тоном добавил: — Но уверенно! И у меня к тебе кое-какое дело.       — Я внимательно слушаю.       — Мне нужно, чтобы ты прочесала скалистую местность на востоке отсюда, находящуюся у горного хребта — это на самом краю Ванхуверского региона. Где-то в том районе недавно пропала группа хозяев, искавших шахты по добыче и производству самоцветов. Так что будь бдительной.       — Будет исполнено! — с радостной интонацией воскликнула Кэролайн. — Но управление моими роботами на таком расстоянии невозможно из-за слабого передатчика. Необходимо преодолеть этот допустимый предел.       Я вспомнил Лемон.       — Надеюсь, Ягодка нашла все необходимые компоненты и детали у себя в Цитадели, чтобы модернизировать твои возможности. Нужно будет её забрать.       Кэролайн покинула нас, чтобы провести тщательный ремонт и диагностику своего тела. Мы решили использовать Авантюру, возле которой копошился Блейз, проверяя и удостоверяясь, что всё в порядке и ничего не нарушено, путём рассматривания каждого миллиметра корпуса при помощи инструментов и различных приборов.       — Чего надо? — спросил он, увлечённый своим делом.       — Хочу использовать Авантюру, чтобы подобрать кое-кого, — сказал я.       — Кого и где?       — Стального Рейнджера в их шт...       — Ты серьёзно? — с плохо скрываемым отвращением процедил тот. — Они же помешаны на технологиях, а твою Авантюру отберут, что и глазом моргнуть не успеешь!       — Да успокойся ты. Мне об этом известно, но непосредственно в их штабе приземляться мы не намерены. А другу можно доверять. К тому же, ей известно об Авантюре и она бывала в Небесной Гавани.       — Раз так обстоит дело... Тогда садитесь, подброшу вас, — его тон стал чуть более бодрым, видимо, от мысли, что сейчас он вновь сядет за штурвал Авантюры и будет на ней рассекать воздух в округе.       Приземлившись на том же месте, что и в предыдущие разы, я в одиночку отправился в Цитадель. Едва пегаска собралась открыть рот, я сообщил, что лишь заберу подругу. Взгляд Мотли смягчился.       Я нашёл Лемон в Цитадели. Она сообщила, что пока не решила вопрос с деталями для интеграции Кэролайн с вертибаком, но уже может решить проблему с дальностью сигнала.       Я познакомил её с Блейзом. Он строго и настороженно отнёсся к пони в силовой броне, особенно к её дружелюбному тону. Она не придала этому значения. Интересно увидеть его реакцию на физическую форму звёздного паладина. Лемон заметила, что Мотли находится близко ко мне. Она моментально всё поняла.       — Наконец-то! — с непонятным облегчением воскликнула она. — Вы всё-таки потрахались.       Я покачал головой, а Мотли стало неловко. Видимо, из-за Блейза, который настрадался от издевательств кобылы.       Лемон сразу пошла к Кэролайн.       Мотли переселялась ко мне, и я ей помогал. В какой-то момент нас посетила Нара. Самой развлекать себя игрушками, купленными мной, ей уже надоело. Она хотела играть со мной. Я собирался ей отказать, но не смог противиться умоляющему выражению лица маленькой оранжевой пони, и полчасика повеселился с ней, пока Мотли перетаскивала некоторые свои вещи ко мне.       В какой-то момент веселья я познакомил Нару с Лемон. Естественно, маленькая пони с неверием и скептицизмом отнеслась к новому лицу в этом подземном бункере. Однако дружественное отношение Лемон, а также её добрая улыбка заставили маленькую Нару расслабиться и не волноваться по поводу новой знакомой. По словам Фло, Нара некоторое время не показывалась, когда Блейз появился в этом месте.       Познакомившись с Лемон, которая занималась усилением сигнала Кэролайн, Нара с любопытством наблюдает за её работой. Она временно потеряла к нашей игре интерес, что позволило мне без расстройства последней заняться подготовкой снаряжения. Лемон и Кэролайн не против компании маленькой оранжевой пони, увлечённо наблюдающей за ними.       Я вспомнил, что моё главное оружие сейчас находится на модернизации у Ферриса. Мотли сказала, что и её боевое седло грифон отобрал на улучшение.       — О. Привет, — грифон повернулся к нам, отвлёкшись от работы с верстаком и отложив инструменты. — Как провели время? — с едва заметной ухмылкой проронил он.       — Всё было просто божественно, — улыбнулся я.       — Молодец. Пока ты трахал божественную пегаску, я поработал над вашим снаряжением. Из-за нехватки некоторых ресурсов и деталей конечный результат получился не вполне удовлетворительным — это касается только «Шёпота Ночи».       Грифон кивнул на соседнюю полку, где лежат мои тёмно-синяя полувинтовка и полукарабин. Я окутал её своей магией и левитировал к себе, ощутив прибавку в весе.       — Вижу, ты заметил изменения, — продолжил он. — Да, я модифицировал ресивер оружия: теперь у него три режима ведения огня, которые затрагивают только скорострельность. Сейчас, как видишь, переключатель установлен на стандарте, то есть в таком режиме полувинтовка обладает прежними характеристиками при ведении огня. Положение «выше» ощутимо повышает темп стрельбы почти до уровня твоего пистолета-карабина, но от этого страдает скорость полёта пули, а соответственно пробивная сила. Ещё из-за этого заметно повысилась изнашиваемость. Поэтому рекомендую использовать этот режим только при большом количестве противников. С положением «ниже» всё наоборот: убойность повышается, но темп стрельбы снижается, становясь примерно таким же, как у стандартных аналогов снайперской винтовки. В следующий раз я достану материалы получше и искореню недостатки, связанные с увеличением веса и изнашиваемостью. Кэролайн уже подкинула мне массу идей и вариантов решения.       — Так или иначе, ты проделал хорошую работу, — с улыбкой удовлетворения проговорил я, разглядывая своё улучшенное оружие.       — Я польщён. Твой черёд, Мотли, — он обратился к задумавшейся каштаногривой пегаске, вернув ту с небес на землю. — В твоём боевом седле, на мой взгляд, присутствовало множество инженерных просчётов и недостатков. Я без особого труда подкорректировал систему смены и перезарядки боеприпасов, а ещё откалибровал подвижность стволов, делая наведение заметно легче. Когда достану необходимые запчасти, смогу осуществить ещё пару улучшений, которые будут очень кстати в бою. Всё это я смог сделать благодаря некоторым схемам и чертежам, добытым в «Новусе Феатурсе» — они воистину потрясающие. Надеюсь, — Феррис Фалкон повернулся ко мне, — ты позволишь мне заказать...       — Особо не разгоняйся. У меня сейчас казино, в которое нужно инвестировать. Каждая крышка на счету.       Серые глаза Ферриса широко распахнулись.       — Когда это ты успел?       — Долгая история.       — Охренеть. Тебя семейства не достают? Не пытаются переманить?       — Пока нет.       — Скоро будут, особенно Софтхувз. Так, лучше я займусь делом.       Он повернулся к столу с множеством различных деталей и частей от оружия на нём, а также с инструментами.       Я и Мотли отправились испытывать приобретённые улучшения. Поначалу я удивился, не обнаружив Капитана, но потом вспомнил: тот отправился по делам в Нортерн-Соул.       Мы остались довольны результатами испытаний. Поужинали и пошли спать.

***

      22 число Месяца Вереска, Рэддэй. Пятьдесят девятый день пребывания.       Наутро приняли чудесный совместный душ. Я помог ей, ведь пегасам или земным пони неудобно дотягиваться до определённых мест без специальных приспособлений. И, разумеется, я не мог не возбудиться. Дважды. Мотли решила, что предпочтёт мыться одна до тех пор, пока не будет против секса в душе. В конце концов, это не такое удобное занятие для неё.       Я без проблем согласился. Хорошего понемногу, в конце концов.       После завтрака мы начали сборы. Я надел стелс-броню с отсутствующим генератором стелс-поля, то есть «Ночной Дозор», с прикрепленным к ней моим излюбленным плащом. Прихватил свой шлем, собрал самое необходимое; взял понячий револьвер, «Шёпот Ночи» и боеприпасы к ним. Запасы пищи, воды, медикаментов и ещё несколько важных мелочей. Также прихватил шоковый меч. Я колебался, брать ли «Нахрап».       — Мотли, я хочу отдать его тебе, — сказал я, левитируя оружие к пегаске, пакующей своё снаряжение и припасы.       Она облачена в серую боевую броню Марк III, которую мы получили как трофей при походе в «Кратер». С одной стороны её боевого седла красуется полуавтоматическая винтовка с прикреплённым глушителем, а со второй — оранжевого оттенка энергомагическая винтовка «Тайфун», ранее принадлежавшая Вайолет.       Мотли заинтересованно взглянула на предмет перед ней.       — А что это? Я и раньше видела, но не замечала, как ты им пользуешься.       — Это энергомагический кастет, требующий спарк-батареи. Дарю. Тебе пользы от него будет намного больше, — улыбнулся я. — Мне и меча достаточно, если дело дойдёт до ближнего боя— или когда боеприпасы иссякнут.       — Большое спасибо, Дэнни, — Мотли обняла меня. — Чудесный подарок. То, что нужно.       — Для тебя только самое лучшее, — улыбнулся я, разомкнув объятия, после чего поцеловал пегаску.       Я легко к ней отношусь, а недавно я едва рассудок не потерял из-за внутреннего конфликта. Осталось лишь гнетущее чувство от того, что скрываю своё прошлое. Почему я в итоге смирился и принял тот факт, что завязал отношения с пони? Почему конфликт внезапно исчез? У меня дурное предчувствие.

***

      — Почему ты не хочешь отправиться с нами? — огорчился я.       — Я тебе неоднократно твердил, что в Ванхувер ни лапой! Меня там мигом узнают, и уж тем более в Пороге Феникса, — сердито вздохнул Феррис. — А твоё предложение скрывать личину под шлемом... Меня по запаху учуют. Конечно же, не так, как тебя, — слабо ухмыльнулся он, вспоминая моё путешествие по запасному туннелю в служебном помещении канализации «Кратера»       — Почему так? — поинтересовался я, проигнорировав намёк на самый дерьмовый — в прямом смысле этого слова — момент в моей жизни.       — На «Острове», в особенности в южной его части, множество грифонов, поскольку именно они по большей части занимаются охотой на местную дичь. Все тамошние грифоны узнают меня по голосу, стоит мне только кашлянуть. Семь лет это немало, но я не хочу рисковать. Я уверен, ты справишься, а пернатый спутник у тебя есть, если будет туго и придётся в срочном порядке уносить оттуда свои бежевые задницы. К тому же, не люблю я местную флору и фауну.       — А с мутантами проблемы будут? — поинтересовался я.       — Конечно. И серьёзные. Подробности узнаешь у своего клиента, — загадочно улыбнулся грифон.       — Вот же ленивый индюк, не удосужился поведать об опасностях! Если там будет что-то смертельное, я вырву перья из твоей задницы и набью ими свою подушку! — проговорил я, развернувшись и шагая прочь из оружейной.       — В таком случае твоя подушка будет самой лучшей на Пустошах — мягкая и объёмная, — бросил мне вслед Феррис.       Его питомец Эйдж, находящийся рядом, одобрительно вскрикнул.       Умеет выкрутиться. Однако у Мотли самые мягкие пёрышки, на которых я бы с удовольствием вздремнул...       Мотли о чём-то беседует с Блейзом в ангаре, где находится Авантюра. Как только я оказался в поле её зрения, она улыбнулась мне, закончив беседу. Увидев мою огорчённую гримасу, Мотли на краткое мгновение загрустила, но тут же приободрилась.       — Почему улыбаешься?       — Я так поняла, ты не смог вытянуть Ферриса на Грин-Айленд?       — Да...       — Будем только мы с тобой, — промурлыкала она.       Феррис отказался из нежелания светить своей мягкой пернатой задницей перед грифонами Порога Феникса. Блейз был бы не против пойти, но за Авантюрой присматривать нужно. Кэролайн не сможет отправиться с нами, потому как «Остров» выходит за радиус её действия — Лемон как раз занимается решением этой проблемы, а ей самой, Стальному Рейнджеру, грифоны точно не будут рады. Капитана, потому как он гуль, могут пристрелить, да тот и не сможет спокойно находиться в компании членов криминальных семейств. Нара и Фло не пойдут по очевидным причинам. Остаёмся только мы с Мотли.       — Ага, — начал Блейз издевательски, — и умрёте в один день, — он полез в вертибак.       Мне стало тревожно.       — Тебя в обиду не дам, — заверила меня Мотли.       — Я вообще-то о тебе волнуюсь, — грустно улыбнулся я, только сейчас осознав, какому риску подвергается моя дорогая пони.       — Даже не думай! — запротестовала та. — Я пойду туда же, куда и ты. Со мной всё будет в порядке. В случае чего ты не сможешь так легко одолеть меня: скорее уж я тебя придушу.       Я невольно улыбнулся.       — Вы там закусить решили на дорожку? — негодует Блейз изнутри.

***

      Мы приземлились на Грин-Айленде, он же «Остров», в том самом Пороге Феникса. Он приобрёл своё имя уже после войны, поскольку является частью Ванхувера на острове. Здесь и вправду по большей части грифоны в крепкой утеплённой броне с мощным вооружением, расположенным на спинах. Это охотники, которые взяли перерыв перед новым заходом в угодья.       При приземлении рокочущей металлической птицы все с нескрываемым интересом взглянули на неё. Южная часть «Острова», где находится Порог Феникса, располагается напротив Ванхувера — их разделяет чуть больше километра вод Пустынного океана. Для перемещений с острова на материк и обратно здесь пользуются стандартными моторными лодками.       Что же до самого Порога Феникса, то им является скопление нескольких десятков кирпичных зданий и деревянных домов разных размеров и расцветок. Место выглядит не так впечатляюще, как множество главных улиц Ванхувера, но и заброшенным и грязным его также нельзя назвать. Городок окружает массивная бетонная стена, по которой размеренной походкой бродят один-два охранника. Охраны мало, поскольку, понятное дело, мутанты не совершают организованных нападений.       Авантюра взлетела, оставив меня и Мотли. Если понадобится нас забрать, мне достаточно включить маячок в запасном ПипБаке.       Едва вертибак скрылся из виду, окружающие вернулись к своим делам, однако некоторые — видимо, из-за скучной обстановки— проводили нас заинтересованными взглядами.       Ещё бы: не каждый день появляется нечто нестандартное и запоминающееся. К примеру, рабочий, мать его, вертибак! Как же всё-таки хорошо, что теперь не приходится оставлять Авантюру без присмотра: как только хозяин потеряет её на мгновение из виду, её тут же разберут на запчасти, оставив, если повезёт, только корпус.       Расспросив, как найти Санни Уотерфолл, мы отправились к ней. По мере движения по небольшим улочкам становится ясно —до войны здесь было что-то вроде туристического места. Здесь можно было отдохнуть, поспать, поесть, выбрать, в какую часть острова сходить на экскурсию, какие магазины сувениров посетить, и вообще оценить удобства для приезжих. Огромную стену, видно, установили уже после войны, либо же достроили, сделав её больше для лучшей безопасности от богатой и по большей части опасной флоры и фауны.       Некоторые дома переделаны для жилья. Пара домов администрации заповедника используется как бараки и офисы для полиции, а также как больница с врачами из семейства Мидоуз. Остальные просто отреставрированы. Еда, чистая вода, тёплая кровать, обычный магазин переоборудован для торговли оружием и бронёй — всё, что нужно для жизни. Магазин здесь только один, однако предоставляет очень широкий ассортимент — можно закупить самые необходимые припасы для охоты за местной дичью.       Я взглянул на довоенную туристическую карту Грин-Айленда, где обозначены среды обитания животных и растений. Могу с уверенностью сказать: большинство видов погибло при падении мегазаклинания на севере, за горами. Так удачно получилось — бомба упала по ту сторону гор, и разрушительная сила ударной волны не смогла нанести серьёзного вреда городу и острову; также немного снизилось распространение радиационного фона. Страшно представить уровень радиации по ту сторону горного массива. Размеры острова нескромные: в длину он достигает почти сотню километров, а в ширину около сорока. Примерно половина острова, в основном горная местность, покрыта постоянным слоем снега.       Санни Уотерфолл находится в небольшом деревянном домике, переоборудованном под лабораторию. Земная пони, Солдат Уотерфолл, охранявшая кровную родственницу семейства, пустила нас, увидев письмо.       Внутри множество разнообразных растений, посаженных в специальные горшки и ящики с землёй. Колбы, мензурки, пробирки с жидкостями, мигающие измерительные приборы, издающие характерный мягкий звук, тем самым оповещая об исправности и работе; в воздухе витает в целом приятный запах растений и химических реактивов. Здесь только одна пони в белом, немного запачканном от работы утеплённом халате. Заметив наше появление, она подошла к нам с приветствием, спросив, по какому мы делу.       — Вы — Санни Уотерфолл? — уточнил я.       — Она самая, — ответила дымчатого цвета единорожка лет шестидесяти с поседевшей гривой — в ней встречаются локоны её натурального жёлтого цвета. На мордочке стандартные очки с толстыми прозрачными линзами.       — Значит, именно ты прислала мне это письмо.       Я в доказательство левитировал его. Кобыла оценивающе посмотрела на меня.       — Мне казалось, вы будете повыше. Ну да ладно, если вы действительно тот, кого нахваливает моя племянница…       Нахваливает? Хороший знак.       —...то перейдём к делу, которое заключается вот в чём. Мой коллега, проводивший со мной исследования, не присылал вестей с тех пор, как отправился за образцами растений, покинув пределы этого городка. Он отсутствует слишком долго, поэтому я начала беспокоиться, боясь, что он ушёл куда-то вглубь острова. Поскольку вы уже бывали в опасных местах, таких как «Кратер», и своевременно выполнили задание, я уверена, что вам удастся пережить те трудности и опасности, которые Грин-Айленд вам предоставит, и вы вернёте моего коллегу живым и здоровым. За достойное вознаграждение я предлагаю вам взяться за его поиски, поскольку другие боятся всяких небылиц: крышки, которые я предлагаю наёмникам, по их мнению, не стоят того, чтобы рисковать своими жизнями. Конечно, эти россказни не настолько бредовые, как о Стойле Шестьдесят Шесть, из которого никто не возвращался, но всё же в основе любого мифа лежит правда. Поэтому на «Острове» стоит быть бдительным.       — Хорошо, мне не впервой, — ответил я.       Типично для Пустошей, где неизведанные места порастают всевозможными ужасными мифами и несуразными легендами, большинство из которых имеет логичное объяснение. Я уже привык к этому: мне отчасти нравится исследовать такие места, попутно разрушая суеверные страхи. Этот неописуемый и необъяснимый трепет, когда отправляешься в такое путешествие в надежде выяснить, что же скрывается за бредовыми рассказами. Я получаю огромное удовольствие от того, что добрался до правды. Любопытство — порок, свойственный лишь смельчакам... и глупцам вроде меня.       — Скажите мне, кто он, и я его верну.       — Ну... — пони растерянно взглянула в сторону. — Как бы странно это ни звучало, но я не знаю, как его зовут.       — Вы не знаете имени вашего коллеги?— искренне удивился я.       — Да-да, я же говорю, что это странно звучит. На самом деле он просто коллега-учёный, занимающийся фактически тем же, чем и я, только гораздо углублённей. Учёных-генетиков в Пустоши практически нет, тем более, столь эрудированных в этой области. Он изучает не только растения, но и всех живых существ, пытаясь разобраться в различных мутациях. В Ванхувер он прибыл около года назад ради изучения местной флоры и фауны. Его заинтересовал «Остров»: разнообразие и живучесть растительности в этом месте. Так мы и встретились. Он проявлял сильный научный интерес к тому, чем я здесь занималась. Результаты исследований, отчёты... буквально всё, а его знания в этой области поистине глубоки. Он даже указал мне на множество ошибок и просчётов, которые я допустила. С ним приятно работать, и это помогло заметно приблизиться к тому, чтобы раз и навсегда решить проблемы с урожаем в таком суровом холодном климате. Но я так и не узнала, как зовут этого одарённого учёного, который, к моему удивлению, моложе меня лет на двадцать!       — Ого... — проговорил я.       В моей памяти внезапно всплыли воспоминания о посещении Убежища Двадцать Два, куда я отправился за информацией: там в пустынном и сухом климате наблюдался очень высокий уровень растительности, за которой никто не ухаживал. Этот поход включал и поиск пропавшей учёной, подавшейся туда за данными и к тому же являвшейся гулем. Найдя и её, и сведения, я убедил её отдать мне результаты исследования в надежде вывести растения, приносящие огромные урожаи в самых непригодных условиях.       Здесь же, на «Острове», как сказала Санни, также очень живучая растительность, приспособленная к холодному и суровому климату. Видимо, Уотерфолл намерены вывести специальные препараты или плодоносные растения, способные выдерживать низкие температуры, тем самым экономя тепло, воду и время.       — Мне кажется, — начала Санни, — что Профессор отправился вглубь «Острова» за лучшими образцами, где растительность сильнее, что дало бы большую вероятность получить ответы на вопросы, но в то же время и прибавляло опасности.       — Профессор? — удивилась Мотли. — Опасная растительность?       — Так он себя назвал, когда я пыталась выведать его имя, — пояснила Санни.       А я тем временем вспомнил разговор с Хомэйдж, которая упомянула Профессора — небезызвестную личность в Пустошах — занимавшегося исследованиями около двадцати лет назад. Но, по её же словам, он ушёл в земли зебр.       — А насчёт опасной растительности, — продолжала учёная, погрузившись в размышления. — Не знаю, это только слухи. Поговаривают, что местные хищники, такие как мутировавшие волки, яо-гаи, не так опасны, как враг, который профессионально скрывается среди растений. Иные говорят, что растения сами являются теми невидимыми хищниками.       — То есть? Я ещё не бывал на территории Грин-Айленда и фактически ничего о нём не знаю.       — Могу предположить, что это обычные хищные растения, которые под воздействием радиации мутировали, стали крупнее и теперь ловят уже не всяких там мелких насекомых, а пони, грифонов и переживших мегазаклинание хищников и травоядных.       Напоминает большие споровые растения, которые в буквальном смысле могут проглотить человека. До сих пор помню, как эти твари плевались в меня омерзительными кислотными выделениями. Надеюсь, что здесь опасная растительность просто байка.       — Если вы ступаете на территорию «Острова», то готовьтесь встретить кроме относительно безобидных травоядных вроде оленей, белок и горных козлов также и опасных хищников: свирепых яо-гаев, охотящихся стаей рад-волков и немало других. Самую большую опасность представляют эндемичные для этого острова существа: большие смертельно ядовитые пауки и огромные кровавые бабочки. Эти два вида охотятся абсолютно на всех, поскольку имеют преимущество в виде особенных ядов. Но не стоит забывать и о других хозяевах, охотниках на эту дичь: часть из них не потревожат вас, а остальные захотят убить вас из жадности, дабы заиметь ваши вещи — некоторые охотятся на других именно ради этой цели. Поэтому будьте крайне бдительными. Советую прикупить разных противоядий.       — Кровавые бабочки? — изумился я и содрогнулся, вспомнив касадоров.       Надеюсь, это не...       — Их так назвали потому, что их крылья формой сильно напоминают крылья бабочек. Они в два раза меньше пони и имеют характерный дымчато-зелёный цвет с красными узорами на крыльях, но главная проблема заключается в том, что они не издают каких-либо звуков при полёте из-за особого строения их крыльев: лишь когда особь вас ужалит, и вы почувствуете блаженную слабость и нежелание двигаться — только тогда вы сможете ощутить их присутствие, после чего вся стая начнёт с жадным рвением пить вашу кровь. Однако, как я вижу, у вас имеется ПипБак, так что проблем с их обнаружением у вас возникнуть не должно. Да и кровавые бабочки обитают у гор северно-восточной части Острова и охотятся преимущественно ночью.       — Что ещё за блаженная слабость?       — Когда кровавые бабочки вас жалят, они впрыскивают в вашу кровь особый вид яда, который со временем парализует ваше тело. Суть его действия заключается в подавлении у жертв желания сопротивляться и вообще ощущения, что к ним кто-то присосался — иными словами, совсем притупляет чувства, заменяя на экстаз или что-то в этом роде. Мидоуз используют их железы для производства некоторых наркотиков. Обессиленную жертву бабочки тащат в гнездо и используют в качестве пищевой среды для развития личинок, из которой через определённое время вылупляются новые особи. Несколько охотников видели, как из ещё живых жертв, обездвиженных под воздействием подавляющего яда, вылупливались бабочки, словно из кокона. Подобным коконом могут служить не только пони и не-пони, но и обычные существа типа яо-гаев и пауков. Ужасное зрелище.       — А что там с пауками? — поинтересовался я дрогнувшим голосом.       Мне ещё никогда не доводилось пересекаться с огромными пауками. Они сами по себе неприятны на вид, так эти ещё и гигантские и опасные!       — Высотой с пони, имеют бурую раскраску, более распространённые: они занимают западную часть территории, от стен этого довоенного туристического городка и до самых гор на севере. В снегах не обитают. И эти омерзительные существа поражают вас, кусая — они могут прокусить броню — впрыскивая смертельный яд. Или плюются особой слизью, медленно разъедающей всё на своём пути, а затем обволакивают вас паутиной, создавая кокон, чтобы не позволить телу стремительно разлагаться; тащат в гнездо и используют в качестве пищи для личинок и себя — собственно, как и бабочки, но не так жестоко.       — А остальные хищники?       — Не такие опасные... Разнообразие слишком велико, чтобы их перечислять. Больше всего здесь обитает яо-гаев и мутировавших волков. В общем, желательно не отклоняться от туристической дороги, которая ограждена огромным металлическим забором. Таких извилистых дорог всего две — если вы смотрели на карту — начинаются они отсюда и пролегают вдоль «Острова», а заканчиваются где-то в горах.       — А вы уверены, что Профессор при таких опасностях, если они и в самом деле существуют— я про растения-убийцы — ещё жив?       — Точно сказать не могу, но он может о себе позаботиться, раз в одиночку сумел добраться до Ванхувера. Множество охотников ходят как минимум парами и не забредают к горам, основной среде обитания бабочек. В одиночку ходят лишь смельчаки да безумцы. А растения-убийцы... вероятно, всего лишь миф.       — Но всё же откуда взялся этот миф?       — Из-за высокой растительности, — ответила пони-учёная, задумавшись. — Мне известно, что после падения мегазаклинания почти вся растительность была уничтожена, однако через некоторое время она стремительно восстановилась. Даже огромные металлические заборы опутаны огромными толстыми лианами, лозами и стеблями, чего до войны не наблюдалось и не свойственно этому холодному региону вообще. С чего и каким образом вдруг произошло это озеленение — доселе непонятно, несмотря на полученные образцы. Может быть, моя гипотеза неверна, но вполне вероятно, что причиной этому стала научно-исследовательская лаборатория, которая была посвящена изучению растений и находилась где-то в глубине «Острова». О её существовании —без точного местонахождения — мне известно из местных уцелевших книг... Точно! — внезапно воскликнула Санни. — Я ведь поведала Профессору о ней, но её трудно найти в этих зелёных трущобах, которые охватили всё, до чего смогли дотянуться. Вероятно, он отправился на её поиски. Как я раньше не додумалась... Но всё же наёмники не рискнут искать кого-то в той части «Острова».       — Значит, пойдём в горы по дороге.       — Да, Профессор наверняка пошёл по одной из них. Он осведомлён, что безопасней всего пойти по ним, поскольку почти все ограждения, несмотря на прошедшее время, выстояли, лишь в некоторых местах они проломлены хищниками и случайно повреждены другими охотниками. Вас двое, вот и будете следить друг за другом, — слабо улыбнулась пони. Мы кивнули и покинули владения учёной.       От известий об огромных пауках и кровавых бабочках лицо Мотли немного побледнело. За неё я особо не переживаю: она может в любой миг улететь, если нам будет угрожать смертельная опасность. На это она ответила, что не бросит меня. Поднять меня в воздух со снаряжением она не сможет. Пришлось бы полностью разоружиться, как в Ред Спарке, когда мы перелетали реку.       В принципе, можно было бы вызвать Авантюру и пролететь через территорию «Острова» на ней. Однако так будет сложнее отыскать среди зарослей лабораторию, не говоря уже о том, что вертибаку негде будет приземляться из-за густоты и высоты деревьев.       Прежде чем отправиться гулять по Грин-Айленду, мы зашли в местную клинику Мидоуз и прикупили противоядий. Решили пойти по дороге, пролегающей вдоль восточной части острова — на западе чаще встречаются ядовитые пауки. Хотя на востоке выше риск встретить самых распространённых хищников — яо-гаев и волков. Как хорошо, что наши шлемы оснащены приборами, с помощью которых можно легко засечь местных хищников.

***

      Мы шагаем по грунтовой дороге, рассматривая окрестности за высокими ограждениями. До войны туристы могли свободно проехаться здесь на каком-либо транспорте или же пройтись пешочком, чтобы поглядеть на удивительных и редких животных — если, конечно, те попадали в их поле зрения. Каждый проходящий турист имел при себе бинокль. Однако большинство рассматривало окрестности с воздуха на колесницах или автобусах, управляемых пегасами. Правда, скорость перемещения на них мала:то ли дело скоростные вертибаки!       Окрестности представляют собой зелёную местность, частично покрытую едва заметной белой пеленой тумана; сквозь неё вырисовываются деревья, со скрипом и ленивым шелестом листьев шатающиеся от лёгкого ветра. Кустарники и скопления извивающейся под ветерком травы скромно ютятся у них под боком.       Слышно гудение мелких насекомых, спрятавшихся среди травы и кустов, а также отдалённые звуки одиночной стрельбы, уведомляющие об охотниках неподалёку. Как мне известно, охотятся преимущественно на оленей из-за вкусного мяса и тёплых шкур — а ещё потому, что они массово плодятся, стремясь оставить как можно больше потомства в таких неприветливых условиях. Как ни странно, охоту ведут на пауков и кровавых бабочек, внутренности и железы которых отлично подходят для производства химических и медицинских препаратов. Пусть охота на них и опасна, как и на яо-гаев, но труды оцениваются в должной мере. Среди охотников преимущественно грифоны из семейства Фалкон, поскольку им безопаснее всего преодолевать опасную территорию «Острова» благодаря способности летать. Но даже они не забираются далеко из-за кровавых бабочек и суеверий о растениях-убийцах.

***

      Прошло несколько часов нашего неспешного путешествия, и пока всё относительно спокойно. Хищников мы обходим, в то время как растительность становится всё гуще по мере погружения в недра Грин-Айленда.       И вот на компасе Пип-Боя я вижу две нейтральные точки, находящиеся крайне близко друг к другу. Вероятно, это охотники. Как говорила Санни, в этом месте не рекомендуется охотиться в одиночку. Мы аккуратно, не поднимая шума, пошли проверить этих неизвестных, сойдя с дороги через одну из пробоин в заграждении. Как и ожидалось, ими оказались охотники, оба грифоны, вплоть до шеи облачённые в камуфляжную кожаную броню со вставленными бронепластинами. Хвост спрятан под бронёй в специальном отделении. При них мощные винтовки с оптическими прицелами, а их сумки набиты мясом и шкурами. Они заинтересованно рассматривали чуть светящиеся ярко-оранжевые кучи, напоминающие вязкую жижу при дезинтеграции энергомагическим оружием.       Как только мы подошли чуть ближе, один из них учуял наше присутствие и оглянулся по сторонам, достал крупный пистолет из своей кобуры и нацелил его на нас, сообщив товарищу о появлении незнакомцев. Второй повернулся и направил на нас обрез.       — Что вам здесь нужно? — спросил грифон с обрезом.       — Мы просто странники, исследующие «Остров», — ответил я. Оружие своё я не достал, а вот моя пегаска приняла боевую стойку, приготовившись стрелять. — Мы заметили вас и решили проверить, что вы так заинтересованно рассматриваете.       — А может, хотите убить нас и забрать наше снаряжение с добычей? — грифон всё не унимался, взглянув на свои плотно набитые сумки. Его напарник молчит, как рыба.       — Будь это так, мы бы сразу вас убили. Стало интересно, что же могло так привлечь охотников, что они фактически забыли о бдительности.       — Ах ты... Ладно. Спасибо хоть и на этом, — с облегчением вздохнул грифон, засунув обрез в кобуру.       Его напарник сделал то же самое. Мотли также успокоилась, выпустив стреляющий механизм боевого седла изо рта. Грифон оценивающе и пытливо оглядел пегаску. При виде энергомагической винтовки на её боевом седле у него возник закономерный вопрос.       — Вы оставили после себя этот бардак? Добычу с этого не возьмёшь, — он кивком головы указал на оранжевые жижи вокруг.       — Нет, это точно не мы, — ответил я. — Подобное уже встречалось вам здесь?       — Да. Они появились совсем недавно, от силы месяца два назад. Эти оранжевые кучи нам встречались и раньше, но по очевидным причинам никто не ходит на охоту с энергомагическим оружием, — он бегло взглянул на останки дезинтеграции, — и, учитывая, что подобное вооружение — редкость, можно сделать вывод, что этот кто-то здесь с совсем иными целями. Мы сначала решили, что на Грин-Айленд проникли эти отщепенцы в силовой броне, но остров никогда их не интересовал.       — А где ещё вы видели эти останки? — с интересом спросил я.       — Мы пролетали над территорией и замечали их, осматривая едва ли не каждое место боя в надежде получить ответы на некоторые вопросы. Большая концентрация этого встречалась ближе к центру Грин-Айленда, где растительность заметно гуще и закрывает обзор, но туда соваться мы, естественно, не собирались, — с волнением заявил грифон.       — Понятно. Ну что же... Расходимся?       — Ага, — сказал молчавший до этого грифон и тут же ретировался, взлетев в воздух; его примеру последовал и беседовавший с нами пернатый. Как только они исчезли из виду и с моего компаса, мы двинулись дальше.       — Значит, Санни предугадала, куда направится Профессор? — поравнявшись и взглянув мне в лицо, спросила пегаска, до этого просто следовавшая за мной.       — Похоже на то, — задумалсяя, — Если они встречаются не раз, значит, наш пропавший действительно может за себя постоять. И у него мощное энергомагическое оружие, раз все противники превратились в отвратительную оранжевую жижу без возможности идентифицировать их останки.       — Согласна. Не у каждого оружия достаточно постоянная и стабильная эффективность.

***

      — Поберегись! — крикнул я Мотли, когда из засады на нас напала стая волков.       Дискорд! Система обнаружения противника почему-то перестала работать исправно: обнаружила семерых неприятелей непосредственно перед самым их нападением.       Мотли изящно увернулась от нападающего на неё волка.Тот по инерции врезался в дерево, а затем упал и заскулил. В это же время на меня бросились сразу три волка, полностью перекрыв мне путь к отступлению. Остаётся только один выход. Надеюсь, успею.       Я возвёл вокруг себя барьер, о который волки смачно ударились, а после свалились на землю. Остальные четверо, включая того, что приложился об дерево, занялись пегаской. Удостоверившись, что она без особого труда уклоняется от их атак, я смог переключиться на собственных противников, которые с рычанием сначала отступили, а затем снова принялись атаковать меня. В этот раз они не делали это одновременно. Я достал револьвер и меч.       В первого волка, находящегося ближе всего ко мне, я выстрелил из револьвера: оружие издало грохот, и пуля пролетела через волчью голову. Второй прыгнул на меня со стороны, но я сумел увернуться, и тот пролетел мимо. Не успел он развернуться для следующей атаки, как я активировал V.A.T.S. и всадил пулю ему в висок. Она прошила его навылет и устремилась куда-то в чащу леса.       Прицеливание всё ещё работает. Я попытался переключиться на третьего противника. Но едва я повернул голову, как тот уже бросился на меня. Единственное, что я успел— направить острие меча в его сторону. Как раз вовремя: зверь налетел на меч, окровавленный конец выпирает из его спины. Он мучительно завыл, мордой пытаясь достать меня в последнем рывке — затем его тело полностью обмякло, безвольно повисла голова.       Какой же тяжёлый! Я магией сбросил тушу с меча.       Разобравшись со своими противниками, я взглянул на пегаску, которая нанесла удар передней ногой по последнему нападающему — вокруг морды зверя возник небольшой голубой ореол, издав при этом знакомый мне звук. Последовал хруст, и волка с огромной силой отбросило на зелёные лианы, его обезглавленное от удара «Нахрапом» тело повисло и закачалось на них, а голова покатилась по земле. Я осмотрел поле боя. Пегаска точными ударами кастета уложила четырёх волков: одним разворотила головы, других обезглавила. Передняя часть её шлема направлена в мою сторону.       — Всё в порядке? — раздался спокойный голос из-под шлема Мотли. Ответ и так очевиден.       — Нет, не в правильном порядке, — несерьёзно ответил я. — Понятное дело, справился. У тебя, как я погляжу, ситуация такая же, — проговорил я, глядя на изувеченные тела хищников. Этот кастет творит чудеса... Но не для его жертв.       — Я вот не могу понять, как мы упустили их из виду? — поинтересовалась она, подходя ко мне. — Обнаруживающие датчики в моём шлеме не сработали вовремя.       — Мой ПипБак и шлем также барахлят, раз радиус обнаружения настолько уменьшился. Здесь что-то не так. Мы же встречались с хищниками и раньше, но большую часть избегали, а те, кого обойти не получилось, не успели причинить вреда. Скорее всего, это окружающая среда, — я оглянулся на огромные заросли вокруг нас, через которые фактически невозможно что-либо разглядеть.       Верхушки деревьев сплелись друг с другом настолько, что почти закрыли собой небо: взлетать пегаске очень неудобно. Чем глубже мы продвигаемся, тем гуще и непроходимей становится лес. Здесь даже кора деревьев имеет тёмно-зеленоватый оттенок. Препятствия могут влиять на датчики, но не настолько же!       — Необходимо быть очень внимательными, — добавил я. Кровавые бабочки могут атаковать в любой момент, так как мы всё ближе к среде их обитания.       Мотли кивнула, и мы отправились дальше. Через некоторое время мы вновь наткнулись на оранжевые останки дезинтегрированных жертв. И встречались они всё чаще. Мы на правильном пути, стараясь придерживаться дороги с ограждением, хотя вынуждены местами обходить поваленные деревья и забор или буйную растительность.

***

      24 число Месяца Вереска, Еллоудэй. Шестьдесят первый день пребывания.       Первую ночь мы спали по очереди. Уже за полночь, мы устали. Нужен привал, но мы зашли достаточно далеко, почти в ареал обитания кровавых бабочек. Если быстро не найдём лабораторию, придётся улетать. К слову о бабочках...       Мы набрели на схватку между кровавыми бабочками и пауками. Огромные, мохнатые, бурой расцветки пауки плюют в извивающихся тёмно-зелёных бабочек с едва заметными красными узорами на крыльях, которые в свою очередь пытаются подобраться к атакующим, активно передвигаясь в воздухе. Выглядели все они отвратительно. Мы с Мотли решили не вмешиваться и подождать, затаившись среди кустов.       — Какие же они омерзительные, — с отвращением прошептала Мотли. — До дрожи пробирает...       — Согласен, — сказал я, не отрывая взгляда от боя.       — Интересно, кто же окажется сильнее?.. — тон пегаски подозрительно замедлился. — Как... считаешь?..       Я обеспокоенно повернулся. Моё сердце оборвалось: возле её шеи присосалась кровавая бабочка, проткнув хоботком слабое место в броне и сидя на спине у Мотли. Противные лапки надёжно вцепились в броню, а усики подрагивали от удовольствия поглощения крови.       Она вообще не чувствует эту мерзкую тварь?!       Я резко выхватил револьвер и выстрелил в бабочку, едва прицелившись. Она издала тонкий, тихий и протяжный звук, похожий на скрип двери, петли которой нуждаются в смазке, и безвольно повисла, слетев со спины пегаски. Повисла, поскольку острый хоботок остался в шее. Я магией потянул мёртвое тельце, с трудом извлекая маленькую и крепкую «иглу», и отбросил его — но Мотли не реагирует. Из её шеи течёт кровь.       Блять, блять!.. Дэниэл, не паникуй, возьми себя в копыта и живо останови кровь, достань противоядие и лечащее зелье! Точно, бинты и противоядие!       Вытащив из сумки магические бинты и противоядие, я первым делом снял шлем и перевязал пегаске шею. Откупорив бутылку со снадобьем, попробовал влить содержимое в улыбающийся рот пони. Её глаза закатились, на лице изображено удовольствие и блаженство. Как только я сумел открыть ей рот, влить в него противоядие и помочь пегаске проглотить жидкость, сразу влил ей сильное лечащее зелье. Через некоторое время она начала приходить в себя.       — Что... Что произошло? — она рассеяно посмотрела по сторонам, а затем на меня. — Мне было так хорошо...— её глаза округлились, когда она нащупала передней ногой перевязку на своей шее. — Кровавая бабочка?       — Верно, — с невероятным облегчением вздохнул я, взглянув на мёртвую бабочку.       Мотли посмотрела на мёртвое создание, а затем испуганно пнула его передней ногой, после чего вновь с тревогой потёрла свою шею.       — Я даже не ощутила её присутствия, — тяжело выговорила пони.       — Я тоже. Главное, что с тобой всё в порядке. Я влил в тебя противоядие и лечащее зелье, так что всё должно наладиться. Давай глянем, чем закончилось сраж...       Я повернул голову и увидел приближающихся пауков, один из которых странным образом дёрнулся... Моё чувство не подвело, и я тут же повалился на Мотли, чтобы на неё не попало опасной прожигающей слизи. Она пролетела над нами.       Пауки всё же победили — у них было численное преимущество, и сейчас на нас надвигалось трое выживших.       Мотли среагировала первой, быстро поднявшись на ноги, и, надев шлем, пошла в обход противников, а я остался привлекать к себе их внимание. Этой тактикой мы пользовались не раз при исследовании «Острова». Пегаска достаточно быстра и проворна, чтобы успеть обойти врага, прежде чем он успеет повернуться к ней. Покинув меня, она скрылась где-то в кустах, а я достал «Шёпот Ночи», надел шлем и притаился за одним из деревьев.       Пауки плюют в моё укрытие, не давая мне сделать хотя бы один выстрел. Их слизью дерево покрылось почти целиком, оно уже медленно плавится. Нужно благодарить высшие силы за то, что слизь имеет не столь быстрый эффект.       После очередного плевка я выглянул из-за укрытия, активировав V.A.T.S., и успел застрелить одного паука, прежде чем остальные бы плюнули в меня. Эти сволочи словно прикрывают друг друга. Мне повезло, что они не так близко: можно успеть среагировать, когда кто-то из них изрыгнёт свои выделения.       Но сейчас они уже в десяти метрах от меня, а Мотли всё ещё не...       Я услышал выстрел, поразивший одного из пауков. Воспользовавшись моментом, переключил винтовку на повышенную скорострельность и вновь включил V.A.T.S.Я выглянул из укрытия и сделал два точных выстрела прямо в противную морду паука, находящуюся буквально в метре от меня, изуродовав её.       — Почему так долго? — выкрикнул я, хоть на самом деле с того момента, как пегаска улизнула, прошло чуть больше десяти секунд.       — Местная флора воспрепятствовала моему тактическому обходу, — послышался ласковый ответ. Мне льстит то, что она уверена во мне, в то время как я постоянно за неё волнуюсь.       Мы внимательно осмотрели тела мутантов, после чего двинулись дальше. Далее нам встречались пауки и пару раз яо-гаи, но с ними проблем не возникло.       На свою броню и броню Мотли я наложил заклинание, предотвращающее износ, тем самым защитив нас и броню от медленно разъедающего паучьего плевка.       По моим подсчётам силы заклинания достаточно, чтобы выдержать как минимум один плевок, после чего его необходимо будет накладывать заново. Очень полезное заклинание, поскольку частично поглощает наносимые повреждения: к примеру, может слегка понизить пробивную способность пули или силу удара тупого и режущего оружия, после чего заклинание рассевается. Чем больше практикуешь это заклинание, тем выше его эффективность и меньше расход магии на его использование. Я начал использовать его только сейчас, но уже убедился в эффективности.

***

      Не прошло и получаса, как нам встретилась очередная группа пауков. На этот раз их девять, и они фактически нас окружили. Мы услышали их на подходе, однако они разрознены, а компас в условиях запредельной растительности нестабилен, как кипящая вода в кастрюле. И их слишком много для охотящейся группы, да ещё в такой глуши, у подножья гор, которые едва можно увидеть сквозь эти листья и деревья, обвитые тянущимися по всей округе огромными стеблями. Мы измотаны постоянным напряжением.       Нам необходим отдых, но сделать привал не лучшая идея в такой глуши: даже если кто-то из нас останется на страже, кровавая бабочка может незаметно подобраться к нему, за чем последует пленение и спящего. Нужно найти плотно закрытое помещение. Надежда на лабораторию, которую мы ищем.       Что же до пауков, их привлекло сюда нечто иное: похоже, дело в оранжево-жёлтых цветках, которые заинтересовали и нас. Но, учуяв пони, пауки полностью переключили внимание. Уклоняться от их плевков и при этом стрелять — несколько затруднительное занятие. Лишь Мотли смогла эффектно участвовать в бою, а я пытался прикрыть и её, и себя от опасной слизи, изрыгаемой пауками, создавая частичные барьеры со стороны атаки.       В конечном итоге мы смогли убить четырёх пауков. Из-за тесноты от огромного количества растительности попасть по тварям трудно, а те умело пробираются через эти преграды; остальные пятеро достигли нас. Один из них настиг пегаску и атаковал её, а от усталости та не смогла увернуться и противостоять ему должным образом. Я не успел уберечь её от этой атаки. Паук прокусил броню, поразив тело ядом.       От такого зрелища я оцепенел и на мгновение отвлёкся. Меня пробило дрожью и ужасом.       Мотли...       Я ощутил переполняющий меня гнев и высвободил его вместе с магией, которая поразила паука и пегаску в придачу. Это не дало особого повреждающего эффекта, а лишь отбросило их на метр — они ударились о деревья и обвивающие их зелёные стебли. Хотя бы я разъединил паука и Мотли.       Прошло всего несколько секунд после укуса, но пони не поднималась на ноги, в то время как паук уже твёрдо встал на свои восемь лап и вновь приближается к ней.       Блять, блять!..       Я позабыл о собственном фланге, и на меня набросились сразу четыре паука. Возвести магический барьер вокруг себя или Мотли я не успею — слишком много времени это требует. Моя магия вот-вот иссякнет, и сейчас она способна лишь на слабый и примитивный телекинез. Если я попробую возвести барьер, наступит магическое выжигание. Даже если я и сделаю это ради пегаски, то лишь отсрочу её гибель.       Меч я не успею достать, а всё остальное оружие без патронов в магазинах и требует перезарядки. Но, опять же, даже если я это сделаю, продлю ей жизнь на несколько секунд, так как пауки закончат дело со мной, а затем возьмутся за пегаску, обездвиженную смертельным ядом.       Неужели это конец? Разве нам суждено умереть именно здесь, когда мы едва признались друг другу в чувствах? Я бы смог смириться с собственной смертью, но не со смертью Мотли... Она здесь из-за меня. Если бы я не признался ей в чувствах, она бы не пошла за мной.       Сердце стучит, в ушах гудит от давления.       Все пауки застыли в воздухе, словно их кто-то остановил, а затем они распластались на земле. В следующий момент что-то потянуло их прочь. В темноте я не различил, что именно схватило их. Нападающего на Мотли паука также что-то оттягивает. Лунный свет, пробивающийся сквозь облака и листья деревьев, падает на нечто зелёное и извивающееся, длинное, похожее на те стебли, что обвивают деревья вокруг.       Пауки издают истошный тонкий клёкот, всех их стебли тянут к какому-то зелёному камню, сильно поросшему травой и листьями... Нет, это не камень. Это огромная зелёная пасть с небольшими острыми отростками на краях такого же цвета, похожими на зубы, а всё внутри, включая глотку, тёмно-розового оттенка. Напоминает венерину мухоловку из Убежища Двадцать Два.       Стебли по очереди забрасывают противно клекочущих пауков в огромную пасть, жадно разинутую в ожидании добычи. Она мигом проглотила пятерых ещё живых пауков, а затем схватила трупы четырёх убитых нами и также сожрала.       Я стою в оцепенении и не знаю, что делать. Меня в очередной раз за эти сутки охватил непередаваемый ужас. Хочется схватить оружие и начать стрелять в эту... это... нечто. Однако я решил всё же повременить, поскольку стебли сейчас... в ожидании, медленно извиваясь в воздухе, почему-то не атакуют нас. Я заметил на некоторых стеблях те самые оранжево-жёлтые цветки с большими лепестками. И так простояв несколько секунд в молчании, я кое-что вспомнил. Вернее, кое-кого.       Мотли!       Она всё ещё лежит без сознания. С ватными ногами я бросился к ней.       Пусть она будет живой.       Я достал из сумки противоядие, снял шлем с головы Мотли и влил жидкость в её рот, не проверив при этом пульс, ибо секундное промедление может стоить ей жизни ввиду распространяющегося по телу смертельного яда.       Мотли медленно глотает противоядие. Она едва в сознании. Всё ещё жива! Она жива! Слава небесам...       Я опустился на круп.       Да пропади оно всё пропадом! Пора завязывать с этими опасными путешествиями. Нахожу «Купол», решаю вопрос с моим пребыванием в этом мире и всё...       Я дал пегаске выпить ещё лечебного зелья. У нас осталась лишь пара доз противоядия, поэтому я решил не использовать всё сразу. Вдруг пригодится; яд за короткое время не успел сильно навредить моей пегаске.       Сижу словно на иголках, ожидая, когда пони полностью придёт в себя. Минуты ожидания тянутся целую вечность.       Мотли медленно открыла глаза. Не успела она лениво взглянуть по сторонам, как я не удержался и крепко обнял её.       — Ты жива... — прошептал я и ощутил слёзы на своих глазах. — Я думал, что потерял тебя. Я так перепугался...       — Ох... Конечно же, я жива... Благодаря тебе. Что... Что произошло? — устало спросила она.       Я снял шлем и вытер слёзы, а затем надел его обратно и кратко пересказал события после того, как паук поразил её. Она округлившимися глазами покосилась на зелёную пасть, которую мы поначалу восприняли как заросший камень. Сейчас пасть закрыта, а стебли вернулись в своё естественное положение. Однако они медленно двигались, показывая своим видом, что могут прийти в боевую готовность, когда это понадобится.       После моего пересказа мы не проронили ни слова, а лишь с усталым удивлением глядим на эти живые и слегка извивающиеся стебли. Похоже, они не атакуют нас по какой-то причине, хотя Санни упоминает о растениях-убийцах. Слухи оказались правдой. Неудивительно, что сюда не забредают охотники, ибо эти стебли — пока неподвижны — незаметны, быстры и цепки. Но почему же они нас не тронули?       — Странное чувство: так и хочется к нему подойти, — заметила пегаска. Я проследил её взгляд, устремлённый на оранжево-жёлтый цветок. — Меня словно тянет к нему. Хочется подойти, потрогать и понюхать его...       — Мотли, надень шлем, быстро! — резко выкрикнул я.       Пегаска словно очнулась от некого гипноза и тряхнула головой, и, повернувшись ко мне, послушно надела шлем.       — Почему меня так влекло к нему? — растерянно спросила она через пару мгновений, взглянув на цветок. — Я понимала это, но сопротивляться не смогла бы, если бы не твой окрик.       — Наверное, цветки выпускают в воздух какие-то неощутимые на запах миазмы или споры, завлекая к себе поближе ничего не подозревающих жертв, чтобы ловушка захлопнулась, — высказал я свою гипотезу.       Она не лишена смысла: пауков было довольно много для одной охотящейся группы, и вот совпадение, они оказались прямо у этих цветков. Только мы прибыли сюда раньше, причём случайно, ведь нас не тянула неизвестная сила — однако растения нас не тронули. С какой стати им оставлять нас в живых?       Почти сразу мы вышли на территорию, покрытую снегом сначала частично, а затем полностью. Снег в некоторых местах растормошен именно там, где находятся живые стебли. В таком климате обычно произрастают хвойные деревья и приспособленные к суровым погодным условиям кустарники, но здесь помимо них есть эти удивительные заросли, которые встречались и в более умеренном климате. Понятно, почему Санни заинтересована в исследованиях этих растений — они без затруднений растут даже под снегом.       Вроде бы тут нет ничего удивительного, но эти растения больше характерны для тропического влажного климата. Этим лианам и салатовым стеблям несвойственны больших размеров листья. Но даже в таком случае вся растительность под действием радиации должна была пострадать, а её тут больше, чем когда бы то ни было. Что-то здесь не так, и Санни Уотерфолл пытается это выяснить.       Тем временем мне даже начало казаться, что стебли направляют нас, слегка двигаясь на месте, чем нарушают целостность снежного покрова над собой, тем самым давая ориентир. И мы следуем за этими подсказками. Мне кажется, что это западня, но, захотело бы растение нас убить — сделало бы ещё тогда.       Часть стеблей вокруг обожжены выстрелами из энергомагического оружия. Интересно... Профессор с ними сражался?       Оставшиеся стебли нас не атакуют. Всё это очень странно... Здесь абсолютно нет крупных мутантов. Сплошная тишина. А ветер не попадает сюда из-за высокой плотности зарослей, которые к тому же покрыты снегом, от чего всё вокруг рябит зелёным и белым.       Идя по следам ещё некоторое время и наслаждаясь приятным хрустом снега под ногами, мы всё же подошли к финальной точке нашего путешествия. Перед взором раскинулись горы, у подножья которых заканчивается лес. Рядом большая гора из растений, образованная выглядывающими из-под слоя снега толстыми стеблями и лианами, которые покрывают часть скал. От них удивительная растительность тянется по всей округе, огромная часть пролегает именно в сторону леса, из которого мы пришли, а остальная простирается куда-то дальше в горы.       Я заметил кое-что. У этой скалы, покрытой снегом и запредельной растительностью, оканчиваются ограждения одной из дорог, пролегающей через весь Грин-Айленд, и располагается небольшая довольно ровная и едва заметная площадка с камнями, покрытыми снегом и растительностью. Лишь подойдя поближе, мы разглядели очертания брошенного транспорта.       Здесь гораздо больше следов боя. Мы проследовали к месту, откуда расползаются стебли. Прошли через небольшой проход в скале между плотно свисающими стеблями и лианами. Пробравшись сквозь них, попали не в пещеру, а в некое сооружение с бетонными стенами, покрытыми облупившейся синей краской, и прошли не через щель в скале, а через двойные деревянные двери.       По всему помещению разлеглись усеянные листьями длинные и толстые стебли. Всё это пришло в движение, когда мы случайно задели его, едва в страхе не начав палить по нему. Подобная картина наблюдалась и в других комнатах и коридорах.       Эта та самая научно-исследовательская лаборатория, которую, по предположению Санни, искал Профессор. Мы добрались. Осталось отыскать нашего пропавшего пони и поскорее свалить отсюда.       Мы находимся на уровне с офисами; лаборатории располагаются ниже. Не найдя в офисах ничего интересного — все терминалы или документы испорчены временем и влиянием растений — мы по пожарной лестнице спустились в лаборатории: лифт не работает. В нескольких помещениях испорченное химическое оборудование, поросшее многолетней растительностью. В этом месте тщательно изучали растения. Часть научного оборудования должна быть здесь, это видно по отсутствию растений и многолетней грязи в некоторых местах.       Мой Пип-Бой всё ещё не может определять цели, но визоры шлема выдают те же помехи ещё сильней и заметней. Из одного из помещений доносятся чьи-то голоса. Один голос принадлежит жеребцу, а второй — кобыле. Только вот её голос немного необычен, он звучит полностью безэмоционально и равнодушно, от него пробирает ознобом. Голос кобылы, да и вообще любого нормального живого существа не может быть настолько холодным и необычайно глубоким. Мне не по себе.       Оказавшись на пороге, мы, приготовившись к неприятностям, перешагнули его и попали в довольно просторное помещение. Изнутри он покрыт густой растительностью, которая тянется к одному месту — точнее, к объекту. Это нечто занимает место почти до самого потолка, три-четыре метра в высоту... с огромной зелёной пастью. Благо, она закрыта. И оно куда более... «живое», чем та штука, встреченная ранее и спасшая нас от пауков.       Вокруг много оранжево-жёлтых цветков, покрывающих огромные стебли, по диаметру уже больше похожие на полноценные стволы деревьев. А в центре, прямо у подножья этого огромного растения, расположено множество ящиков оборудования с мигающими лампочками, пара терминалов и столы с химическими колбами, наполненными разноцветной булькающей жидкостью. Рядом лежит грязноватый матрас.       В центре всего этого зелёного безобразия стоят два пони, одного из которых вообще сложно назвать пони, да и к тому же живым, но оно двигается... и оно абсолютно того же цвета, что и местная растительность, да ещё и покрыто цветами.       Мне же это не снится?       Ощущается переизбыток зелёного. Не зелёные только один пони и малая часть оборудования, заботливо очищенная... Профессором. Я почему-то не сомневаюсь, что второй пони именно Профессор.       В памяти всплыли образы спороносов, по форме сильно похожих на людей, но салатового цвета. Собственно, как и всё в этом месте.       Зелёное тело повернулось, посмотрело на нас пустым взглядом чёрных глаз.       Мурашки по коже пробежались. Так и хочется потянуться за стволом.       Профессор также бросил на нас заинтересованный взгляд. Он единорог, и ему чуть больше сорока лет; его шёрстка малиново-красного цвета, от которого у меня возникло желание съесть чего-нибудь сладкого и ягодного. Аккуратно зачёсанная вперёд нежно-бежевая грива, среди которой различаются едва заметные поседевшие локоны. Единорог одет в интересную броню, покрытую разными шкурами. На вид очень крепкими и стойкими к агрессивной окружающей среде. Вся броня пестрит разными оттенками коричневого, чёрного, серого и белого. На его передней левой ноге красуется потрёпанный, но рабочий ПипБак.       Это гробовое молчание, прерывающееся только звуками приборов и бульканьем жидкостей в колбах, продлилось всего несколько секунд его наконец прервал единорог.       — Вы так и будете стоять, как истуканы? — спросил Профессор. — Или всё же назовёте себя?       — Я... то есть, мы искали вас, — проговорил я едва что-то внятное, поскольку ещё не собрался с мыслями, не зная, как реагировать.       — Насчёт моей собеседницы не волнуйтесь, — сказал он, опустив взгляд к глазку микроскопа и увлечённо рассматривая что-то в него. — Она вас не тронет.       — Она? — удивился я. Я всё ещё пребывал в изумлении от представшей картины.       — Хоть Мушу и бесполое создание, но как-то неприлично называть его или её в среднем роде, поэтому называю в женском. К тому же, Мушу — существо разумное. Почему же ты молчишь? — спросил он, не отрывая взгляд от окуляра микроскопа. Этот вопрос явно адресован той самой Мушу.       — Мушу? — не переставал удивляться я.       Мотли всё ещё не решается что-либо сказать. Но это имя буквально смыло всё напряжение, витавшее в воздухе, — настолько оно было забавным.       — Моя владелица сочла его милым, — внезапно ответило... ответила Мушу своим абсолютно бесстрастным, глубоким и размеренным голосом. К тому же, она не торопится отвечать, словно выжидая некую паузу перед ответом. А ещё говорит медленно... очень медленно.       — Что ты такое?       — Растение. Я осознала себя. Была обычным растением в горшке. Ела мелких насекомых. Была весьма обычным растением-мухоловкой.       — А что же произошло?       — Несчастный случай.       — В чём он заключался?       — Падение мегазаклинания.       — Как ты общаешься через это тело?       — Телепатия.       — Это ты нас спасла от пауков и показала дорогу сюда?       — Да.       — Почему?       — Потому что меня попросили, — Мушу всё также бесстрастно и хладно отвечает на вопросы.       — Я видел следы боя по пути сюда. Что произошло?       — Дружба.       — Дружба?       — Да, — откликнулся Профессор, всё ещё глядя в микроскоп. Его голос чёткий, говорит быстро и внятно, словно он выпил бочку кофе. — Мушу ещё не научилась как следует пользоваться голосовыми связками, поглощёнными её телом, а напрямую передавать свои мысли другим с помощью телепатии она не в состоянии. Да что вы стоите на пороге? Проходите, садитесь и отдохните.       Он указал на матрас в углу, вновь удостоив нас взглядом. Мы проследовали туда и сели на мягкий матрас. Ох... такое чувство, будто сто лет не отдыхал. Я хотел было снять шлем, да вспомнил о цветках... Однако Профессор сейчас не носит на лице маски. Он заметил мою внезапную задержку.       — Не бойся, Мушу может контролировать свои споровые выделения. Тогда, когда Мушу вас спасла, они всё ещё витали в воздухе, поскольку она хотела насытиться пауками, оказавшимися неподалёку. Вы там оказались случайно, — сказал он, глядя на меня и слабо улыбнувшись. — Как вас зовут?       — Дэниэл, — ответил я, сняв шлем и аккуратно вдохнув местного воздуха. В нём нет ничего необычного, лишь резкий запах свежей растительности.       — Мотли, — сказала пегаска, когда единорог перевёл свой взгляд на неё.       — Очень приятно. Меня можете звать Профессором.       — Мы знаем, поэтому и здесь, — проговорил я. — Ваша коллега Санни Уотерфолл попросила вас отыскать, желательно живым. Она беспокоилась о вас, когда вы не давали знать о себе, отправившись на территорию Грин-Айленда.       — И вы проделали путь сюда только ради этого? Хотя вы довольно опытные и сильные, раз сумели добраться сюда. И вообще, не стоило так утруждаться, я уже и так скоро заканчиваю.       — А как вы сумели пробраться сюда в одиночку? — поинтересовался я.       — У меня есть свои секреты... И набор особых заклинаний, — немного загадочно улыбнулся учёный. — Хотя пробраться сюда мне стоило немалых усилий; ещё Мушу постоянно ставила мне подножку, причём буквально, и пыталась сожрать меня, однако в целях самообороны.       — Так... Что Мушу имела в виду под словом «дружба»? — спросила Мотли.       — Скажем так, она была разочарована в пони и не-пони, — произнёс малиново-красный единорог и вернулся к исследованию чего-то под микроскопом, изредка отрываясь от наблюдения, чтобы сделать запись в блокноте. — Как только мне удалось пробраться сюда, сумел убедить её, что не все пони хотят убивать, им просто нужно дать шанс. После меня вы — первые, кто забрался достаточно близко к прямому влиянию Мушу. Если я не сумел бы убедить её, скорее всего, она бы вас сожрала ещё до нападения пауков.       — Как же ты смог убедить её? — поинтересовался я.       — Я в своей жизни повидал много чудного и курьёзного, в особенности самых разнообразных растений, включая и растений-убийц. Всё-таки я учёный-генетик, а природа растений и мутантов меня всегда интересовала. Показав свои познания в области ботаники, я заинтересовал её, сумев вызвать на диалог. Так всё и завертелось. И постепенно я узнавал у неё крупицы информации, но большую часть о её строении я собрал с помощью местного оборудования, поскольку Мушу не привыкла общаться с другими. Поэтому и разговаривает она довольно медленно и короткими фразами с большими паузами между ними.       — Так чем же является Мушу и как она вообще появилась на свет?       — Чем-то вроде матери местной растительности, появившейся почти сразу после падения мегазаклинания неподалёку. До этого здесь работала одна учёная, притащившая любимое растение-мухоловку в горшке.       Теперь понятно, каким образом здесь распространилось растение, не принадлежащее этой холодной среде.       — Для неё Мушу была любимым растением, которое она заботливо и с любовью кормила мелкими насекомыми. И это она дала её имя. К сожалению, имени своей хозяйки растение не помнит, однако запомнила её любовь и заботу. В этой лаборатории были образцы с ЗВТ... Вы оба понимаете, к чему я клоню?       Мы согласно кивнули.       — Когда неподалёку, за горами, обрушилось мегазаклинание, лабораторию встряхнуло, и часть оборудования повредилась, включая несколько небольших колб с ЗВТ, содержимое которых по стечению обстоятельств попало именно на Мушу. Она начала стремительно расти. В лаборатории и так царил хаос из-за встряски, так и ещё растение, которое увеличивалось в размерах и пожирало пони. Судя по всему, Мушу была сконфужена этой переменой и ростом, и в этот же момент она осознала своё существование, прекратив бездумно всех пожирать. Однако было уже поздно, выжившие пони в страхе стремились её убить. Она пыталась лишь защищаться, как-то связаться с остальными, попросить их угомониться, но растение не имеет голосовых связок и не может издавать необходимые звуки, да и к тому же она не умела пользоваться нашей речью вообще, и в конечном итоге, не выдержав, пожрала всех учёных и персонал. С каждой новой поглощённой жертвой она росла. Её хозяйка, к сожалению, сильно пострадала и умирала, поэтому Мушу ничего не оставалось, кроме как выполнить слияние их тел, тем самым поддерживая в умирающей жизнь. Таким образом она также смогла с помощью телепатии управлять телом учёной.       — Ты хочешь сказать... — начал я, взглянув на зелёно-салатовое тело, покрытое цветками и зеленью.       — Именно. Это хозяйка Мушу.       — Она ещё жива?       — Сознание находится в теле, но в «спящем режиме». Её жизнь поддерживает Мушу. Даже если она отпустит, то есть уберёт свой контроль с сознания хозяйки, то ничего не произойдёт, поскольку учёная не может прийти в себя из-за сильно изменённого тела, а процесс, к сожалению, необратим. Но если каким-либо образом получится повернуть этот процесс вспять, можно будет оказать квалифицированную медицинскую помощь хозяйке Мушу, и её удастся спасти.       — Но, раз процесс необратим, то почему ты рассматриваешь невозможный вариант, говоря «если»? — заинтересовался я.       Мой разум уже успокоился и привык к присутствию зелёного создания, именуемого Мушу.       — Рано или поздно невозможные вещи могут оказаться возможным благодаря науке. Нужно лишь терпение, время и старание.       — И какая же твоя невозможная, но потенциально возможная цель? — шутливо спросил я.       — СОМ.       — Что? — я поднял бровь.       — Сыворотка Обратной Мутации. Зелье Обратной Трансформации… Названий можно придумать немало. Это я так, шутя, дал своим амбициям название. Не вдаваясь в подробности, могу сказать, что я желаю создать основу, которая подошла бы под любой вид мутации, инициируя превращение в обратную сторону.       — Универсальная сыворотка... Это... Невозможно, — только и выдавил я.       —На протяжении всей своей жизни я исследую всевозможные мутации и способы их излечения. Даже если я не достигну этого, то, по крайней мере, хочу приблизиться к осуществлению этой мечты. Я хочу создать фундамент, основу которого можно адаптировать для любой существующей мутации, к примеру, возвратить в прежнее состояние хозяйку Мушу.       — Так... мы говорили о Мушу... — внезапно откликнулась Мотли.       — Точно, — сказал учёный малиново-красного цвета и продолжил. — Мушу смогла косвенно влиять на почву Грин-Айленда, когда ей удалось дотянуться своими стеблями до неё. Она способствовала стремительному озеленению после губительного действия мегазаклинания, но благодаря горам пагубный эффект был не столь огромным. И всё же, постепенно пожирая плоть, она разрасталась. Напрямую управлять своими стеблями она может лишь на расстоянии в несколько километров от этой лаборатории, завлекая местных животных цветками-приманками, а дальше она может лишь «ощущать» присутствие находящихся неподалёку. К слову, именно Мушу контролирует популяцию огромных пауков и кровавых бабочек. Если бы не она, Порог Феникса заполонили бы эти твари.       — Они довольно необычны... — произнёс я.       — Верно. Маленькие комнатные паучки и бабочки, находящиеся в лаборатории, попали в жидкость с ЗВТ. Так они расплодились и превратились в опасных существ. Видов было гораздо больше, но слабые уступили более сильным. Их гнёзда и улья были и здесь; Мушу их поглотила, но они к этому времени успели создать гнёзда и за пределами лаборатории.       — А что за мифы о растениях-убийцах, и откуда они появились? — с любопытством спросила пегаска.       — Я же говорил, Мушу была обижена на других существ и пожирала лишь в целях защиты, если кто-то сюда забредал. Не могу винить тех пони из лаборатории в их страхе и предубеждениях, особенно после случившегося, но так уж сложилась судьба, а добиться диалога с остальными у неё не получилось бы, даже если бы она отправила своё тело для переговоров. Скорее всего, жители Порога Феникса просто атакуют её, лишь завидев — вспомни свою реакцию, когда ты впервые её увидел. Довольно необычно и жутко выглядит... Без обид, — последнее малиново-красный единорог адресовал Мушу.       — Ничего, — сказала та медленно.       — Почему наши обнаруживающие системы выдавали помехи? — спросил я.       — Из-за строения Мушу, позволяющего ей управлять частью стеблей неподалёку и ощущать ими чьё-либо присутствие на более длительном расстоянии. Эти «нервы» и были причиной помех, когда их особое излучение достигло ваших датчиков, влияя на их работу. Проще говоря, где у вас впервые начались сбои, там Мушу и ощутила ваше присутствие. По себе знаю, что за помехи.       На этих словах он вновь на мгновение посмотрел на нас, приподняв в воздух свою ногу с потрёпанным временем ПипБаком, затем, опустив ногу, подобрал телекинезом блокнот и что-то в нём записал. Сделав это, отложил ручку и сосредоточенно просмотрел свои записи в нём, листая страницы.       — Когда мы были окружены пауками, почему Мушу не вмешалась сразу?       — Полагала, что вы сами справитесь, — ответила за себя она.       Чего, собственно, и следовало ожидать. Тут Мотли неожиданно легла на матрас и тяжело вздохнула. Я взглянул на уставшую пегаску и понимающе улыбнулся, после чего повернулся к Профессору.       — Сколько твоя работа займёт времени?       — Да можно заканчивать. — Он закрыл блокнот и осмотрел другие свои записи, лежащие на столе и записанные в терминале. — То, что я хотел узнать, я получил. Теперь меня на Грин-Айленде ничего не держит, пока не найду более совершенное оборудование.       — А как же Мушу?       — Я уже привыкла быть одной. Профессор утолил мой голод. — Мушу выдержала большую паузу, а после добавила: — Не буквально.       — Я понял, — мягко улыбнулся я. — Живое общение необходимо всем. — Мушу попыталась улыбнуться. Вышло это забавно и немного жутко, поскольку улыбка растянулась едва ли не до предела.       — Профессор, ты бы не хотел к нам присоединиться? — выдал я. Такой пони в нашей группе будет очень полезным. Сочетание боевых способностей и высокого интеллекта — довольно редкое явление.       — Интересное предложение. Зачем я вам понадобился?       — Ты слышал о месте под названием «Купол»?       Профессор с заинтересованным лицом повернулся ко мне, выжидающе глядя мне в глаза.       — Да, — наконец сказал он. — Мне известна эта легенда, однако меня не покидают сомнения: быть может, это лишь популярная байка, о которой я слышу на протяжении всей своей жизни. Я больше поверю в существование молочных рек и кисельных берегов, нежели в это. «Купол» придумали ещё до войны лишь для того, чтобы заставить зебр заняться его бесконечными поисками, оставив для этого факты, якобы подтверждающие его существование.       — Знакомое мнение. Присуще многим. Но подтверждения всё же есть. Мне не раз попадались довоенные шары памяти, связанные с упоминанием этого проекта и привлечённых к его разработке пони. Также мне известно, что для проникновения в «Купол» необходимо собрать шесть особенных ключ-карт, две из которых я уже нашёл, правда, при себе их у меня нет — они на хранении у кое-кого.       — Должен признать, я восхищён твоей дотошностью, но это не отменяет того, что «Купол» может быть попросту не достроен, либо же он был уничтожен непредсказуемым влиянием времени или каких-либо иных факторов. Его нет. А все ключ-карты и документы создали, чтобы доказать зебрам обратное.       — Вероятность этого, само собой, есть, но попытать счастья никогда не поздно. К тому же, даже если «Купол» не дожил до сегодняшнего времени или не существовал вообще, то результат мы всё же получим — наконец поставим точку в этой популярной легенде.       — Амбициозный ты пони, Дэниэл, — хмыкнул малиново-красного цвета жеребец. — Прямо как я, — добавил он, слегка улыбнувшись. — Так и быть, отправлюсь с вами. Всё равно постоянного дома у меня сейчас нет. Только если меня не будут часто отвлекать от моих исследований. И да, мне необходимо место для этого. Оно же у вас есть?       — Да, оно есть, к тому же есть помещение гидропоники, которое может пригодиться для выращивания необходимых растений. Правда, на момент моего появления почти всё научное и техническое оборудование там было повреждено и ремонту не подлежит. Если сумеете достать необходимые вам приборы и оборудование…       — С этим проблем не будет, — вежливо перебил меня пони своим быстрым и чётким говором. — Здесь полно оборудования, которое сгодится для продолжения моих исследований. Часть из него можно отремонтировать и притащить в твой дом.       — Бункер, — улыбнулся я. — И там есть ИИ с качественным ремонтным роботом, да я и сам смыслю в электронике и механике, поэтому также могу помочь с починкой оборудования.       — Как интересно... У меня исчезли последние сомнения касательно решения пойти с тобой. Вычислительные и анализирующие возможности ИИ бывают просто невероятны, что поможет мне с исследованиями... или с воплощением идей. Я тут вспомнил: вас же не забесплатно сюда послали?       — Разумеется. Правда, чем отплатит Санни, мне неизвестно. Я, кажется, понял, к чему вы клоните. Попросить в качестве награды то, что вам нужно?       — Проницательный ты пони. Воистину. Да, но и добытые мною здесь сведения также сойдут за хорошую плату. Как кровный родственник Семейства Уотерфолл, она может достать то, что не позволено простым смертным.       — Хорошо, пусть будет по-твоему. А разве тебе неинтересно, с какой целью я ищу «Купол»? — поинтересовался я, глядя на Профессора, собирающего свои вещи.       — Не особо, поскольку я не верю в его существование. Для меня главное, чтобы меня не отвлекали от работы и не наносили ей какого-либо вреда. Остальное меня особо не волнует, хоть и может заинтересовать... — Единорог внезапно впал в ступор, глядя на мигающее оборудование. — Я упустил из виду, каким способом мы потащим это оборудование.       — Не беспокойся, Профессор. У меня есть подходящий транспорт — вертибак.       — Не перестаёшь меня удивлять, — улыбнулся единорог малиново-красного цвета, повернувшись ко мне и глядя на меня своими серебряного цвета глазами.       Я включил передатчик в запасном ПипБаке, давая Блейзу сигнал. Я сделал это снаружи, чтобы он точно знал, куда приземляться. Мушу любезно убрала свои стебли со стоянки, к тому же отодвинув часть машин и повозок для свободного приземления моей Авантюры. Через некоторое время послышался знакомый рокот винтов. Моя красавица приближается.       Какая же всё-таки интересная и удачная находка этот вертибак, не правда ли? Столько от неё пользы... — прозвучал откуда-то знакомый голос.       — Кто здесь? — произнёс я вслух и оглянулся по сторонам, но никого не увидел.       Не нужно оглядываться. Я нахожусь в твоей голове, — произнёс голос. Он настолько ясно и чётко звучит в моей голове, будто кто-то действительно посылает в неё сигнал, но почему этот голос настолько мне знаком...       Точно... Он ведь как мой собственный внутренний голос, только почему-то я не могу его контролировать. И он ощущается, как отдельный и независимый.       Догадался всё-таки, — прозвучал язвительный голос. — Верно. Я — это ты, у нас общие воспоминания, только, в отличие от тебя, я всё ещё хочу вернуться в человеческое тело. Ты решил остаться в этом мире, пытаясь завязаться отношениями с его жителем — пегаской. Буду откровенным: я разочарован...