Fallout: Equestria. Параллельность

      По пути в назначенное место неподалёку от теплиц Уотерфолл я рассказал Мотли всё то, что произошло под куполом. Она, управляя боевым вертибаком Анклава, слушала молча и испытала облегчение, услышав о благополучии бывшего члена её отряда Блейза и малышки Нары. На прочее она кивала или задавала уточняющие вопросы.       Чтобы не рисковать, мы взяли курс строго на запад и на низкой высоте двинулись над просторами Пустынного океана. Лучше облететь Ванхувер с западной стороны: восточная часть подконтрольна Анклаву. Держались на расстоянии и от Грин-Айленд — не хотелось нарваться на грифонов с тяжёлыми орудиями и радарами, что могли засечь нас в метели. Довольно странно, что городок Порог Феникса, находящийся на острове, остался за пределами барьера — однако в зоны интереса нападающих не вошёл.       Возможно, Анклав не хотел ещё больше распылять силы.       Судя по нарисованным Редстоуном ориентирам, мы приблизились к месту. Рокот винтов постепенно стихал, а лёгкая, почти незаметная вибрация в салоне исчезла. Мотли щёлкнула напоследок несколькими тумблерами и переключателями, после чего транспорт окончательно умолк: повисла одинокая тишина, оборвавшаяся в момент открытия тяжёлой стальной двери. Морозный ветер, ворвавшись внутрь, бросил в салон плеяду снежинок. Кэролайн несколько секунд постояла в проходе — видимо, сканируя местность на предмет опасностей — и спрыгнула наружу с едва слышным гудением подшипников и других движущихся элементов тела; снег громко захрустел под её весом.       Я накинул на себя сумки и оружие и направился к выходу; Мотли и Хирург последовали за мной. Голова Кэролайн крутилась и изучала окрестности. Позади Мотли дёрнула за какой-то рычаг: дверь захлопнулась с отчётливым металлическим звоном, с лёгким шипением под конец — всё-таки она герметична.       "Озарение" с мерцающими в цилиндре молниями, вибрируя, парило в синей дымке рядом со мной, пока я напряжённо осматривался. Я доверяю датчикам Кэролайн, но это не даёт мне права расслабляться. Вертибак расположился между скалистыми образованиями и огромными каменными валунами, которые не полностью, но частично скрывают его из вида. Метель и так снижает видимость, а рельеф послужит дополнительной маскировкой.       — На северо-востоке замечена тепловая активность, — механическим голосом сообщила Кэролайн.       — Выдвигаемся туда.       Редстоун сообщил, что меня должны встретить.       Вчетвером мы шли под зелёным барьером Хирург. Ноги погружались в сугроб по колено, с протяжным хрустом раздавливая снег. Лишь движения роботического тела не казались скованными — для Кэролайн плотный слой снега не создавал неудобств.       Вскоре нас встретила группа пони. Кэролайн заметила их задолго до того, как они дали нам о себе знать. Впрочем, они тоже держали нас на прицеле всё это время: датчики определили характер их поз и направление головы и оружия. У них есть тепловизоры или мощные — мощнее, чем у ПипБаков — детекторы движений. Разведчики.       — Стоять! — голос кобылы, искажённый и усиленный динамиком шлема, прорвался сквозь завывание ветра. В пелене метели проступили три силуэта. — Кто будете?       — Редстоун направил меня сюда. Я Дэниэл Эванс, а со мной...       — О, Бесстрашный Король. Наконец-то хоть кого-то Редстоун прислал на подмогу. Почему на транспорте Анклава?       — Трофейный. У меня есть свой вертибак, но он не боевой, поэтому воспользовался этим.       — Ладно, подходите к нам, но без резких движений, пожалуйста. Мои друзья немного нервные, сами понимаете.       По мере приближения я разглядел троих пони, полностью облачённых в светло-серую броню и закутанных в плащи. Лица скрывались под шлемами, явно имеющими несколько режимов виденья, и поворачивались от Мотли к Хирург и наоборот. Кэролайн они заметили, но большая крылатая единорожка и пегаска в силовой броне Анклава, пусть и с жёлтыми линиями, вызывали куда больше любопытства и тревоги, чем глупый ремонтный робот — я попросил Кэролайн вести себя соответствующе, чтобы не привлекать много внимания.       Двое из них оказались единорогами с оптическими винтовками крупного калибра; третий располагал боевым седлом и автоматическими винтовками.       — Докладывайте ситуацию, — сказал я.       — Мы всего лишь патрулируем этот участок. Сейчас отведём вас на место сбора, где всё узнаете.       Говорившая с нами кобыла шла впереди, а единорог и земной пони с боевым седлом замыкали группу. Мотли шагала молча, раскованно, с поднятой головой — тогда как Хирург настороженно косилась на вооружённых конвоиров. Некоторое время спустя кобыла, прервав молчание, разнообразила хруст снега под ногами и шум ветра, начав задавать вопросы.       Я отвечал кратко, пересказал обстановку внутри города. Больше всего расспросов было про "Оазис", что дало мне понять о её принадлежности к семейству Уотерфолл. Освобождение "Оазиса" воодушевило её. Она не заводила речь о потерях — видимо, понимая, что это испортит ей настроение. Сейчас нужно думать о хорошем.       Спустя полчаса изнурительной ходьбы по глубоким сугробам мы добрались до придорожного частного дома, старого и развалившегося. За гаражом во дворе оказался люк, куда нас и попросили спуститься. Сопровождавшие вернусь к патрулю.       Бетонные ступени вели в просторное помещение площадью с двухкомнатную квартиру. Стены, пол и потолок полностью состояли из холодного потрескавшегося бетона. В несколько рядов высились пустующие и ржавые металлические стеллажи, освещаемые тусклым жёлтым светом нескольких масляных фонарей. Паутина, пыль, грязь. Очевидно, это временное место сбора, и до вторжения оно не использовалось.       Могу предположить, что командиры Уотерфолл решили собираться в заброшенных и необжитых местах, ведь их жильё, административные здания, теплицы и рабские бараки находятся под пристальным вниманием разведчиков Анклава. Только члены семейства Уотерфолл знают окрестности в достаточной мере, чтобы умело прятаться и не привлекать внимания.       Подвал облюбовали пять пони и двое грифонов. Один грифон в крепкой боевой броне проверял свою модифицированную снайперскую винтовку, разобрав её. Второй задумчиво курил сигарету. Рядом с ним земной пони со скучающим видом развалился на старом стуле возле трухлявого столика с фонарём. Остальные четверо пони — двое из них с рогом — по обратную сторону одного из стеллажей стояли полукругом у стола с листами бумаги, на которых что-то отмечено.       Напряжённые лица были направлены в нашу сторону ещё до того, как мы показались в проёме. Тревога сменилась недоумением, брови присутствующих поползли вверх: даже смертная скука земного пони быстро развеялась. И неудивительно.       — Колоритная компания, — заметил я, повернувшись к своим компаньонам. Удивлённое молчание прервал скучавший пони.       — Ты! — сорвалось с его губ. Он резко вскочил с места и решительно направился в мою сторону. Его походка лёгкая, немного пружинистая, однако уверенная и устойчивая.       — Я тебя знаю? — уточнил я в некотором смятении.       — Очевидно, что нет, — прошипел он, подойдя ко мне вплотную. Его яростный взгляд готов был прожечь меня насквозь, а голос сочился таким ядом, будто я разбил ему не одну бутылку пива, а целый ящик.       Худощавый земной пони блёкло-синего цвета в лёгкой светло-серой боевой броне стоял в упор — настолько близко, что стеклянные глазницы моего шлема запотели от горячего дыхания. Его ноздри широко раздувались, губы плотно сжались и побелели от напряжения, бежевые локоны его гривы упали на озлобленное тощее лицо. Он чуть-чуть ниже меня, поэтому вынужден был смотреть под небольшим углом.       Внезапная агрессия застала меня врасплох и сбила с толку: я оказался не в состоянии ответить.       — Ты сорвал мне мои планы в "Кратере"! — продолжил он. — Это была моя работа!       Моё сознание с превеликим энтузиазмом ухватилось за упоминание этого места, дав мне возможность запустить мыслительную цепочку о том, кто и он и чем я ему так не угодил. Тем не менее, из себя я смог выдавить только жалкое и нелепое: — Что?       — Неудивительно, что ты не в курсе. Я был одним из двух Королей, которых Принц послал на задание!       Я почувствовал, как мои глаза резко захотели вывалиться на прогулку. В этот раз блёкло-синий пони решил дождаться моего ответа. Ожидание далось ему невообразимым усилием.       — Мне казалось... — заговорил я, ошеломлённый, — что эти два Короля погибли.       — Погиб только один!— сорвалось с его губ. — Я пытался уговорить Скорострела работать в паре, но он был слишком самонадеянным и гордым, чтобы делить славу с кем-то ещё. Вот он и сдох из-за той же методики стрелять-во-всё-что-движется, по которой действовал ты.       — Я был не один.       — Плевать! Если я не выходил на связь несколько месяцев, то это потому, что на проникновение в их ряды нужно было время!       Проникновение в их ряды? То есть он пытался выдать себя за какого-то рейдера-одиночку? Он же Король, известная личность... Кто-нибудь бы его узнал. Немало уроженцев Ванхувера прятались от карающего копыта Семейств — или по другим причинам — в руинах Ред Спарка. Каким же образом он мог остаться инкогнито?       По тем же причинам, по которым не узнают в Блейзе-Дэнсе известного бойца Арены.       Ха. В этом есть смысл. Если Блейз смог изменить не только цвет своей гривы, но и шёрстки, то Королю, с его-то связями и ресурсами, это не составило бы труда.       — Я... не знал. Я был на последнем Совете, и там вновь всплыл этот вопрос. Принц предложил мне поучаствовать, посчитав, что два Короля не справились с заданием к тому моменту.       — Знаю, — процедил он сквозь стиснутые зубы, ударив тощей передней ногой по бетонному полу. — Я уже говорил с Принцем. Но это не отменяет того, что ты забрал у меня добычу! Везучий мудак, блять... — Он повернулся и медленно отправился назад к своему месту. Не оборачиваясь, он добавил: — Очевидно, ты здесь по указке Редстоуна. То есть мне "повезло" с тобой работать. Ну охренеть... Ну ёбанный ты нахуй!       Похоже, он не успел выйти из образа сквернословящего рейдера.       Я не заметил, что рядом со мной уже стояла светло-серая земная пони. Ей сорок или пятьдесят лет. Она смотрела вслед уходящему Королю, который тяжко свалился на стул и сложил тощие передние ноги на груди, угрюмо уставившись на задние. Ему с трудом удаётся держать в узде своё негодование.       — Надеюсь, ваши разногласия не повлияют на дальнейшие планы, — сказала она. Волны ухоженной бирюзовой гривы колыхнулись во всей красе, когда пони наконец повернулась ко мне.       Донёсся срывающийся голос Короля: — Ты и представить не можешь, как мне хочется его подставить! Но... блять... Тут придётся удерживать себя. Подставлю его — подставлю и себя.       — Да уж... — с рассеянным взглядом проговорила она и стиснула зубы, вдохнув через них воздуха. — Придётся Бесстрашного Короля и Хамелеона держать в разных группах. Для надёжности. — Её взгляд вновь стал осмысленным и пробежался по моим компаньонам. Дольше всего он задержался на Мотли. — Если они с тобой — думаю, им можно доверять. Я — Мист Оушэн, Капитан Уотерфолл.       Я представил своих компаньонов, задерживая взгляд на каждом из них.       — Хирург... ремонтный робот Кэролайн... и Мотли.       Она кивнула.       — Проходите.       Мы подошли к столу с довоенной картой местности, поверх которой краской отмечены теплицы, поместье и расположение основных сил Анклава.       Как и светло-серая кобыла, трое её сверстников — представители Уотерфолл, полагаю, в статусе Капитана — задержали настороженные взгляды на моей особенной пернатой пони.       Стоит ли говорить о том, что она бывшая разведчица Анклава, и что благодаря ей Ванхуверу и семейству Уотерфолл в частности известны уставы и протоколы войск Анклава? Или лучше соврать, что она жительница Ванхувера, а броня — трофейная? Напряжённость с представителями Уотерфолл не исчезнет, если я не скажу хоть что-то похожее на правду.       В таком случае представь её как путешественницу, которая пришла с тобой издалека, и что трофейная броня у неё уже давным-давно.       — Долго рассказывать, — я прервал молчание, обратив на себя внимание всех четверых высокопоставленных членов семейства. — Она не особо разговорчивая, пришла вместе со мной с Мэйнхэттена. При первом нашем знакомстве я тоже принял её за солдата Анклава. На самом деле она дочь одного изгоя из Анклава. Броня отцовская.       — Да, — едва слышно подтвердила Мотли.       Напряжённые и сосредоточенные лица четырёх пони заметно разгладились.       Они поверили. Ложь с привкусом правды. Неплохо, неплохо.       — Рассказывай, — сказала Мист Оушэн, — что там внутри под куполом?       — Все главные ворота, радиостанция и "Оазис" освобождены от Анклава. Сейчас в основном проводится зачистка от их разбежавшихся пегасов.       Четверо пони воодушевлённо загудели, переглянувшись между собой, торжественно заулыбались, а две кобылы — земная пони и единорожка —стукнулись передними ногами и почти одновременно воскликнули:       — Круто!       — Чудно!       — Про "Оазис" подробнее, пожалуйста, — попросил светло-коричневый единорог. — Нам известно, что он был захвачен одним из первых, но...       Я снял шлем и положил рядом на стол, старясь не задеть лежащие карты. Их взгляды омрачились и потускнели при виде выражения моего лица.       — Из известных мне, — заговорил я, — я распознал только убитого Флинта Грея.       — Бля-а-ать, — медленно протянула Мист Оушэн, возводя глаза к потолку и тяжело выдохнув. Остальные оказались сдержаннее, но выразили не меньшую досаду и горечь.       — А что насчёт, — тихо начал тот же коричневый единорог, — Дасти Крим и Орэндж Ривер?       — А кто они?       — Капитаны нашего семейства.       Я вспомнил беседу с Уайдом в подвале: кто-то из четвёрки Солдат семейства упомянул, что их Капитан находился в тяжёлом состоянии. Я повернул голову к Хирург. Она тоже посмотрела на меня.       — Ты тогда помогла их Капитану? Как её звали?       — Не помню... Я знаю, что это была оранжевая земная пони.       — Орэндж Ривер жива? — приободрился коричневый единорог. Остальные внимательно слушали, оживлённо глядя на большую крылатую единорожку.       — К сожалению, — на этих словах четверых пони будто внезапно схватили за шею, — её правую заднюю ногу спасти не удалось. Это были не просто ожоги, это сплошная каша из расплавленных плазмой костей, мышц и остатков её брони. Пришлось ампутировать. Но да... жить будет.       Четыре пони почти одновременно выпустили воздух из своих лёгких.       — Это произошло во время вторжения или уже в процессе освобождения? — уточнила Мист Оушэн.       — Во время вторжения, — ответил я. — В освобождении она не участвовала.       — А кто тогда? Дасти Крим управляла?       — Не знаю. Больше о ваших Капитанах не было слышно. Никто с таким статусом не участвовал в освобождении.       — Кто же управлял всем? Не ты ли случаем?       — Нет, я пришёл, когда добровольцы, наёмники, некоторые полицейские районы и выжившие Солдаты уже собрались под руководством Уайда Мосса.       Четверо Капитанов Уотерфолл со смешком посмотрели друг на друга, покачивая головами.       — Я и не сомневалась, — хмыкнула Мист Оушэн, — что этот здоровый сукин сын возглавит всё, если наши по каким-то причинам не смогут. В очередной раз убедилась, что он стал бы не просто отличным Солдатом Уотерфолл, но и ещё Капитаном... Жаль, что ему захотелось стать Королём.       — После такого, — усмехнулся коричневый единорог, — он точно им станет.       Размышляя о его статусе, я думал, что именно другой Король выдвинет его кандидатуру — к примеру, Солнышко или я. Но совершенно забыл, что и глава семейства может это сделать, хоть случается это крайне редко: за всю историю я был третьим таким счастливчиком. Всё потому, что семейства не хотят давать такие привилегии кому-то, кто не принадлежит к ним. Однако об Уайде тепло отзываются члены семейства, а под его управлением был освобождён "Оазис" — самое важное место Уотерфолл в городе. Он имеет шансы стать четвёртым.       — И тебе спасибо, что помог нам, — добавила светло-серая земная пони, посмотрев на меня. Её взгляд метнулся на Хирург. — Слов нет, чтобы отблагодарить за спасение Орэндж Ривер... пусть и не целиком. Главное, что жива.       Остальные трое признательно и одобрительно закивали. Большая зелёная пони кивнула и расцвела со смущённой, но довольной улыбкой. Моё сердце радостно запрыгало в груди.       — Насчёт обстановки в городе разобрались, — начала Мист, — а вот за пределами ничего особо неизвестно.       О Глушилке как о следующей цели пока умолчу, но о "глубокой яме с кольями" для Анклава им стоит услышать. Это критически важная информация, которая непосредственно должна повлиять на обстановку снаружи барьера. Если Редстоун не был в курсе случившегося с одним из Хищников, эти вряд ли знают, что оный вообще перестал существовать — теплицы и дамба Уотерфолл находятся в дне пути на север от города.       — Молчаливый Призрак... — начал я, замечая благоговейный страх в мгновенно прикованных ко мне взглядах. Уши пони вдобавок встали торчком и направились в мою сторону, — ...уничтожил одного Хищника.       В изумлении приоткрылись рты, широко распахнулись глаза, у кого-то из слушателей безвольно упали уши — на их лицах отразилась удивительная смесь ликования и ледяного страха. Они безумно рады слышать, что летающая крепость приказала долго жить, но впали в суеверный ужас перед непознанным: пони — если это вообще пони — смог в одиночку справиться с такой большой махиной размером в несколько десятиэтажных домов.       — Да, — добавил я. — Он это сделал. Нам удалось подслушать их радиопереговоры в разгар событий.       Первым заговорил грифон в стороне, тот, что держал в массивных когтистых лапах разобранную снайперскую винтовку.       — Мы вчера были неподалёку от города и слышали оглушительный взрыв, но и подумать не могли, что это рванул Хищник. По переполошившимся пегасам Анклава посчитали, что там началась какая-то бойня.       — Охренеть... — проронил второй грифон, потушив сигарету об свой же коготь, а затем с отсутствующим видом бросил её в угол. — Как же нам повезло, что он на нашей стороне.       — Нет. Это лишь означает, — проговорил грифон с винтовкой, — что он как минимум работает в чьих-то интересах. В интересах тех, кто проживает в Ванхувере...       — Хей... хей... хей! — с нарастающим негодованием запротестовал Хамелеон, поглядывая на них обоих. — Попридержите языки в своих клювах. Не влезайте в это дело, если не хотите плохо кончить.       — Если я хочу стать Королём, — улыбнулся курящий грифон в броне, — я должен знать обо всём важном в городе.       — Да... но Призрак — табу даже для нас. Поэтому не выёбывайся, — правая нога жеребца предостерегающе указала на него. Я только сейчас обратил внимание на приспособление, установленное на ней поверх серых бронепластин облегчённой боевой брони. Оно не выглядит громоздко даже на фоне его тощей ноги. Отсюда трудно разглядеть, но, кажется, в сторону копыта торчит что-то острое.       — Итак... — заговорила Мист Оушэн, сбросив оцепенение, которое овладело ею несколько секунд назад, — это означает, что анклавовские ублюдки со вчерашнего дня разбираются с обломками, усилили охрану имеющихся двух Хищников, как и Хищника у Глушилки, подсчитывают ущерб и потери. Им нужно ещё время на перегруппировку.       Теперь понятно, почему она показалась мне главной среди всех тех, кто находится в подвале. Она быстро соображает и приходит к правильным выводам — по крайней мере, в сфере военного ремесла. Я не сомневаюсь, что она занимается охраной чуть ли не всего имущества и недвижимости, принадлежащее Уотерфолл. У неё выработался соответствующий склад ума.       — Больше нечем поделиться? — уточнила Мист.       Я помотал головой.       — Хорошо. Случившееся с Хищником заставляет внести существенные правки в планы. В позитивном для нас смысле. Анклаву и до этого без надобности была почти вся наша территория, их интересовало только главное поместье, которое они оккупировали и пытаются добраться до кровных родственников Уотерфолл. Там массивные стальные двери — они уже вторые сутки не могут через них пробраться. И теперь, если мы попытаемся взять их штурмом, никто не придёт им на помощь: дирижёры вторжения сочтут это за попытку отвлечь силы от Хищников. Если мы хорошенько придавим этих мразей у поместья, то дерьмо польётся из их задниц, и им придётся отступить.       — А как ты знаешь, что они ещё не пробили двери?       — Они всё ещё там. И, судя по всему, уходить не торопятся. Более того, они явно ждут каких-то специалистов и технику, которая поможет обойти механизмы. К счастью, насколько нам известно, все их бункеро-вскрывательные технологии брошены на другой участок.       — Стальные Рейнджеры, — проговорил я, с тяжестью в груди вспомнив о Лемон.       Хочется отправиться ей на помощь, но я понимаю, что ничего не смогу сделать в одиночку. В Ванхувере и его окрестностях больше шансов на вполне реальный результат. Если мы вынудим Анклав отступить от Ванхувера, то и от Стальных Рейнджеров тоже могут отцепиться.       Живи, Лемон... Пожалуйста, держись.       — Верно. Поэтому у нас есть время, чтобы провести доразведку и согласовать план действий, — после этих слов она наклонилась к картам и принялась водить по ним правой передней ногой.       По ощущениям, она рассказывала исключительно для меня и моих компаньонов, поскольку остальным всё уже было известно. Хоть повторение одного и того же никогда не будет лишним, ведь кто-либо может наконец отыскать изъян или осознать незамеченные ранее риски. Или предложить лучший план — особенно в свете изменившегося количества Хищников.       — Значит, так. На данный момент у них около десяти солдат, ещё столько же мобильных энергомагических турелей, которые притащили с собой и расставили по периметру на заборе и крыше. Они перепрограммировали уцелевшие после штурма три обычные турели поместья. Вот здесь, здесь и здесь. Во дворе стоят два боевых вертибака, готовые вступить в сражение в любой момент.       У нас также есть боевой вертибак Анклава, но Мотли не из тех пилотов, что способны эффективно управлять им в битве. Блейз смог бы, но его нельзя вытащить из-под купола.       — Они хорошо окопались, — продолжала Мист, водя копытом по картам, — и не собираются давать главе семейства и её близким возможность сбежать и спрятаться. Защитные барьеры расставлены внутри дома, в дверных проходах, в окнах. Вчера в районе полудня доставили дополнительное снаряжение и боекомплект, понимая, что им придётся задержаться. Они попытаются удержать эти позиции, но — благодаря уничтожению Хищника — ощутимой поддержки им не дождаться.       — Что за пределами поместья? — спросил я.       — Ряды из теплиц, — она вновь повела копытом по картам. Всё время она не отрывала от них задумчивого и сосредоточенного взора. — Они, к слову, послужат нам хорошим прикрытием для приближения, однако в качестве обороны совершенно не годятся. Они состоят преимущественно из тканевого материала. Внутри отапливаются для поддержания необходимой температуры. Водные и электрические коммуникации проведены под землёй, поэтому риск взрывов из-за повреждения аппаратуры минимален.       — Как планируете наступать?       — Изначально наш план основывался на оперативности. Мы должны были ударить быстро и как можно скорее вытащить Мать и остальную её родню — прежде, чем явятся резервные подкрепления Анклава. Неважно, какими потерями это грозило, но мы должны были в краткие сроки перевести её в более безопасное и защищённое место. Теперь же в быстроте нет необходимости. Даже штурмовать поместье всеми силами не требуется... достаточно отвлечь внимание, пока малая группа вытащит Мать и остальных.       — Каковы наши силы?       — Помимо тех, кто находится в этом подвале, нам доступно четыре десятка хорошо вооружённых пони. Ещё можно будет вызвать два десятка Солдат из других ферм, а также с дамбы. Анклав всё равно пока будет сидеть в обороне, выжидая следующего хода Молчаливого Призрака, — его упоминание каждый раз отражается в её голосе благоговейным волнением.       — И в чём будет заключаться суть плана?       Мист подняла глаза от карт, посмотрела на меня, на сидящего неподалёку Хамелеона, повернулась к остальным трём Капитанам. Она молчала и, судя по взгляду, находилась где-то далеко. Никто не решался прерывать её мыслительный процесс. Три командира Уотерфолл, даже Хамелеон и грифоны ей доверяли, хотя я сомневаюсь, что последняя троица питает тёплые чувства к этому семейству.       — Чтобы не усложнять, — наконец раздался её голос в тишине холодного и заброшенного подвала, — мы по-прежнему будем разделены на три группы. Одна из них должна была, найдя слабость в обороне, прорваться вовнутрь. Теперь же нам не нужно торопиться, а значит, и прорываться. Все три группы будут делать вид, что мы прощупываем оборону... попытаемся оттянуть весь личный состав Анклава и два вертибака на себя... оставляя небольшой новой группе расправляться лишь с турелями и минами.       Война Анклава и Братства Стали в Столичной Пустоши, война между НКР и Легионом Цезаря в Мохаве... Эти масштабные военные конфликты научили меня многому в плане ведения боевых действий. Я уверен, что весь личный состав Уотерфолл, если так можно выразиться, рассредоточен на маленькие группы и готов быстро выдвигаться на указанную позицию. Расположение в одном месте, во-первых, привлекло бы внимание и выдало начало штурма, а во-вторых, сделало бы лёгкой мишенью — одной быстрой и точной атаки хватит для уничтожения. Нужна гибкость, подвижность и обманные манёвры. Я рад, что командиры Уотерфолл — по крайней мере, Мист Оушэн — разбираются в этом даже без опыта участия в масштабных войнах.       Но их родители, скорее всего, участвовали или стали свидетелями таковых.       Точно... До появления нынешнего Совета Пяти Семейств, пятьдесят лет назад и дальше по времени, семейства вели активные боевые действия друг против друга. Из тех событий определённо были сделаны выводы и написаны современные учебники.       — Думаю, — начал я, почувствовав возможность без наглости и неуважения вмешаться в её речь, — что я, Мотли, Хирург и робот будем составлять эту новую четвёртую группу, которая...       — Погоди! Не гони... — раздался негодующий возглас. Блёкло-синий земной пони поднял переднюю ногу в знак протеста. — Объясни мне, какого хрена ты назначил себя в четвёртую группу? На каком основании ты решил взять самое вкусное — непосредственное спасение главы семейства?       — Можешь отправиться со мной, — милостиво предложил я, не сомневаясь, что он откажется. — А потом я поставлю тебе виски.       — Да пошёл ты! Когда начнётся штурм, я буду действовать в одиночку. Сидеть и отвлекать на себя этих желтоглазых недоёбков, пока ты спокойно собираешь клубничку с торта, я не собираюсь. Я опережу тебя и твою группу, и... не если, а когда... я доберусь первым, ты будешь ставить мне "Поцелуй Королевы" весь следующий год, понял?       Мне пришла в голову идея сделать две группы. Едва я открыл рот, чтобы её озвучить, как справа на моё плечо упала чья-то нога, заставив захлопнуть мой рот и обернуться. Нога с нажимом медленно тёрла плечо, вынуждая меня наклониться под весом.       — Дамы... — заговорила Капитан Уотерфолл тихим вежливым голосом, таким нежным, что в него можно было уютно укутаться. — Я знаю, что каждая дрочит как хочет, но не сейчас. Сейчас совместная работа.       Её голос остался тихим и медленным, но совершенно поменял тональность — он захолодел сдерживаемой яростью и завибрировал недовольством, привлекая внимание всех присутствующих. Обжигающий взгляд её светло-голубых глаз неторопливо переключался между мной и Хамелеоном, а волосы её ухоженной бирюзовой гривы словно готовились отхлыстать меня вместе с ним; она продолжала методично тереть моё плечо: — На кону стоят жизни главы Уотерфолл и её наследников. Только попробуйте действовать не по плану, и мне будет совершенно плевать на Принца, но я займусь вами обоими. Уяснили?       Все молча выпучили глаза на Мист Оушэн. Другим Капитанам Уотерфолл наверняка известен был её суровый и дерзкий нрав, но никто не ожидал, что она осмелиться угрожать не то что одному Королю, а сразу двум. Короли не подчиняются никому, кроме Принца, и формально они выше глав семейств. Тощий земной пони в удивлении уставился на кобылу, но не кивнул: скорее, увидел её в другом свете.       Белоснежка в моей голове безмятежно хохотала.       А у неё яйца крупнее и тяжелее, чем у Когтей Смерти, вот ты и наклонился из-за силы притяжения.       — Мы не спорим, — быстро проговорил я, старясь разрядить обстановку. Я посмотрел на лицо светло-серой кобылы с тяжёлым серьёзным взглядом. — И... мне тут пришла идея, что лучше сделать не одну дополнительную группу, а две. Хамелеон возглавит свою, а я — свою. Мы с разных направлений отправимся покорять поместье. Анклав заметит, что вы не торопитесь... поэтому заподозрит о существовании других групп и попытается что-то предпринять.       Губы пони сжались чуть плотнее, черты её напряжённого лица разгладились, а глаза скрылись за туманной пеленой задумчивости. Её передняя нога приподнялась и упала с моего плеча, дав мне возможность выпрямиться и вздохнуть полной грудью.       — Предложения? — выжидающе спросила Мист, на чьём лице не осталось и намёка на случившееся буквально десять секунд назад. Она вернула облик сосредоточенного и спокойного главного дирижёра.       — Как я и сказал, я пойду со своей троицей. Хамелеон пойдёт с другой стороны сам или с кем-то там, с кем захочет пойти. Мы не являемся мастерами скрытности, поэтому, скорее всего, заметив нас, они прекратят поиски.       — Ладно, — кивнула она, и повернулась ко второму Королю. — Тебя это устраивает?       — Меня бесит, что это его идея и что он согласился быть второй наживкой, решив погеройствовать, но... меня это устраивает.       — Славно. Ты пойдёшь один или с кем-то?       — Я пойду... — начал он, но был перебит одним из грифонов.       — Я пойду с ним, — проговорил грифон, куривший сигарету. Худой жеребец в светло-серой броне уставился на него. Не как на дерзкую Мист, а как на давнего друга, который вдруг признался ему в любви.       — Что-о? — переспросил Король. — Это не то же самое, что охотиться на парализующих бабочек и пауков-переростков с Грин-Айленда. Ты, безусловно, быстрый охотник. Но и твои противники быстры, со смертоносным дальнобойным оружием. С кучей датчиков, матрицами прицеливания и прочими техно-магическими наворотами. Ты точно уверен, что хочешь пойти со мной?       — Определённо. Короли идут на риски, и я тоже должен уметь.       Хамелеон закрыл глаза и покачал головой, испуская протяжный тяжёлый вздох. Распахнув глаза, он устремил их на меня, полный состязательной решимости и одержимый азартом.       — Это меня немного замедлит... но я всё равно тебя сделаю!       — Да без проблем, — я пожал плечами, — только бутылки "Поцелуя Королевы" будете делить между собой сами.       — Говно вопрос! Идёт!       — Идёт, — я кивнул.       Краем глаза я заметил, что передняя правая нога Мотли прислонилась к жёлтому фасетчатому стеклу её шлема. Капитан покачала головой с неодобрением, сжав губы в тонкую полоску.       — Выскочки... — добавила она негромко, а потом обратилась ко всем остальным. — Готовимся, и передайте остальным. Пусть вздремнут, пожрут, посрут, подрочат, потрахаются — в общем, без разницы, но чтобы были бодрячком и с боевым настроением через четыре часа на своих позициях, поняли?       Капитаны Уотерфолл кивнули и решительно воскликнули согласием, два грифона проявили солидарность. Хамелеон, я и остальные промолчали.

***

      Пока я обсуждал со своими компаньонами вопросы тактики, Мист Оушэн ещё некоторое время переговаривались с остальными тремя Капитанами и грифоном, который к тому моменту уже собрал свою снайперскую винтовку; затем они по одному покинули подвал. Перед своим уходом она обратилась ко мне, протянув свёрнутую карту поместья, и кивнула в сторону Хамелеона.       — Решите между собой, с какой стороны будете пробираться в поместье. Мне абсолютно плевать, кто что выберет. Только сделайте своё дело. Помните. Контроль над огромным многотысячным семейством напрямую зависит от того, выживет ли Мать и её родня.       В этот раз тон её голоса лишь эхом напоминал прежнюю угрожающую тяжесть, но в её словах ощущалось достаточно значимости. Я кивнул, демонстрируя абсолютное понимание. Даже если не брать во внимание её чувство долга за семейство и, возможно, эмоциональную привязанность к Хэвен Уотерфолл, смерть главы может вызвать не только хаос, но и внутренний конфликт с потенциальным расколом на несколько семейств. Поэтому, собственно, Редстоун и попросил меня содействовать спасению матери Уотерфолл — хоть для него это не так приоритетно, как порядок в семействе Стилмейн, располагающем армией роботов. Впрочем, обрывки бесед, услышанные мною от Капитанов, натолкнули меня на вопрос.       — Подожди, — сказал я, вынудив Мист обратно повернуться ко мне. — У меня вопрос.       — Только быстро.       — Откуда у вас столько оружия?       Она усмехнулась, на несколько секунд прикрыв глаза.       — Забавно вышло, — заговорила она немного рассеянным тоном. — Несколько месяцев назад наши караваны в Ванхувер начали подвергаться регулярным и организованным нападениям рейдеров из "Кратера". Семейству пришлось потратить много крышек и ресурсов, чтобы закупить у Фалкон вооружение. Это едва не разорило нас. Но если бы этих нападений не было, мы были бы куда слабее. Мы вряд ли смогли бы организовать то, что делаем сейчас.       — И правда... семейству Уотерфолл в этом плане повезло.       Она медленно кивнула.       — И без вашей помощи с избавлением от причины атак не обошлось, — сказала она, посмотрев сначала на меня, а потом на Хамелеона. — На этом всё?       — Да.       — Тогда... успехов вам обоим.       — Взаимно.       Светло-серая пони повернулась, надела на голову с волнистой бирюзовой гривой шлем — и поднялась по бетонным ступеням в бушующую снежную метель.       За нападениями стояли рейдеры из "Кратера" во главе с Вайолет Ардор, бывшим членом отряда Мотли и одной из двух выживших в схватке с оной. Однако цель для свинцового развлечения, вероятно, назначило семейство Мидоуз, подкрепив техникой, наркотой и другими прелестями жизни Ванхувера, недоступные рейдерам. Посредником был тот самый Молчаливый Призрак. Мидоуз хотели ослабить семейство Уотерфолл и перехватить их деятельность, использовать их теплицы, чтобы самим в нужных количествах выращивать необходимые и секретные ингредиенты для медицинских — в большинстве своём наркотических — препаратов. Едва ли вредители могли хотя бы представить, какой пользой в скором времени обернутся их козни: проблема создала почву для изменения расстановки сил.       Верхние дверцы громко захлопнулись. В подвале осталась только моя группа и Хамелеон с напарником. Жеребец сидел на том же стуле и копался в приспособлениях на передних ногах. Рядом с ним, прислонившись спиной к стене, расположился грифон — тоже, как я понимаю, стремящийся к статусу Короля. На нём хорошая броня, сумки с боеприпасами и другими вещами, жизненно необходимыми на охоте или в бою. Он охотился в опасных условиях Грин-Айленда, где бесшумные и незаметные кровавые бабочки, парализуя жертв, тащат их в гнёзда как среду для выращивания личинок, конкурируя за пищу с огромными ядовитыми пауками. Ужасное место, постоянный риск умереть в страшных муках. Но что-то мне подсказывает, что для становления Королём опыта выживания в таких условиях недостаточно. Уайд Мосс в этом плане куда ближе к заветной цели.       Обе заинтересовано подняли на меня взгляды. Взгляд грифона не выражал особых эмоций — Король же, само собой, источал едва сдерживаемое раздражение. Хирург под взглядом любознательной Кэролайн сканировала Мотли медицинскими заклинаниями, проделывая обязательный сеанс терапии на её искалеченном сердце.       Я развернул и положил карту поместья на стол с масляным фонарём, аккуратно отодвинув отвёртку и элементы его разобранного накопытного устройства.       — Выбирай, с какой стороны пойдёшь, — равнодушно сказал я, глядя в его светло-жёлтые глаза. — Мне всё равно.       — Мне тоже, — тем же тоном ответил худощавый жеребец.       Грифон быстро обогнул стол и ткнул когтем в точку с северо-запада от забора поместья. Атаки были запланированы с севера, юга и востока; нам оставалась лишь западная часть с небольшими отклонениями на север и юг, чтобы не пересечься с остальными.       — Отсюда, — сказал он раздражённо: наши пререкания заметно ему поднадоели. Земной пони смерил его недовольным взглядом, собираясь что-то сказать, но в итоге закатил глаза, изменив намерения. Он устало вздохнул и отмахнулся.       — Ладно. Пусть будет оттуда. Вопрос решён. А теперь... — он нахмурился, когда повернулся ко мне, — сгинь с глаз моих.       Он взял в зубы крышку, установил её на серое устройство со стволом на левой ноге, подхватил губами шуруп и вставил его в соответствующее отверстие. Во рту его уже оказалась отвертка, с помощью которой он закручивал этот самый шуруп, для увеличения длины оборотов помогая себе левой ногой, поворачивая её в противоположную сторону.       Пары секунд до установки защитной крышки хватило мне, чтобы увидеть механизм изнутри — в его устройстве углядывалось сходство с огнестрельным оружием: отделение для приёма патронов, выбрасыватель отстрелянных гильз, пружины... Удобно для тех, кто не обладает телекинезом, но не хочет портить зубы. У пони они на порядок крепче, чем у людей, но всё же страдают при постоянном использовании при стрельбе. Я замечал подобное оружие и раньше, но в уходе оно куда сложнее обычного пистолета. Я до сих пор не понимаю, что исполняет роль спускового крючка: вижу только предохранитель.       — Как ты из него стреляешь? — спросил я.       Жеребец к этому моменту закручивал уже последний шуруп защитной крышки, его голова и левая нога застыли на мгновение, но потом продолжили работать в тандеме. Закончив, он положил отвёртку рядом с футляром и инструментами для чистки оружия и посмотрел на меня как на глупого.       — Чего ты прикопался? С чего единорогу вдруг стал интересен принцип накопытного пистолета?       — Я люблю копаться во всяких штуках, но мне не доводилось видеть ничего подобного вблизи. Они сами по себе редкие из-за сложности конструкции, как я понимаю. Я увидел, что в нём нет спускового крючка, вот и поинтересовался у тебя как у владельца, каким образом ты стреляешь.       Он как-то странно усмехнулся, приподняв левую ногу. За долю секунды он взмахнул ею, резко остановив как раз перед моим носом. Я не шелохнулся: я ожидал чего-то подобного. Копыто и ствол параллельно друг другу уставились мне между глаз. Сзади донёсся какой-то шорох — видимо, кто-то испугался от неожиданности и потенциальной угрозы.       — Жаль, — с искренним огорчением в голосе заговорил он, не меняя положения ноги, — что он на предохранителе. Я был бы не прочь накормить тебя свинцом. — Он выдержал небольшую паузу, пытаясь придать вес сказанным словам, а затем как ни в чём не бывало продолжил. — Спусковой механизм приводит в действие чувствительный датчик. Датчик реагирует на резкую и полную остановку ноги после взмаха.       — Один взмах — один выстрел?       — Ага. За годы я научился прицеливаться, и за секунду я успеваю делать три взмаха — то есть три выстрела.       — А не проще пользоваться пистолетом во рту?       Он приподнял правую ногу с другим частично разобранным устройством, привлекая моё внимание не к нему, а к своей груди: между передними ногами поблёскивала в жёлтом свете фонаря рукоятка... или ротоядка пистолета, скрытого в кобуре.       — Он у меня всегда при себе. На всякий случай. Но мне куда удобнее пользовать накопытным... или наножным. А этот использую, когда на мне нет шлема, а патроны кончились.       Меня удивила лёгкость, с которой он, словно позабыв претензии ко мне, поведал о своих умениях — но вскоре интонации и жесты явили плохо скрытое тщеславие: смотри, единорог, я умею стрелять из пистолета без использования рта не хуже вашего телекинеза!       Должен признать: впечатляет. Ему об этом знать не обязательно. Но всё же я с почтением кивнул, поджав и слегка выпятив губы.       — А что за второе устройство? На правой ноге.       Без верхних элементов содержимое проглядывалось лучше, но на стрелковое оружие это не смахивало. Есть что-то наподобие ствола, из которого торчит и поблёскивает в жёлтом свете нечто продолговатое, цилиндрическое, невероятно гладкое — судя по едва заметным линиям, сегментированное — и с заточенной головкой. Оно однозначно не режущего действия, а проникающего. Как толстая игла. За стволом, из которого она торчала, тянулась между элементами спускового механизма продолговатая трубка, перпендикулярно упираясь в крупный цилиндр. За ним располагалось ещё что-то, что излучает магическую энергию: полагаю, там находится самоцвет, кристалл или спарк-батарея.       — Вещь, необходимая для скалолазания, — самодовольно проговорил он, будто владеет весомым артефактом, которым хочет повыёживаться перед кем-нибудь. — Эта штука встречается ещё реже накопытных пистолетов. Я владею ею давно, но свой потенциал она продемонстрировала в "Кратере", в руинах Ред Спарка, где огромные обломки зданий перекрывали улицы и переулки. "Горная кошка". Так это обозвали до войны.       Он взял элементы разобранной "Горной кошки" и установил их обратно, закручивая шурупы по уже знакомой методике. Я любопытством отметил, что "Горная кошка" и накопытный пистолет в превосходном состоянии: всё вычищено и смазано. Очевидно, он тщательно, с отцовской заботой ухаживает за ними. Это похвально, без шуток.       Все чувствительные элементы "Горной кошки" теперь спрятаны защитной крышкой. Правая нога приподнялась, при помощи левой он дёрнул предохранитель, глядя на бетонную стену подвала, на пути к которой никого и ничего нет. Прежде чем он успел привести её в действие, я задал вопрос.       — В ней тоже чувствительные датчики и спусковой механизм, как у накопытного пистолета?       — Угадал. Но тут есть ещё несколько нюансов.       Он взмахнул правой ногой и резко остановил её в направлении стены: раздался звук, похожий на выстрел огнестрельного оружия, но не оглушительный, а шипящий, будто от давления газа; последовал пронзительный свист и звон металла. Осколки бетона посыпались на пол. Игла полностью вонзилась в стену. К ней тянулась едва заметная тонкая металлическая нить: Хамелеон слегка потянул правую ногу на себя, но иголка не сдвинулась, а нить заскрежетала от натяжения.       — После резкой остановки иглы, — самозабвенно объяснял он, переводя взгляд между мной, своей правой ногой и местом попадания, — из того острого цилиндра по бокам выскакивают небольшие зубья, которые удерживают её на месте. Как я и говорил, лазать с ней по руинам — одно удовольствие. Нить настолько прочная, что аж страшно. Выдерживает большой вес. С её помощью удобно вертикально подниматься и опускаться. Я научился выстреливать из неё, прыгая с окон, и перебираться в здание на соседней улице, вдобавок стреляя из наножного пистолета.       Вот это впечатляет куда больше. У нас на Земле я не видел, чтобы такая тонкая нить могла быть настолько прочной и гибкой. Это наверняка какой-то особый сплав, созданный с использованием магии и никак иначе. Мне резко захотелось заполучить такую штуку. С ней можно чувствовать себя необычайно подвижным, ловким и мобильным.       — Самоцветы необходимы для работы спускового механизма и мотора. После выстрела определённые движения ноги, на которой она установлена, активируют разные функции: сматывание или разматывание нити, возвращение зубьев в изначальное положение, чтобы оно выскользнуло из образовавшейся дыры. Присутствует защита от дураков, так что поворот ноги, необходимый, чтобы прибрать зубья с последующим сматыванием нити, случайным не сделали. Ну и если "Горная кошка" задействуется при падении, то остановка катушки с нитью происходит постепенно, чтобы твои внутренности не превратились в фарш от резкого торможения.       В голове всплыл эпизод моего прыжка с крыши Информационного центра Принцессы Луны, что в Мэйнхэттене, когда я обмотал себя поверх брони и сумок пожарным шлангом. Тогда пришлось помочь себе телекинезом, чтобы мои внутренности, как сказал Хамелеон, не превратились в фарш.       — Прекрасная вещь... — отметил я, впечатлённый. Я опустил свой круп на твёрдый бетон.       — А то! — с гордостью воскликнул он и проделал несколько быстрых, но замысловатых поворотов ноги; игла вывалилась из бетонной стены и буквально за секунды вернулась в ствол, не коснувшись пола. — Ну а ты, — он повернулся ко мне, опустив правую ногу. — Завидуй молча.       Эта самодовольная морда так и просит кирпича. Я тоже хочу такое снаряжение!       Трудно себя сдерживать. Трудно...       — Ну и как оружие оно превосходно. Сам понимаешь, что будет с тем, в кого вонзится эта... толстая иголка на верёвочке.       Я бросил взгляд на дыру в стене. Мощность давления спускового механизма запуска настолько велика, что может пробить любые доспехи — возможно, даже силовую броню пегасов Анклава.       Хамелеон вновь поднял правую ногу и согнул её в колене так, что торчащее острие выпирало наполовину. Если правильно замахнуться, можно вонзить его кому-то в морду в ближнем бою, как кастет.       — И в ближке подойдёт... — многозначительно улыбнулся он. — Правда, глубина оставляет желать лучшего. Проникающая способность моего члена и то лучше.       Его настроение заметно изменилось: после сеанса бахвальства он выглядит куда спокойнее и сдержаннее. Разговор о "Горной кошке" можно умело перевести в тему о "Кратере", которая меня интересовала.       — А разве такая редкая вещь не привлекала внимание рейдеров "Кратере"?       — Я не пользовался ею на виду и всё время прятал.       — Было тяжело? Тяжело от того, что приходилось себя сдерживать?       — Ещё как. Однако без свойского вида я бы там не выжил. Рейдеры и друг друга не жалуют, но стараются лишний раз не вступать в оглушительные перестрелки. А вот подраться любят по поводу и без. Особенно на дозе. Будь то одиночки или целые банды. Неважно. Порой вместо драк на улицах случались целые оргии, но это в местах сбора. Типа баров, если это их так можно назвать.       — Подозреваю, что даже под прикрытием ты не расставался со своими игрушками.       — Расстаться с такой вещью? Ага, щас, блять, — фыркнул он. — Я обматывал передние ноги остатками накладных сумок. Сумки на передних ногах не вызывали подозрений. Не я один их носил. Но в этом был минус: Неудобно драться в ближке, а, как я говорил, рейдеры любят подраться. Поэтому бить морду какому-нибудь наглому мудаку приходилось задними.       — Тебе понравилась компания рейдеров?       Бровь на блекло-синем лице поднялась так высоко, что почти спряталась под его бежевой гривой, нависшей над глазами.       — Там потрясающе хуёвая еда, которая слишком быстро находила выход через верх или низ. Ещё много зон радиации: чем ближе к реке, тем чаще они встречались. Чувство дискомфорта, паранойя... страх, что за тобой наблюдает какой-нибудь смышлёный пони, который мог оказаться недавним жителем Ванхувера и опознать меня по голосу.       Его раздражение и гнев уже видятся мне более обоснованными. Я бы тоже злился, впустую пройдя через такие мучения. Около двух месяцев он жил в мусоре, грязи, радиации, говне и прочей антисанитарии, стойко вытерпел всё это — и тут какой-то хрен с горы в открытую влетел с четырёх ног и увёл награду прямо из-под носа. Нет, я бы не злился: я был бы в ярости.       — В общем, в пизду такие приключения, — он помотал головой, съёжившись. — Нет. Ни за какие крышки и самоцветы я в эту клоаку больше не полезу.       — Понимаю... — протянул я.       — Да что ты понимаешь? — спросил он без особой злобы. Его лицо выражало скорее усталость и досаду.       Ты же не собираешься...       А почему бы и нет? Я хочу сказать, что и мне довелось испытать крайне неприятные вещи в руинах Ред Спарка.       Он будет издеваться над тобой ещё хуже Ферриса.       Пускай. Я должен попробовать.       — Над чем задумался? — насторожился он, вглядываясь в мои глаза.       — Да тут... вспомнил один случай. Поход по руинам Ред Спарка и для меня был отнюдь не приятным.       — Ты провёл там лишь два или три дня. Не помню уже, что сказал Принц. Что могло произойти за столь короткое время?       — Мне буквально довелось изваляться в говне.       Высокомерно-пренебрежительная скука на его лице сменилось недоумением, уши навострились.       — Что? Это... Что, блять?       — Был момент, когда по тактическим соображениям пришлось воспользоваться запасным проходом, чтобы напасть на рейдеров с тыла. Приходом оказалась сливная труба, но я осознал это слишком поздно.       Недоумение постепенно перешло в усмешку. Жеребец зашёлся безудержным хохотом. Грифон, безмолвным слушателем стоявший позади, рассмеялся вслед за своим... наставником, если так можно выразиться.       С каждой секундой я всё чётче осознавал масштабы совершённой ошибки. Однако когда Хамелеон, отсмеявшись, наконец дал мне возможность мельком глянуть в его глаза, я не заметил в них злорадства: с усталой усмешкой он рассеянно смотрел куда-то вниз рядом со мной. Он снова хохотнул — негромко и быстро, покачав при этом головой.       — Отдам должное, — жеребец взглянул мне в лицо. — Признаться в чём-то подобном... Это сильно. Ничего не меняет, однако приятно знать, что и тебе пришлось несладко. Знаешь, ты сделал то, что собирался сделать я — подорвал мост. Изучив обстановку, я пришёл к выводу, что разрушение моста изолировало бы восточную часть города с логовом главы рейдеров, находящуюся в окружении непроходимых руин и радиации. И когда я услышал взрыв — понял, что нужно действовать быстро.       — Действовать быстро? Подожди... ты был на восточной стороне, когда всё это произошло?       — Да. Паники и пиздеца среди рейдеров хватало. Это единственный плюс. Я увидел, как эти извращенцы и мрази в прямом и переносном смысле грызли друг другу глотки в страхе и беспомощности. Они ведь не верили, что мост можно взорвать, он же якобы находился под охраной...       — Как же ты выбрался?       — Дай договорить. Я под покровом ночи на лодке переплыл радиоактивную реку, будучи в антирадиционном костюме. Лодка единственная, я уверен, поскольку незадолго до взрыва затопил другие лодки, которыми пользовались гули-рейдеры — одни из самых боеспособных видов рейдеров, коих было немало в восточной части. Если бы я не промучился эти два месяца, изучая быт рейдеров в руинах, я бы не узнал об этом.       Даже если эти гули-рейдеры умели плавать, преодолеть реку без последствий невозможно. Может, некоторым удалось, но большинство от запредельной радиации в воде одичали бы. Похоже, Хамелеон это знал.       — Я как-то не учёл этот момент, когда подрывал мост. Получается, ты подчистил за мной.       — Выходит так, — довольно улыбнулся он. — Ты где был, когда подрывал мост?       — Перебирался на восточную часть, — тут настал мой черёд улыбаться.       Уголки губ худощавого жеребца опустились, как и уши, он напряженно подался вперёд.       — А ты как тогда выбрался?       — Со мной была вон та пегаска, — я кивнул в пространство позади себя. О грифоне, что считается погибшим предателем семейства Фалкон, лучше умолчать.       Хамелеон бросил взгляд на Мотли, после чего заметно расслабился: всё было под контролем, он ничего не упустил, иных выходов из западни не существовало. Ему ещё предстоит удивиться.       — По воздуху. Ха. Понятно. Однако летать над Ред Спарком могут только грифоны, а они рейдерами не бывают. Поэтому летать опасно — рейдеры стреляют во всё, что видят в воздухе.       — Мы перебрались в восточную часть по воздуху, — продолжил я, непосильным трудом сдерживая самодовольную улыбку — щёки сводило от напряжения. — А вот обратно шли на своих четырёх ногах. Ещё медленно, не торопясь, — закончил я, смакуя каждое сказанное слово, изучая растущее беспокойство в глазах Хамелеона.       — Как? Неужели было что-то... ещё?       Я несколько раз кивнул, удерживая улыбку. Я смог расположить его к себе, поэтому злорадство или самодовольство с моей стороны сейчас может всё испортить, вернуть в исходную точку.       — Тебе говорили, что я лично убил главаря рейдеров в его же Стойле? — Он внимательно кивнул. — Так вот. Из карт, найденных там, я узнал о скрытом проходе — части канализации или коллекторов, не помню уже, — который позволял без выхода на поверхность покинуть город. Возможно, о нём знал кто-то ещё. Поэтому мы завалили его взрывом.       — Охренеть... — ошеломлённо проронил он, потянувшись правой ногой к своей голове. — Получается... Подрыв моста мог не дать нужного эффекта. Рейдеры бы воспользовались этим скрытым проходом.       Я кивнул.       — Выглядит так, — внезапно подал голос грифон, обратив на себя внимание нас обоих, — словно вы оба сработались в команде, даже не подозревая об этом. Подчистили друг за другом.       Хамелеон уставился на меня — я же растерял самодовольство и просто смотрел в ответ, наслаждаясь его реакцией. Вдруг его губы изогнулись в усмешке.       — Но ты всё равно мудак, — сообщил он беззлобно.       Меня едва не разорвало от смеха. Хамелеон и его подчинённый тоже разразились весёлым и беспечным хохотом.       — Ладно, и так засиделись, — напомнил грифон. — У нас есть дело.       — Ты прав, — согласился блёкло-синий пони, после чего перевёл взгляд, указав на меня копытом и прищурив глаза. — Условия состязания и награда не меняются. Когда всё закончится, не думай, что ничего не будешь мне должен за дни, пока мы вновь не встретимся. Я насчитаю по бутылке за каждый пропущенный день. Понял?       Я не сдержал усмешки, но кивнул.

***

      Порывистый ветер швырял снег между бесконечными рядами теплиц. Высотой с одноэтажный дом, они имели форму длинных прямоугольников — нечто подобное я видел на фермах НКР, обустроенных недавно в окрестностях Вегаса; однако там теплицы были собраны из самого различного хлама. Здесь они не в пример качественнее. Уотерфолл больше столетия занимается выращиванием овощей, фруктов и других растений. Конструкции хорошо утеплены, поэтому метель и мороз не повредят чувствительным культурам внутри.       За столь долгое время Уотерфолл наладили производство необходимого материала — однородная ткань серого цвета, закреплённая на металлическом каркасе, плотная и полностью защищает растения со всех сторон. Ткань, однако, не пропускает солнечные лучи. Уотерфолл давно решили эту проблему: искусственные источники создают свет, обладающий всеми необходимыми свойствами. В моём мире в Убежищах и подземных бункерах использовались особые лампы. Здесь помимо них имеют место магические источники света.       Ряды теплиц на севере и юге главного поместья расположены параллельно по отношению к нему. Хамелеон и его спутник выбрали северо-западную часть. Мы приготовились выдвигаться с юго-запада. Тянущиеся боком к поместью теплицы послужат отличным прикрытием: от поместья нас отделяло восемь рядов. Ближе не подобрались, опасаясь быть обнаруженными пролетающим патрулём.       Я, Хирург, Мотли и Кэролайн по колено в сугробах стояли вплотную к теплице. Очередной порыв ветра скинул с неё снежную шапку. Хирург встряхнулась, активно подвигав телом, что проделали и остальные. Ожидание перед штурмом "Оазиса" было куда более напряжённым: любая поверхность под ногами казалась утыканной маленькими иглами, не позволяя стоять на одном месте. Сейчас же на кону оказалась жизнь главы Уотерфолл, и я не испытывал какого-либо нетерпения, чтобы двинуться в бой. Я — и остальные, кажется, тоже — терпеливо дожидался начала вечеринки, которая должна была громыхнуть на востоке, севере и юге от поместья.       С Мотли мы обсудили тактику действий. Она как бывший член Анклава предупредила о возможных манёврах пегасов в силовой броне и боевых вертибаков. Мы подготовились.       Со стороны раздалось несколько взрывов, за которыми почти сразу последовала очередь автоматического оружия. Количество очередей и их частота нарастали, звуки слились в безудержный рокот. К ним почти сразу присоединились едва слышимые на их фоне залпы энергомагического оружия: Анклав начал стрелять в ответ.       Мы переглянулись и кивнули. Хирург обогнула теплицу и преодолела первый из восьми рядов, отделяющих нас от поместья. Рог её не светился, чтобы не привлекать внимания. Мы пустили её первой, поскольку она лучше кого-либо из нас чувствует наличие магической энергии в минах или сигнализационных устройствах, установленных Анклавом.       Мы следовали за аликорном, слегка замедляясь между теплицами, чтобы проверить обстановку в воздухе. Второй ряд... третий... четвёртый...       При ходьбе и рыси снег разрыхлялся и разлетался под нашими ногами, снежинки звонко хрустели, движущиеся элементы роботического тела Кэролайн тихонько гудели и жужжали. Вдалеке нарастал протяжный рокот вертибаков. Он слишком интенсивный. В бой подняты обе машины разом. Стрельба и взрывы становились всё гуще, доносились чьи-то крики. Распираемое энергией "Озарение" парило рядом в синей дымке телекинеза.       Хирург выбралась из пятого ряда.       — Пегас, воздух, с востока! — раздался быстрый голос Кэролайн.       Аликорн отреагировала мгновенно: двойной залп магической плазмы ударился об зелёный барьер. Пелена магии слегка завибрировала. Пони внутри не шелохнулась. Тёмная тень промелькнула над нами в воздухе с востока на запад. За исключением Хирург, все стояли, прижавшись к плотной серой ткани теплицы.       Нас засекли. Все мои компаньоны это поняли. Однако неизвестно, заметил ли солдат Анклава кого-нибудь помимо Хирург. Должен был: он пролетел низко, и на его датчиках должны были высветиться ещё три цели.       — Он разворачивается, — механический голос Кэролайн вещал сквозь грохот орудий. — Залетает с севера.       Да, он определённо нас заметил и решил зайти с удобной позиции. Я возвёл перед нами стену из магии, а Кэролайн и Мотли приготовились стрелять чуть выше неё. На мгновение обернувшись, я заметил медленно движущийся сегментированный хвост Кэролайн: он следил за летающим пегасом, как голова кошки, заворожённой игрушкой. Между зубцами хвоста в центре мерцал синий ореол энергии, готовый в мгновение поразить цель.       В барьер передо мной врезались два плазменных залпа, и кончик моего рога вспыхнул болью. Последовало ещё два энергомагических удара. Боль усилилась и почти достигла основания моего рога; защитная стена из магии ярко замерцала. Третий залп вновь поразил её — и она лопнула, как шарик, вспыхнув синим светом и рассеявшись. Весь мой рог вплоть до основания словно горел, а из лёгких вырвался короткий болезненный крик; "Озарение" упало, нырнув в сугроб. Голова закружилась, колени задрожали от нахлынувшей слабости, я потерял равновесие и боком навалился на стену теплицы, что позволило мне устоять на ногах.       Сквозь пелену боли я увидел зелёный и оранжевый сгустки энергии. Выпущенные из плазменных винтовок Мотли, они с одинаковой скоростью мелькнули в сторону близящегося пегаса, но оба бесследно исчезли в бездонной серости: стремительный синий луч Кэролайн достиг пегаса первым, сбив его с траектории. Тёмная крылатая тень закружилась и угодила в одну из теплиц.       Преодолевая острые, но утихающие болевые ощущения, я телекинезом подобрал всё ещё переполненное энергией "Озарение" и перевёл его усиленный режим стрельбы. Теперь нет смысла скрываться.       Возможно, подстреленный пегас выжил. Его броня должна была выдержать луч Кэролайн, а упругая и толстая ткань могла смягчить падение. После боя нужно сообщить Мист Оушэн — чтобы проверили. Сейчас же у нас нет времени.       Мы уже галопом — я едва перебирал ногами, ещё не отойдя от разрушения барьера — побежали к Хирург, которая дожидалась нас в третьем от поместья ряду. Во второй ряд мы перебежали под прикрытием её мерцающего зелёного барьера.       — Вертибак с севера движется прямо на нас! — воскликнула Кэролайн.       Хирург приняла решительную стойку, широко расставив ноги. Её зелёный барьер защищал нас, но и нам не давал возможности стрелять на поражение.       Огромная тень на фоне светло-серой пелены становилась всё отчётливее, но не успел силуэт обрести более строгие очертания, как оранжевая вспышка вспыхнула под ней — с громким шипением в нас устремилась ракета. Россыпь красных энергомагических лучей гатлинга усыпала зелёный щит, подожгла теплицы поблизости и оставила ямы в снегу вокруг нас. В следующую секунду ракета с оглушительным взрывом врезалась в щит, осветив всё вокруг. Каркасы теплиц погнулись вовнутрь. Разорвало или подожгло утеплённую толстую ткань, а лежащие сугробы подобно вздёрнутой белой простыне волной от эпицентра поднялись в воздух.       Зелёный щит мерцал — но мерцал нехорошо: залп из гатлинга и прямое попадание ракеты ослабило его. Следующий удар окончательно разрушит его, что может привести к потере сознания Хирург. Она способна его развеять, но из-за охватившей боли не успеет сконцентрироваться и сосредоточить магию, чтобы возвести новый.       Пилот однозначно не дурак. Он повёл вертибак в сторону, чтобы не пролетать над нами, тем самым подставляя брюхо под выстрелы наших орудий. Он разворачивался, заходя на ту же траекторию.       — Подождём, — сказал я, — пока он развернётся. Я скажу, когда нужно развеять барьер и открыть огонь. Поняли?       — Да, — хором ответили все. Хирург согласие далось с трудом из-за болезненных ощущений. Барьеры зелёных аликорнов — одни из самых стойких, но она уже второй день интенсивно пользуется магией. Я по нашей связи чувствую, что магии у неё осталось в разы меньше, чем когда мы впервые попали в город. С истощением магического запаса заклинания получаются всё менее стабильными.       Вертибак завершил разворот и почти вышел на удобную позицию для стрельбы. Его тёмный силуэт вновь угрожающе густел в светло-серой метели.       — Давай! — крикнул я, уже прицелившись из "Озарения". Его зубья внимательно следили за целью, а всё оружие вот-вот разорвёт собранной для выстрела мощью.       Зелёная полупрозрачная пелена барьера превратилась в лёгкий и стремительно исчезающий дым, сквозь который прошёл синий луч Кэролайн, ринулись зелёный и оранжевый сгусток плазмы, а также под громоподобный шум "Озарения" вспыхнула яркая молния, своей ослепительностью затмив выстрелы остальных. Совместная мощь неумолимо обрушилась на силуэт вертибака. Под раздавшийся взрыв он резко дёрнулся вверх наискось справа налево — кто-то из нас угодил в один из несущих винтов.       На мгновение в памяти всплыли образы: я со своей наплечной пушки "Тесла" стрелял по летящим винтокрылам на базе ВВС Адамс.       Оранжевая точка охватила верхнюю правую часть тёмного силуэта, она закачалась, будто рисуя на небе размашистым непонятным почерком какое-то послание — вертибак сильно шатало, он постепенно снижался, оставляя за собой след из густого чёрного дыма. Он ушёл влево и закрутился, набирая скорость. Через две секунды он грохнулся со звонким металлическим лязгом, на удивление ласкающим мой слух, и пробил, наверное, не одну, а несколько теплиц сразу. Снег под нами дрогнул. Место падения не озарила вспышка: взрыва не случилось. Вероятно, пилот выжил — если на нём была силовая броня, которая амортизирует подобные резкие падения.       — Это было красиво, — сказал я и подошёл к зелёной высокой пони, лицо которой изменилось от импульсов боли в теле. Её обвисшие уши подёргивались. — Ты в порядке?       — Более-менее... — ответила она, потирая свой рог. — Через пару минут буду в порядке.       — Чудно, — я подбадривающе постукал ей по плечу. — Всё ещё сможешь почувствовать мины?       Она кивнула, продолжая моргать и невольно встряхивать головой, словно пытаясь как-то развеять боль. При помощи телекинеза я достал прозрачный стеклянный флакончик с деревянной пробкой; внутри бултыхалась болотно-зелёная жидкость.       — На, выпей. Это тебя однозначно взбодрит.       — Что это? — негромко спросила она.       — Оно восстановит какую-то часть твоих магических запасов. Пей.       Слабая зелёная дымка её телекинеза окутала флакончик. С глухим коротким звуком она вытянула пробку, пригубила, подняла голову и вылила содержимое себе в рот. Я подобрал опустевший флакон и закрыл пробкой — хороший сосуд никогда не будет лишним — и положил его в один из карманов. По своей связи с аликорном я почувствовал, как её тело забурлило хлынувшей в неё магической энергией. Хирург заметно оживилась и приободрилась, готовая выдрать перья пегасов и сделать из них подушки.       Как и ожидалось, магические запасы Хирург огромны. Зелье смогло восстановить лишь часть от того, что было перед походом в Ванхувер, но всё же немалую. Остался последний флакон с зельем восстановления магии. В Кантерлоте пришлось принять лишь один.       Перед нами последний ряд плотно стоящих друг к другу серых теплиц. Кэролайн наблюдала за обстановкой, позволив Хирург целиком и полностью сосредоточиться на высматривании магическим чутьём мин. Пока что ничего подобного ей не встретилось. Мы зашли между двумя теплицами; дальнейший путь преграждал забор, основание и столбы которого состояли из тёмно-серого камня, а между столбами как солдаты на построении плотным рядом стояли металлические чёрные прутья. За ними возвышались усыпанные снегом одиночные кроны фруктовых деревьев с уже желтеющими листьями.       — Вдоль забора с обеих сторон расставлены мины, — предупредила Хирург.       На фоне её слов справа от нас в местах крупного сражения прогремел взрыв, обратив на пару секунд наше внимание. Тёмные силуэты в небе кружились подобно рассерженным касадорам, только эти ещё вспыхивали зелёным или красным — энергомагические оружия в их боевых сёдлах пытались поразить наступающие силы Уотерфолл. Ну, якобы наступающие. Они лишь отвлекают весь этот рой на себя. Где-то вдалеке в небе раздался равномерный рокот винтов второго и последнего вертибака, которыми располагали силы Анклава у поместья.       Механический голос Кэролайн дал о себе знать.       — За забором на расстоянии сорок целых и два десятых метра расположена активная турель. Судя по форме и энергетическим сигнатурам — энергомагическая.       — Анклавовская, — сказала Мотли.       — Да, — кивнул я. — Мист Оушэн говорила, что турели Уотерфолл с обычными пу...       — Нет, — перебила меня пегаска. — Это значит, что у нас есть меньше секунды, прежде чем мы окажемся в поле их зрения, и они откроют по нам огонь. Это тебе не старые, не знавшие калибровки турели "Нортерн-Соула". Они точны и смертоносны.       — Посмотрим, кто из нас быстрее и точнее, — раздался металлический гудящий голос Кэролайн. Он прозвучал весёлым азартом; все мы обратили на неё внимание. Миг спустя я вспомнил, что Кэролайн не оставляет попыток казаться своей в компании, пытается подражать нам, живым существам.       — Ну, давай, — ответил я весело, глядя в два бесстрастно светящихся синих колечка.       Сегментированный тёмный хвост поднялся позади неё и растопырился в предвкушении, напомнив хвост огромного радскорпиона, что ощутил присутствие добычи неподалёку. Я не смог сдержать улыбки. Тем временем раскаты автоматических винтовок и крики на фоне напомнили, что нам нельзя отвлекаться: чем дольше мы тянем, тем больше жизней Уотерфолл уносит это сражение.       — Действуй. Сможешь перепрыгнуть забор и не задеть мины?       — Разумеется.       Хирург сообщила ей точное расположение мин под толстым слоем снега, после чего пониподобный робот вышел на удобную для себя позицию: ноги согнулись, наклонив корпус, чтобы отправить себя вперёд, и тут же с металлическим жужжанием разогнулись, раскинув снег вокруг. Частички спрессованного снега потянулись вслед за поднявшимися в воздух четырьмя ногами. Её прыжок с места выглядел каким-то неестественным, в нём нет ни элегантности, ни грации, он вызывал какую-то пробирающую до мурашек жуть — расчетливый, практичный, резкий, беспощадно несущий смерть. Зрелище напомнило мне прыжок огромных пауков из "Острова", резко набрасывающихся на своих беззащитных жертв.       Кэролайн ловко подпрыгнула в два раза выше уровня самого забора, её хвост изогнулся в процессе пролёта над ним, а между трёхпалой клешнёй образовалось несколько синих вспышек, из которых синий луч устремился куда-то вниз. За секунду я успел насчитать три выстрела.       — Периметр безопасен, — раздался металлический голос из-за забора.       — Пошли... — сказал я, и в ту же секунду меня охватила зелёная магия телекинеза.       Хирург вспорхнула крыльями, разгоняя под собой снег, и потащила меня за собой. Мотли устремилась следом. Мы пролетели между стволами фруктовых деревьев и приземлились на приличном расстоянии от каменного с металлическими прутьями забора.       Нас окружал небольшой сад — растения в клумбах с низким ограждением. Но всё это усыпано плотным слоем снега. Впереди высилось внушительных размеров кирпичное трёхэтажное здание поместья, на крыше которого дымилась уничтоженная Кэролайн турель. Справа от меня располагалось здание гаража. Во дворе в зоне видимости под слоем снега находилась беседка и прочие элементы роскоши вроде довоенных статуй пони, фонарных столбов и живой изгороди. Не чета скромному офису в "Оазисе". Подозреваю, что большинство признаков богатой жизни стоят здесь ещё с довоенных времён. Возможно, поместье изначально и принадлежало этому семейству.       Слева в дальнем углу на каменном столбе забора стояла турель. Она не могла повернуться во внутреннюю часть двора, поэтому опасности не предоставляла.       Парадный въезд во двор поместья располагался с западной части, то есть слева, тогда как штурм проходил с обратной стороны. Как я понимаю, западную часть охраняли одни турели и, возможно, какой-нибудь пегас в силовой броне — на всякий случай. Ещё слева виднелось светло-синее свечение силовых полей, служащих дополнительной защитой и укрытием.       — Весь двор усеян минами, — проговорила Хирург.       — Мои датчики тоже засекли необычно высокую активность под снегом.       Если датчики робота Кэролайн уже засекли их, значит их реально много. Придётся лететь по воздуху — что мы и сделали. Хирург в этот раз взяла и Кэролайн, поскольку та не смогла бы допрыгнуть. Мы направились к балкону третьего этажа. Справа увидели много оранжевых вспышек огнестрельного оружия и мельтешащие тени пегасов, а также россыпь красных лучей, испускаемыми турелями. Двое пегасов полетели в нашу сторону.       Нужно скорее пробраться вовнутрь поместья!       Над оставшейся территорией роскошного двора мимо нас пролетело несколько зелёных сгустков плазмы. Сами же пегасы пролетели высоко над нами ещё до того, как наши ноги коснулись плитчатой поверхности балкона, покрытой снегом. Дверь поместья с деревянной рамой и основой, но большая часть элементов — из стекла, испещренного незамысловатыми узорами. Изнутри лился жёлтый свет. Я телекинезом опробовал дверь, но она не сдвинулась.       Я воспользовался магией взлома замков и успел обойти защитные механизмы прежде, чем два пегаса, развернувшись, расстреляли балкон из плазменных орудий. Разумеется, Хирург прикрыла нас барьером, но лучше не расходовать магические запасы на его поддержание, когда этого можно избежать.       Дверь распахнулась вовнутрь, и я подождал, пока все остальные окажутся внутри, после чего забежал сам и захлопнул дверь. В этом не было совершенно никакого смысла, разве что поскорее отделиться от бушующей снаружи снежной бури и громкого шума стрельбы. Мы отряхнулись; снег порошком посыпался на бежевый ковёр. Цветовой гаммой интерьер вообще не напоминал офис семейства на рынке — смесь жёлтого, бежевого и светло-коричневого наблюдалась во всём: от того же ковра и до мягкой мебели и люстр. Ещё нас окружает приятная тишина, если не считать шума метели снаружи и стрельбы с восточной части.       — Нет времени наслаждаться интерьером, — бросила Мотли, направляясь к двери. Она распахнула её и осторожно выглянула. — Никого.       — Это было опрометчиво с твоей стороны, — подметил я. — Дверь могла быть заминирована.       — Кэролайн или Хирург уже сто раз предупредили бы.       — Справедливо.       Мы вышли в коридор. Хирург в очередной раз шла впереди подобно пастуху, что ведёт за собой безмозглых браминов. Хотя чаще всего здешние брамины могли проявлять признаки разума и даже несложной речи...       Ступени винтовой лестницы, целиком деревянные, тихонько поскрипывали под нашими ногами. Я поглядывал на картины, сохранившиеся в прекрасном состоянии — за ними тщательно ухаживали, несомненно.       Кэролайн предупредила, что на первом этаже засекла две турели: у центрального входа и у чёрного. Выход из лестницы преграждало силовое поле. Хирург достала из кожаного крепления на плече кристальный меч, переливающийся всеми цветами радуги, молниеносно проткнула им синюю полупрозрачную стену — та моментально развеялась, а создававшее её устройство размером и формой с кирпич заискрилось, испустив светло-серый дымок.       На первом этаже уже прослеживались следы боя: обугленные от энергомагического оружия стены и бежево-золотистые обои, перевёрнутая мебель, пятная крови, зияющие дыры, оставленные огнестрельным оружием — видимо, охранниками.       Дверь на кухне, ведущая к спуску вниз, распахнута — чего и следовало ожидать. Хирург перешагнула порог, ступив на серый бетон. Помещение с лестницей, зигзагом уходящей вниз, освещалась белыми лампами. Глубина существенная...       — Стой! — снизу донёсся чей-то беспокойный голос.       Мгновение спустя я узнал в нём Хамелеона. Он уже добрался!       Теперь ты должен будешь ему ставить "Поцелуй Королевы" каждый день...       Раздался оглушительный взрыв с каким-то необычным лопающимся звуком. Взорвалось что-то энергомагическое, возможно, мина или граната. Вереница глухих учащённых постукиваний наших ног заполнили лестничное помещение.       — Внизу замечены две живые цели, — прозвучал голос Кэролайн. Через двадцать секунд он зазвучал вновь, когда мы достигли низа. — Одна живая цель.       За шумом наших ног я не смог расслышать, что произошло за этот промежуток времени. Я пробежался по обугленному и потрескавшемуся от взрыва недлинному бетонному коридору, перепрыгнув большую кучу испепелённой золы. Добрался до конца коридора и — с "Озарением" наготове — осторожно выглянул в более просторное помещение с огромной стальной дверью. Не как у Стойла или Убежища, но не менее массивной, как в подвале банка Норт-Парка. Дверь практически невредима, без следов вандализма или ещё чего, что сигнализировало бы о попытках пробить дверь. Анклав, видимо, даже и не пытался, понимая тщетность. Без спецоборудования не обойтись. Консоль открытия двери частично разобрана, чтобы обойти защитный механизм, но, очевидно, это ни к чему не привело.       Пространство от входа и дверью непосредственно бункера разделяло синее силовое поле, как перегородка, — от пола к потолку, от одной стены... но не дотягиваясь до противоположной. Ширины не хватило. За силовым полем всё заставлено чёрно-серыми ящиками со снаряжением, некоторые из них распахнуты и пусты; не-облачный терминал с большой антенной, откуда, как я понимаю, контролируются турели Анклава.       Хамелеон с вытянутой правой ногой стоял по ту сторону силового поля. От его ноги тянулась тонкая прочная нить, на обратном конце она уходила куда-то вглубь головы пегаса в силовой броне. Стальная игла пробила жёлтое фасетчатое стекло шлема, из трещины сочилась кровь. Тело будто в шоке, а крылья подрагивали от боли. Кэролайн некоторое время назад определила его или её как мёртвого. Худощавый земной пони в шлеме не заметил меня. Он практически не шевелится, признаки его жизни выдавало только дыхание, из-за которого его брюхо едва заметно поджималось и опускалось, и, кажется, учащённо — его распирало от эмоций.       Спустя мгновение тело в тёмной силовой броне сначала медленно опустилось, а потом резко с лязгом и шорохом упало набок. Хамелеон по-прежнему стоял с вытянутой правой ногой, словно его самого парализовало.       Я обернулся в коридор, к приблизившимся компаньонам. Все смотрели в мою сторону, меч Хирург парил в её зелёной дымке рядом с ней, а лицо выражало боевую сосредоточенность. Я посмотрел в пространство между ними, на огромную кучу пепла. Слишком большую, чтобы она принадлежала пони... Она принадлежала грифону.       Всё встало на свои места.       Я выключил "Озарение" — молнии внутри цилиндра потухли, а оружие с досадой затихло, так и не настрелявшись вдоволь. Оно вернулось мне на спину. Я покинул коридор. Хамелеон, пошатываясь, отошёл назад, "Горная кошка" на его правой ноге протяжно зашипела, а из головы пегаса с влажным чавкающим звуком вылетела окровавленная стальная игла, за которой потянулась струйка крови, оросив пол. Поверхность толстой иглы достаточно гладкая, поэтому остатки крови слетели с неё до того, как она, сверкнув белым светом окружающих фонарей, вернулась в гнездо.       Хамелеон впервые повернул на меня голову, когда я обошёл силовое поле. Он заговорил медленным и потерянным голосом, не до конца осознавая произошедшее.       — Придурок... Какой же он придурок.       В его интонациях отсутствовала злость или упрёк, лишь невыразимая горечь. Он встал на задние ноги и обхватил голову — шлем — передними, но не снял его. Резко опустил передние, громко стукнув об бетон.       — Да чтоб тебя! — выпалил он. Ему очень хотелось разозлиться на грифона, но какой смысл, если он уже мёртв. Его распирало от желания возложить ответственность на кого-нибудь за смерть друга и кандидата в Короли, но главный виновник так и не находился, и бурлящий гнев не находил выхода.       Пошатываясь, неуверенной походкой он подошёл к ближайшему ящику Анклава, обессилено на него сел и прислонил спину к стене. Его затылок уткнулся в неё, а лицо, закрытое шлемом, поднялось к потолку — белый свет огромной лампы отразился на тёмно-сером стекле. Он так и сидел, не обращая внимания на то, как синее с чёрным металлическое тело подошло к терминалу с антенной, а из поднятой передней правой ноги возник, вытянувшись, штекер, который в то же мгновение воткнулся в один из разъёмов терминала.       — Терминал взломан, — буднично сказала Кэролайн спустя секунду.       Был бы он облачным, она вряд ли смогла бы к нему подключиться. К счастью, не все терминалы Анклава созданы на облачных технологиях. Этот однозначно довоенный.       — Каковы его функции?       — Управление связью, контроль турелей и работа силовых полей.       — Отключи связь и силовые поля, а также измени целеуказания турелей исключительно на пегасов в тёмной силовой броне. И исключи Мотли из этого списка.       Синее силовое поле рядом с нами вырубилось.       — Готово, — раздался холодный бездушный механический голос ИИ. Она хорошо притворяется обычным запрограммированным роботом в присутствии других.       Я едва не поблагодарил её в привычной манере, но выдал иное: — Отлично.       Мотли неспешно и бесцельно осматривала ящики Анклава, изучая их содержимое, а аликорн стояла возле убитого пегаса в броне и сканировала своими медицинскими заклинаниями. Я включил внутреннее радио в шлеме, пытаясь соединиться с Мист Оушэн. Спустя пару секунд радиошума, раздался неприятный треск помех, но он прервался оживлённым голосом Капитана Уотерфолл.       — Что происходит? — спросила она с радостным недоумением. — Турели прекратили пальбу по нам, переключившись исключительно на блядских пернатых из Анклава.       — Мы поменяли целеуказания всех турелей. Теперь они атакуют только пегасов в силовой броне.       — Я подозревала... — её голос сочился безудержной радостью. — Они действительно сбежали! — последовал долгий смех облегчения. Кажется, прежде она подозревала, что это какая-то уловка. На фоне слышалось ликование толпы. — Выжившие суки забрали раненых в вертибак и свалили, но и хрен с ними. Сейчас... дай отойду. Из-за радостных воплей не смогу слышать. Вот. Потерь немного, мы даже разогреться не успели. Но раненых достаточно.       — Я отошлю на помощь свою зелёную крылатую единорожку. Она обладает медицинскими заклинаниями.       — О, это отлично. У нас есть медикаменты, а также боевые медики, но от помощи кого-то с медицинскими заклинаниями мы не откажемся.       — Хирург, — обратился я. Зелёная пони обернулась и сосредоточено на меня посмотрела со светящимся рогом. — Пожалуйста, сходи наверх и помоги с раненными.       Она кивнула без колебаний и галопом побежала в коридор — звонкий цокот её копыт звучал всё дальше и дальше, напоминая далёкое эхо, пока окончательно не стих.       — И ещё... — я отключил внешний динамик и сосредоточился на радиосвязи, поглядывая на Мотли, которая засунула голову в один из ящиков и с интересом разглядывала содержимое. — Во время продвижения мы сбили один вертибак и одного пегаса. Они могли выжить, у нас не было времени проверить.       — Хорошо. Давай примерные координаты их падения.       Я в подробностях описал место.       — Принято. А теперь... Ты же сейчас у двери бункера?       — Да.       — Подойди к интеркому. Если Хэвен Уотерфолл будет подозревать, что тебя держат в плену и пытаются через тебя открыть двери, напомни ей про месяц Дуба девятнадцатого числа 1341 года.       За десять с лишним лет до сегодняшнего дня.       — Понял.       — Отлично. Я скоро буду. Конец связи.       Я подошёл к интеркому, небольшому прямоугольному устройству на стене с динамиком, микрофоном и — теперь уже разбитой — камерой. Перед нажатием кнопки связи для чистоты и узнаваемости моего голоса я снял шлем.       — Хэвен Уотерфолл? — проговорил я. Через несколько секунд зазвучал её замученный и дрожащий голос.       — Ты же... Дэниэл Эванс, — говорила она со смесью облегчения и подозрения.       — Да. Со мной ещё Хамелеон.       Я повернулся к нему. Он уже не пялился в потолок, лицевая часть шлема устремлена в коридор. Голова повернулась ко мне, он неспешно снял свой шлем: на худощавом лице блёкло-синего жеребца не отражалось ничего, кроме безучастного уныния.       — Я здесь, — он буквально выдавил из себя эти слова — настолько ему неохота говорить что-либо.       — И ты тут? — голос главы семейства оживился. — Я слышала на днях, что ты вернулся, но не могла поверить...       — Ага, — безучастно проговорил он.       — Слушай, — начал я, когда Хэвен не отвечала. — Всё уже закончилось. Анклав сбежал, сейчас к нам присоединится Мист Оушэн.       — Я уже неоднократно слышала это имя. Меня не обманешь. Может, и вы находитесь в плену и вас заставили произнести эти слова, чтобы я открыла двери.       — Месяц Дуба девятнадцатого числа 1341 года, — проговорил я, на той стороне интеркома воцарилось молчание. Проходит одна секунда, вторая... Третья. — Мист Оушэн попросила меня напомнить эту дату. Я хрен знаю, что озна...       Разразились звонкая череда щелчков внутри двери, нарастал скрежет и лязг подвижных элементов, перемежающихся отдельными гулкими ударами. Массивная стальная дверь с тяжёлым гудением и скрипом двинулась в нашу сторону, но остановилась, наткнувшись на ящики Анклава. Мотли отвлеклась от разглядывания и встала рядом со мной. Кэролайн так и стояла возле терминала, а Хамелеон неторопливо поднялся со своего места и направился к нам.       Из проёма показалась синяя голова с чёрно-белой гривой, взлохмаченной, будто пони только что проснулась — но её настороженный тяжёлый взгляд прищуренных серых глаз развеивал это ощущение. Её глаза в ужасе распахнулись при виде Мотли.       Ох, совершенно забыл о ней сказать!       — Она своя, — негромко проговорил я. — Была со мной в походе в "Кратер".       Страх на её лице отступил, и она с подрагивающими коленями вышла целиком, опасливо поглядывая по сторонам. Её уши дёргались, реагируя на малейший звук. На ней испачканный ночной белый халат, в котором она проснулась вчера рано утром, застигнутая нападением Анклава. Она задержала изучающий взгляд на мёртвом пегасе в силовой броне с пробитой глазницей шлема. Кровь тихонько капала с него. За Хэвен Уотерфолл показались ещё несколько испуганных и переволновавшихся пони, поглядывающих поверх неё, не решаясь выйти вперёд. Близкая родня.       Хамелеон слегка приободрился при виде главы семейства и остальных, словно вспомнив, ради чего была затеяна вся эта операция.       Светло-синее лицо Хэвен поглядывало на меня и Хамелеона. Губы плотно сомкнулись, а глаза заблестели, но глава семейства подавила эти слёзы облегчения и счастья. Она явно не надеялась, что всё закончится хорошо для неё и части её семьи. Не знала обстановку снаружи, а Анклав явно убеждал её открыть, используя различные психологические уловки, обман и прочее. К примеру, что Ванхувер захвачен, что большая часть её семейства уже перебита или вовсе перешла на сторону Анклава. В такие моменты очень легко пасть духом, поверить их словам. Но она не поддалась.       Говорить ли ей сейчас одну неприятную новость? Как думаешь?       Решать тебе, но я думаю, она вряд ли сдержит слёзы при условии, что Советник был ей дорог.       Каждый раз подчёркиваешь, что решать мне. Всегда это говоришь, когда хочешь избежать ответственности за совет.       Разумеется.       Я глубоко вздохнул.       — Я был в Ванхувере. "Оазис" был освобождён, но... Я вынужден сказать одну действительную горькую новость. Флинт Грей был убит в первый час вторжения.       Серебряные глаза сузились, рот приоткрылся на мгновение, а глаза предательски заблестели ещё больше. Она сомкнула губы добела, резко закрыла глаза, брызнув сверкающими слезами. Лицо обратилось к потолку, а уши безвольно опустились назад; она с усилием сглотнула. Ноздри широко расширились, и сквозь них прошёл судорожный неровный вдох.       Мать семейства находится на грани срыва, но снова не позволила взять эмоциям над собой верх.       Из всех семейств Уотерфолл — в частности, их глава — вызвали во мне самую большую симпатию. Глядя на эту борьбу со своими чувствами — титаническую борьбу, безусловно, — я захотел обнять эту пони. Но мне кажется, что это будет социально неприемлемо. Хоть случай экстраординарный, я всё же не имею право вмешиваться в её личное пространство. Возможно, она не выдержит — и будет обвинять меня в том, что заставил её разрыдаться.       Сзади нарастал звук цокота копыт, привлёкший внимание всех нас. Инстинктивно я насторожился и захотел убедиться, что при мне есть оружие — пощупать его, — но потребность в этом быстро отпала, поскольку из освещённого лампами коридора выбежала светло-серая земная пони с волнистой бирюзовой гривой.       Мимо меня в белом халате пробежала глава семейства, настолько быстро, что я даже не сразу осознал, кто это. В следующую секунду Мист Оушэн обеими передними ногами обнимала Хэвен Уотерфолл. Никаких всхлипываний не доносилось, хоть они и крепко вжались друг в друга.       Они и правда куда ближе, чем ты предполагал.       Я повернулся к Хамелеону, который без особого интереса смотрел на обнимающихся кобыл, и вспомнил, что я забыл ему кое-что сказать. Не знаю, насколько он ценит подобные жесты или берёт ли он их в расчёт, но я буду следовать своим принципам и дальше.       — Сочувствую о твоей утрате.       Он не обернулся, но его глаза медленно передвинулись влево, что оказалось достаточно, чтобы я оказался в поле его зрения. Он несколько секунд просто смотрел на меня, но затем едва заметно кивнул.       — Подозреваю, — начал я, думая о состязании, — что мы ещё увидимся. Ты знаешь, где меня потом найти.       Снова молчание, только в этот раз он не кивнул и вообще не подал никакого виду, интересно ему это или нет. Ни раздражения от моего напоминания, ни гордости от признания мной его победы — ничего на его апатичном лице. Он обернулся, когда позади нас из бункера начали выходить остальные члены семейства.       Самое лёгкое теперь позади. Впереди нас ждёт рандеву с Хищником.