Elastic Heart

- Какого черта, я повторяю, у вас оружие? Вы что нашли рог? - злобно рычит Мейсон. - Какого черта ты жива? - Курт первым из нас обретает дар речи. – Тебя еще в первый день показали, - он тычет пальцем в небо. - И я рада тебя видеть, милый, - она злится. - Не знаю, как так вышло. У меня чуть глаза на лоб не полезли, когда я себя увидела в небе. Даже ущипнула себя, представляете? - Ты жива! - Курт вдруг подскакивает к ней и крепко обнимает. - Эй, полегче, малыш. Только что в меня нож метнул, а сейчас обнимаешь, как ни в чем не бывало, – говорит со злостью, но лицо заметно смягчается. - Привет, Китнисс, - обращается ко мне. В ответ киваю головой. Признаться, у меня просто перехватило дух, чтобы что-то ответить тому, кого считала трупом. Я сомневаюсь, а не призрак ли это? Может галлюцинация? Кто знает, может, мясо переродков вызывает что-то вроде помутнения рассудка? - Так откуда у вас … и что это вообще такое? - Мейсон поднимает с земли железный зуб и с интересом рассматривает его. Мы решаем сделать привал. Садимся в углублении зеленой ниши, раскладываем свои вещи, показывая их нашей новой союзнице, объясняем, где раздобыли припасы. Она тут же накидывается на мясо и жадно пережевывает его, начисто забывая об этикете и воспитании. Животный голод, страх перед смертью, разве можно думать о каком-то этикете? Я не виню ее, вместо этого просыпается какое-то чувство жалости. Да что это со мной? Еще не хватало разреветься. Жалею соперницу. Совсем сошла с ума. - Получается, они нас дурят? - спрашивает Джоанна. Мы только что обсудили все странности арены. - Скорее намеренно сбивают со следа, – отзывается Курт. – Нет выстрелов пушки, и эта ерунда с портретами. У нас нет четкого расклада по живым и мертвым. Те, кого мы считали мертвыми, могут оказаться живыми и наоборот. Меня передергивает. Сжимаю кулаки, подавляя дрожь. «Наоборот». Это значит, что тех, кого мы считаем живыми, чьи портреты еще не всплывали в воздухе, могут быть мертвыми. А может мы вообще остались втроем? Как узнать наверняка? - Эй, полегче, милый, а то она нам прямо здесь родит, – резко одергивает Мейсон, кивая в мою сторону. – Давайте не будем делать выводов. Еще ничего не ясно. Мы молча сидим. Каждый думает о своем. Хочется пить. Не замечаю, как погружаюсь в сон. Сквозь туманную дымку сна доносится глухой голос Курта. - Ты же не думаешь, что он мертв? - Не знаю. Эта чертова арена вообще меня выбивает из колеи. Все не так. Но было бы прискорбно узнать, что он… Он вообще-то гораздо лучше нее, - и в этом вся Мейсон, она не переносит меня. Просыпаюсь от того, что Курт толкает меня в плечо и радостно шепчет. - Китнисс, дождь. Мелкие капли дождя падают с серого, сумрачного неба. Постепенно набирают силу и превращаются в полноценный дождь. Складываю ладони лодочкой и набираю живительной воды до краев. Пью. Повторяю и снова пью, и снова повторяю. Джоанна без всякого стеснения раздевается догола и трет кожу, сцарапывая налипшую грязь и кровь. Немного поколебавшись, Курт делает то же самое, отойдя от нас на некоторое расстояние. Я переминаюсь с ноги на ногу. - Что лучше сохранишь образ невинной овечки? - шипит союзница и ухмыляется мне. - Не будь дурой, Китнисс, раздевайся. Не хочу подхватить от тебя вшей, - она смеется собственной шутке. А действительно, чего стесняться? Телезрители еще и не то видели по телевизору. Я быстро скидываю одежду, прячу ее под панцирь жука, чтобы не промокла и беру пример с Джоанны. Вода холодная, зато отлично бодрит и приводит мысли в порядок. Мейсон срывает несколько лиан, скатывает из них что-то вроде мочалки и начинает тереть мне спину. Через некоторое время мы меняемся местами. Дождь достаточно сильный, чтобы смыть грязь, пот и кровь с тела и волос. Джоана переворачивает панцирь и прячет одежду в заросли: - Наберем немного воды, - отвечает она на мой вопросительный взгляд. Дождь кончается примерно через сорок минут. Заросли не уберегли нашу одежду от дождя - она вымокла, но зато у нас есть вода, которую можно пить. Небо тут же озаряется капитолийским гербом, но ни одного портрета не видно. Курт, словно ребенок, радостно хлопает в ладоши и вызывается подежурить ночью. Зарывшись в мокрые лианы, я засыпаю только с одной мыслью в голове « Пожалуйста, Пит, живи». Выспаться получается до самого утра. Курт будит Джоанну и мы делим остатки нашей еды поровну. - Предлагаю поохотиться, раз уж у нас в команде охотник, - говорит Курт, растянувшись возле стены. - Нам же нужна еда. - И что ты предлагаешь? – усмехается Мейсон. - Устроить ловушку. Какие предложения? Мы долго спорим, как нам поймать переродков, чтобы содрать с них мясо. Заманить в движущийся коридор, напасть всем втроем и заколоть имеющимися у нас железными зубами или устроить что-то вроде капкана. Наконец, приходим к единому мнению. Джоанна срезает гибкие плети растений, я сплетаю из них сеть. Она получается достаточно прочной. Курт на всякий случай проверяет ее. Заставляя нас с Мейсон растянуть ее поперек коридора, разбегается и врезается в нее, стараясь прорвать. Сеть не рвется, и парень лишь запутывается в ней. Мы идем по коридорам и разговариваем намеренно громко, чтобы привлечь внимание жуков. Но они точно исчезли все. Чем дольше мы их ищем, тем меньше у нас запала и энтузиазма. Джоанна несколько раз срывается и кричит во все горло. Но в ответ только тишина. К вечеру решаем сделать привал. Дежурить вызываюсь я. Союзники не спорят, отворачиваются и тут же засыпают. Я прислоняюсь к стене и прислушиваюсь. Ответом мне служит тишина. Я закрываю глаза и пытаюсь привести мысли в порядок. Сколько еще сюрпризов преподнесет эта арена? Смотрю на мирно посапывающих союзников. Меньше всего думала, что именно эти двое составят мне компанию. Особенно, если учесть, что ни его, ни ее, я не переношу. Но парень спас меня, рискуя своей жизнью, сражался с тем мужчиной. Я смогла бы поступить так? Нет, разве только ради Пита. Пит. Все мысли крутятся возле него одного. Смотрю в темное небо и снова закрываю глаза, чтобы не заплакать. Неведение сводит с ума. Знать бы наверняка, что с ним? Внезапно до меня доносится стрекотание кузнечика. Оно становится все громче, и, кажется, что стрекочет не один кузнечик, а целое стадо. - Поднимайтесь, – толкаю я союзников. Курт тут же вскакивает на ноги, Мейсон удивленно поднимает голову. Ее сонные глаза говорят о том, что она ничего не понимает. - Переродки. Одного этого слова хватает, чтобы понять всю ситуацию. К нам приближаются переродки. Наверняка их много. И в подтверждении этих слов на верхушках стен появляются светящиеся панцири жуков. - Замрите, - командует Курт. Мы послушно замираем. Тишина обволакивает нас, слышен только стрекот жуков. Они медленно ползут в нашу сторону по верхнему краю стены. Точно посчитать не удается, но их больше десяти. Я делаю небольшой глоток воздуха и снова замираю. Парень напряженно сжимает ногу убитого жука, играющую роль дубины. Джоанна держит в вытянутой руке острый зуб. Я неотрывно слежу за переродками. Один из них медленно спускается на землю и теперь вразвалочку ползет прямо к нам. Его панцирь подсвечен зеленым светом, Отблески которого отражаются в длинных зубах и еще чем-то. Только тут до меня доходит, что свет отражается в зубах и глазах. У жуков появились глаза. Словно в знак подтверждения, он закрывает и снова открывает их. Пара больших, круглых черных глаз. Они нас видят. Какие же мы идиоты. Потеряли столько времени, надеясь, что они нас не услышат, а они все это время видели нас. - Бежим, - я первая срываюсь с места. - Они нас видят, - союзникам не нужно повторять, они вскакивают и бегут за мной. - Это организаторы. Они изменили их, – на ходу кричит Курт. Это и без слов понятно. Конечно, зрячие монстры, куда эффектней. До меня постепенно доходит смысл этих изменений: либо организаторы испугались за жизнь своих изобретений, узнав наш план про охоту, либо на арене осталось мало участников и нужно придать всему происходящему зрелищности. И почему-то я сильно сомневаюсь, что наш порыв испугал организаторов. Курт бежит впереди, я в середине, Джоанна замыкает наше трио. Вдруг девушка кричит: - Они отстали. - Что? - в два голоса выкрикиваем мы с парнем. - Они не бегут за нами. Сами посмотрите, – она останавливается и указывает за спину. Жуки и правда не торопятся догонять. Только наблюдают за нами. - Что за хрень? В любом случае, нельзя здесь останавливаться. Сворачиваем вправо. Мы не сбавляя темпа, сворачиваем в правый коридор, но тут же резко останавливаемся. Нам навстречу ползут трое переродков. Не торопясь, лязгая железными челюстями, издавая громкий стрекот. Странно, но, кажется, нападать они совсем не планируют. Не сговариваясь, мы бежим обратно, сворачиваем в левый коридор, добегаем до следующего поворота. В правом коридоре нас опять встречают жуки. Также медленно ползая по коридору, закрывая проход. - Они нас куда-то загоняют, - шипит Джонна. - Не нравится мне это. А кому нравится? Похоже на правду. Жуки отрезают нам дорогу, открывая только один коридор, лишая нас права выбора. Они точно ведут нас куда-то. Что нас там будет ждать? Столкнут нас с другими трибутами, чтобы насладится кровавым зрелищем? Может просто загоняют в тупик, чтобы отдать на растерзание переродкам? Окажись мы в тупике, справиться с ними мы не сможем, даже со всем тем оружием, что у нас есть теперь. - На всякий случай, приготовьтесь сражаться, - я сильней сжимаю свое оружие. Петляя по коридорам, подчиняясь воле организаторов, избегая поворотов, в которых ползают жуки мы медленно пробираемся к какой-то неведомой нам цели. Обостряются все чувства. Меня тошнит от страха и напряжения. Руки вспотели, но одновременно замерзли. Вижу, как натянута Джоанна, как усердно сжимает дубинку Курт. Замечаю, что сама до боли сжимаю железный клинок. Мы больше не бежим. Жуки не пытаются нападать, просто наблюдают за нами своими черными влажными глазами. Сколько времени проходит, мы не замечаем. Кажется, что невероятно много. В ушах стрекот, который становится только громче. Сколько же этих жуков здесь? Помимо тех, кто отрезает дорогу, за нами неотступно ползет несколько жуков по верхнему краю стену. В темноте ясно видно сияние их панцирей. - Ну, черт бы вас подрал! - кричит Джоанна. - Я вам просто так не сдамся, слышите? Курт тихо выругивается себе под нос. Я только моргаю несколько раз, не отводя глаза от тупика. Нас загнали в тупик. Для достоверности провожу рукой по шершавой бетонной стене. Настоящая твердая, не видимость, не голограмма. Уже невозможно пропускать мимо ушей лязганье железных челюстей монстров, которые в этот момент как раз подползли к тупику. Я поднимаю голову вверх, ожидая нападения. Но жуки занимают наблюдательную позицию, и нападать не планируют. - Ну, давайте, что вы медлите? - продолжает кричать Джоанна. Она на взводе и не старается скрывать это. - Чего они ждут? - обращается к нам Курт, также как и я, наблюдая за монстрами. - Почему они не нападают? Выжидают, когда мы потеряем бдительность? Так мы и стоим в полном напряжении, не отводя взгляда от наших надсмотрщиков. Медленно сходя с ума, не находя должного объяснения всему происходящему. Задавая тысячи безмолвных вопросов, так и остающихся без ответа. Чувствую, как тошнота подступает к самому горлу, но все же сдерживаюсь, стараясь не дышать. - Может, вернемся назад? - предлагает Джоанна и делает несколько шагов назад. Тут же по какой-то невидимой, беззвучной команде, жуки со стен молниеносно соскакивают на землю и заграждают путь назад. Размахивая острыми хвостами и лязгая зубами. Один их них вонзает острие хвоста в нескольких сантиметрах от ноги Джоанны. - Ах ты, гаденыш, - выдавливает девушка. Я вижу в ее глазах страх. Но в следующую секунду, она запрыгивает на жука и начинает колоть его лезвием. Тут же к ней на помощь бежит Курт и со всей силы долбит жука по хвосту, которым тот старается ранить Мейсон. Жук извивается, придавливая Джоанну своей спиной, на что та издает дикий крик. Слышится страшный хруст. То ли это кости девушки, то ли панцирь переродка. Я растерянно смотрю на борьбу, переводя взгляд то на сражающихся, то на других жуков, которые просто стоят в стороне, наблюдая, как их сородич лишается хвоста. Они не спешат ему на помощь. Это приказ. Нас пока нельзя убивать. Время не пришло. Раздается еще один крик Мейсон, который выводит меня из ступора. Я разматываю нашу самодельную сеть и спешу на выручку своим союзникам. Пока они мои союзники, я обязана им помогать. Курт, раздробил хвост переродка, Джоанна выколола глаза и отрезала несколько конечностей жука, мешающих ей выбраться из-под него. Я даю сигнал, чтобы не мешали мне накинуть сеть на жука, и делаю задуманное. Курт хватается за край сети. Мы натягиваем ее, скрывая туловище, все еще живого жука. Он окончательно запутывается в лианах. Видно как силы покидают монстра. Джоанна тяжело дышит, одной только головой кивает Курту на землю, прося, чтобы он завершил начатое. Курт бросает ей сеть, а сам запрыгивает на жука, начиная наносить ему хаотичные удары клинком. Мы ведь не знаем, где у них уязвимое место. Спустя какой-то период жук перестает двигаться. Джоанна тяжело падает на землю и отползает к стене. Курт недоверчиво оглядывается на остальных жуков, которые все еще наблюдают за нами. - Черт, если они нападут все разом… - он обрывает фразу, но и так понятно, что он хотел сказать. Нам не выжить. Нам не одолеть их. С одним переродком мы потеряли около пятнадцати минут. Я отхожу к стене и сажусь рядом с Джоанной. - Ранена? - не то, чтобы я забочусь о ее состоянии? Когда дело дойдет до борьбы с ней, ранение может сыграть мне даже на руку. Просто, я слышала ее крики, и тот хруст… - Не знаю. Этот чертов монстр свалился мне на ногу, а он знаешь, весит не меньше ста килограмм. - Перелом? - Что это ты такая внимательная? Мы же обе знаем, что ты меня не выносишь, и при первой же возможности вонзишь мне один из этих железных зубов в глотку. Считай, облегчу тебе задачу своей травмой. - Почему ты вызвалась добровольцем? - неожиданно я задаю вопрос, который некоторое время не давал мне покоя. Она ухмыляется и тут же морщится от боли. - А что мне терять? У меня никого не осталось. Когда я умру, никто даже не пожалеет об этом. Меня даже похоронить некому будет. А у женщины, которую вызвали тогда на жатве, у нее была семья. Считай, это было благородное дело. Минутный порыв благородства. - Жалеешь, что стала добровольцем? Она не отвечает. Мы молча смотрим как Курт разделывает жука, с хрустом отрывая конечности и срезая мясо. - Знаешь, Китнисс, можешь не верить, но мне и правда жаль, что … - она делает невнятный жест в сторону моего живота, сосредотачивая на нем еще и взгляд. - Надо быть настоящей идиоткой, чтобы отказаться от всего этого. Она отворачивается, снова наблюдая за Куртом, и молчит. Но мне не нужно больше слов, чтобы понять, что она имела ввиду. Она знает, про мой план, вернуть Пита домой, пожертвовать собой и ребенком. Он рассказал ей в тот вечер, перед ареной. Он наверняка рассказал ей. Меня пронзает дрожь от внезапного порыва злости. Но злость тут же меняется на безысходность. - Я не смогу без него, - шепчу я. - Вы оба чокнутые, - ухмыляется Джоанна и отмахивается от меня. Втроем мы сидим, прижавшись к стене, и медленно жуем свежесрезанное мясо, наблюдая за жуками, которые уползли снова наверх. Курт раздает нам всем новую партию зубов и вешает себе на пояс несколько лап-дубинок. Теперь мы сидим и просто ждем чего-то. Все понимают, что должно произойти что-то. Нас не могли просто так загнать в тупик, чтобы понаблюдать, как мы прикончим переродка. Курт предлагает нам поспать, но мы в голос отказываемся и продолжаем сидеть на голой земле, сжимая оружие не отводя глаз от верхушек стены, иногда поглядывая вдаль коридора. Раздается звук гимна. Мы одновременно вздрагиваем и вскакиваем на ноги. Появляются лица обоих трибутов из третьего дистрикта: Вайрес и Битти. Они мне нравились, несмотря на то, что все их обзывали сумасшедшими, чокнутыми и помешанными, больше всех, кстати, выступала Джоанна. Но теперь, глядя на их лица, она тяжело вздыхает и зажмуривает глаза. Я снова смотрю в небо, повторяя про себя как скороговорку «только не Пит, только не Пит». Мелькает лицо женщины. Я не успеваю посмотреть из какого она дистрикта, как вдруг на меня прямо с неба смотрят его глаза. Таки родные, такие понимающие с залегшей в них печалью и скорбью. Широкий подбородок высоко поднят, показывая превосходство, на губах полуулыбка. Он смотрит на меня последний раз, а потом исчезает. Я неотрывно смотрю в небо, которое тут же плывет перед глазами из-за слез. А потом я начинаю кричать. Как ненормальная. Мой крик заглушает все остальные звуки. Я не слышу ничего кроме своего крика. - Пит! Пит! - рыдания прерывают крик. Содрогаюсь, теряю равновесие. Сердце сжимается и делает несколько попыток выпрыгнуть из груди. Кровь же напротив останавливается в жилах. Мне не хватает воздуха. Крик тонет в темном небе, где только что был его портрет. - Китнисс - кто-то из союзников хватает меня под руки, потому что я падаю. - Китнисс, он может быть жив. Китнисс, слышишь? Это может быть просто очередной уловкой организаторов. - Нет, - я не желаю их слушать. Я не могу без Пита. Я должна была его спасти. Еще один любимый человек, которого я потеряла. Ну почему я не умерла на той чертовой арене? - Дура, что же ты делаешь? Держи ее, - Курт резко выбивает из моих ладоней оружие, которое я только что хотела вонзить в собственную грудь. Мейсон хватает меня за руки, я не вырываюсь, лишь оседаю на землю и прислоняюсь к стене, продолжая кричать в голос и рыдать. Опора исчезает из-под спины и я падаю на землю. Курт рывком ставит меня на ноги и кричит в лицо. - Китнисс, Китнисс, очнись. Он может быть жив. Стена разъехалась. Нам надо уходить. Мы пойдем искать его. Мы найдем его. Найдем, слышишь. Они хотели сломить тебя. Поднимайся, слышишь. - Нет, - только и могу ответить я. В ответ Курт подхватывает меня на руки, я сопротивляюсь, выворачиваюсь из его объятий и чуть ли не падаю на землю. - Оставьте меня, уходите,- тут же получаю пощечину от Джоанны. - Идиотка, он этого не хотел. Ты должна выбраться отсюда. Шевелись, - и снова бьет меня по щеке. - Вот черт, - Курт подхватывает меня на руки и бежит со всей возможной скоростью. Слышу ругань Джоанны и возросший звук стрекота. Жуки снова бегут за нами. Их спустили с поводка. Кричу, чтобы парень пустил меня. Он опускает меня на землю, но не отпускает руку. Дальше мы бежим вместе. Джоанна бежит неожиданно быстро, даже несмотря на свое ранение. В голове бардак, сердце рвется на части, слезы не перестают бежать из глаз. Грудь горит от моих резких вдохов. Зачем я вообще бегу? Не проще, вырваться и броситься в пасть к переродкам? «Он этого не хотел» А чего он хотел? Чтобы я жила с этой дырой в груди, которая никогда не зарастет? Чтобы я проклинала весь белый свет и себя? Чтобы я родила ребенка? Неужели он хотел для меня этой боли? Он не мог этого хотеть. « Он этого не хотел». Почему мне запомнилась эта фраза Джоанны? Прихожу в себя, только когда Курт проталкивает меня впереди себя. Коридор стал узким. Снова сдвигающиеся стены. Снова ловушка. Позади бегут жуки. Если я остановлюсь, мы все споткнемся и превратимся либо в корм переродков, либо в отбивную. - Китнисс! - мне кажется, что голос доносится откуда-то из-под земли. Такой глухой и далекий. - Китнисс, я жив. Китнисс, не сдавайся. - Пит!? - у меня словно открывается второе дыхание. Он жив? Может это галлюцинации? Нет. Это точно его голос. Ну конечно, – провокация, уловка распорядителей. У них она отлично получилась. Я поверила, что он погиб. Сердце стучит уже где - то в районе макушки, горло саднит от встречного воздуха. Но он жив. Он должен быть жив. - Китнисс! – он снова зовет меня и я кричу в ответ. Кричу из последних сил. Впереди просвет. Локти скользят по стене, ткань цепляется за шершавый бетон - рвется. Позади стрекот жуков, ругань Джоанны, тяжелое дыхание Курта. Просвет все уже. Я делаю последний рывок и кубарем падаю на землю. Кувыркаюсь несколько раз, поднимаюсь на четвереньки и тяжело дышу. Боковым зрением замечаю какое-то движение. Слышу, как рядом падает Курт, следом Джоанна. - Китнисс, - он подбегает и падает на колени прямо передо мной. - Ты жива, - в глазах слезы. - Пит, - я не могу больше сдерживаться и реву, утыкаюсь в его плечо и реву. Он гладит по голове, целует и крепко прижимает к груди. Он жив. - Все будет хорошо, хорошо. Успокойся, любимая, - как мне не хватало его голоса. Я обнимаю его так сильно, как только могу. Мы оба тяжело дышим, но это не имеет значения. Он жив. Провожу рукой по его спине. Нет не мираж, не плод моего больного воображения. Сжимаю так сильно, насколько позволяют оставшиеся силы. Я не отдам его больше. Он сжимает так же сильно, продолжая покрывать поцелуями, шепча самые ласковые слова. - Как мило, я сейчас расплачусь, - неожиданно раздается где-то в стороне. Пит резко оборачивается, не выпуская меня из объятий. Я тоже заставляю себя осмотреться. Мы на большой поляне, размером, не уступающей футбольному полю, огороженной высокими стенами. Девять трибутов только что вылетевших из проходов, которые сомкнулись за спиной, отрезая любой путь к отступлению. Земля покрыта густым ковром зеленой травы. Кто-то лежит лицом вниз, потеряв все силы в коридоре. Одну пожилую женщину раздавило стеной. В центре - сияющий рог изобилия, заваленный оружием и полезными вещами. Трибуты из первого и второго дистрикта уже добрались до оружия. Размахивая увесистой булавой с шипами, крепкий мужчина из второго дистрикта направляется в нашу сторону. Его союзница из первого направляется в другую сторону. - Вот и встретились. И будет у вас, как в сказке, только без «жили долго и счастливо» одно лишь «умерли в один день», - мужчина скалится. Голос дрожит. Он еще не восстановил силы полностью, но решил сыграть на опережении. Пит крепко обнимает меня, прижимая к груди. Мы все еще стоим на коленях. - Желаете, что-нибудь друг другу сказать на прощание? - продолжает шипеть мужчина. - А ты желаешь? - Курт резко кидает в сторону профи железный зуб, затем еще один и еще один. Последний врезается точно между глаз. Мужчина падает на землю, истекая кровью. - Что, откуда у вас оружие? - кричит женщина, но зуб, брошенной Джоанной, застрявший в сердце профи, заставляет ту замолчать уже навечно. Женщина успела убить двоих трибутов. Теперь помимо нас на траве остался только один мужчина. Присматриваюсь и понимаю, что это Битти. Не успеваю понять, что происходит, как Курт бросается к трибуту из третьего дистрикта и помогает подняться на ноги. Очередной союзник? Но нас ведь всего пятеро. Что будет дальше? Мы все переглядываемся. У всех один и тот же вопрос, который мы боимся задать в открытую. - А теперь, расскажите, откуда у вас оружие? - устало произносит Битти, все же не сдерживая легкой улыбки. И тем самым разряжая обстановку. Пусть на недолгое время, но разряжает. - Давайте, отойдем к рогу. Там должна быть какая-то еда, – предлагает Джоанна. Мы с Питом, словно приросли друг к другу. Я боюсь выпустить его из объятий, словно он может раствориться прямо в воздухе. Он видимо, думает также, потому что крепко держит меня за руку, время от времени целуя в макушку или висок. В припасах находятся спички. Курт достает мясо переродков и мы поджариваем его. Впервые, я чувствую себя спокойно. Пит рядом и больше мне ничего не нужно. А завтра мы обязательно решим, как быть дальше.