Керосин

«Майк Д. Лайонс» – вот, что было написано на мятом, грязном клочке жёлтой бумаги, и больше ничего. На самом деле, у Майка не было второго имени; «Д» означало «демон». Он сам написал это пару минут назад, и до сих пор не мог придумать, зачем. Он ещё никогда так не скучал. Минуты в каморке, где затхлый воздух пропах керосином, тянулись нескончаемой тишиной удушья. Как какая-то девчонка – приглашения на свидание, Майк ждал звонка от Кроули. А до тех пор лениво листал читанные-перечитанные книги на полу, в оседающей хлопьями пыли, смотрел в потолок, покрытый пятнами гари и считал тик-так старых часов. На шестом «тик» часы непременно путались и вместо положенного «так» снова слышался «тик», но потом они исправлялись, и секундная стрелка прыгала дальше как ни в чём не бывало. Это был такой маленький островок приглушённого безумия, когда нечем заняться и некуда пойти, не с кем поговорить и ты никому не нужен. Плохо быть демоном. Ты не спишь. Ты не пьянеешь. Ты понятия не имеешь, когда это всё кончится и кончится ли вообще, и при этом никогда не станешь достаточно смел, чтобы покончить с этим раз и навсегда. Зато есть единственная радость – удовольствие от выплёскивания палитры чувств на холст чьего-то тела при помощи клинка ножа, крюков, щипцов, гвоздей и прочих атрибутов. Если ты демон, то твоя любимая симфония складывается из воплей боли – обязательно чужих, а процесс пытки обожаем всем адским легионом. Как секс для людей. Но бывают и исключения. И не всегда эти исключения в восторге от того, что не могут быть как все, потому что от особенности одни проблемы. Майка Лайонса не расслабляли крики, эхом отдающиеся в пустом подвале, а значит, его вообще ничего не расслабляло. В какой-то степени это было полезно; холодный рассудок позволил заработать уважение, Лайонс занимался делами важными, но такими, какие любой другой демон посчитает недостойной себя рутиной. Майк получил некое расположение со стороны Кроули. И всё равно ему не нравилось быть белой вороной, особенно в такие вечера, когда только и остаётся, что писать что-то бессмысленное на клочках бумаги да считать «тик-так» старых часов. Никто не заставлял Майка сидеть на одном месте, закрывшись от солнечного света, в маленькой каморке в компании увесистых томов на разных языках; Лайонс не выходил сам. Он предпочитал вариться в собственном соку до нового задания, он так привык. Не понимая, зачем запираться, зачем воздерживаться от пыток и массовых убийств, демон по имени Майк Лайонс понимал только одно. Ему тут не место. Никто не хочет в Ад; а меньше всего – те, кто там побывал хоть раз. Но пекло было единственным местом, где он почувствовал себя пристроенным. На месте. Он был рождён когда-то в Средневековье, чтобы оказаться средь раскалённого железа, стального запаха ржавых цепей и нескончаемого воя заново умирающих. Пискляво заверещал старенький мобильник, а на экране высветились три шестёрки – маленькое ребячество большого короля. Майк ответил на звонок практически мгновенно. — Скучал по мне? — насмешливо-тихо спросил Кроули. Перед глазами у Лайонса так и встала картина – король сидит на кожаном стуле в хорошо обставленном кабинете, ноги закинул на тяжёлый стол. В стакан на три пальца налит Скотч. — Очень, — в тон ему ответил Майк. — Мне потребовались твои дипломатические навыки и милое личико. По большей части, конечно, второе, потому что талант в наши времена никто не ценит. По паре предложений Майк сразу понял, что от него потребуется; Кроули что-то нужно от какой-то женщины, вероятно, ведьмы. Он не может элементарно заставить её делать то, чего ему бы хотелось, поэтому собирается убедить. Король Ада часто обращался к Лайонсу по такого рода делам, во-первых, потому, что тому это не претило – большинство демонов по приказу выполнили бы всё то, что от них требуется, но это вполне могло впоследствии обернуть их против верховной власти, а Лайонс не такой. Во-вторых, Кроули просил об этом Майка по куда боле простой и понятной причине – его тело, та самая оболочка, которую черноглазые, вульгарно усмехаясь, называли «мясным костюмчиком», вполне подходила для обольщения. Не заурядная, но привлекательная внешность. Правильные черты лица, бледная кожа, холодные тёмно-голубые глаза и блестящие волосы медного цвета, не слишком длинные и не слишком короткие, зачёсанные назад. Лоб, скулы и переносица, плечи были покрыты россыпью веснушек, которые, впрочем, не портили, а только добавляли некоторой оригинальности. Телосложение относительно худое, но женщины часто пытались начать знакомство, делая комплимент его сильным рукам. И голос. Лайонсу и самому нравилось, как он говорил, но всё же удивительным казалось, какое впечатление можно воспроизвести, всего лишь сказав что-нибудь. Тихо, вкрадчиво, как только он умел. — Кто она? Что нужно? — Майк решил сразу перейти к делу. — Мне нравится ход твоих мыслей, — усмехнулся Кроули, — ты угадал. Как ты знаешь, я уже относительно давно и пока безуспешно пытаюсь поймать эту девчонку, Джейн Дюссо. Я выслал за ней отряд, но выяснилось, что папочка сумел добраться до неё раньше нас, и очевидно, что это ничего теперь не изменит. А потому я хочу заручиться какой-нибудь более надёжной помощью. От ведьмы. У меня есть на примете одна особа – её имя Кода. Могущественная, но весьма своенравная. А дальше шла долгая, полезная, но до чёртиков скучная лекция о том, что Майк должен, а чего не должен делать, когда будет работать с Кодой, как Кроули это называл; был ещё краткий экскурс в историю и биографию ведьмы, который на самом деле был совсем не кратким. В общем, Лайонсу была предоставлена поистине куча информации. Он терпеливо всё это выслушал, как всегда, но всё-таки испытал некоторое облегчение, когда наконец положил трубку. И ещё большее – когда рывком распахнул дверь пропахшей керосином каморки и шагнул за её пределы. Эта комнатка располагалась на чердаке, и когда Майк выходил из неё, то оказывался аккурат около провала, который раньше предназначался для ведущей наверх лестницы – огромной, по-видимому, ширины, но это и не важно, потому что она всё равно была давным-давно сломана. Чтобы спуститься на землю, приходилось пройти по шатающейся балке до окна у противоположной стены, а там спуститься по канату. Канат был привязан к железному штырю, непонятно зачем вбитому прямо под подоконником; штырь был хлипкий и не внушал особого доверия, но Майк никогда не боялся упасть. Не умрёт же он от этого, верно. Оказавшись на улице, он сел в нелепо смотрящийся около развалюхи БМВ седьмой серии и тотчас выехал на юг. Где-то там, в нескольких десятках миль, была цель его нового задания − человек, который знал, где искать Коду.

***

— Джейн! — Младший охотник, одной рукой опираясь о машину, разговаривал по телефону. Он объяснял Дюссо, где именно в доме оставил дневник Джона Винчестера. Потом, когда Джейн нашла книжицу – что она должна там посмотреть. И наказал перезвонить сразу же, как только она чего-нибудь выяснит. Дело было вот в чём – Сэм был твёрдо уверен, что уже где-то видел тот треугольник с глазами на вершинах. — Это плохой знак, — сказал он в ту же секунду, когда увидел зелёный шёлк с золотой вышивкой. — Хуже только если все три глаза на вершинах треугольника открыты. Дин тогда как-то странно посмотрел на брата и ответил, что что нужно обязательно выяснить, что это за символ такой и что конкретно означает – тогда-то и вскрылось, что в спешке они забыли взять отцовский дневник. Пришлось перепоручить поиски информации Джейн. Дину очень не терпелось разгадать эту загадку. Его беспокоила эта фраза Сэма, «очень плохой знак». Старший Винчестер каждую удобную минуту посвящал тому, что прокручивал в голове всё, что знал об этом символе. Перебирать в памяти приходилось далеко не прорву информации – фактов почти не было, а домыслы были такими туманными, что не складывались в никакую, даже самую зыбкую теорию. Треугольник, который появлялся у Дина на запястье, когда он держал в руках тот самый кусок зелёного шёлка, Винчестер-старший решил пока брату не показывать и даже ни словом о нём не заикнулся. Мало ли, как Сэм отреагирует. Дину почему-то казалось, что будет лучше, если он сохранит чары Нэнси, как-то связанные с «плохим знаком», в секрете. — Интернет по комбинации «глаза» и «треугольник» выдаёт только Всевидящее око, — сообщил Сэм, который, поручив Джейн поискать что-нибудь, всё-таки не сидел сложа руки, а занимался своими собственными изысканиями. — Getting born in the state of Mississippi, poppa was a copper and her momma was a hippie… — Звуки песни раздавались откуда-то у Сэма из кармана. Винчестер достал из него мобильник, включил громкую связь и положил телефон на капот Импалы. Дин услышал голос Дюссо и резко нахмурился, вспомнив, как они расставались. Почему-то ему уже не казалось, что он безоговорочно прав, но всё же оставить Джейн в безопасности, по его мнению, было лучшей идеей. Почему же тогда он чувствует себя виноватым?.. — Про треугольники с глазами здесь ничего нет, есть только вырезка статьи про треугольники в символике индейцев и крупными буковками внизу подписано «ПИКАНИ». Я посмотрела в энциклопедии, которую нашла тут, в гостиной, пикани – это племя черноногих индейцев, жили они где-то близ Монтаны. Дин насторожился сразу же, как только услышал слово «Монтана», и сразу стал задавать тысячи и тысячи вопросов по делу – что, где, когда, а если Джейн не могла ответить, давал понять, что хочет, чтобы на это выяснила. Он хотел разобраться со всей этой чертовщиной, нависшей над Нэнси, а младший брат смотрел на старшего с недоумением. Какая муха его укусила? Почему, общаясь с Джейн, он превращается в точную копию Джона Винчестера, ну просто один в один? В конце концов Сэм даже не выдержал и одёрнул Дина. — Ну всё, всё, успокойся. Мы и сами можем кое-что разыскать в интернете. Прекрати. Винчестер-старший, конечно, тоже обратил внимание на свой тон и поведение, но был не очень-то доволен тем, что не только он сам, но ещё и брат ставит ему это в вину. Он хотел что-то ещё сказать Джейн, но та бросила трубку. — Хм, — только и выдавил из себя охотник. Это означало сразу всё: и то, что он не понимал, что такое на него нашло, и то, что он осознал, что Джейн, кажется, на него злится. Что ж, вполне ожидаемо. — Дин, что с тобой? — осторожно поинтересовался Сэм, но в качестве ответа получил только бессмысленную усмешку. — Пойдём изловим пару черноглазых, чтобы скрасить своё одиночество? — сменил тему Дин, пряча во внутренний карман куртки бутылку со святой водой. Сэму оставалось только кивнуть. Быстро просмотрев сводку новостей, они вычислили место, где с большой вероятностью можно было наткнуться на демона. Сама по себе не тихая улочка с дурной славой. Нужное им здание – одноэтажный куб, казалось, составленный из квадратов чёрного отражающего стекла, поставленных на метровый фундамент. У дверей стоял внушительных размеров охранник. — Вы куда? — рыкнул он приблизившимся Винчестерам. — Кристо. — Охранник вполне сходил за одержимого, потому что выглядел довольно грозно, но проверить всё равно надо было. — Что-о?! — сморщил лицо амбал. Глаза его никак не изменились, но от этого менее противным типом он не стал. У Дина так и зачесались руки врезать ему, а Сэм, мгновенно это понявший, схватил брата за плечо, как бы намекая, что нужно хотя бы попытаться решить проблему мирно, без лишних проблем. Но в ту же секунду вспомнил, что даже не знает, что находится внутри стеклянного здания. Винчестеры переглянулись. Вырубить охранника им не составило бы никакого труда, но вот что потом... Это бы заметили, и скоро выгнали бы – а то и арестовали. — Нам... надо туда, — неубедительно ответил Сэм, прямо видя, как взгляд охранника наливается неподдельным скептицизмом. Проще говоря, мужчина молча спрашивал: «ты идиот?!». Винчестер и чувствовал себя по-идиотски, и всё, что он мог из себя выдавить, это «э-э... эм... ну». Дин уже сделал шаг вперёд, чтобы двинуть охраннику в морду, но тут вспомнил, как Нэнси, припомнив имя кого-то из работавших в мэрии, без проблем прошла на второй этаж здания, хотя дочь Эдварда Бойла упорно пыталась её туда не пустить. Сейчас Дин тоже знал имя одного человека, связанного с этим местом – имя того, в чьё тело, вероятно, и вселился демон. Он, артистично разведя руками, твёрдо и уверенно заявил охраннику, что они «там... э... ну, ищут кое-кого», и назвал имя одержимого. Амбал тотчас изменился в лице, и, понизив голос, спросил: — Это по поводу этих... треугольников? — Ага, — с готовностью закивал Дин, и наудачу добавил, — с глазами. — Так бы сразу и сказали, — буркнул охранник и распахнул перед ними двери. Сэм одобрительно посмотрел на старшего брата, и они прошли дальше. Фешенебельное снаружи, внутри здание представляло собой печальное зрелище: грязные полы, скудное освещение, безвкусная музыка, раздающаяся со всех сторон, справа и слева была разной, а в коридоре сливалась в единую, режущую слух какофонию. — С каких пор демоны стали фанатами клубняка? — Дин смело прошёл дальше и заглянул в обе ближайшие двери. Вместе с Сэмом они осмотрели каждую комнату; большая часть из них походила на какую-то помесь грязного бара с элитным рестораном, но кухни нигде не было. Из людей − пара пьяниц, уснувшая в кресле девушка со склеенными скотчем волосами. Видно, хорошая тут была вечеринка. Только демонов на неё, видно, не пустили, потому что все встретившиеся Винчестерам люди были только людьми, и ничем больше. В конец разочаровавшийся в поисках, Дин подошёл к последней двери, за которую они ещё не заглядывали, в самом тёмном участке коридора. На ней было выцарапано весьма внушительное слово «одминистрация». Он дёрнул за ручку. Дверь, кажется, была заперта, но замок был настолько хлипкий, что Винчестер, дёрнув чуть сильнее, чуть не упал назад, потому что дверь отворилась с глухим щелчком. Комната чем-то напоминала кабинет. В самом центре – стол, заваленный бумагами, около него – кожаное вертящееся кресло. Пыльные жалюзи чуть приоткрыты и пропускают самую каплю света в эту обитель грязи и нечистот. А на правой стене висел зелёный гобелен с золотой вышивкой, с тем же точно изображением, что и на клочке шёлка, что охотники отыскали ранее. Но никого живого, или даже неживого в кабинете не было. — Любопытно, — пробормотал Сэм, встав рядом с братом, в упор уставившимся на гобелен, как на врага народа. В кармане у младшего Винчестера зазвенел телефон, и тот без промедления взял трубку. Это была Джейн. — Сэм?.. — Произнесено это было тем самым полувопросительным тоном, который используют, когда собираются сообщить что-то не особо радостное. Будто пытаются этим выразить свой главный вопрос: а ты готов к тому, что я сейчас тебе расскажу? — Да, — нахмурился охотник, настраиваясь на плохие новости, как вдруг внезапно грохот резко изменил его планы. Его и Дина рывком швырнуло на пол. — Так-так-так. Над распростёртыми на плоскости Винчестерами склонилась девушка с хвостиками, которые были собраны не резинкой, а кусочками скотча. — Что вы тут забыли, мальчики? Дин и Сэм ответить не могли, их душили силы демона, а сердце через раз пропускало удар. Младший Винчестер упорно пытался отнять от шеи чужие руки, душившие его, но, конечно, ничего материального нащупать не мог. В глазах уже начинало темнеть, а кислорода не хватало до рези в горле, как вдруг... — Exorcizamus te, omnis immundus spiritus... Девушка тотчас выпрямилась и побледнела от волны окатившего её страха − она не понимала, откуда раздаётся тихий, но чётко выговаривающий слова голос. — Нет! — жалко взвизгнула она, зажимая уши руками, и, неловко запнувшись, ринулась к двери. Но для этого ей пришлось дать Винчестерам свободу. Демоница пыталась убежать, но шансов выжить у неё уже не было − охотники больше не были захвачены врасплох. Братья слажено сработали. Сэм схватил демона за плечи, а Дин вонзил антидемонский нож в живот. С тихим − последним − вскриком девушка осела на пол. — Что произошло? — Дин сразу забыл о ней; его куда больше интересовал голос, нежданно-негаданно начавший читать экзорцизм. А Сэм уже догадался, что случилось. Он поднял с пола мобильник, вылетевший у него из рук при падении. — Спасибо, — сказал он Джейн. Даже на расстоянии она сумела им помочь, догадавшись как-то, что нужно делать. — Не за что, — невозмутимо ответила Дюссо, и тут же сменила тон на обеспокоенный, — слушайте, вам нужно вернуться. И как можно скорее.