Керосин

— Вот оно, — обрадовалась Джейн, сидевшая на полу в окружении разбросанных книг и державшая в руках дневник Джона Винчестера. — Тут странички склеились. Дюссо замолчала ненадолго, потому что не очень понимала почерк деда, и ей требовалось время, чтобы разобрать что-нибудь. — Хитодама. В японской мифологии − дух, частичка души, появляющаяся во время смерти или рождения людей-медиумов. Представляется в виде парящего в воздухе огонька, иногда с хвостом. Часто хитодама возникает прямо-таки из-под земли, оставляя на месте своего появления сине-зелёную слизь. — Больше ничего нет? — поинтересовался Дин, сидевший тут же, рядом, только в кресле. До этого момента он тоже что-то читал. — Нет, только приписка: Блэйз Морган. Это не тот парень, в доме которого мы жили? — Именно он, — подтвердил старший Винчестер, — должно быть, они охотились на хитодаму вместе. Надо ему позвонить. Блэйз взял трубку не сразу, но всё же с первого раза. Дин сперва извинился за тот погром, что устроил демон в доме с нежно-фиалковыми стенами; Морган только отмахнулся, для него это были сущие пустяки, и потому охотник перешёл к сути дела. Блэйз сразу спросил, в каком городе находятся Винчестеры, и, услышав ответ, сказал: — Помню-помню. Мы не сумели довести это дело до настоящего конца, потому что прикончить хитодаму можно только... того... Во время кормёжки. Его за этим застать практически невозможно. Хитодама хватает человека и тащит в какой-нибудь укромный угол, иногда телепортируется даже, правда, всегда не очень далеко. Не очень ясно, чем они питаются, духом, душой, или всем сразу, но факт тот, что после их застолья человек уже не человек, а овощ. В прошлый раз мы с твоим отцом не убили Хитодаму, а только усыпили его. Я-то думал, это на подольше, хотя бы на пару сотен лет... — Морган примолк, видимо, погрузившись в воспоминания. — А как убить Хитодаму, или усыпить? — Чтобы убить, нужно, чтобы через сгусток света в самом его сердце прошло серебро. Но тут пули нужны. Он не подпустит к себе с ножиком. А чтобы усыпить, нужно отыскать его... как бы это... игрушку. Хитодамы вообще воруют очень много всяких человеческих вещей и таскают к себе в тайник. Вообще неясно, зачем им это, потому что на свои сокровища они даже не любуются, кидают их в одном месте и тут же забывают, и в тайник являются раз в пару лет. Однако есть среди всего хлама главная штуковина. Хитодамы за ней тоже не особо следят, но достаточно сжечь её, и он уснёт. До тех пор, пока кто-нибудь по неосторожности не попадёт по нему каким-нибудь мелким предметом, который станет для него новой игрушкой. Где тайник вашего хитодамы, я уже знаю. — Хорошо, а как отличить среди всех вещей ту, что нужно сжечь? — Дина уже как-то настораживало то, что Блэйз это ещё не упомянул. Неужели придётся пожечь всё? — Вот да, это тоже важно. Нельзя жечь всё, потому что тогда он явится взбешённый и мало тебе не покажется, хорошо, если унесёшь оттуда ноги. Предмет этот особенный, но различить его может только девочка. — То есть, девственница? — уточнил Винчестер на всякий случай. — Ну да. В прошлый раз мы очень намучились, пытаясь уговорить одну пойти. Она ведь не понимала, зачем всё это. — Блэйз засмеялся отчего-то. Потом продиктовал Дину адрес тайника Хитодамы и решил, что пора уже прощаться. — Ну ладно, Дин, у меня срочные дела. Удачи. — Отключился. А перед Дином встал сейчас трудный выбор. С одной стороны, куда проще было бы взять в тайник Джейн, чтобы она отыскала главную игрушку хитодамы, тогда бы не пришлось никого искать и никому ничего объяснять. С другой стороны, а не опасно ли это? Хотя, Дюссо уже показывала, что в случае чего, может дать отпор противнику. В общем, нужно решать. И поскорее, вряд ли хитодама решил ограничиться одной жертвой.

***

— Оно здесь? Вопрос эхом повис в воздухе. Винчестеры, обеспокоенные, переглядывались; Джейн, бледная, расцвела в улыбке сумасшедшего. Все трое находились сейчас в каком-то заброшенном здании непонятного назначения, и потихоньку осознавали, в какую беду попали. Они не взяли с собой оружия против хитодамы, потому что появление рядом с его сокровищами серебра при некоторой доле неудачливости он может почуять и заявиться проверить, всё ли у там в порядке. И тут вдруг охотники услышали странные звуки совсем близко, и Дин, выругавшись, нащупал за подкладкой куртки одну-единственную серебряную пулю, которая осталась с последней охоты на оборотня. Винчестер сотню раз проклял свою рассеянность и назвал себя идиотом, но, конечно, это никак не могло исправить положение. — Пошли. Найдём его склад как можно скорее, — бросил Сэм и зашагал вперёд, — а если он нападёт, у нас есть одна пуля. — К пуле нужен пистолет, — печально откликнулся Дин, снова злясь на себя. Он глянул под ноги – и только это спасло его от того, чтобы рухнуть в непонятно откуда взявшуюся дыру в полу. А там, на тёмном дне, он увидел кучу всяких вещей. — Мы нашли склад! — воскликнул Винчестер, а эхо разнесло не только его слова, но и гулкий звук падения. И только спустя секунды Дин понял, что это Джейн сиганула во тьму дыры. — А как ты оттуда выберешься? — Дин вглядывался в сгустки мрака, пытаясь разглядеть шныряющую внизу Дюссо, и думая, что непредусмотрительность передаётся по наследству. — Тут есть выход, — откликнулась она, ногами отпинывая непригодную ей ерунду. Скратч! Воздух будто дрогнул, а в глазах зарябило от внезапно ударившего смрада. Из дыры вдруг поднялся сияющий шарик, за которым тянулся тонкий сияющий хвост. Доски под ногами заскрипели, хитодама ринулся к Дину, у того перед глазами запрыгали белые мушки – слишком ярко... Сэм буквально за шкирку вытащил брата из комнаты. — Бежим!!.. Но даже в полуадекватном состоянии старший не забыл о девчонке, окликнул её. — Я здесь, — непонятно откуда крикнула Джейн и тут же появилась из темноты, схватив Винчестера за руку. — БУМ! — Хитодама приближался, и Сэм, не увидевший, куда Дюссо тащит Дина, бросился в сторону прямо противоположную. Его выбор отчасти отказался удачнее, ведь монстр последовал за Джейн со старшим Винчестером. Запыхавшаяся, она тянула неизвестно куда постепенно приходящего в себя охотника. Наконец, они зашли в тупик. — Сюда, — надрывным шепотом выдохнула Джейн, увидев огромный шкаф. Она только-только успела прикрыть за собой дверцы, как хитодама влетел в комнату. Обозлённый, он утратил свой нюх и исключительную интуицию, и не мог учуять людей; но мог услышать. В шкафу было пыльно, а единственным источником света являлось мерцание метающегося по комнате хитодамы, которое проникало внутрь только через крохотную щёлку между дверцами. И даже так Дин мог видеть, что Джейн улыбается, словно всё это – детская забава, а играть в прятки с монстром, по её мнению, очень весело, уж во всяком случае, лучше, чем с собственной матерью. Хиотдама повертелся по комнате ещё немного, и вылетел. Дюссо выждала чуть-чуть, а потом с облегчением выдохнула и бесшумно выскочила из шкафа. — Ты не обращай внимания, что я улыбаюсь, как идиотка. Так всегда, когда мне страшно, и я не могу перестать. — Потом она достала из кармана пистолет. — Где ты это взяла? — прохрипел Дин; ему бы удивиться, но он был не в том состоянии. — На свалке хитодамы. Его не особенно сожжёшь, но я подумала, может быть, он подойдёт для пули. Подойдёт?.. — Улыбка нисколько не вязалась с надорванным шёпотом. Дин разорвал подкладку своей куртки как мог, поспешно, и улыбнулся тоже, только озарённо, а потом выхватил у Дюссо оружие и зарядил. Вот это счастливая случайность! Глухой вопль где-то рядом прервал неожиданное ликование. Как по команде, Винчестеры синхронно рванулись на звук, и, преодолев небольшой коридор, выскочили на какой-то балкончик одновременно с Сэмом. Они, все трое, оказались в огромном зале высотой в два этажа; их балкончик располагался как раз где-то на уровне второго. А звук доносился снизу. Не сговариваясь, Винчестеры метнулись к бортику, наклоняясь вперёд, вцепились руками в перила. Голосом, полным изумления, злости и, отчасти, безнадёжности, Джейн вскрикнула: — Дилан! Хитодама застыл над бессознательным телом, оплетя его торс и ноги своим длинным хвостом. Монстр тянул откуда-то из шеи парня тонкую, почти бесцветную струйку, и, втягивая её, становился всё ярче. В его разрастающемся свете узнать Шоу не составляло никакого труда. У Джейн во рту пересохло, но тихо и холодно, будто приказ, она сказала: «Стреляйте». — У нас есть оружие, — быстро пояснил Дин брату, — стреляй ты. Только одна пуля, а я никогда не мог попасть с первого раза, ты знаешь. — Нет, — резко отказался Сэм. Так они оба препирались, не могли решить, кому стрелять, пихали друг в другу пистолет в руки, а Джейн тревожно смотрела то на Дилана, то на Винчестеров, и секунды для неё уходили песком сквозь пальцы. И ей в конце концов надоело. Раз уж «ответственные-серьёзные» охотники не могут решить, она сделает всё за них. Раздался выстрел. Дин и Сэм безмолвно смотрели на Джейн, которая секунду назад с остервенением вырвала у отца оружие и всё ещё крепко сжимала его побелевшими пальцами. Хитодама продолжал качаться из стороны в сторону, паря над Диланом, и улыбка к Джейн возвращалась. Что же, она не попала, выходит... Этого и следовало ожидать ­– не получалось раньше, и тем более не могло получиться сейчас, когда стрелять приходилось с такого расстояния в крохотную точку. И что же теперь?.. А хитодама вдруг раскрутил свой хвост, издал звук, похожий на громкий вздох, и сгинул, как жалкое пламя свечи. Джейн улыбаться перестала. Ей вообще на мгновение показалось, что сейчас она грохнется в обморок. Как она добежала до тела Шоу, Дюссо не помнила, помнила только, что Дин мчался где-то совсем рядом, и остекленелые глаза живого-но-мёртвого друга. Не то чтобы он был хорошим, преданным, лучшим другом. Но был же. Постоянно повторял «как бы», о чём бы ни рассказывал, и много махал руками, наябедничал матери, когда встретил «потерявшуюся» Джейн – видимо, беспокоился. А теперь всё. Дилан, кажется, был в сознании, шевелил руками и мычал что-то, только неосмысленное. Правильно говорил Блэйз Морган. Овощ. Джейн никогда ещё никого не теряла и не могла до конца осмыслить всё то, что сейчас творилось в её голове. Пожалуй, хотелось помолчать. Подольше. И даже не потому, что нужно подумать – потому, что слова сейчас никакие не подберёшь. Джейн никогда никого ещё не теряла, а теперь точно могла сказать – паршивое чувство. Но как бы плохо ей ни было, был кое-кто, кому было хуже. Он ещё и чувствовал себя виноватым во всём этом – Дин постоянно думал, а что, если бы он всё-таки не препирался с Сэмом, а выстрелил тогда, сразу же. Может, тогда не было бы так поздно? Чёрт, в такие моменты Дин понятия не имел, куда себя девать от своих же мыслей. И снова он во всём виноват!