вне зоны доступа.

Вечность не всегда подразумевает бесконечность. Чувства не всегда подразумевают честность. Эти две простые истины Наполеон записывает перед сном в маленький старый блокнотик, а потом тушит свет. Комната погружается во тьму. Когда он просыпается, света все так же нет. Даже издалека видно пасмурное отяжелевшее небо, нависающее над городом. Дикий ветер с силой ударяет в окно, словно пытаясь пробиться внутрь. Наполеон встает, чувствуя мурашки, пробегающие по только-только проснувшемуся телу, и идет к окну, чтобы распахнуть тяжелые ставни, впуская в комнату еще больше холода. Его блокнотик все еще лежит на столе, и он снова открывает ту страницу и перечитывает. Слова выжигаются на душе темными, как ночь, буквами. За завтраком Александр молчит. Он молчит так уже неделю, сохраняя нечитаемое выражение лица, и Бонапарт чувствует себя так, будто его бросают на произвол судьбы. Хмурое небо за окном выдавливает из себя жалобный гром, и начитается дождь. Он стучит по стеклу, складываясь в ноты, и царь на миг поднимает глаза от газеты. Его красивое лицо с темными синяками под глазами освещается светом от яркой молнии, лишь на короткое мгновение открывая Наполеону всю его усталость. Но свет гаснет, и Александр опускает голову. Наполеон медленно остается один, хотя Романов все еще рядом. Они проводят день в разных комнатах, словно друг для друга их просто не существует, как и не существует больше «нас». Бонапарт лишь на мгновение заглядывает в кабинет Александра, чтобы не удостоиться даже взгляда и позорно, как раненый волчонок, сбежать в свою нору. Пронзительно-голубые глаза смотрят ему вслед, но голос обрывается, утонув в шуме дождя. На самом деле Александр просто не смог позвать. Это тупик. Это то, чего не должно было случиться, или они просто откладывали это до последнего, все пытаясь собрать голыми руками разбившуюся вазу. Наполеон достает с пыльной полки старую книгу и открывает на последней странице, выхватывая только одно: конец. И это все? Тонкие пальцы Романова больше не касаются его. Взгляд больше не задерживается на губах, скользя мимо, не выхватывая Бонапарта из пространства, хотя тот отчаянно пытается привлечь к себе внимание. Он все еще не верит, что история заканчивается на последней строчке. Он все еще готов возвращать Александра к себе, заново собирая мозаику слов и образов. Но на просьбу о помощи он не получает ответа, а уходя, не слышит просьбы остаться. Ветер больше не ломится в окно, завывая на улице умирающим зверем. Но Наполеон не теряет надежды. В библиотеке все еще горит свет, хотя на часах давно за полночь. Он заходит без стука, прикрывая за собой большую дубовую дверь. Царь сидит в кресле перед камином и даже не смотрит на пришельца, притворно занятый чтением. Отблески огня неровно пляшут на его лице и волосах, окрашивая их в красное золото, притягивая взгляд. Наполеон подходит сзади и наклоняется, чтобы положить ладонь на худое плечо и коснуться губами бледной щеки. Александр вздрагивает, а место поцелуя слегка розовеет, переливаясь на другую щеку и уши. Образ в голове Бонапарта перестает быть бледным, и первым, что в нем появляется, становится румянец. Наполеон опускается в кресло напротив. Романов откладывает книгу, и с глухим стуком та опускается на маленький столик, разрывая тишину. Они смотрят друг на друга. Наполеон замирает, потому что они действительно смотрят, и глаза с танцующим в зрачках огнем не ускользают и не прячутся за тяжестью тонких век. А потом звучит бархатный голос, который вводит его в эйфорию. Александр говорит с ним. Бонапарт почти не слушает слов, но сознание выхватывает неопределенные куски из плавного повествования, кажется, просто о погоде. Наполеону хочется кричать от счастья, но он лишь улыбается уголком губ, пока не позволяя себе большего. Эта беседа не несет в себе внешнего смысла, но они оба слышат не то, что говорят. Подтекст иной, нежели содержание. А потом они замолкают. Словно по команде, почувствовав оглушающий выстрел где-то в глубине, и Александр отчего-то шумно сглатывает, теряя всю свою холодность, так старательно, как высокую стену, выстроенную ранее. — Прости. Он произносит это на выдохе, по-русски, но Наполеон понимает. Они поднимаются со своих мест, и царь делает ровно один шаг вперед, наблюдая, как другой шаг делает Бонапарт. — Не бросай меня. Наполеон поднимает руку и невесомо гладит раскрасневшуюся щеку. Романов цепляется пальцами за его рукав и наклоняется, шепча в самые губы: — Не брошу. Горящие поленья в камине потрескивают, а огонь освещает две сплетенные воедино фигуры. Перед сном Бонапарт достает свой блокнотик и вырывает одну единственную страницу. Утром тучи уходят. Расцветает сирень.