Следователь из 6-го района.

1. - Я не вижу никаких теней, не чувствую, - поправилась Это, сидя на крыше высокого здания, с которого видно было Кокурию – Центр содержания гулей. Татара усмехнулся. - Я тоже. Неужели они не поняли, что мы планируем? - Может, мы были слишком осторожны? - Недзума не дурак. Каманура тоже. Но, возможно, их просто не волнует Кокурия и количество гулей, которых мы получим в свои ряды. - Думаешь, их волнует спасение жалких людей? Татара негромко усмехнулся, холодно глядя вперед. - Ты столкнулась с ним. Не я. Что представляет из себя Каманура? - Я тебе уже говорила, - выдохнула Сен, поджимая губу. – Ничего особенного. Они взяли числом. Татара промолчал. Такацуки не хотела говорить об Камануре. Ее передергивало от одного этого имени. Отчего Татаре становилось только любопытнее и любопытнее. Каманура, казалось, не существовал. Когда гуля из Шестого спрашивали, кто их босс, все в один голос отвечали: - Недзума. На прямой вопрос, где Каманура, Шестые не отвечали. Татара мог бы заставить ответить силой, но провокации ему сейчас были крайне не нужны. Хватило одного случая, когда двое значимых для него гулей исчезли. Именно они днем ранее попытались силой выведать, кто такой Каманура. А потом Шестые отомстили за своего покалеченного товарища. Гуль ведь! Срастется! Но нет. Татара теперь прекрасно понимал, что у них война не с людьми. У них война с Шестыми. И пленных они берут неохотно. Взять ту же Ризе. Как удалось выяснить Норо, та была мертва. Кто ее убил было неочевидно, но Татара нутром чуял, что это был Каманура. А интуиция его обычно не обманывала. К тому же, Это предвкушала этот бой. По ней было видно, что никто кроме Камануры ей не будет интересен. - Если его не окажется в Кокурии, я пойду в Одиннадцатый и найду его там, - уверенно сказала девушка, опровергая свои же слова о том, что в Камануре не было ничего необычного. С другой стороны, задетая гордость, это тоже немало. Было бы только в ней все дело! Глаза Это горели неподдельным огнем интереса. - Скоро уже? – спросила Такацуки. Позади них, несколько подчиненных гулей, класса не выше S, послушно ждали приказа. Татара глянул на часы. - Отсчет на секунды уже пошел, - улыбнулся он одной стороной лица. Совсем скоро они освободят нужных им опасных гулей Кокурии и устроят форменный хаос. К тому же, там в Одиннадцатом они оставили серьезных противников для следователей. Один Норо чего стоит! - Пора, - будто почувствовала, что время вышло, одними губами, выдохнула Это. Татара кивнул, подтверждая. Да, пришло время взять все что можно под свой контроль. 2. (двумя часами ранее) Хайсаки Шинме чувствовал себя не в своей тарелке. Будто он снова пятнадцатилетний подросток, не знающий толком, как говорить с удачливыми и уверенными в себе взрослыми. Хайсаки не имел привычки заискивать и перед начальством. Он привык выполнять свою работу и знал, что выполняет ее правильно. Но новый приказ застал директора тюрьмы врасплох. Гули будут защищать это место от нападения других гулей? Ему казалось, что мир перевернулся. Да, кроме гулей будут и следователи. Но кто? Конго Агон, Дзюмондзи Кадзуки? Он знал только имена, что означало, что дети эти не успели еще толком отличиться. Однако, все они были из Шестого. Что следователи, что гули. Кроме этого, должен был присутствовать наблюдатель из России, который вообще не был следователем. Он просто привел гуля на поводочке! Хайсаки встречал эту делегацию на первом этаже пустого холла. Почти весь персонал был эвакуирован, кроме тех, кто был просто необходим и при этом владел куинке. Всех остальных, глава CCG потребовал увести, во избежание. Они стояли в холле. Пять гулей Шестого, один из России, и трое людей. Шинме, который держал в одной руке кейс, в другой документы, поприветствовал их кивком. Хайсаки знал, что гули Шестого считаются слабее Аогири, но при этом, они прогнали ветвь Фиама со своей территории, не понеся значительных потерь. Поэтому невольно Хайсаки шарил по ним взглядом, пытаясь понять что-то из внешнего вида, но это было почти невозможно. Трое гулей были в одинаковых белых масках, отличался только рисунок на правом глазу. Двое носили те же белые маски, но на пол лица. У одного на правом глазу, у другого на левом шла рыжая, будто раскручивающийся по спирали, колючая во все стороны линия. Это были Братья Сакуган. Хайсаки прекрасно знал, что эти двое способны вывести из себя даже Ариму Кишо. Во всяком случае, следователь особого класса крайней не рекомендовал другим следователям стычки с ними. Эта пара демонстративно держалась за руки и ухмылялась. - Как вам место, Король? – спросили они на один голос, склоняя голову синхронно. Хайсаки вздрогнул, но вида не подал. У него, конечно же, был список гостей. Но кого они называют Королем? Лидера Шестого, верно же? Хайсаки поймал на себе взгляд высокого гуля, не носившего маски. Разве то, что он из другой страны, дает ему такую свободу? Глаза были нереально синими, капельку раскосыми, но очень въедливыми. А его наблюдатель… Хайсаки не мог понять, как тот может так просто быть среди гулей? Конго и Дзюмондзи тоже не выглядели обеспокоенными, наверняка, знали о планах высшего руководства. Хайсаки же не знал подробностей. Ему приказано было оказывать содействие. Гулям! - Посмотрим, - тихо ответил паренек в белой маске с кровавыми косами вокруг правого глаза. Хайсаки невольно облизнул губы. Значит, на “Короля” откликался не Недзума, который явно стоял рядом. Хоть и прятал волосы под капюшоном, но светлые пряди все равно выбивались, но особенно в глаза бросался взгляд. Малахитовый цвет. “Король” же был с непокрытой головой. Его каштановые волосы совсем капельку закручивались, а взгляд был самым обычным карим. К тому же, из всех он был самым низким, хотя для японца метр семьдесят это не так уж и мало, и самым хрупким на вид. Хотя для силы гуля это тоже не самый такой уж показатель. - Ха… - усмехнулся Недзума. Эти двое выделялись даже просто стоя на месте. Чувствовалось, что все гости видят в этих двух главных, даже люди! Разве что русский наблюдатель, которого звали Ян, казалось, был на своей волне, внимательно оглядывая все, куда добирался его цепкий взгляд. Хайсаки было велено организовать для прибывших гостей полную экскурсию, чтобы они знали, кто и в какой камере сидит, и смогли организовать эффективное отражение атаки на Кокурию. Казалось бы, каким гулям в здравом уме придет в голову нападать на Центр заключения гулей? Но Хайсаки, не зря занимал этот пост. Смоделировав ситуацию с внезапной атакой, Шинме признал, что у них было бы мало шансов отразить ее без помощи извне. А такая помощь бы подоспела слишком поздно, потому что все мало-мальски сильные следователи были бы заняты Одиннадцатым. Поэтому, их защищают гули и пара мальчишек? Хайсаки покосился на Кадзуки, у которого одна нога была не своя. Черный металл мягко ступал на плиты холла и, кажется, проблем с ней следователь не испытывал. Но все равно, неужели именно его надо было брать для отражения атаки Аогири на Кокурию? На плечо Дзюмондзи опирался Конго Агон, хамоватый во всех смыслах тип, который, однако, легко находил общий язык со своим напарником. Хайсаки вздохнул про себя, но выпрямился, почувствовав карий взгляд на себе. Каманура… Тот, кто уничтожил Лабораторию ради спасения одного гуля… Того самого, что есть в его списках сейчас. То, что делает его начальство сейчас, разве это не сделка века? Они прощают те убийства, ради того, чтобы Аогири была обезглавлена, а Кокурия жила? Хайсаки, если смотреть беспристрастно, причины такого выбора понимал, но как обычный следователь не очень хотел принимать. Впрочем, оспаривать приказы начальства директор тоже не собирался. Не зная всех причин, невозможно грамотно судить, проще действовать, как утверждено. Шинме, державший в руках карты этажей с пометками, собирался все показать, это не было проблемой, но разве за пару часов можно все запомнить? А все происходило именно в таком достаточно авральном режиме. И людей выводили скрытно, и эти типы появились будто из-под земли, хотя и были сейчас в главном холле. - Карты, - приказал блондин, протягивая руку. У всех у них был черный маникюр. Хотя, он входил в моду не только у гулей, у людей, внезапно, тоже. Быстро пролистав их, не отрывая глаз от листов, Недзума, протянул их обратно директору. - Все ясно, - хриплый голос звучал уверенно, но Хайсаки не мог поверить, что возможно запомнить расположение всех камер и их заключенных по этажам. - Пройдемся немного, директор-сан, - вежливо сказал парень с каштановыми волосами – Каманура. Хайсаки медленно кивнул. Каманура сама вежливость во плоти. Только в отличие от Камадзи, этот тип полон амбиций. Он принципиален и требует исполнения его указаний. Но это все не более чем слухи. Но известно о паре случаев, когда следователи, зашедшие в Шестой и столкнувшиеся с ним, после просьбы мирно уйти, были отпущены без увечий и ранений. Этих товарищей разжаловали и перевели на другие должности, потому что они обязаны были сражаться с гулем, а не мирно разговаривать. Однако, как признался один из них – было слишком страшно. - Он говорит вежливо, - отмечал тот мужчина, на тот момент старшего класса, - но смотришь в его желтые глаза, и понимаешь, что это твои последние секунды жизни… Желтые? Хайсаки тогда не придал этому значения. Сейчас он никаких желтых глаз не видел. Вообще, пресловутый Каманура казался обычным человеком. Наводило Шинме на эту мысль, что рамки, включенные в считывающем бесшумном режиме, на Камануру не отреагировали от слова совсем. Хайсаки эта мысль очень тревожила. Но разве гуль, на счету которого столько дел, мог быть на самом деле человеком? Ересь, да и только. Директор дал возможность Недзуме вести за собой людей, а сам шел сбоку от этой процессии. Братья Сакуган не отставали от Камануры, который шел позади блондина. Остальные шли позади них. Ян же пристроился позади директора. Хайсаки ловил себя на мысли, что смотрит на Камануру, а тот, ведя пальцем по одной стене, смотрел на противоположную, в которой были камеры. На верхнем уровне это были обычные решетки, правда из не очень обычного сплава, чтобы гули не смогли их сломать. А вот ниже они сменятся полностью заблокированными тяжелыми дверьми с одним решетчатым окошком, и дополнительной дверью. Они спускались ниже, а братья Сакуган что-то насвистывали. Гули на первом, верхнем уровне, вопреки ожиданиям директора, молчали, проводя гостей взглядом полным непонимания. Хайсаки их не винил, он тоже многое не понимал. Когда они спустились на третий этаж, Шолохов осведомился на немного ломаном японском: - И сколько же вниз вы роете, товарищ-начальник? - Всего четыре, - ответил Хайсаки, не очень понимая, где молодой парень нахватался слов, которые сейчас японцы не использовали. - Не глубоко, - прокомментировал в сторону Ян. Хайсаки не чувствовал себя в безопасности. Насколько же глава CCG доверяет этим гулям? Как гулям вообще можно доверять? Но Савада Цунэёши славился своими смелыми решениями, особенно по молодости. Это потом он втянулся в рутину. И все же, когда Недзума остановился перед камерой Косатки, руки Хайсаки потянулись с куинке. - Не стоит, - заметил Ян. Серо-голубые глаза русского смотрели ласково, но твердо. - Это просто разговор. - Откройте эту дверь, - показал указательным пальцем на замок Недзума. Хайсаки, не показывая эмоций, но понимая, что не выполнить приказ он не может, набрал код на боковой панели. Клацнул, наверное, с десяток замков и тяжеленная дверь сдвинулась вбок, открывая еще одну усиленную решетчатую. За ней и сидел Косатка – Камиширо Матасака. - М? – поднял он на гостей взгляд. Потом поднялся сам, подходя к решетке. Втянув носом воздух, он уставился на Камануру. - Ты пришел мне что-то сказать, полукровка? Хайсаки это сразу все объяснило, хотя он с трудом заставил себя успокоиться. Так перед ним Одноглазый Король? Тот самый, которого не может найти CCG? Который вроде как… Управляет Аогири? Хайсаки почувствовал нестыковку, поэтому отказался от выводов. Перед ним просто одноглазый гуль, которого называют Королем. Большего он решил не лепить. - Я убил вашу дочь, - заявил Каманура. Матасака даже бровью не повел, но сложил руки на груди. - Все гули, которые не захотят уживаться с людьми и продолжат пожирать их ради своего удовольствия, будут уничтожены, - продолжил Каманура. - Твой принцип? – спросил Матасака. – Тогда что насчет людей? - Все люди не способные понять и принять вольны уйти. Те, кто пойдут против нас с оружием в руках – будут уничтожены. Косатка мощно выдохнул воздух из ноздрей. - Это тот мир, который ты хочешь построить? - Верно. - Но если ты слаб, и твои друзья слабы, то никогда его не построишь. - Верно. Аогири придут сегодня за тобой. И у тебя будет возможность выбрать сторону, - сказал Каманура, а Недзума щелкнул пальцами, приказывая директору закрывать дверь. Хайсаки не думал о хамском поведении в свою сторону. Зато после слов Камануры, директор понял, что задумало начальство. Савада наконец-то получил возможность исполнить свою мечту – примирить гулей и людей. - Слишком смело, - подумал про себя Хайсаки, но невольно улыбнулся. Они с Савадой начинали вместе, пришли в один год. И патетические речи Цунэёши находили отклик в душе Шинме, но считая это утопией, он даже не пытался помочь. Закрыв внешнюю дверь, Хайсаки видел, как Косатка через маленькое окошко провожает взглядом всех остальных. И увидел, как тот вздрогнул. На кого он глядел? Почему схватился рукой за решетку, сжимая ее. - Живой… - услышал Хайсаки шепот Косатки. Директор догадывался о ком речь. Ведь раньше, именно Косатка был главным в Шестом районе. Хайсаки догнал гостей, которые шли дальше. Остановились они перед одной клеткой, где сидел бывший священник – Донато Порпора. - Пришли? – ехидно спросил Порпора, поднявшись. В его голосе была насмешливая уверенность, что так и будет. - Открыть? – спросил Хайсаки. Недзума кивнул, и внешняя стена поползла в сторону. - А ты уверен в себе, мальчишка. Или уверен в окружающих тебя гулях? – поинтересовался Порпора. Хайсаки увидел, как Каманура поднял маску. Шинме резко отступил на шаг, налетев на Яна. Тот сжал его плечи. Там, где стоял Каманура, у камер наблюдений была слепая зона. Наверняка тот об этом знал. Но… Сена! Племянник главы CCG! Его наследник! Хотя это объясняло, почему и ему, и Камануре все сходит с рук. Сена улыбнулся краем губ, глядя на Порпору и чуть приподнимая подбородок. - Что? – кажется, Донато не нравился взгляд Сены. - Весело было, я гляжу, детей в загоне держать, - озвучил гуль позади Сены – Камадзи. - Очень! – поделился Порпора. – И еда, и развлечение одновременно! Близнецы фыркнули. - Нэ, Король, а можно мы его сожрем? – попросили они. – Медленно-медленно, кусочек за кусочком! - У меня есть идея получше, - фыркнул Сена, а Доната серьезно глянул на типа, не поддающегося на провокации. - Сначала мы проведем на нем ряд экспериментов. Очень интересных! Доната-сан, обещаю, - проникновенно сказал Кобаякава, - вам очень понравится. Вы будете стонать от удовольствия. Недзума расхохотался, упирая руки в бока. - Не сомневаюсь, - в сторону сказал Хирума. В Таками и Манабу он никогда не сомневался. - А потом мне кажется будет справедливым, - мило сказал Сена, - чтобы вас разодрали на части и сожрали детки, у которых не осталось родителей. Всем же кушать хочется. Вот тут-то вам и надо помочь, - глянул Сена на братьев. - Есть, Король! - Сделаем в лучшем виде! – обнялись близнецы, улыбаясь. Порпора, однако, скептически улыбнулся, не показывая своего страха. А ему впервые за долгое время было страшно. Парень, который поднял маску, пах необычайно вкусно. Неужели, так пахнут полукровки? Так хотелось его сожрать… Но карие глаза, который сейчас были настолько светлыми, что казались желтыми, пугали. Будто на него смотрит змея, готовая его придушить. - Говорите так, будто имеет право на всех заключенных Кокурии, мистер Каманура. Угадал? CCG про вас так отчаянно расспрашивало в свое время, будто я мог знать, давно сидя в четырех стенах. Сена сделал к Порпуре маленький шаг, оказавшись нос носом к нему. Их разделяла только решетка. Бывший священник смотрел в желтые глаза с янтарными прожилками – очень страшные глаза. Будто внутри жил монстр. - В эту ночь, - тихо сказал Сена, - Кокурия станет моей. И все, что в ней находится – станет моим. - Какая уверенность! – фыркнул Доната, но голос его дрогнул. Эти глаза… Эти глаза, которые не принадлежали человеку, уставились на него, а на правый белок медленно наползала тьма. Желтый глаз в одну секунду стал красным. Действительно, одноглазый гуль. Порпора прикусил губу. Все его нутро кричало об опасности. Нужно бежать! Но куда бежать из камеры? - Не обольщайтесь, что вы нам сильно нужны, Порпора. Наш приговор вам – смерть. Тихий голос с легкими шипящими нотками заставил священника отступить на шаг. Он чувствовал, что на грани гибели. Здесь и сейчас, на него смотрит Смерть. На него дышит Смерть. - Мы вас сожрем. Сегодня или завтра, нам неважно, - продолжил парень рядом с ним. С зелеными глазами. Его хриплый голос вывел Порпору из ступора. Каманура же уже отвернулся от него, опуская маску на место. - Те, кто не поддерживают наши принципы и не заслуживают милосердия, умирают, - усмехнувшись закончил этот гуль. - Долго, болезненно и мучительно, - сладко сказали на два голоса близнецы, уже предвкушая. Хирума фыркнул, глядя на ошеломленного священника. - А да, если будет раздача, печень, пожалуйста, мне, - мило улыбнулся Шелия. Порпора поднял на него глаза. А потом увидел Яна. - Бл*! – Доната отпрыгнул в конец камеры. Хайсаки недоуменно глянул на заключенного, потом на Яна. - Только не Лепнин… - прошептал Порпора. – Только не Черные Кобры… Шолохов погладил тату на шее, мягко улыбаясь, но ничего не говоря. Сена и Хирума бросили понимающий взгляд, но тоже ничего не сказали. Порпора не даром сбежал из России, сверкая пятками. Кажется, ничего хорошего его там не ждало. Так как четвертый уровень пустовал, Хирума ознакомился только с чертежами, а потом глянул на бледного директора. Хайсаки смотрел на Сену, который прислонился к одной из стен, сложив руки на груди и задумавшись. Близнецы уселись у его ног на корточки, напоминая сторожевых псов. Директору было непросто свыкнуться с мыслью, что племянник Савады, тот же самый человек, что уничтожил Лабораторию, спасая гуля, и, скорее всего, именно он убил Мадо-сана. Однако, факт оставался фактом. Недзума же мысленно распределял людей, продумывая тактику. Ян, зевая, пялился то на потолок, то на Шелию, который сделал себе кресло из кагуне и вальяжно уселся. Агон и Кадзуки молча ждали результатов раздумий Йоичи. Если Сена был тем, кто объединял их, то Хирума был тем, кто способен сохранить это объединение. Признанный стратег и тактик. Ему во многом не было равных. Сена не раз говорил, что без Хирумы у него бы ничего не получилось. Как бы Кадзуки не любил своего друга, он понимал, что это правда. Сена не дурак, очень умный и внимательный парень, но Йоичи мыслит иначе. Маса, который стоял рядом с Хайсаки, сказал: - Вам надо говорить о том, что личность нашего Короля вы должны унести с собой в могилу? - Камадзи был предельно вежлив, он даже улыбался под маской, что чувствовалось. Хайсаки слабо улыбнулся. - Скорее не в могилу, а до того момента, как он сам не откроет себя? – тихонько спросил директор. Масамуне кивнул. - Вы очень умный человек, Хайсаки-сан. Хирума, склонившись к Сене, что-то ему объяснил. Кобаякава кивнул, отрываясь от стены. - Пятая позиция, господа, - сообщил Йоичи. – Пора на Охоту, - клыкасто оскалился. Для отражения атаки на Кокурию эти позиции были разработаны заранее, так что остальные понимали, о чем говорил Хирума. Хотя, ему, несомненно, придется показать контрольные точки, относительно которых будут определяться позиции. - Охота… - мечтательно сказал Камадзи, похрустев плечами. - Ха! – Агон тоже, кажется, предвкушал очередные разборки. Ему не терпелось узнать, насколько же сильнее он стал. 3. Хирума представлял себе план Татары. Он бы поступил точно так же. Было только одно но, неважно, как поступят противники, каждый предполагает действия другого с некоторой погрешностью. Важным окажется то, кто сильнее, только и всего. Все решится грубой силой. Кадзуки передал, что гули Аогири выпускают гулей из заключения. Хирума усмехнулся, глянув на Сену и чувствуя, что тот улыбнулся ему в ответ. Дзюмондзи настойчиво интересовался, когда их можно будет всех уничтожить, потому что “Агону уже неймется”. - Подожди, когда выпустят SS-класс, - сказал в наушник Сена, - и приступайте к зачистке S-уровня. - SS-классом есть кому заняться, - добавил Хирума, отдавая приказ близнецам и Масе выдвигаться. В этот момент перед носом Йоичи мелькнуло чье-то кагуне, но Масамуне отбил когтями его в сторону. - О-о-о, - протянул Татара, появившись в главных дверях. - Старик Камадзи еще на что-то способен. - Ин-да, сагаре,* - отдал приказ Сена, услышав усмешку Масамуне. - Ха-а-а, - ты не думаешь, что мы дадим ему уйти? – Это сидела на балке над головой Татары. Вот ведь настоящая Сова, всегда найдет, где примоститься! Масамуне, пожав плечами, отправился на третий этаж, а Это, не долго думая атаковала его своими ветвями. Камадзи даже не обернулся, а Такацуки, цыкнув зубами, отпрянула. Хирума хмыкнул. В сторону к своему брату он выпростал правую часть своего весьма опасного крыла. Живое и очень зубастое, оно за мгновение способно сломать любое кагуне. Перекусить и растерзать. Однако, Летучие Псы, всего лишь одно из оружий его укаку. Татара нехорошо улыбнулся. - Я знал, что Недзума никогда еще не сражался в полную силу. Теперь я в этом убедился. Укаку Хирумы, крутнулось вокруг него, стягиваясь в кокон, но Татара все равно видел его глаза. Эта мешанина спустя секунды снова раскрылась стальными прутьями, образуя за спиной Хирумы странный цветок, или для оптимистов – солнышко. Между опасными прутьями спали глаза – морды псов готовы были вырываться в любой момент. - Это, ты будешь выбирать? – спросил Татара. Такацуки отрицательно покачала головой. Татара же глянул на Сену, который будет противником их Короля. Каманура в своей черной одежде выглядел худощаво и отчасти несерьезно, но на смех Татару не разбирало. Он никогда не смеялся, пока противник не падал замертво. Сейчас же глаза Сены уставились на него. - Мы пытались с вами договориться, после вашей атаки, - сказал Недзума. – Вы отказались. Верно? - Верно! – уверенно ответила Это. – К тому же, Король может быть только один, да, Кама-тян? Такацуки прикусила, губу, потому что, усмехнувшись, Сена глянул на нее. - Не строй из себя невесть что, - коварно улыбнулась Это. – Уж я-то знаю предел твоих ничтожных сил! Действительно, Сена стоял, вдев руки в карманы штанов и вид имел уверенный в себе. Для Кобаякавы четырех лет назад даже хамский. Но сейчас ему так было комфортно. - Хорошо. Ты сама сказала это, - улыбнулся Сена, не показывая зубов. – Король может быть только один. Хирума коварно улыбнулся. В конце концов, чем не Кубок? Только поединок не ради себя, не ради команды, а ради его семьи. Такой большой и разношерстной. - Король должен быть один… - протянула Это. – И ты думаешь, что ты подходишь на эту роль? Сена пожал плечами. - Неважно, подхожу ли я. Есть вещи, которые я должен сделать. Даже если не могу – должен. “В этом заключается роль звезды”, - сказал ему когда-то Рику. Как же давно это было. Сене казалось, что в другой жизни, в другом мире. Кобаякава провел рукой по шее, царапая кожу. Он смотрел вверх. Монстр внутри него пожал человеку руку, предлагая тому на время отступить. Что ж, это честная сделка.