Следователь из 6-го района.

1. Кобаякава прекрасно помнил тот день, четыре года назад. Пасмурное небо, ливень, траурные одежды, черные зонты. И, впервые, не он цеплялся за Анезаки, а она за него. В ее глазах слезы, нежелание верить, нежелание понимать. Ей было четырнадцать, ему тринадцать. Они были детьми, но им пришлось узнать, что смерть не просто случается, она оказывается неприглядной, подчас страшной. Смерть не просто окончание всего. Насилие, боль, мучение приходят вместе с ней. Иногда длятся слишком долго, чтобы остаться в здравом уме. Нет, Сена не знал подробностей, но точно был уверен, что маму Анезаки сожрал гуль. Мамори не могла быть сильной сейчас. Она все порывалась упасть на колени, но Сена крепко держал ее плечи. Лил дождь, над ними кто-то держал зонтик, кажется, Шуума. Холодные капли тарабанили по ткани, стекали по краям. Шум воды казался далеким, собственное горе истончало звуки вокруг. Отец Сены ничего не говорил, не пытался утешать. Слова – к черту. Чужую потерю ими не унять, лишь добавишь горечи. Не разбавить подобравшееся одиночество, не унять жажду возмездия. Нет, в Сене не было ненависти. Только одна мысль – не уберег. Подспудная – не уследил. Но за всеми невозможно углядеть, от всего не сбежать. Даже в собственной комнате ты не будешь в безопасности, если гуль положил на тебя глаз. Закрытый гроб отправился в печь, а они сидели, обнявшись на ступеньках крематория, и уже Сена держал над ними зонтик. Вернее тот лежал на его затылке, а он обнимал подругу за плечи. - Почему, Сена? – всхлипы Анезаки били Кобаякаву по сердцу хлеще любой пощечины. Он предпочел бы, чтобы бандиты избили бы его ногами, чем чувствовать то, что он разделял сейчас с подругой детства. - Почему! Она же была хорошей! Она никогда… Никого… Почему именно она? Ведь полно же ходит маньяков, убийц и прочей швали! Почему не их? Сена молчал, хотя было что сказать. - Почему! – Мамори требовала ответа. – Ты же… Ты же… Почему ты… - Потому что, - Сена провел рукой по лбу. Он не мог объяснить этого Мамори. И даже сейчас не смог. Девушка всегда стояла на своем. Она верила в свою истину. Прописную и доступную: гули не люди и должны быть истреблены. Сейчас Анезаки была бледной, но даже слегка улыбалась. - Спасибо, что пришел, Сена, - сказала девушка, сжимая его руки. В комнате пахло, как в буддистском храме, на алтаре лежали подношения и горела тонкая свечка. Церемония была в самом разгаре, Мамори пригласила даже священника. Хотя людей было не так уж и много. Не так-то много осталось друзей у Мамори-сан после ее смерти. Людям обычно нет дела до мертвых. Течение жизни стирает саму память о них. Мир двигается дальше. И кроме самых близких о них и вспомнить бывает некому. Отец и мать Сены тоже были здесь. Шуума нашел время несмотря на занятость. Сена знал о работе отца довольно много. Сенсация за сенсацией выходили из-под его пера, и сын невольно волновался за отца. Когда человек слишком близко подбирается к гулям – это опасно. Вряд ли дядя готов днем и ночью крутиться возле брата-журналиста – своих дел в управлении хватало. К счастью, Савады-сана здесь не было. Он никогда не отличался тактичностью и характер с возрастом только портился. От веселого и легкомысленного парня не осталось и следа, но Сена своего дядю все равно любил. Именно он когда-то бросил короткую фразу: - А ты уверен, что именно гули – зло? Или, быть может, мир прогнил?* Сказанная с горечью, обращенная к небу, адресованная десятилетнему Сене реплика, заставила мальчика думать своей головой. Ненависть, несомненно, рождает ненависть. Но, слабость остается пороком. Слабый не может защитить то, что ему дорого. Слабому не выжить без помощи сильного. Сена знал, что вряд ли когда-нибудь станет способен действительно помочь Мамори или кому-то еще. Кто он такой? Всего лишь довольно известный игрок. Некоторые не могут добиться и этого. Тренировки оказались сущим Адом. Такое ощущение, что Хирума решил отыграться на команде за все грехи человечества. Однако, Сена чувствовал себя превосходно. Он изматывал себя до такого состояния, что мог уснуть в раздевалке. На его вкус так было безопаснее, чем в таком невменяемом состоянии идти домой. Кобаякава старался не рисковать понапрасну. Он чувствовал, что Нишио следит за ним. Сене как-то не верилось, что семпай это делает по доброте душевной. Впрочем, Йоичи и Нишики друг друга на дух не переваривали настолько, что стоило им появиться в пределах видимости друг друга, что они тут же демонстративно отворачивались. Впрочем, было еще одно исключение в команде Хирумы – Юкимитсу Манабу. Они с Нишики учились в одной группе и, судя по всему, ладили. Во всяком случае, общались они исключительно вежливо. Сена не брался судить об искренности этих улыбок, которыми они одаривали друг друга, но по всей видимости, если Хируме что-то было нужно от Нишики, передавал ему об этом Манабу. Хирума тренировался, как заведенный, ругался и матерился на всех и на себя в том числе, заставляя команду быть, как минимум, на уровне. Сена же ждал официальных игр. Уровень команды означал проведение игр на стадионах, с соответствующим количеством зрителей и шумового фона. Это было ни с чем несравнимое ощущение, когда ты оказываешься на огромном поле и чувствуешь давление со всех сторон. Сена обожал эти моменты ничуть не меньше, чем то мгновение, когда он оценивал мощь противника и ощущал дрожь предвкушения достойной битвы в коленях. Первая как раз должна была быть сегодня вечером. Так что после церемонии он собирался идти играть. Анезаки все понимала. Аромат благовоний выворачивал Сену наизнанку, так что он поспешил выйти из дома Мамори, как только этика это позволила. Он стоял, судорожно вдыхая чистый воздух, а потом заметил машину дяди возле забора, так что с осторожностью двинулся к ней. Савада стоял возле машины, сложив руки на груди. Он выглядел довольно молодо, но морщинки возле глаз и рта выдавали его возраст. Их часто сравнивали, говорили, что они очень похожи, но Сена этому яростно сопротивлялся. - Здравствуй, дядя, - поздоровался Кобаякава. Тот кивнул ему. - Не передумал? - Нет. Я не собираюсь убивать гулей, - это был не первый их разговор по теме. - С твоими данными… Сена хмыкнул. - Все, что я умею – быстро бегать. Думаете, это мне поможет? Сбежать от гуля, например? - Ты мог бы работать в отделе. Я с этого начинал. У тебя есть не только скорость, ты… - Мы обсуждали это тысячу раз, - обрезал Сена. – Я не ваша маленькая копия. Кобаякава знал, что их будут сравнивать, если он начнет работать в CCG. Савада не очень-то любил выслушивать отказы от родственников, но тут ничего не мог поделать. В молодости он отличался очень мягким характером, и постоянно смотрел в рот старшим следователям, а вот Сена никогда мягким не был. Если Кобаякава что-то решал, то упрямей барана было не найти. Очаровательный и милый Сена был воспитан нервным и видящим везде подвох Шуумой. Его спокойная и рассудительная мать – Михаэ – немного компенсировала характер, но все-таки мальчишка слишком много слушал отца. Даже сейчас глаза Сены смотрели на Саваду внимательно, в любой момент ожидая подвоха. Проще говоря, парень готов был слинять, если его попробуют силой запихнуть в машину. - У меня есть обязательства. Я буду их выполнять. - Амерфут? – хмыкнул Савада. - Мне нравится амерфут, - холодно заметил Сена. Внешняя схожесть не всегда давала им возможность спокойно поговорить. Но тем Саваде и нравился его племянник. Он никогда не мыслил узко, он мог рассмотреть любую вероятность. - Мы еще вернемся к этому разговору, - пообещал тот и уселся в машину. - Не сомневаюсь, - прошептал Сена, провожая ее взглядом. 2. Кобаякава доехал до стадиона, где они играли. Едва он сошел с автобуса, как увидел их команду. Красные майки было трудно не заметить, а Ямабуши уже махал ему огромной ручищей. Хирумы видно не было, но ребята группировались возле лавки. Вероятность найти задумчивого Йоичи с ноутом и жвачкой без сахара надутой до состояния “вот-вот лопну” была максимальна. Так и вышло. - Опаздываешь! – заявил Хирума, как только услышал, что с Сеной начала здороваться команда. - Привет, - улыбнулся Сена, непринужденно заглядывая в ноут. - Ну пойдем уже? – предложил нетерпеливый и слишком высокий Мидзумачи. Кенго уже имел понятие, что Сену на тему роста лучше не задирать. То есть, можно сказать, они стали мировыми друзьями, после того как Кобаякава утер ему нос. Хирума с легким неудовольствием захлопнул ноут и поднялся на ноги. - Ну идем, чертовы лентяи. - Сена, а что тебя весь день не было? – каплю равнодушно поинтересовался Ямабуши. – У нас была важная тренировка… - Не лезь к нему, - огрызнулся Хирума. - Но… - Гондаю слегка покрылся румянцем. - Решал семейные вопросы, - улыбнулся Сена. – Вы мне лучше скажите, что наш капитан такой бледный? Съел, что ли, не то? - Да он вообще весь день не ест! – заметили одновременно Котаро и Акаба. Остальная команда тоже подключилась к обсуждению, приходя к выводу, что это недопустимо. - Отстаньте! Не до жрачки сейчас! – буркнул Хирума, но его уже потащили в кафетерий. Каждый внезапно решил сделать небольшой перекус перед игрой. - Только немного… - предупредил Йоичи. – Игра совсем скоро! - Но ты ешь по-нормальному! – Ямабуши усадил Хируму на стул, огромными ручищами сжимая плечи. – А то от голода ноги по полю носить не будешь. Нервы это не все, чем жив человек. Да и желудок посадишь – не дело. Придется потом кашки делать. А твой брат не будет с тобой нянчиться, это я точно знаю! Сена видел, как Хируму передернуло, но тот привычно хмыкнул. - Мне и сэндвича хватит, - попытался сопротивляться Йоичи, но Ямабуши уже притащил ему тарелку мяса. Сена видел, как нервно дернулись пальцы Хирумы, что лежали на столе. - Сена! А ты что не ешь?! – пристал к нему Гондаю, закрывая от Йоичи, но Сена все равно увидел, как Хируму передернуло, когда он проглотил кусок. - Я с поминок, Яма! – Кобаякава отправил лайнмена к другим игрокам, которые живо что-то обсуждали. В результате Сену подхватили и самого. Иккью и Монта наперебой ему рассказывали про свои новые техники хвата, и как они легко побьют противника. Просили ставить ставки, кто из них победит. Акаба и Какей что-то рассказывали Хируме, заботливо приглядывая за тем, чтобы капитан все съел. - Восхитительное же здесь мясо? – Акаба цапнул кусок с тарелки Хирумы. – Шикарное просто! - Все, я больше не могу, - решительно заявил Хирума, отодвигая тарелку от себя. – Пойду посмотрю, что с нашими шмотками. Сена проводил его взглядом. Кобаякава был уверен, что не ошибается, поэтому дошел до автомата с водой и купил бутылочку, отправляясь вслед за капитаном. - Бля… - услышал он из одной кабинки, тише кошки зайдя в туалет. Кроме них в туалете больше не было никого. Сена взял с подставки у раковины одноразовый стаканчик. - Кхе… Блядь, ну не перед игрой же… - выдохнул Хирума. - На, выпей воды, - Сена отскочил, потому что Йоичи дернулся от неожиданности, упав на пятую точку. - Сена? – дрогнувшим голосом сказал Хирума. В глазах его мелькнуло подобие страха. - Я просто… - На нервах, первая игра все-таки, я понимаю, - Сена опустился на корточки. – Пей давай, капитан. Если ты не будешь играть – пиши пропало. Йоичи берет стакан и судорожно глотает воду, не отрывая глаз от Сены. - Черт… - Хирума склонился над белым другом. С водой дело пошло. – Все… - Нет, не все. Давай пей и еще. Все, до последнего куска. А то так и будет мутить. Сена впервые поил кого-то насильно, но ему даже понравилось. Это позволяло ему касаться шеи Хирумы, провести по его волосам, добравшись до затылка. И некоторая неловкость ситуации Кобаякаву совершенно не напрягала. Это все жизнь, считал он. А потрогать капитана не так уж и часто получается. Вообще не получалось, не считая одного раза за все это время, а прошло чуть больше месяца с момента их знакомства. Пока Хирума был занят делом, Сена гладил его по спине. - Ну что, легче? Давай еще? - Нет… - Точно? - Сена… Для меня нет ничего важнее амерфута… - Это не тема для туалета, - усмехнулся Кобаякава. - Я хочу, чтобы ты это понимал. Сена снова усмехнулся и покачал головой. - Я знаю, капитан. Ты думаешь, почему я тут с тобой? Чтобы ты играл в полную силу, и мы победили. А не ради чего-то еще. - Да? – вдруг спросил Хирума. – А я думал… Я тебе нравлюсь. Сена резко вспыхнул. Тут уже Йоичи рассмеялся. - Забей! Это шутка. Спасибо, что помог. Хирума поднялся, но Сена схватился за его штанину. Но духу признаться у него не хватило. Капитан уже поднял его на ноги за плечо. Пока Хирума умывался, Сена терпеливо ждал, сложив руки на груди. Да, он тоже нервничал перед игрой так, что сводило желудок. Он это делал от страха, а Хирума? На него давила ответственность. Тактика, стратегия, карточки, блеф - все лежало на нем. Но Сена хоть и рад был объяснить все нервами, но не мог. Интуиция подсказывала Кобаякаве, что не в них дело. Для меня нет ничего важнее амерфута. Кобаякава был уверен, что это фраза была сказана не просто так. И все это согласовывалось с тем, что шептала ему на ухо интуиция. Та самая, что “есть у них в роду”, как уверял Савада. Сена же смотрел на спину Хирумы, опустил глаза ниже, пытаясь утихомирить воображение. В раздевалке он видел и больше, но отнюдь не только поджарое тело привлекало Сену. А ум Йоичи, его знания и жажда знаний всего и обо всем. Понятное дело, что Хируму интересовало только то, что могло принести пользу, но этот объем все равно поражал. Йоичи привлекал. Не мог не привлекать. Сена просил себя оставаться в рамках. Ни к чему ему проблемы с несчастной и неразделенной любовью в университете. Тем более не в команде. Он же не хочет оттуда вылететь раньше времени? Так что нужно засунуть свои чувства куда подальше, вместе со словами их характеризующими. - Пойдем, Сена, - Хирума оказывается подглядывал за ним через зеркало. – Нам через пять минут уже вообще выходить надо на поле. После этого Йоичи пришлось Сену догонять. 3. - Вы где были? – строго спросил Манабу. – Я уже не знал, как тянуть время дальше. Юкимитсу с легкой неприязнью глянул на них и отвернулся. Сена и Хирума переглянулись, и Кобаякава невольно вспыхнул. Они могли бы успеть, но Сена перенервничал и в результате отдался в руки Хируме, который его и переодел. Кобаякава хотел бы, чтобы это было его планом, намеренным актом, а в результате оказалось случайностью, от которой он не смог получить удовольствия в полной мере, потому что не хотел подводить команду. Еще и обычно вежливый Юкимитсу на него взъелся! Хируме-то он ничего не сделает, капитан все-таки, а ему… Сена предпочитал со всеми находиться в хороших отношениях и держать дистанцию примерно на одном уровне. Йоичи стал исключением за долгое время. - Не злись, Мана, - Хирума сжал плечо Юки. – Он мне жизнь спас. Я траванулся. - Небось этим мясом из кафетерия? – поморщился Манабу. – Я понюхал мне дурно стало. Конечно, столько специй, с твоим обонянием, ты ничего и не заметил. Как ты? Сена нахохлился. Кажется, кто-то о ком-то беспокоится! Хирума пожал плечами. - Отлично. Так что не злись на чиби. Манабу повернулся и вежливо улыбнулся. Холодная и отстраненная вежливая улыбка. И такой же ничего не выражающий взгляд. Сена показалось, что они теперь заклятые враги. У него аж мороз по коже прошелся, но Хирума потянул его за запястье, и это ощущение вмиг пропало. Наконец-то игра! Сена слышит, как объявляют его имя. Как скандирует стадион короткое: - Айши! Айши! Игры с его участием еще со школы привлекают много зрителей и репортеров. - Это я удачно тебя заполучил в команду, - заметил Хирума, надувая жвачку и оглядывая плотно забитые ряды зрителей. - Да, - ответил Сена. – Вдвоем мы сможем попасть в про-лигу. Йоичи хмыкнул. - Да. Если бы было все так просто в этой жизни, - почти про себя сказал Хирума, но Сена его услышал. - Не так уж и сложно! – он толкнул капитана рукой в спину. – Пора, семпай! Надерем им задницы! Команда ждала только их. И их победный клич разнесся над полем. Разве они могли проиграть? - ЙА… - ХА!