Следователь из 6-го района.

1. В подземном зале с низкими сводами было полутемно, душно и мрачно. Сейчас здесь царила напряженная тишина. Этот склеп, когда-то, купил Маса на вымышленное имя. Наверху было даже более пыльно чем здесь, куда пыли было не добраться. Он купил это местечко “на всякий случай”. Случай представился. Сена собрал здесь тех, кого хотел видеть. Тех, кто знал Масамуне. Не хватало двух человек, которые исчезли из его жизни, сделав непонятный выбор. Кобаякава был уверен, что выяснит – не было бы только поздно. Гули молчали. Повод для собрания не был радостным. К тому же в маленьком помещении кроме гулей было пять человек, включая Сену. Двое из них были полицейскими, один ребенок, одна девушка. Многим соседство с людьми в такой момент не казалось приятным. - Мой брат мертв, - сообщил Хирума собравшимся. – Его убил Арима Кишо – следователь по гулям и его подчиненный Хирако. Мы это видели своими глазами. Так что тот, кто еще будет распускать сплетни, что это сделали Фелпсы – лишится языка, - мрачно закончил Йоичи. Глупый слух его бесил. Наверняка его пустили сами близнецы, но что они хотели этим сказать, или это просто была глупая шутка? Йоичи не мог понять. - Мы собрались здесь, чтобы проститься с ним, - негромко сказал Сена. В тиши подземелья его голос дополнялся эхом, делая фразу шипящей, но не лишая вкрадчивости. - Здесь собрались те, в чьей жизни он сыграл роль, - Сена сказал это фразу резко, отсекая поднимающиеся шепотки. – Он многому научил каждого из нас. Вы это знаете. И нет смысла сейчас делиться на людей и гулей. Сена махнул рукой наотмашь, хмуро оглядывая собрание. Никто не посмел ничего сказать против. Кто-то кивнул. - Главное, чему он научил нас, что люди и гули могут ужиться вместе, если действительно хотят. Многие из вас знают Маруко Рейдзи. Сена дождался кивков, потом продолжил. - Маса был его лучшим другом. Но может ли он ненавидеть Ариму Кишо за то, что он выполнял свой долг? Тихо! Интонация голоса Сены будто ужалила, заставляя гулей послушно слушать дальше. Несомненно, какуган Хирумы и Манабу дополняли эффект. - Он имеет право ненавидеть, - сказал вдруг Сена. – Я сам ненавижу Ариму и этого дохлоглазого Хирако до глубин души! Но месть не выход. Маса хотел, чтобы гули и люди ужились. Нашли пути. Око за око, зуб за зуб – не приведут нас ни к чему хорошему. Этот метод погубит все, что Маса успел принести и доказать. Слова Сены встретила тишина. Гули пытались переварить сказанное, большинство хотели это принять. Ведь недаром здесь были именно те, кто был в силах это сделать. Именно они считали Камадзи своим лидером, именно они пытались подражать ему, жить так же, по тем же принципам. И многим удавалось. - У Масамуне не будет могилы. Нам нечего хоронить. Но вряд ли ему интересно, чтобы мы поклонялись его останкам. Куда интересней доказать, что мы в силах понести его веру и принципы дальше. Удержать. Воплотить. Глаза Сены загорелись привычным ему упрямством, но в полутьме склепа, если добавить каплю фантазии, они ничем от какугана не отличались. Свет факелов у стены легко делал из карего красный. Раздавшиеся одобрительные возгласы легли бальзамом на душу каждого. - Но Сена… - это подал голос Руи. – Ты ведь что-то уже придумал? - Да, - тяжело сказал Кобаякава. Склеп снова погрузился в звенящую тяжелую тишину. - Я стану Следователем по гулям. Я буду на той стороне, узнавая обо всем раньше, чем кто-либо. - Тебе придется убивать гулей, - строго сказала Тсумине. - Придется, - резко сказал Сена. – И я убью с превеликим удовольствием того гуля, что будет забавляться с человеческой жизнью. Кто будет жрать ради самого процесса. Того, кто будет искать деликатесы. Того, кто будет играть с человеком, как с подопытной крысой. Если среди вас есть такие – я готов убить прямо здесь и сейчас. Кто сомневается в том, что я могу это сделать – можно легко проверить. Сена увидел, как кто-то отступил на шаг, кто-то отрицательно качнул головой, кто-то отмахнулся. - Мы тебе не враги. Некоторые знают тебя очень давно. Когда ты к нам еще принюхивался и только догадывался, кто мы такие. Несмотря ни на что, мы сейчас здесь. Тебя защищают гули, которые, как мы привыкли, никогда не ошибаются. Они тебе верят. Но… - Это не предательство. Это единственный шанс защитить то, что мне дорого. Сравняться с Кишо. Встать на один уровень с ним. И когда будет необходимость – защищать дорогих мне людей. Все, что мне нужно от вас – вера и желание понять. И я не подведу. В конце концов, я не один. Сена глянул на Хируму и Манабу, на Луис и Рейдзи. - Вместе мы справимся. Как в амерфуте. Побеждает не игрок – побеждает команда. Проблем действительно было слишком много, чтобы суметь все решить одному. - Что скажете? – Сена неловко сжал руки вместе, теряя свой уверенный вид, превращаясь в обычного подростка, с такой невинной и очаровательной улыбкой. - Мы продолжим то, что начал Камадзи, - уверенно сказал Руи. – Во всяком случае я, и мои парни, и девушки. Остальные гули тоже уверенно кивнули. - Кто против? Никто не поднял руки. - Напомню, - оскалился Хирума, - тот, кто надумает нас предать, слив информацию на сторону, - станет пищей. Сначала очень сильно пострадающей пищей. - Теперь перейдем к церемонии прощания, - невозмутимо сказал Рейдзи, ставя на видное место фотографию Масамуне в рамке с черной лентой. – Среди гулей есть священник… Добродушный толстяк вышел вперед: - Садитесь позади меня. Именно Курита научил Масамуне готовить. Рёкан считал, что желание хорошо покушать на самом деле связывает людей и гулей, но делиться этим мнением с Сеной не стал. Род деятельности позволял ему хорошо питаться*. Хотя теперь возможно придется сесть на диету. Курита догадывался, что Сена никогда не остановится на достигнутом. Этот парень привык ставить цели. А уж брат Масамуне всегда был генератором идей с шилом в заднице. Рёкан один год проучился с ним вместе в Судзуе, чтобы понять – с чертями не шутят, и мирно удалился помогать отцу с храмом. Где-это видано, чтобы гули были священниками? Однако же были. И проводили все необходимые мероприятия. Курита поймал слабую улыбку Сены, его кивок и тихие слова: "О - сева-ни натта на..."* Рёкан выдохнул, собравшись с мыслями, крепко сжимая четки. 2. - Смотри, Сеночка! “Сеночка” вынырнул из мыслей, поднял глазки вверх, разглядывая огромное здание. Главное Управление. Здесь же была Первая Академия и корпус Лаборатории. Это было сердце CCG. Здесь принимались главные решения, здесь творилась история. Кто ее запишет в итоге – и будет настоящим победителем. Сена послушно вышагивал все это время за всей из себя деловой Мамори. Потакать ее капризам отчасти вошло у Кобаякавы в привычку. С другой стороны, это было именно то, что сейчас требовалось Анезаки. Чувствовать себя сильной и способной на многое. Мамори решила, что добьется правды. Она хотела знать, что произошло с Бадом на самом деле. Ее не устроил проведенный суд, не устроила компенсация. Она не могла смотреть на своего бойфренда, смотрящего в одну точку и не реагирующего на нее. Карин – медсестра Бада – уверила ее, что постепенно он придет в норму. Но Анезаки не могла поверить наивной и невинной идиотке с косичкой, вечно роняющей шприцы. Все что она видела – что человека превратили в овоща и оставили существовать. Праведный гнев давил всех тараканов в голове, оставляя одного самого жирного. А когда Сена пришел к ней и сказал, что станет Следователям по гулям, решение пришло мгновенно – она подаст заявление в Бюро. Мамори не переоценивала себя – стать следователям по гулям ей не было по силам. А вот быть следователем Бюро и вовремя получать все самые свежие сводки и приказы – как раз для нее. Поэтому, сжав руку в кулак, вздернув подбородок к потолку, Анезаки заявила, что она пойдет с Сеной. Кобаякава был только рад. Он был нужен Мамори, хоть она этого не говорила. Но она сидела с ним на диване, прислоняясь плечом к плечу. Она молчала, а Сена сжимал ее руки, с силой сведенные вместе. Поэтому он решил, что работа следователем поможет Анезаки снова найти себя. Эта девушка не была настолько сильной, как пыталась казаться. Инвалидность Бада заставила ее потеряться. Она не могла вынести эту проблему в одиночку. Каждый визит в больницу повергал ее в депрессию. Но она не могла себе признаться в этом. Не могла признать, что ее сил недостаточно, чтобы остаться с Бадом и дальше, нести эту ношу только потому, что в тот момент они встречались. Она не могла хотя бы на секунду признаться в том, что хочет просто жить дальше, а не нести этот крест. Она не могла примирить свою совесть и желания. Ей надо было выдохнуть. Остановиться на секунды и признать, что она всего лишь человек. Сена подтолкнул ее к выходу. Работа следователем подходила ей – дотошной и упрямой. Она была значимой и могла поглотить все мысли без остатка. Совесть не отпустит ее. Совесть будет напоминать. Мамори - хороший человек во всех смыслах. Но Сена прекрасно знал, что есть вещи, которые даже хороший человек не примет, как бы ни пытался. Именно поэтому он так боялся труса внутри себя. Что он заявит? Что выкинет? Сможет ли он пренебречь всем, в том числе жизнью, ради Хирумы? На что он готов в итоге? Выяснилось, что он готов быть даже съеденным, если это поможет Йоичи. Кобаякава понял и другое, он - форменный идиот. Его смерть, в итоге, никак Хируме бы не помогла. Свою психологическую слабость он хотел забить тренировками, хотел полного отрешения. Но вечером, когда они вернулись из больницы, оставив Луис и Манабу со своим ребенком, которого те ожидаемо назвали Масахиро, Йоичи сумел ему доказать, что Сена неправ. Наши слабости являются маркерами в пути, который мы выбираем по жизни. Они дают нам возможность, как длинная палка в дремучем болоте, проверить шаг перед тем как сделать. Считающий себя сильным, куда слабее слабого, постепенно движущегося к цели методом проб и ошибок. Чтобы вырваться из клетки, нужно оценить ее пределы. Мамори смогла это сделать, что бы совесть по этому поводу не говорила. А теперь ей стоило двигаться дальше, чтобы эти пределы преодолеть. Сейчас они вдвоем стояли перед главным зданием CCG. Запрокинув голову, они смотрели на эту громаду, молча думая каждый о своем. Сена, например, думал, где это количество людей питается, и как близнецы сумели проникнуть сюда. Крыша? Это первое, что приходило в голову. В итоге Мамори взяла его за руку и как маленького мальчика потянула на территорию, к корпусу, в котором располагалась Академия №1. Это здание не было высоким, зато было значительным в длину и ширину. Наверняка там много места занимали спортивные залы. Сена не сопротивлялся, сжимая ладонь, как в детстве. Его сейчас совершенно не заботили насмешливые и презрительные взгляды. То, что беспокоило раньше – казалось глупым. Поэтому Сена сжимал эту руку, не пытаясь вырвать пальцы, не пытаясь доказать, что он взрослый. Он им себя и не считал. Наверное, в этом и была своеобразная мудрость, стать взрослым, чтобы понять, что ты еще ребенок. Набор проходил на первом этаже. Хоть это была серьезная организация, от надутых шариков на входе они почему-то не отказались, и это казалось Сене издевательством, правда, больше смешило, чем раздражало. В итоге они зашли внутрь. Народу было на удивление немало. Одни толпились кучками, что-то обсуждая. Другие читали информацию на стендах, задумчиво сжимая подбородки. В конце концов, информацию о гулях крутили по телевизору, только ее почему-то никто в серьез не воспринимал. Так всегда казалось Сене. Но сейчас задумался было ли это так на самом деле. Вряд ли все эти люди пойдут записываться в следователи. Это те, кто хочет понять, подумать, разобраться. Были ли среди них гули? Сена оглянулся, пытаясь опытным взглядом заметить мелочи. Пришлось пожать плечами. Он сам был немного на взводе, поэтому внимание частично обострилось, частично притупилось – ему тоже надо было выдохнуть. В конце концов, он делает то, о чем давно думал. Может, он стал бы следователем раньше, если бы Савада так сильного его не уговаривал. Может… Всяко может быть. Только смерть Масы заставила его принять окончательное решение. Кто-то уже проходил первое собеседование, если это можно так назвать. Сена с удивлением увидел, как Дзюмондзи резко отодвинул стул и уселся перед принимающим – очень высоким коротко стриженным пареньком. Вид у Кадзуки был уверенным, так что Сена не стал бросаться к нему с объятьями. Он перевел взгляд дальше, с не меньшим удивлением обнаружив за столом Шина. Тот уже должен был закончить Академию, не далее как вот-вот. Его присутствие было здесь чем? Наказанием или поощрением? Принимающие рассказывали потенциальным следователям, чем же те будут заниматься. Судя по всему, они должны были донести до человека, что веселья будет мало. Будет тяжелая работа полная не героизма, а ран, моральных поражений и потерь коллег. Скорее всего, они отсеивали явных идиотов. Сена, который легко им притворялся, отчасти им был, совсем не хотел, чтобы в этот раз его отсеяли. Мамори с силой сжала его руку. - Ты уверен, Сена? – спросила она слишком быстро, скорость отражала ее волнение. - А ты? - Да. Я должна наконец-то стать сильной. - Ты никому ничего не должна, - мягко сказал Сена. – Только себе. Мамори кивнула. - Спасибо, Сена. Я знаю, что иногда мои идеи очень глупые… Но на этот раз я уверена, насколько могу быть уверенной. Анезаки отпустила его руку и подошла к свободному креслу. Сена же оглянулся еще раз. Шин Сейдзюро. Тот сидел, сложив руки на груди в толстовке с самым невозмутимым видом. Казалось, даже случись землетрясение, он так и останется сидеть. Сена хмыкнул, понимая что Шину просто невообразимо скучно. Так почему бы немного не развлечь давнего знакомого и любителя пробежек? Кобаякава уселся на стул перед столом, который занимал Шин. - Малолеткам вход запрещен, - Сена заметил парня, который сидел рядом с Сейдзюро. Патлатый крашеный блондин совсем не во вкусе Кобаякавы, хотя тот любил патлатых и крашеных блондинов. Этот тут же вызывал неприязнь. - Тогда можете уйти, - предложил Кобаякава, ухмыльнувшись. Он и раньше был остер на язык, а близнецы научили его пикировать любую самую нормальную фразу. Не говоря уж о ненормальной. Не то что бы Сена провел много времени с Фелпсами, скорее наоборот. Но вечера, которые они проводили в доме у его отца стоили годов общения. Это были во всех смыслах сногсшибательные типы. И Сена скучал по ним. Они будто умерли вместе с Масой. Где они? Что вытворяют? Очень хотелось их видеть. Луис уверяла, что они вернутся. Вернутся тогда, когда будут нужнее всего. Говорила она убедительно, видимо, с высот своего опыта, но на самом деле хотела просто его утешить, сама не зная, где близнецы и желая их видеть. Шин молчал, рассматривая Сену из-под извечно нахмуренных бровей, но Кобаякава был уверен, что тот совсем каплю, но улыбается. Кажется, у Сейдзюро были довольно сложно реализуемые принципы. Интересно, удалось ли ему не потерять себя? - Не храбрись, зайчик, - блондин сидел хамовато, так же и говорил, - если ты мне не понравишься, то в Академию не поступишь. Сена склонил голову набок, уголок его губы поехал вверх – сдержать ехидную улыбку было выше его сил. Кобаякава взял лист с заявлением, протянутый Шином. Его напарник вздрогнул в плечах от такой наглости, но сказать слово против Сейдзюро не решился. - А тут нет пункта, что я должен понравиться вам, Мияке-доно, - чуть иронично заметил Сена. А потом с нежностью продолжил. – Если уж на то пошло, я не должен нравится вообще никому из принимающих. Зато я могу повеселиться за ваш счет, сем-пай. Чтобы вы знали, я люблю изводить тех, кто постарше. Нишики пришлось в свое время несладко. Мияке очень не понравилось, что его имя откуда-то известно, хотя бейджики никто не отменял. Он попытался вырвать анкетный лист, но Сена увел руку в сторону. А другой схватил Мияке за запястье. Сена внимательно глянул на второкурсника Академии. Эту руку было легко сломать. В этих глазах не светилось силы, что могла бы напугать. - Если это то, чем гордится Академия, то, может, мне и не стоит сюда поступать. - В конце года будет Турнир, - подал голос Шин. – Можешь записаться на него и отсеять. Лучше, чтобы он отсеялся в спарринге, чем погиб на поле боя и утянул с собой коллег. - Ва-а-а-й, как тебя здесь не любят, - мило улыбнулся замершему семпаю Сена. Кобаякава быстро заполнил анкету, пока Сейдзюро держал Мияке за руку, заботливо переданную ему Сеной. - Держи, Шин, - Сейдзюро кивнул. – Когда закончишь… пройдемся до якинику? Сейдзюро повторил сдержанный кивок к вящему удивлению Мияке. - Слушай, парень! Я из тебя весь дух вышибу на первом же общем… - Попробуй, - отрезал Сена, разворачиваясь. Таких противников он себе не искал. Чтобы защитить Хируму от Аримы, насколько силен он должен стать? И главное, стоит ли бороться с той ненавистью, что живет в нем? Дать ей затихнуть или наоборот? Никогда не забывать? В дверях Сена столкнулся с Дзюмондзи. Кадзуки сжал его плечо и отправился по своим делам. Сена слабо улыбнулся. Каждый двигался вперед. Каждый принимал решения. Куроки остался в полиции, став помощником Рейдзи. Тогано наконец-то официально стал мангакой, и теперь проводил часть времени в редакции, часть в доме у Маруко, все так же возясь с Судзуной, пытаясь вернуть девчушке ее легкий и веселый характер. Сена выдохнул. Не ненависть двигала его вперед. А желание защитить чужую жизнь. Это было куда позитивнее, чем месть. В этом не было пустоты, в этом было будущее. Проходя мимо дверей Главного Управления, Сена замер. По дорожке совсем рядом от него прошли Арима и Хирако. Сена остановился, как вкопанный. Те о чем-то говорили друг с другом. Кишо даже усмехнулся краем губ. Что чувствуют вампиры, когда пьют кровь мертвецов? Сена чувствовал примерно тоже самое. Жажду убийства, убивающую его самого.* Он не простит Ариму. Но и убить его не имеет права. 3. Сена уселся на диван, думая о чем-то своем. Хирума не мог понять, какие это мысли, радостные или не очень. Лицо его бойфренда казалось непроницаемым. Йоичи поймал себя на мысли, что нервно сжал руки вместе. - Сена… Парень его проигнорировал. Хирума скользнул взглядом по раненому плечу Сены, мысленно проклиная себя. Как он мог допустить подобное? Разве не знал, что может произойти? Забыл, что он такое? Йоичи поджал губу. Он никогда раньше не испытывал чувство вины. Разве что в детстве, когда Маса ставил его в угол, и то это длилось недолго. Но сейчас оно пришло. Это чувство оказалось колючим и объемным. Оно сдавливало грудную клетку, оно впивалось в душу и заставляло кровь шуметь в ушах. Сена его игнорировал? Смертельно обиделся? Что? Разве он не сказал, что все хорошо? - Сена… - Хирума подошел к нему, опускаясь рядом на пол, касаясь руками его колен. Йоичи никогда не просил прощения. Но он это сделал, до больницы. Этого недостаточно? Что еще надо сделать? Хирума потянулся к Сене, обнимая его за талию, и с удивлением почувствовал руку Сены на своих волосах. Пальцы привычно зарылись в них, заставляя Йоичи зажмуриваться. Это же не конец, верно? Сена все поймет, как всегда понимал. Все будет хорошо. Он сказал, что любит его! Верно. Сказал же! Или это было под шоком? А теперь он передумал? Паника всадила иглу ему в сердце, заставляя вскидывать голову. Сена все так же смотрел в сторону, в задумчивости скребя шрам на щеке. - Сена… Хватит меня игнорить… Скажи уже, что ты решил. Все кончено? Сена вздрогнул, непроизвольно сжав его волосы на затылке и тут же отпустив. - Ты что несешь? Сена потянул его на себя, увидев в глазах Йоичи то, что ему не доводилось видеть никогда, даже если противник был сильнее их, - панику и каплю страха. Кобаякава усадил его на колени, лицом к себе, обнимая за талию. Хирума выглядел устало и очень расстроенно. - Что ты решил? – глухо сказал Йоичи. Сена не мог оторвать взгляда от печальной зелени глаз, от ироничного изгиба сухих губ, сжатых в полосочку. О, на него навалилось слишком много за последнее время, поэтому он не стал сдерживать себя. Ему вообще не хотелось сейчас разбираться в сложившейся ситуации. О каком еще конце Хирума говорил? Сена повалил его на пол, вовлекая в жадный поцелуй, с силой сжимая руками талию. О, гуль, конечно, силы не оценит, но Сене хотелось чувствовать, что Йоичи принадлежит ему. Что он больше никуда не исчезнет, не станет чужим и непонятным ему существом. Сена забирается руками под его майку не разрывая поцелуя. Одна жизнь закончилась, другая началась. Ему тоже надо чувствовать, что он живой. Чувствовать по полной. И Йоичи тот, с кем нужно это чувствовать. Сена услышал тихий стон, когда он стянул его штаны и провел рукой по напрягшемуся члену. Обладать. Он хотел обладать этим человеком полностью. Взять. Доказать, что ему можно доверить себя абсолютно. Сена переводит глаза на лежащего под ним Хируму. Оглядывает напряженные горошины сосков на вздымающейся от возбуждения груди. Проводит взглядом по напряженному прессу и смотрит в яркие глаза. - Хочу тебя… - хрипло сказал Сена. Желание давило на ширинку и на мысли. Те путались, отдаваясь животному инстинкту, особенно учитывая, что Хирума раздвигает ноги, сгибая их в коленях. Как его не взять? Но Сена, облизываясь, изнывая от возбуждения, ждет ответа, уже позволив своим пальцам пройтись по внутренним сторонам бедер. - Действуй, - хрипло и с придыханием сказал Йоичи. Сена сжал его ноги. - Никаких одолжений? – почти строго спросил Сена. Пожалуй, это был единственный важный вопрос, который еще как-то мог повлиять на его решения. - Никаких… - почти прошептал Хирума. Сене нравилось, что он делал. Он мечтал об этом с того момента, как увидел Хируму обнаженным в раздевалке. Сжимать его, лапать все тело, заставлять облизывать пальцы, а потом запускать их внутрь и раздвигая розовое колечко мышц, еще никем не опробованное. Тянуть его, заставляя сдерживать голос. Заставляя вспоминать его имя, пусть иногда и называть его вместо Сены – чиби. Неважно. А вот задыхающийся, возбужденный голос ему нравился. Кобаякава не настолько уверен в своих силах, но мужское тело не врет, по нему все сразу видно, и то, как напряжены его бедра, как сочится смазкой член, толкаясь в руку, – все очевидно. Поэтому Сена придерживает его рукой под колено и медленно толкается в мокрое, подготовленное отверстие. Влажный звук сочетается со стоном. У Сены член стоит колом, так что он входит сразу глубоко, надеясь, что больно не сделал. Он не хочет давать себе скидку на то, что под ним гуль, на то, что можно было бы порвать – все равно все вернется в норму. Нет. Не гуль. Любимый человек. Его любимый человек. Остальное в этом мире не имеет значения. Сена улегся на Хируму, продолжая сильные движения, чувствуя отклик Йоичи и его крепкие объятья. - Сильнее, Сена… - просит он на ухо, а Кобаякава видит румянец на его щеках. Укусив Хируму за губу, он втягивает его в поцелуй, делая так, как просит блондин. Сена знает, что это их быстро разрядит. Что Йоичи его сильно сжимает – с непривычки. Но сейчас они не слышат никого кроме друг друга, они тонут в стонах своих желаний, они тонут, ощущая то единство, что стирает преграды и барьеры, ставя людей друг перед другом прекрасными в своей наготе. Сена чуть приподнимается, замирая. Он целует его подбородок, а потом снова тянет за губу. Тяжелое дыхание обоих достигает их ушей. - Еще хочешь? – спрашивает Хирума. - Сейчас заварю кофе… и продолжим… - обещает Сена, но не спешит вставать. Хирума куда более узкий, чем он. Хотя Сене так, скорее всего, только кажется, поэтому Кобаякава думает, что не стоит продолжать. Йоичи, впрочем, думает иначе. - Что ты нес? – решил спросить Сена, осторожно вернув своего младшего друга из довольно приятных мест. - Уже неважно, - быстро сказал Хирума. - Йоичи! - Правда неважно. Я… понял, что я боюсь потерять. - Меня? Хирума поджал губу, но ответил. - Твое доверие. Сена крепко обнял его, едва не уронив обратно только успевшего сесть Йоичи. - Ты и есть мое доверие. Мой самый большой кредит в жизни, за который я никогда не буду платить. Чтобы он был со мной. - Неправильная метафора… - с удивлением заметил Йоичи. - Заткнись, а… - Хирума пропустил хамство мимо ушей. Сена целовался прекрасно – научился. А когда так целуются, можно и что похлеще проигнорировать. Главное, чтобы Сена от него не отворачивался. Больше никогда и даже в мыслях.