Следователь из 6-го района.

1. - И-и-и-и… это его прощальный тачда….УН! Есть! Камия победила! - Вопли стадиона! Они оглушают! - Все приветствуют Айшилда! Неужели его спортивная карьера подошла к концу? - В этом году Камия теряет не только гения бега, но и лучшего стратега Хируму Йоичи, великолепного тактика - Юкимитсу Манабу! - Как жаль, что эти спортсмены не решили становиться профессионалами, а выбрали скучную, обычную жизнь! - Прощай, Айшилд! - Обещай нам вернуться! - Ай-шилд! Ай-шилд! - Хи-ру-ма! Хи-ру-ма! Сена знал, что он не забудет это ощущение, когда ты летишь по полю, полностью отдавшись бегу, доверившись товарищам… Ты выбираешь тот единственный путь, который будет правильным. Ты отдаешь всего себя борьбе… - Кушай, кушай… - шепчет Сена, заглядывая в золотые глазки и придерживая бутылочку. Малыш тянет к ней ручки, хотя ему всего три месяца, он уже пытается быть самостоятельным, как в год. Борьба… Сена оглядывается на Хируму. Йоичи и Манабу развернули на столе ватман и что-то там вычерчивают, о чем-то шушукаются и смеются – толком не слышно, потому что Маргарет смотрит запись матча. Луис сидит рядом, наблюдая за Сеной, кормящим ее ребенка. Девушка слабо улыбается, находя их обоих зашкаливающе милыми. Дни у Сены вскоре будут заполнены полностью, так что он старается побольше быть с друзьями. - Ты прекрасно играешь, Сена, - уверенно, но тепло говорит Маргарет. – Я надеюсь, вы снова будете играть, когда-нибудь. Играть дальше сейчас кажется несбыточной мечтой. Все, что хочется Сене, чтобы его семью, его друзей – оставили в покое. Это непросто. Учитывая, что его семье надо закусывать людьми. У Манабу появился надежный спонсор в виде семпая – Таками Ичиро. Рейдзи точно так же не дремал во всех смыслах. А Куроки, заменивший Бада, очень быстро перестроил свою работу на новый лад. Ему и раньше нравилось быть полицейским, а теперь тем более. Работа приобрела пикантный привкус. Но все это только начало. Хотя и очень важные кирпичики в фундаменте сосуществования. Сену очень заинтересовал ученый по имени Кано Акихиро. Его исследования вполне могли бы примирить две расы. Об его интригующих опытах весточку так же принес Таками, который умудрился пройти практику у этого самого Кано, когда тот работал патологоанатомом в CCG, незадолго до того, как Акихиро ушел из Управления. Это был бес, одержимый исследованиями. И Сена был уверен, что такой он не один, просто не все настолько гениальны. - Я за ним слежу, - ухмыльнулся Таками, поправляя очки. Сена был уверен, что когда-нибудь Ичиро наступит на глотку Кано, забрав весь его накопленный материал и опыт, в итоге выдумав что-то свое. У Таками, порой казалось, не было принципов от слова совсем. Но так только казалось. Этот тип был жестким, уверенным в своей правоте. И правда у него была проста – все равны. Это и делало его своим в понятиях Сены. Он многих пугал, поэтому у него было мало друзей. Но напугать гулей – сложно. Сене хватило короткого разговора с ним, чтобы понять – Таками не предаст. Ему слишком интересно рядом с Манабу. - Я знаю, что ты мог бы меня запугать, - сказал ему тогда Таками, поправляя очки, - ценю, что ты этого не делаешь. Можешь не говорить! – он поднял указательный палец. – Я все прекрасно понимаю. Все бы были такими догадливыми. Сена пожал ему руку и ушел из лаборатории, залитой чьей-то кровью. Кобаякава не уточнял чьей. Меньше знаешь – крепче спишь. По телевизору теперь крутили отдельные эпизоды, удачные кики и великолепные тачдауны. Комментаторы едва ли не в слезах комментировали его пробеги. - Сена? – Маргарет была удивлена его молчанию. - Это была борьба, которой я отдавал всю душу, - все же ответил Сена, убрав бутылочку и прижав к себе ребенка, чтобы тот не поперхнулся. Масахиро тут же сжал воротник его рубашки мертвой хваткой. – Теперь у меня другая цель, другая мечта, другая борьба. И ей я так же отдамся полностью. Сена почувствовал на себе взгляд Хирумы. Его реплику наверняка слышали. И этот прожигающе серьезный взгляд, говорил о том, что Йоичи думает так же. Пока они живы, они еще сыграют. Смерть одного из них – обессмыслит все на свете. Два рыжих котенка терлись о его коленки. Сена поднял одного за шкирку и второй встревоженно мяукнул, забираясь Сене на колено и царапнув его руку, мол, отпусти. Смерть – конец всего. И именно с ней предстоит играть в новую игру. 2. - Почему, я, прости? – осведомилась Луис, вспыхивая. Конечно, она не была против пройтись с Мамори, учитывая, что Масу можно было легко оставить на серьезного и ответственного Манабу. Да и Маргарет всегда готова была понянчить внука. Но видеть Мамори, с которой они не так уж и много общались, у ее порога с такой странной просьбой, было удивительно. Они не очень друг друга любили раньше, до недавнего времени. Характер Анезаки бесил Луис. Ее вечные попытки “найти и обезвредить гуля” – раздражали. Но между ними был Сена. Очаровательный мальчик, любимый Мамори, как младший брат. И давний друг Луис, в котором она без труда, кроме очарования, видела змеиную клыкастую сущность. Луис бесило, что Мамори прыгает вокруг Сены, как возле слепого щеночка, ее раздражало желание Анезаки быть впереди планеты всей по всем вопросам. Но это внезапно прошло. В тот момент, когда у нее появились, куда более важные и значимые вопросы. Отношения с Манабу, только начавшись сразу ставшие серьезными. Их ребенок, что смотрел на мир двумя глазами – обычным и гулим. И близнецы - два рыжих кота, которых она не хотела терять несмотря ни на что. В этот момент Луис поняла, что вела себя как маленький ребенок. А сейчас, глядя на Анезаки, поняла, что та тоже изменилась. Может, незначительно, но не заметить этого нельзя. - Я хотела с тобой поговорить… Я… не могу поговорить об этом с Сеной. Но мне кажется… - Мамори неловко улыбнулась, - что поговорить с тобой, тоже самое, что поговорить с ним. Ты знаешь его лучше меня, и даже могла бы спрогнозировать его ответ. Луис усмехнулась, взяла с трюмо рюкзачок, закрыла дверь и вышла. - Пойдем. Они шли в больницу, а Луис ждала, пока Мамори соберется с мыслями и начнет говорить. - Еще в школе… Мне понравился Конго Агон, - Анезаки умолкла, думая, пояснять кто это такой или нет. - Я его знаю, - помогла ей Луис. - Но характер у него… Да и Сена был против. - Сена был против? – усмехнулась Луис. - Да, знаешь, иногда он как отрежет… так все… - вернула неловкую усмешку Анезаки, поежившись. – К тому же они были соперниками на поле… И играли всегда очень жестко друг против друга… Луис кивнула. За игрой Айшилда она наблюдала внимательно. Тогда-то она и подумала, что Сена – змея. Его атака, как выпад змеи - стремительна, и каждый раз он выползает из своей шкуры обновленный. - И я… Я понимала, что он прав, наверное… О! Эклер! Я угощаю! Луис не так уж и сильно любила сладости, но отказываться не стала, к тому же вид у Мамори, купивший два эклера со своим любимым кремом, стал очень счастливым. Они уселись на лавочку, чтобы не есть по дороге, и Мамори продолжила. Она говорила с набитым ртом, но Луис ее понимала. - У меня не было серьезных отношений, а потом вдруг появился Бад. Он был чудной, но милый… Слишком взрослый по паспорту, но все еще ребенок в остальном и… Мне он действительно нравился, а теперь… Мамори перевела дух. Эклер она уже слопала. - А сейчас я снова встретила Агона. А Бад прикован к кровати! Чувствую себя последней сволочью. Луис фыркнула. - Есть такое дело. Мамори неловко выдохнула в ответ на ее слова и тихо спросила: - Что бы сказал Сена? - Что ты не обязана обрекать себя на эти муки. Ты ему клятв верности не давала. Если нет безумной любви, ради которой ты готова пойти на любые жертвы, ни к чему строить из себя святую. Они смотрели друг на другу. - Ты не святая, Анезаки. Ты обычная дрянная девчонка, как и все остальные. - Он бы так не сказал, - уверенно напыжилась Мамори, но Луис фыркнула, и плечи Анезаки поникли. - Сена и не такое может сказать. И он прав. Ты не в силах бороться с недугом Бада. Ты не хочешь, по тебе видно. Так зачем пытаться? В такой ситуации именно сила воли определяет результат. Мамори сжала руку в кулак. - Может, я должна собраться и… - Что и? Если ты его не любишь? Получится вместо одной медсестры – две! Только и всего! Чего ты добьешься? Анезаки выдохнула. - Если я попробую встречаться с Агоном… Сена… как ты думаешь? Луис пожала плечами. - Вы все взрослые люди, и ошибки должны совершать сами. Сена тебе не опекун. Но, если Конго тебя обидит, он его может и убить, имей это в виду. - Убить? – Мамори шумно выдохнула. – Это как-то слишком. Луис слабо улыбнулась. Неужели Анезаки не видит, что Сена изменился? Неужели не хочет спросить, что случилось? - Спасибо, Луис. Я… чувствую, что теряю Сену. Его доверие. Он отдалился от меня, а я не могу даже спросить, что произошло, потому что он не ответит. Просто улыбнется. Своей очаровательной улыбкой. Такой милой, но такой глухой… Я ему чужая. Почему? - Потому что не видишь дальше своего носа, - резанула Луис. – Потому что уперта в своих суждениях, и не ищешь компромиссов. И пока ты такая – он тебе не доверится. Анезаки рассматривала свои руки, лежащие на коленях. - Судя по всему, это чудовищные компромиссы. - Судя по всему – да, - пожала плечами Луис, поднимаясь. – Я тебе еще нужна? Не очень хочется тащиться в больничку. - Пожалуйста, Луис, - Мамори просительно глянула на нее, и Клифф не смогла отказать. С того момента между ними и началась пусть немного странная, но дружба. Хрупкая, как ледяной цветок на солнце зимой. 3. Тогано очень нравилось заниматься любимым делом, да еще и получать за это деньги. Большую часть времени он проводил дома, занимаясь мангой, правда домом он теперь называл дом Рейдзи. Маруко, похоже, относился к нему как к еще одному сыну, может, как к младшему брату, во всяком случае, по ощущениям, Тогано его никак не стеснял. Рейдзи никогда не показывал, что ему плохо. Только Судзуна приходила вечером к в комнату Тогано, с удовольствием погружаясь в помощь. Делать всегда было что. К тому же училась девчушка очень быстро, хотя ей было всего двенадцать. - Папа хочет побыть один, - говорила она, усаживаясь за низенький столик и беря в руки наброски. Но время лечит, особенно, когда дел очень много. А у Рейдзи почему-то всегда было много дел. Как он находил их на свою голову? Трудно сказать наверняка, но Тогано был уверен, что легконогий вихрь под именем Кобаякава имел к этому прямое отношение. Тогано искренне не понимал, зачем гуль играл в амерфут, но так или иначе, Хирума Йоичи тоже был вихрем, причем куда более опасным и зубастым. Может, именно поэтому после смерти Масы, район не впал в хаос анархии? Может, у гулей появился новый босс? Тогано вышел из лифта, направляясь в отдел сёдзе-манги, к своему рабочему месту, но остановился. Возле одной из дверей стояла Такацуки Сен и разговаривала с неизвестным Сёдзё мужчине в пиджаке – может, продюсером, может, менеджером, может, редактором. Большинство ходили в пиджаках, но Тогано дальше рубашки не шел. Даже такие популярные писатели вынуждены появляться в издательстве! Что уж говорить о нем. Тогано приходилось бывать здесь каждый день, потому что пока что, как новичку, ему находили кучу дополнительных заданий, кроме манги, над которой он корпел. Сёдзё успел подумать об автографе, как Такацуки повернулась, помахав ему рукой. Тогано невольно покраснел и кивнул, резко отвернувшись и зашагав к себе в отдел. Закрыв дверь и прислонившись к ней спиной, он пытался отдышаться, не обращая внимания на недоуменные взгляды коллег. В ее взгляде, несмотря на улыбку, не было ничего хорошего. Долгое общение с гулями не могло обмануть Тогано. Такацуки – не человек. Только, конечно, он об этом никому не скажет. Никто не выбирал, кем ему рождаться. И впервые правильное суждение оказалось ошибкой, только Тогано об этом и подумать не мог. 4. Сена старался не выделяться. Слиться с общей массой поступивших новичков, но это было не так уж и просто, когда за тобой таскаются два внушительных типа: Дзюмондзи и Агон. Конго особенно выделялся, не желая расставаться со своими дредами и демонстрируя всем свои татуировки уже по ранней весне ходя в какой-то майке-алкашке, которая должна была привлекать жадных до сексуального мужского тела нимф. Но в следователи шли преимущественно парни, которых это скорее раздражало. А Сену это раздражение веселило. При всей своей нелюбви к Агону, Сена предпочитал общество знакомых ему людей. Конго наверняка думал так же: - "Сена, конечно, мусор, но мусор знакомый". Хотя вряд ли Конго могли напугать сотни незнакомых лиц, Агон никогда не показывал страха ни перед чем. Один единственный раз Сена видел на его лице страх и обреченность, но Кобаякава и сам тогда думал не наложить ли в штаны. Это было еще в школе, с тех пор прошло много лет. Агон был в шоке от того, что его защищал Сена, Сена был в шоке от того, что он защищал Агона, и оба решили об этом никогда не вспоминать. Но обоим была бы крышка, если бы огромный верзила, легко, будто мячик, не отпихнул еще более огромного, тиранозавроподобного парня. Казалось, тот челюстью способен перекусить ногу и оторвать голову. Это было после очередной игры, и Сена никак не рассчитывал встретить на своем пути гуля. А то, что этот тиранозавр был гулем, Кобаякаве было очевидно. Хотя Агон вряд ли понимал. Так или иначе, хоть они и забыли об этом инциденте, кое-что осталось. Это что-то и оставляло Конго рядом, хоть тот и заявлял периодически что-то пафосное и хамское, употребляя свои любимые словечки о мусоре, и всяких идиотах. Сена не даром цеплялся к мелочам. Эти мелочи заставляли прощать выходки Агона. Конго изо всех сил пытался быть повежливее. Конечно, от Сены не укрылось, что Конго решил всерьез добиваться Мамори. А что может быть надежнее, чем подружиться с ее лучшим другом? Для Агона это отчасти значило переступить через себя. Но оба знали, что они умеют это делать. Вот и сейчас, после нескольких пар нудных лекций, они трое уселись в столовой, взяв себе полные подносы еды. Обычно Дзюмондзи и Агон тут же устраивали какие-то выспренные дискуссии, а Сена молча слушал, поражаясь тому, что творится у некоторых в голове. Но в этот раз они успели только расставить подносы и усесться, как у них появилась дополнительная компания. Одного из них Сена прекрасно знал – тот самый Мияке. Этот тип, видимо, не мог просто так успокоиться, не доказав свое превосходство. Второй выглядел довольно мощно и агрессивно, Дзюмондзи, глядя на него выдохнул: - Икари Дэйго… - видимо, знал его. Сена с трудом припомнил его тоже. “Гремящий цепями Икари”. Парень был без мозгов, но сильный. В ярости мог, как в фильмах, ломать кирпичи ударом. А еще один был иностранцем: длинным, странным. Чем-то напоминал египтянина, цветом ли кожи, строением ли скул, Сена не брался судить. Мияке демонстративно столкнул сенин поднос со стола и тот полетел на пол, скользя по плитке кафетерия, и приподнял его за воротник рубашки. Но его руку тут же с силой сжал Агон. - Если хочешь надрать ему зад, становись в очередь! Тем, кто его уложит на лопатки, буду я, а не какой-то жалкий мусор! Икари взревел, набрасываясь с кулаками, но Кадзуки подскочил, перехватывая их оба. Сена улыбнулся, обводя их взглядом, задерживаясь на ничего не сделавшем длинном. На них же смотрел весь кафетерий, ошеломленный внезапной дракой. - Выйдем-ка, - кровожадно предложил Мияке. На территории Управления почти везде были камеры. Сена, в который раз убедился ловкости Фелпсов, что они смогли пробраться на крышу незамеченными. Слепые пятна здесь были в достаточном количестве, но все равно, миновать их человеку не по силам. Но они и не люди. Для того, чтобы разделаться с ними, Мияке привел их в старый, заброшенный скверик. Сена с некоторым удивлением увидел заросшее зеленью старенькое святилище. Здесь, видимо, когда-то поклонялись какому-то местному божеству, но теперь напрочь про него забыли. Игнорируя какую-то фразу Мияке, Сена подошел к старому схорону, напоминавшему маленький домик с дверками. Блондину явно не понравилась такая реакция Сены. Но Агон легко оттолкнул блондина в сторону, не подпуская к Кобаякаве. Тот же присел на корточки, аккуратно открывая дверцы. Внутри было пусто, если не считать сухих листьев, занесенных ветром. Говорят, что если в ками не верить, то тот перестает существовать. Кобаякава, как и многие японцы не поклонялся богам, не испытывал к религии какого-то особого почтения, но все же видеть святилище в таком состоянии ему не нравилось. Будто люди забыли о чем-то важном, потеряли что-то, что было в основе их души. Интересно, тогда, несколько веков назад, уживались ли гули и люди? Или гули появились относительно недавно? Сена усмехнулся. Он ничего не знал о тех, кого любил. Не знал, но собирался защищать. Если люди и гули всегда были вместе, то почему не могут быть вместе сейчас? Если появились в результате эксперимента, то почему он вышел из-под контроля? Сене хотелось знать, но с другой стороны, это было не так уж и важно, чтобы пытаться что-то вызнать. - Мы сюда пришли не лясы точить, - заявил Мияке. – Икари! Камагурума! Покажите им, чего они стоят! Икари поиграл мышцами и двинулся вперед, но Кадзуки вынырнул перед ним. Силы тому было не занимать, так что он толкнул Дзюмондзи и тот с трудом устоял, скрипнув зубами. Агон презрительно фыркнул, не собираясь особо вмешиваться. Кадзуки его мало волновал. Камагурума что-то заулюлюкал на своем. - Ничто не сравниться с великой колесницей! – заявил на японском этот товарищ, сделав несколько стремительных шагов на своих длинных ногах. Но в этот момент Сена резко поднялся и развернулся. Камагурума дернулся и так же стремительно отскочил, складывая руки в каком-то древнем защитном жесте, который был, наверное, распространен в Египте или Сирии. По лицу его струился пот. Любое существо чувствует, когда перед ним кто-то превосходящий его по силе. Люди, вооруженные до зубов, избыли из себя этот древний инстинкт, но в Камагуруме он все еще жил. И интуиция ему сейчас подсказывала, что надо бежать. Что перед ним тот, кто легко может убить, не потратив даже секунды на размышления. Агон тоже чувствовал эту силу, она заряжала его адреналином, она толкала его сражаться на переделе своих сил. Она влекла его к Сене всегда. Но сейчас Конго чувствовал ее особенно остро. Сена внушал страх. Своей уверенностью, своим упрямством, своим духом. - Чего стоят… - прошептал Сена, заставляя Камагуруму сглатывать слюну и с воплем бросаться наутек. Икари же с силой толкнул Дзюмондзи и тот покатился по траве. С ревом Дэйго бросился на Сену. Икари не понял, почему он летит. Кажется, его дернули за руку, кажется, сделали подножку. Но земля и небо поменялись местами, а потом вернулись на место. Мияке вздрогнул, когда большое тело Икари шмякнулось о землю, как мешок цемента, грузно и глухо. Сена улыбнулся, чуть склоняя голову вбок. - Мияке-сем-пай… - за одно мгновение Сена оказался перед Мияке, и тот вздрогнул всем телом, пытаясь отшагнуть. Карие глаза внимательно смотрели на него. - Не стоит ко мне лезть. Я очень не люблю самонадеянных типов. Сена легонько оттолкнул его прочь. - Дзю, ты в порядке? - Да, босс, все окей, - Кадзуки уже поднимался. Агон фыркнул, его смешило такое обращение, но он ничего не сказал. Шкурой чувствовал, что сейчас лучше помолчать. Сена пошел в сторону Управления, а Конго и Кадзуки следом. Агон смотрел на его спину, понимая, что два года со школы изменили его слишком сильно, чтобы говорить о том, что он знает Сену. Нет, он не знал этого Кобаякаву, и Конго это безумно сильно веселило. Это значило, что скучно не будет. ** Хирума фыркнул, поднимаясь на ветке, с которой следил за своим бойфрендом. Йоичи попросил Сену не выделяться, Кобаякава и сам не собирался. Но вряд ли Мияке будет кому-то рассказывать, что произошло. Йоичи спрыгнул вниз. Подойдя к старому святилищу, он сбросил с его крыши ветки и листья, а потом вытерев руки о штаны, свел ладони вместе. - Ты забыл это сделать, чертов чиби. Теперь демону приходится молиться богу, - Хирума хмыкнул. В религии синто ками и ёкаи, добро и зло, были на одной стороне. Так что ничего противоестественного Йоичи не видел. Хирума развернулся и пошел по своим делам, коих у нового главы гулей 6-го района было предостаточно.