Следователь из 6-го района.

1. Ариме Кишо было очень интересно, куда же умудрились спрятать похищенного из Лабораторий Масамуне и Арату. Кишо в этой истории было многое непонятно, но особого желания копаться в происходящем без прямого приказа не было. В конце концов, у такого как он хватало дел. Начать с того, что он случайно ранил Кобаякаву Сену в ходе тренировочного боя с куинке. Конечно, никакое это не случайно. Мадо вполне резонно заметил, что стоит проверить куинке Сены. Поэтому Арима бил с расчетом, что куинке раскроется на полную, защищая своего хозяина. Но как Кобаякава и говорил у него было всего четыре отростка косы. И то на пределе всего его естества. Когда Кишо увидел залитый кровью пол, то невольно побледнел. Кобаякава на одной руке попытался отползти в сторону, и взгляд его… Ариму тогда едва не передернуло. Срочно вызвав медиков, руку удалось спасти. От работы его не отстранили. Но Савада так вздыхал, что Кишо невольно на пару раз больше извинился. Мадо не был удовлетворен. Старший следователь слишком верил своей интуиции. А вот Арима, хоть и верил, не очень хотел разбираться во всем этом. Почему-то вспоминались слова Кида. О том, что ненависть человека куда страшнее, чем ненависть гуля. Ненавидел ли его Кобаякава? Когда он пришел к нему в медблок, то Сена только отмахнулся. - Не хватало еще, чтобы следователь особого класса передо мной извинялся. Порадовали дядю извинениями и хватит, - Сена смотрел куда-то в сторону, а губы его усмехались. Сена изменился. Сильно изменился за эти полгода с момента происшествия в Лаборатории. Просто ли повзрослел? Или причина в том, что его патрон теперь снова за его спиной? А если нет? Если Аогири держат Масамуне на цепи? Эта мысль была Ариме неожиданно неприятна. Он обещал Камадзи, что будет тем, кто убьет его. Пожалуй, это его первый довольно сентиментальный разговор с гулем. Если не считать перебранки с близнецами. Вообще каждый разговор с Масамуне был довольно странным. Кишо никогда не прислушивался к тому, что говорят другие. У него на все был свой ответ, своя правда. Он жил так, как считал нужным и правильным. Но теплый взгляд, легкая усмешка проникали в самую душу. И он слышал. Камадзи его спросил: - А если завтра смерть. То что ты скажешь тем, кто остается в живых? Следователи оставляли завещание, перед тем как уйти на особо опасную операцию. Это не финасовый документ, заверенный нотариусом. Это просто прощание. Прощание с теми, кто еще остается в этом мире. Арима Кишо всегда сдавал белый лист. Он не красовался этим, как думали другие. Нет, он напряженно размышлял и приходил к выводу, что ему нечего сказать. И сдавал белый лист. Знал ли Камадзи об этом регламенте или просто спросил? - Ничего, - ответил ему Арима, не видя смысла скрывать. Теплая улыбка Масы был немного ироничной. Кишо считали глупым мальчиком, и для Аримы это было впервые. Учитывая, что даже лет им примерно одинаково. - Это не значит, что ты достиг просветления, или что тебе нечего терять. Ты просто не понял, что же в этом мире представляет для тебя настоящую ценность. Твой холод, твое спокойствие не от того, что ты познал все на свете и успокоился. Наоборот, ты еще не встретил то, что перевернет твою душу с ног до головы. Та истина, за которую ты борешься? Чем она является для тебя? Пустым звуком. Твоя жизнь? Что она для тебя? Следование приказам? В золотых глазах был вопрос. - А жил ли ты, если не боишься потерять жизнь? Мадо что-то у него спросил, и Кишо тяжело вздохнул, поднимаясь. - Простите, Мадо-сан. Я ничего не могу посоветовать сейчас. Арима вышел из зала совещаний под напряженное молчание остальных. Те, кто пришли за Масамуне? Этот гуль, которого защищали остальные. Может, это то самое ценное, ценное для Камадзи? Семья. Так же как и для людей, для гулей семья это самое ценное. Арима вышел из здания и поднял глаза к небу. Черное, высокое, звездное. Он никогда не думал, что вся его жизнь могла быть напрасной. Он защищает граждан от гулей. Он действует без излишней жестокости… - А знал ли ты настоящую жизнь? – звучит в голове Аримы вопрос Масамуне. Золотые глаза, такие внимательные и такие лучистые. Гуль SS класса. Какой бы облик чудовища не принимали – их надо уничтожить. Так думал Кишо. Но теперь ему казалось, что он знает, что ему написать в завещании. И все же, Арима сдаст белый лист. Это откровение только для него. Для его души. А душе не нужны никакие бумаги. И ревизоры тоже не нужны. 2. - Куда же делся Церберос… - расстроенно сказал Кобаякава, послушно открывая рот. Хирума кормил его, хотя в этом не было необходимости – рука Сены уже полностью зажила. Но Хирума проверял на нем новый кулинарный шедевр. Так что почему бы не подыграть? В тот раз Кобаякава еле успел удержать куинке. Оно было в бешенстве. И не понимало, почему не может защитить своего хозяина. Но так было надо, чтобы поддержать легенду. Сене было как никогда страшно в тот момент. Ему казалось, что смерть шепнула ему на ухо, что он следующий. Арима действительно очень силен. С другой стороны, и Кобаякава не сражался в полную силу. Но Сена все равно не был уверен, что он достиг уровня особого класса. Самое смешное, что он до сих пор значился вторым классом по всем документам, что его, конечно, очень даже устраивало. Старший и особый класс – это куча проблем не относящихся к шестому району, куча неоправданного риска. Он пошел в следователи не для того, чтобы становиться героем. У него были свои личные, корыстные причины. Например, главная причина кормила его божественным мясом с овощами и ждала реакции. Сена же амбициями не страдал. Продвигаться по служебной лестнице, если в этом нет необходимости для как раз таки амбициозного Йоичи, не собирался. А вот вопрос о Церберосе повергал Хируму в уныние. - Не знаю… - глухо отозвался Хирума. – Если уж мы всем районом не смогли его найти… Сена страдальчески застонал. Что правда, то правда. Они искали так, что казалось можно было бы найти труп трехлетней давности, но пса и след простыл. А Сена привык к этой своевольной и своенравной псине. Кобаякава кивнул несколько раз, подтверждая, что вышло очень вкусно и снова открыл рот, получая следующую порцию. - Гули не едят зверей, - попытался найти утешающий довод Хирума. - Сильнее Цербероса среди собак найти сложно. Уверен, с ним все в порядке. Кобаякава позволил себя докормить, но было ему как-то невообразимо грустно. Погодка за окном только усугубляла ситуацию. Черные тучи постепенно заполняли серый небосвод. То и дело начинал накрапывать мелкий противный дождик. Кобаякава помыл посуду, глянул на рассевшегося в кресле Йоичи, потом на часы. - Я пойду прогуляюсь… - выдохнул он. – Вдруг встречу? Хирума слабо улыбнулся. - Далеко не уходи. - У-м. Кобаякава взял свой рюкзак, накинул новый черный плащ, который подарил Йоичи и пошел гулять. У него было немного времени, поэтому он позволил себе пройтись. Просто идти и ничего не думать. Еще с начальной школы лучшего метода успокоиться и поднять себе настроение не было. Просто идешь, смотришь на вывески и думаешь о всякой ерунде. Это было почти тоже самое, что не думать вообще. Сена шел в быстром темпе, потому что иначе не умел. По его меркам это было даже довольно медленно. На улице было полно людей, все куда-то спешили, так что Кобаякава ловко лавировал между ними, делая это совершенно на автомате. Люди не гули. Он смотрел по сторонам, с любопытством разглядывая витрины и новые вывески, вдыхая носом ароматы города и приближающегося дождя. А потом почерневшие небеса наконец-то перестали цедить влагу и на него хлынула вода, словно Сена решил встать под водопад: - Баа-а-а-тто, - с глухим звуком вода ударилась об асфальт, о его плечи и голову. Сена стоял, замерев на месте, подставив лицо холодным струям. Мир вокруг него сам стал подобен водовороту – люди стремились куда-то уйти, спрятаться. Они обходили его, как досадную помеху, но Сена не обращал на них внимания. - А-а-а! – Сена от удивления упал на асфальт, когда в него влетела девчонка лет двенадцати. На него уставились испуганные карие глаза, каштановые волосы, ребенок вполне тянул на его сестру, которой никогда не было. Глаза были полны слез, она дрожала. Но прежде чем Сена успел схватить ее хотя бы за руку, она бросилась бежать дальше. Люди все так же обходили его, никто даже не спросил все ли с ним хорошо. Сена поднялся, отряхивая плащ: - Впервые увидел так близко гуля... – донеслось до него. Какая-то парочка прошла мимо, обсуждая увиденное. - И на вид ведь обычные мама с дочкой, - возмутилась девушка. - Хорошо, что их уничтожают, - довольно сказал парень. Сена оглянулся. Его взгляд пробежался вокруг, замечая мелочи, которые не видели другие. Изменившиеся движения людей, чьи-то повышенные голоса… Кобаякава понял, куда ему идти. Вернее, ноги понесли его сами. Все-так же огибая людей, безразличных, равнодушных. Таким было современное общество. И можно ли его изменить, тот еще вопрос. Он шел, но его никто не замечал. Будто он стал таким же серым, как небо. Как стены домов вокруг. И в итоге выскочил в какой-то проулок. Кобаякава замер, чувствуя, как тошнота подкатывает к горлу. - Мадо! Амон Котаро и Мадо Курео оглянулись на него, и Мадо расплылся в довольной улыбке. - Как же ты вовремя, Сена-кун… - Старший следователь держал за волосы женщину, которая была матерью или тетей той девчушки, сходство было очевидным. Кобаякава тяжело сглотнул. Он не мог ничего возразить. Здесь происходит не убийство, а просто устранение гуля. - Ну что скажешь? – Мадо дернул ее за волосы. По щекам женщины текли слезы. – Хинами беги, Хинами живи… А-ха-ха! Да когда вы перестанете играть в семью! Сену передернуло. Эта женщина так была похожа на его мать. - Убей ее, Сена. Давай! Кагуне же всегда с тобой… - заявил Мадо. Глаза Кобаякавы сверкнули. - Или что? Откажешься? – один глаз Мадо был как всегда выпучен, а другой обычным. Обычный признак психической расшатанности. - У меня сегодня выходной, - процедил Кобаякава. – А на вас я могу подать жалобу в Управление о злоупотребление полномочиями. - Ой, боюсь-боюсь племянника Савады! – хмыкнул Мадо, но настаивать не стал. Уже многие были в курсе о гипертрофированной любви председателя к своему наследнику. Сена чувствовал, как кровь отхлынула от лица, как заледенели пальцы. Курео взмахнул куинке, отрезая женщине голову. Сена поймал ее последний взгляд. Ее последнюю улыбку. Несмотря ни на что, в ее карих глазах так и не появилось проклятия. Ее тело шлепнулось на мокрый асфальт. Мадо довольно улыбался. - Отлично, отлично! Ее куинке тоже будет моим. Идем, Амон. Не будем мешать Сене гулять… Курео зыркнул на Кобаякаву, поднимая отрезанную голову за волосы и усмехаясь, а Котаро поднял тело женщины на плечо. - Амон… - тихо сказал Сена, так что тот глянул на него. – Ты говорил, что этот мир портят гули. Портят одним существованием. В голосе Кобаякавы всплыла ненависть. Мрачная, удушливая. - А ты не думал, что этот мир портят люди. Такие как вы, в том числе. - Не слушай его, Амон, пусть бесится, - усмехнулся Мадо, и, сжав плечо Котаро, потянул его прочь. Котаро глянул на него, но Кобаякава не мог оценить этого взгляда. - Ты такая же падаль, Амон, - прошептал Сена, потому то Котаро бы его уже не услышал. – Падаль! Падаль! Не достойная даже сгинуть в желудке у гуля! Когда они скрылись, Сена ударил кулаком по стене. Ему хотелось выть, но он молчал. Его бессилие убивало его. Но он через силу осмотрел место преступления, сделал свои выводы. Он обещал, что чтобы ни случилось, будет двигаться к цели. Обещал Масе, обещал Йоичи. И собирался это обещание выполнить. - Я гляжу, вы любитель истреблять гулей семьями. Да, Мадо-сан? – негромко говорит Сена в пустоту. – Будто я это буду терпеть… В кармане уже звонил телефон. - Привет… Нет. Все хорошо. Я? В двадцатом. Да… быстро дошел… - Сена ловит себя на мысли, что говорит как всегда. Не чувствует правда, дрожь пальцев. Кобаякава прошелся до Антейка, тот ожидаемо оказался очень близко, все так же разговаривая по телефону, будто они вечность не виделись. Но хриплый бархатный голос всегда был его спасением. Как он и ожидал, кафе было закрыто. Сена глянул на второй этаж, шторы там были плотно занавешены. Сена искренне надеялся, что Йошимура удержит своих подопечных от глупых действий. Но не его район, не его правила. - Я помню! – Сена был раздражен. – Нет, я поеду! Почему Хирума спрашивает у него одно и тоже? А потом Кобаякава внезапно понял, что сидит на лавке в парке. Его трясет. Казалось бы, он уже должен привыкнуть. Казалось бы, смерть всегда вокруг него, на каждом шаге. - Сена… - Хирума забрал у него телефон из рук, потому что успел добраться до него за время переговоров по дороге. - Сен? – Йоичи присел на корточки перед ним, а теперь гладил по голове как маленького ребенка. - Она похожа на мою маму! – безразлично сказал Сена, равнодушно наблюдая, как его слезы падают в траву. Только сердце болело очень сильно, обручи, что сдавили его, напоминали, что такая участь может настигнуть любого из его друзей. Просто потому что они родились гулями. И неважно, что это может быть абсолютно не охотящийся человек. Совершенно неважно, как тот будет относиться к людям. - Кого они убили? - Жену Фуегучи-сана. И собираются убить их дочь. Они почти не знали Асаки-сана. Только то, что он погиб где-то 4 месяца назад. Сена был в курсе этой операции и догадывался, чем она закончится. Но Кобаякава понимал, что если будет помогать всем и вся, то когда придет время защищать своих, он может бесповоротно опоздать. Понимать-то понимал. Но наблюдать, не вправе вмешаться, как сейчас, было выше его сил. Сделать вид, что сражаешься, поддаться и отпустить, это он мог. Кстати, именно поэтому у него и был всего лишь второй класс. Кобаякава показывал себя во всей красе только с теми, кого действительно хотел убить. А такие чаще всего шли на переработку. В Управление об этих смертях он не сообщал. Хирума опустился на колени и обнял его. Сена, крепко сжал его спину, пытаясь подавить дрожь в руках. Тепло чужого тела, чужая уверенность, Кобаякава был благодарен Хируме за все, что тот для него делает. Малахитовые глаза внимательно смотрят на него. Йоичи очень хотел спросить, почему Сена так реагирует. Но не хотел сейчас казаться циничным. Сена же не по человеку даже убивался, а по одному из них. Хотя может и стоило. Может, Сена успокоился бы? Но не делал, потому что понимал: слезы оставляют Сену человеком. - У нее маленькая девочка… она теперь одна… - постепенно нашел равновесие Кобаякава, а Хирума уселся рядом, прижав его за плечо к себе. - Не одна. Я проверю. Йошимура должен ей помочь. Если что, поможем мы. Хидемото мне не откажет. Его служки прокормят одного гуля, ничего не случится. Сену передернуло. Видел он один раз его “служек”. Гули и то выглядели приятней. Впрочем, служки были отличными собирателями падали. - Поехали. Мы уже должны быть в аэропорту. Молись, чтобы их рейс задержали. Между прочим, я просил тебя не уходить далеко. - Прости… - Хирума поднял его за руку, крепко сжав пальцы. Ничего, по парку можно и за ручку пройтись. Пусть покосятся. Через два перекрестка они вышли на парковку, и Йоичи усадил Сену в машину, потом сам уселся за руль. Сена всю дорогу молчал, смотрел в окно. Вряд ли его думы были веселыми, но так или иначе, они едут встречать друзей, так что надо хотя бы для вида улыбку на лицо натянуть. Впрочем, эти гости уж точно все поймут. Рейс не задержали, однако парней найти оказалось проще простого. Они решили попробовать все что можно в одном из ресторанчиков на нижнем уровне. - О-о-о-о! А я думал вы про нас забыли! – поднялся Вяземский, едва не роняя стол. Дмитрий был замечательным лайнменом и всегда доставлял им много проблем. Корнербек Волконский успел поднять свою тарелку с удоном, избегая трагедии. А Шелия - их квотербек -, который не заказывал ничего кроме кофе, стаканчик которого держал в руке, остался сидеть, покачав головой. Григорий был, по сути, тайт-эндом, но не поставить его Командной Башней – глупость достойная премии Дарвина. Сена невольно улыбнулся. Ребята совсем не изменились. - Вы брали с собой куинке? – прямо спросил Сена, который уже полностью пришел в себя. Если он хотел изменить ситуацию, то долго пребывать в расстройстве никак нельзя. Дмитрий и Иван кивнули, Шелия только вздохнул. Точно так же, как и они, эти трое закончили свою карьеру. К тому же в России клуб американского футбола никогда не был настолько развит, как в Америке или Японии. Вряд ли ребята сильно переживали, хотя и не оставили свою любовь к этому спорту. Сена позвал их сюда просто в гости, без официального запроса, но как Кобаякава и ожидал, два следователя первого класса взяли свое оружие с собой. Шелия косо на них глянул, а потом они поднялись. - Ну, пойдем, второй класс. Покажешь свои владения, - предложил, на него не глядя, Григорий Шелия. К слову гуль класса S+. Высокий, под два метра, татарин полукровка с азиатский разрезом глаз и ядовито-синими глазами, иссиня черными волосами до плеч и одной седой прядью, хрупкий на вид, всегда производил неизгладимой впечатление. Не только внешним видом, сколько уверенностью в себе и манерой держаться. Дмитрий и Иван пошли в следователи по тем же причинам, что и Сена. Мысль, что кто-то убьет их друга, совсем не впечатляла. Мысль, что они не смогут его защитить – угнетала. У них не было столько амбиций, как было у Хирумы, не было столько красноречия, как у Хидемото. Парни были простыми, добрыми русскими. Были у них и характерные для этой нации черты. Упрямство, воля. Неумение и нежелание предавать тех, кто в одной с ними связке. Они были прекрасными союзниками и ужасными врагами. Те, кого они сочтут своим противником, получали по-настоящему саблезубого медведя, не умеющего отступать. Сена ни разу не играл против Шелии. Григорий тогда был на скамье запасных. Но ему было очень интересно, а смог ли бы он победить гуля? Хотя какое смог… Наверняка, как и Хирума, Шелия никогда не играл в полную силу. Шин как-то рассуждал, почему же гули идут в спорт. Идут ли они вообще и в чем для них смысл. Со следующей недели Сейдзюро тоже будет работать в Шестом районе, ему наконец-то подписали заявление. Конечно, Курео Мадо был против, настолько против, что всячески вставлял палки в колеса. Но Сена, потеряв терпение, подмахнул заявление дяде. И дело пошло без сучка и задоринки. Мадо был тогда очень зол. Даже пытался что-то высказать Шину, тыкал в его грудь пальцем. Но Сейдзюро стоял замерев, поправляя разве что перчатку на своей руке. Его мрачная и суровая физиономия была непробиваема. В Шестом районе его знали неплохо. Во-первых, он здесь жил, бегал по утрам. Во-вторых, все знали о его принципах, потому что он никогда их не скрывал, еще со времен поступления в Академию. А в-третьих, он уже дежурил здесь, и не один раз. Например, в тот день, когда они все дружно отмечали возвращение Масамуне, Шин вызвался дежурить в Управлении Шестого. Кто-то же должен был охранять район, так или иначе? Мадо к тому же несколько раз пытался внезапно нагрянуть к Сене в гости, наверняка с целью инспекции. Но как это возможно, когда в 6-том, за каждым поворотом у Кобаякавы глаза и уши? Сене пришлось пересесть на заднее сидение, Дмитрия, как самого крупного посадили вперед, так что они втроем кое-как разместились сзади. Шелия был довольно молчаливым типом, что не мешало ему быть ядовитым и нахальным, когда он говорил. Но Кобаякава знал, ему просто нужно время, чтобы привыкнуть к незнакомцам в компании, чтобы начать общаться по-нормальному. Таким незнакомцем для него был Сена, потому что Хируму Шелия знал отлично. Григорий уставился в окно. Он не понимал, как его жизнь так повернулась. Но теперь он жил в окружении следователей и все еще был жив. Лет пять назад такая мысль показалась бы ему еретической. - Значит, ты встречаешься со следаком? – спросил он Хируму. Сена почувствовал на себе взгляд Волконского и услышал усмешку Вяземского. Кажется, они об этом не знали. Но Кобаякава краснеть не собирался – не пятнадцать лет. Хирума кивнул глазами. - И как ощущения? - Экстремальные, - насмешливо выдохнул Йоичи. – И советую тебе его не задирать. Это тебе не Дима или Ванька. - М? – приподнял бровь Шелия. – Второй класс-то? - Второй класс, - холодно сказал Хирума, и Григорий кивнул. - Понял. Такой же второй класс, как мой S+ ранг? - Верно. Григорий с любопытством уставился на Сену, и Кобаякава понял, что теперь с ним начнут общаться напрямую, а не через Хируму. Кобаякава, конечно, не просто так приглашал знакомых следователей отдохнуть у себя дома. Но ребята и сами понимали причину этого приглашения. А русские никогда не против подраться, если “наших бьют”. Между тем, Аогири и правда зашевелились, и не сказать, что Шестые за ними не следили. Еще как следили! Только Аогири действительно непростая организация. И очень даже ловкая. Но что с того? Вариантов все равно не оставалось. Они следовали плану, разработанному Хирумой и Манабу. Шелию, Сена, не приглашал, но особо не удивился тому, что тот решил ехать. Если бы твои друзья отправлялись буквально в пасть гулям из другой страны, то разве мог он остаться в стороне? Григорий, еще раз глянув в окно и задумчиво проведя пальцами по губам спросил: - Мы же зайдем к Хидемото? - Конечно, - ответил Сена, удивляясь про себя, что Шелия его знает. - Он не знает, что я приехал? - Догадывается, этот старый лис всегда обо всем догадывается, - кивнул Хирума и повернул на светофоре направо. Они почти были дома. Номера машины были оформлены на Сену, и так же как у послов были красными, а надписи белыми. Правда справа стоял черный значок принадлежности к Управлению. Машину с такими номерами никогда не остановит полицейский, даже если она пересечет двойную сплошную и проедет на красный. У дверей дома их встречали Луис, Манабу и маленький Масахиро, который не то чтобы встречал, а бегал по лужайке перед домом. - Проходите… - отвесил каплю насмешливый поклон Манабу, но улыбка его была очень довольной. В доме было шумно, Дзюмондзи, Кадзуки и Руи собрались возле Тогано, который выпятив грудь, рассказывал о своем литературном подвиге. Надо сказать, что в их компании не было человека, который не читал мангу Сёдзо, за исключением разве что Масахиро, который в силу возраста еще не мог оценить его творчество. Публиковалась она в Джери-Про, который считался одной из самых одиозных редакций. Там были сплошь произведения для взрослых, большинство, как правило, не для широкой публики. Конечно же Тогано не мог не затронуть тему отношений гуля и человека. Работа выходила очень трагичной и берущей за душу. Сёдзо уже получил договор на написание рукописи по манге, явление довольно редкое. А вот черновую главу книги видел только Сена. Кобаякава считал, что, либо книга Тогано станет бестселлером, либо будет предана анафеме. Третьего не дано. Сёдзо, который находился на непривычной для человека стороне – водил дружбу с гулями и описывал зверства следователей, совсем забывал о том, насколько жестокими и беспощадными являются другие гули. Как они издеваются над людьми, как именно охотятся и как убивают просто потому, что хотят убить. Сена же не забыл. Кобаякава все помнил. Он злым не был, но память у него была хорошая. Сена видел, что Шелия в легкой прострации. Так много людей в его окружении давно не было. Григорий вообще не любил людей. Ему казалось что то, что он привязался к двум товарищам по команде уже непростительно много. Ради них ему пришлось пересмотреть свои принципы. Он уже не мог охотиться свободно, потому что если его поймают, то начнут просматривать окружение. Осторожность, умеренность и желательно жертва постарше, которую не скоро хватятся. Детей он не трогал никогда. И не желал понимать, вернее принимать, почему изверги-люди убивают маленьких гулей. Конечно, он все прекрасно осознавал: их хотят истребить всех до единого. И он всегда был зол на этот мир. Пока как-то одним махом все не поменялось. Где-то в тот момент, когда Волконский с мордой кирпичом подменил его анализы крови своими. Подмигнул и ушел. Ивана Григорий знал с ранних лет. Они всегда ходили в одну школу, что начальную, что среднюю, что старшую. Но общаться стали только в старшей, после случая в медблоке. Потом появился Вяземский. Уверенный в себе блондин с голубыми глазами, мощный парень, которому не нужен был повод для драки. Его один кулак был едва ли ни с голову взрослого человека. Мир остался мрачным. Но почему-то в нем стало приятней жить. Да, пришлось пострадать, урезать себя в чем-то, но Шелия об этом никогда не жалел. Потом пришло время университета, и Иван снова оказался рядом. За исключением памятной поездки в Сибирь, за Урал, к своим родителям, Иван всегда старался быть рядом. Но тогда он его с собой не взял, и правильно сделал. Это была поездка из которой он не собирался возвращаться. И если бы не упрямство его друзей, то и не вернулся бы. Наверное тогда Шелия окончательно начал верить, если не всем людям, то хотя бы этим двум. Готовым ради него на все. А сейчас, вовлеченный в домашнюю вечеринку, он вдруг понял, что в этом мире происходит нечто совершенно новое. И если эти Аогири явятся, чтобы уничтожить это начинание, то разве он останется в стороне, раз приехал? Конечно нет. Эта таинственная Ветвь Фиама получит от него по орехи. Хирума рассказал ему про Аогири много интересного. Собственно, это была вторая причина, по которой Шелия не мог отпустить своих друзей одних. Среди Ветви Фиама были очень сильные гули. - У тебя здоровый дом, Сена, - покивал головой Дима. - Это не мой, а моего отца. Но сам он живет в другом месте, так что… Он весь в нашем распоряжении, - тут же прокомментировал Кобаякава. - Это твой дом, да, Хирума? И где Маса? – тут же резко выдал наблюдательный Шелия. Хирума хмыкнул, а Сена улыбнулся. - Всему свое время, - сказал Кобаякава таким тоном, что Григорию оставалось только неловко кивнуть. Кобаякаве, однако, нравился этот парень. Скорее всего, у него ринкаку или укаку. Это было заметно по его движениям в повседневной жизни. Но особенно ему нравилось умение делать выводы. Впрочем, насчет кагуне Сена совсем не угадал. 3. К Хидемото они попали только вечером следующего дня. Вернее Кейкаин сам зашел за ними. Сена поймал один взгляд, который Шелия бросил на Хидемото, а потом буквально в два шага, оказался возле него, сгребая в объятья. - Хиде! Кобаякава слабо улыбнулся, наблюдая смену эмоций на лице обычно одинаково веселого синкана. Сжав руки Шелии выше локтей, он с трудом нашел себя от неожиданности этой встречи. Сена мог только догадываться, что произошло. Объясняться те, конечно, не собирались. - Шелия-сама, - насмешливо улыбнулся Кейкаин, уже придя в себя. – Не надо меня тиска… Но это было бесполезно. - Ладно, так вот, - продолжил Хидемото, сидя на руках довольного Шелии, как кукла. – Шелию и людей проведу, как обычно, я, чтобы не попасться на глаза возможной слежке. Наши местные гули сами знают, куда идти. Конечно, они немного перебарщивали со своей мнительностью, но что Йоичи, что Сена не могли с собой ничего поделать. Мысль, что чужие следаки выследят Масу и убьют, сносила им крышу. Конечно, такого не могло быть, потому что как только на районе появлялся чужой гуль или голубь, об этом становилось известно. Но случайности, как водится, случаются. А учитывая, что Наасу сейчас становится все сложнее добывать еду, то охранять Масамуне – все сложнее. У него и так не в меру развитый отцовский комплекс. Не дать пойти Масе охотиться – тоже важная цель такой дотошной охраны. - Я думаю, раз это друзья Шелии, то они переживут. - Да, мы бабаек не боимся, - деятельно заявил Дмитрий, потирая руки. - Бабаек? – Хидемото чуть повернулся к Григорию за разъяснениями. - Он про русских ёкаев. Помнишь, я рассказывал. - Кстати! – вдруг широко улыбнулся Иван. – Мы же водку привезли! - Ва-а-а-й, - Хидемото тоже был доволен. Кобаякава тяжело вздохнул. Почему он никогда не видел Кейкаина пьяным, сколько бы тот не пил? Мистика, да и только. Хотя говорят, что древние екаи, что неотличимы от богов, принимают в дар алкоголь желаннее всего. А ками опьянеть не могут по определению. В любом случае, Сена видел короткие взгляды, которые Хидемото, втихаря бросал на Шелию. Очевидно, им предстояло о многом поговорить без посторонних. Встретились они уже в усадьбе Рёкана. У него было несколько домов, окруженных высокой оградой. Все исключительно в японском стиле. Был даже Сад Камней. Семейство Рёкана не было очень большим, но влияние их в городе достаточным, чтобы к ним не совались с проверками. На самом деле, была и еще одна причина, по которой Масамуне поселили там. Курите не было сложно прокормить на двух гулей больше. Бизнес его дяди – сжигание праха. Который, конечно же, никогда не сжигался. Ну, или, не весь. Их встречал счастливый Масамуне, обнимающий Наасу. И, конечно, сын хозяина дома – Курита Рёкан. По Хакуи уже было заметно, что она месяце на четвертом, как опытным взглядом определила Луис. - Откуда Шелия знает Хиде? – тихо спросил Сена у Хирумы, когда попойка пошла полным ходом. Кейкаин как раз выдохнул и заправским жестом закинул в себя рюмку водки. - Занюхивай! – тут же в один голос закричали Иван и Дима - Кажется, учились вместе два года на теологии. Хиде по обмену в России. - А Шелия? - Не поверишь, закончил. Но монах из него не вышел, - усмехнулся Хирума, - как и настоятель Храма. Он вообще далек от христианства, как ты понимаешь. Он верит в то, что видел. А Хидемото… ты его знаешь. Сена кивнул. - Вот уж точно… - Будешь пить? - Только не водку! Меня тут же унесет… Они переглянулись и тихонько усмехнулись. - У меня есть идея принципиально интересней, - заговорщицки подмигнул Хирума Сене. Хирума завел Сену на второй этаж. Сначала они поднялись по темной и скрипучей старой лестнице, поэтому Йоичи крепко стиснул тонкую ладонь (теперь мозолистую и шершавую, но все равно маленькую). Потом вышли в темный коридор. Здесь было пронзительно тихо. По правую сторону коридора шли окна, которые выходили в палисадник. Казалось бы оттуда должны были доноситься голоса, но была слышна только легкая музыка. Из окон лился лунный свет. - Т-ш-ш-ш, - улыбнулся ему Хирума и повел за собой. Они ступали бесшумно, притворяясь тенями среди теней, но Сена чувствовал себя зашкаливающе счастливым. Ему было так легко, что казалось он может пуститься в пляс. Просто быть вдвоем. Только вдвоем. А потом Йоичи схватив его охапку, заявил: - Кажется эта, - и затолкал его в комнату. Закрыв ее на замок, Хирума повернулся к Сене, хищно ощериваясь. Кобаякава не дали особо оценить убранство комнаты – пришлось встать на колени и сосредоточиться на другом. Сене очень нравилось, когда Йоичи сжимал его волосы и заставлял силой брать глубже, хотя сам Кобаякава в этом признаваться стыдился. А вот насчет остального, он не любил, когда Хирума входил резко, не подготовив. И Йоичи так и не делал. На самом деле он хорошо чувствовал, что Сене нравится, а что его обидит. Все-таки они уже давно вместе. Поэтому сейчас Кобаякава чувствует себя заложником в комнате, что подстегивает его воображение, заставляет вбирать глубже и глухо стонать, чувствуя боль внизу, потому что желание нарастает, а штаны мешают. - Ну и о чем думал, пошляк? – Сена вспыхнул, хотя в полутьме не видно. Чем Сене нравился секс с Хирумой, то что с ним можно легко почувствовать себя игрушкой. Игрушкой в умелых и горячих руках, конечно, но та легкость, с которой его кинули на кровать на живот, поражала. Хирума умел с ним обходиться так, что приходилось брать всю свою волю в кулак и не сдаваться раньше времени. Впрочем, это было почти невозможно, если Йоичи поставил себе целью довести Сену до невменяемого состояния. Вот и сейчас, Кобаякава с трудом пытался сдержать голос, хотя в него еще даже кроме пальцев и языка ничего не вставляли. Сене нравилось, как Хирума его растягивал. В большинстве случаев он от этого кончал, трудно было что-то с собой поделать. - Держишься еще? М-м-м… - усмехнулся Йоичи. – Это мы посмотрим… Как долго… Еще недолго. Сена выдохнул, умирая от наслаждения и кончая в его ладонь. Кажется, сперма будет выступать в роли дополнительной смазки. Не сказать, что Кобаякава был от этого в восторге, но все же извращенная мысль вогнала его в краску и заставила тут же ощутить подъем. Сена услышал смешок Хирумы, но ничего на него не ответил, потому что, придерживая Кобаякаву за бедра, Йоичи в него вошел. - Ты сегодня такой чувствительный. Впрочем, всегда. - Но сегодня особенно… - прошептал Йоичи. Он целовал его спину, ласкал бедра, продвигаясь и доставляя каждый толчком наслаждение своему парню. - Просто счастлив… Что мы с тобой… вдвоем… наконец-то… Хирума хмыкнул. - Ты прав. Хотя внизу та еще толпа беснуется. - Плевать… - Сена громко застонал. И почту тут же его перевернули на спину, а Йоичи навалился на него. - Я тоже счастлив, - выдохнул Хирума ему в ухо. Держать все свое счастье объятьях и силой сжимать, зная, что не сломаю. Сена покраснел и затих, крепче обнимая за шею, а потом выдал: - Я весь твой… - Знаю, чиби. И я тоже весь твой…