Следователь из 6-го района.

1. Кобаякава Сена зашел в Центральное управление. Савада попросил его прийти, а Сена не стал отказывать. В конце концов, у Председателя давно должно были возникнуть какие-то подозрения. Никакая “слепая любовь” не могла лишить дядю его природного ума. - Как там мой брат? – улыбнулся Председатель, приглашая сесть. - Отлично. “Ты же только вчера у него был. Что ему за ночь сделается? Если, конечно, он не сунется в самое пекло, как он любит делать”. - Кажется, с недавних пор, он более чем воодушевлен. - Я не лезу в его дела, ты же знаешь, - уселся Сена, оглядываясь. Кабинет совсем не поменялся, так что Кобаякава не ожидал камер или чего-то подобного. Прослушку в кабинет председателя тоже вряд ли кто поставит, а установленную Савада отключал сам. Вообще дядя был не менее мнительным чем Шуума, но все-таки характер идентичным у них не был. А вот отец Сены действительно был на подъеме, отлично себя чувствуя. Его вездесущая гиперактивность приносила плоды. Он был в курсе не только про то, что происходило в Шестом. Он следил за Аогири. Он везде был на самом острие, схватывая новую информацию первее следователей. Кобаякава знал, что сойдет с ума от беспокойства, если будет знать обо всем, что вытворяет его отец. Но Сена не сомневался, что с папой все будет хорошо. Шуума как-то сказал, что “за мной приглядывают”. Несомненно, речь шла о братьях Фелпс. Другое дело, что они не могли следить за ним двадцать четыре часа, они могли просто не успеть. Но вот об этом Сена как раз старался не думать. Шуума всегда вел такой образ жизни и всегда справлялся сам. Его осторожность и внимание служили ему верно. Сена мог только ему верить. В любом случае, Шууму очень радовали изменения, который явно проступили в Шестом районе. Сена знал, почему. У его отца была мечта. И сейчас Сена ее исполнял. На самом деле, Сена исполнял свою мечту. Но так случилось, что Шуума хотел того же. У него, конечно, не было зазнобы гуля, но это не мешало ему желать, чтобы люди и гули начали жить в мире. По сути это был единственный путь действительно защитить любимых людей от гибели. Савада улыбнулся, кивнул головой. - И все же, мне кажется, что случилось что-то хорошее. Кстати, ваш район на хорошем счету у Центрального Управления. - Спасибо. Но это надо говорить не мне, а Мусаши. Он очень старается. - Несомненно, - странно улыбнулся Савада. - Но ты же все равно ему передашь. Тебе не кажется, что в таком маленьком районе сейчас слишком много следователей высоких рангов? - Нет, - не дрогнув сказал Сена. – И нет никого выше старшего ранга. - Тоже верно, - кисло улыбнулся председатель. У Кида и Мусаши - старший класс, но лишь потому, что эти типы терпеть не могут переаттестаций. Каждый по разным причинам. Казалось бы, достаточно убить гуля нужного класса… Казалось бы. Но все с ними было не так просто. Если говорить о сухих цифрах, то есть о количестве, то следователей действительно, сейчас было многовато. Раньше хватало Мусаши, Кида и пары приходящих. Сейчас хватило бы на один большой район, типа одиннадцатого или двух таких же маленьких. - Ясно, - улыбнулся Савада, - значит продлю направления у всех. Сена благодарно улыбнулся. Не мог его дядя не понимать, что происходит! - И хочу тебя предупредить, что тебе надо повышать уровень. Второй класс слишком мало. Сена поджал губу, уставившись на свои руки, сложенные сейчас на груди. - Очень странно, что ты не можешь справится с довольно слабыми голубями. Сена, это очень странно, - мягко сказал Савада. И дядя с племянником переглянулись. - Это подозрительно. Сена не мог убить ни в чем неповинного гуля. Повинного только в том, что он родился. Но с таким телом, как он может жить дальше? Как он может не есть людей? Не все достаточно сильны, чтобы охотиться на преступников. Не все имеют доступ к крематорию или моргу. Как им, обычным гулям, которым даже часто жалко убивать людей, как им жить дальше, раз уж они родились? Сена пожевал губы, с силой сжимая руки вместе, а потом почувствовал, как рука Савады легла ему на макушку. - Я боюсь за тебя. Это же вы разворошили Аогири? - Не я. Каманура. - Да, - мягко сказал Савада. – Каманура. Очень влиятельная фигура в Шестом. Поговаривают, что он стоит за спиной Недзумы. Вообще такое количество сильных гулей отчасти оправдывает количество находящихся там следователей. Но при этом убийств среди мирных людей практически не бывает. Сена… - Да? - Я не приказываю тебе убивать. Просто подумай над тем, что я сказал, малыш. И, пожалуйста, будь осторожен. Ты просто человек. И поверь, ты куда более не опытен, чем ты думаешь. Ему взлохматили волосы и разрешили идти. - Постой… - Сена замер в дверях. - Волконский уже дней пять торчит в вашем втором доме. Позови его к своему отцу, я хотел поговорить с Иваном. Кобаякава кивнул. Отец Ивана – Арсений занимал должность Главы надзора за популяцией Гулей в России. По сути, это было тоже самое, что Председатель CCG, с той лишь разницей, что Арсений никогда не держал куинке в руках и никого не убил за всю свою жизнь. Конечно, Саваде было что передать, без переиначащих его слова посредников. 2. Сена вышел в коридор, чувствуя легкое опустошение и усталость. Разговоры с Савадой всегда были такими. Он будто иглой аккуратно укалывал в разные точки, чтобы проверить, что с пациентом. Но то, что председатель не вставляет ему палки в колеса, а наоборот, по своей воле идет на поводу, внушало Кобаякаве уверенность, что ему хватит сил осуществить задуманное. Хирума много раз говорил ему, что Сена не один. И это действительно было так. Кобаякава остановился, услышав знакомый стук каблуков. Мамори. Девушка прошла мимо, мило улыбнулась, сжимая его плечи. - Привет, - нежно сказала она. – Как ты? Ее улыбка неестественна и многое скрывает. Тревога всколыхнула все нутро Сены. - Спасибо, все хорошо, - так же вежливо и с улыбкой ответил Кобаякава, холодея. Он знал эту улыбку – что-то происходит. Начало происходить. Произошло. В любом случае он почувствовал, как паника проснулась. Но Сена попросил ее заткнуться. Анезаки пошла по своим делам – только каблучки стучали по коридору. Сена какое-то время смотрел ей вслед, отчетливо зная, что у него есть записка в правом кармане пиджака. Не то чтобы Анезаки любила шпионские игры, просто она была не менее мнительной чем он, и считала, что любой телефон можно взломать, собственно, так и было. Перед глазами было не менее три ярких примера. А сейчас у него дома жил еще и четвертый – квотербек “Тайги”. Каникулы у русских коллег длились уже почти пять дней, но, кажется, обратно никто не спешил. А что им спешить, если Маса отлично готовит, что на людей, что на гулей, а Хидемото всегда приносит знатное саке? Когда Сена вышел на балкон четвертого этажа - там точно не было камер, он уже проверял, - то развернул бумажку. Он попросил Мамори следить за расследованиями Мадо, и она следила. Любимая ученица Курео. Хоть и из Бюро, но ученица и любимая. Она знала абсолютно все. Такая циничная игра удивила бы любого другого, но не Сену, Кобаякава то как раз знал, на что она способна. Именно поэтому и сказал, что если она предаст его, то пощады не будет. Правда потом он ее долго обнимал и говорил, что верит ей, и не думает, что она способна его предать (Сена на самом деле так и думал). Все-таки Анезаки действительно друг детства. Сена сомневался, что она могла бы его предать. А смог бы он убить ее в случае предательства? Кобаякава тоже не мог знать. Мадо действительно усиленно искал ребенка Фуэгучи – Хинами. И, кажется, в этот раз напал на ее след. Граница двадцатого района, возле Сигехары. Там было достаточно много катакомб и туннелей, где можно было бы спрятаться и переждать. Сегодня. Это случится сегодня. Мадо взял оба кейса. Еще у него была женская сумка с собой. Женская сумка. Мамори написала, что она совпадает по виду с вещдоком по делу Фуэгучи Рёко. Он хотел кого-то выманить. Кого? Сена знал ответ. У Хинами удивительные способности. Об этом сказал Йомо. Он же обещал, что они за ней приследят. Что все будет хорошо. - Черт… - Кобаякава нутром чуял, что что-то произойдет. Хотя бы потому, что безумные планы Мадо обычно исполнялись к его выгоде. Сена достал из кармана зажигалку и поджег листик. От него не осталось даже клочка, за который Кобаякава его держал. Пальцы его рук загрубели от различных силовых тренировок. Так что краткое воздействие пламени его почти не трогало. На его губах появилась скользкая (“нурари”) улыбка. - Ребенок-то тебе что сделал, чертов психопат? Кобаякава Сена вдруг понял, что его терпение по отношению к людям подходит к концу. Тот, кто не в силах искать пути: - Отправится в ад. Прости, Касука-сан. Но твой муж не встретится с тобой на Небесах. Как Сена и предполагал, абсолютно всех от глупых действий Йошимура удержать не смог. “Кролик” напал на следователей Бюро и убил обоих. Конечно, каким-то боком они были причастны к убийству Фуэгучи, но только галочкой. Просто работали в этом районе, их даже не было на месте убийства. Бессмысленные жертвы чужой глупой мести. Кролик - это, конечно же, не Хинами. А кто-то довольно опытный. Описание у Сены было, и на него подходили около трех знакомых Кобаякавы. Но ни один бы не совершил подобной глупости. Кто-то из друзей Хинами, кого не знает Сена? Вполне возможно. Знать весь город нельзя по определению. Можно допустить, что это не глупая месть. Что Кролик выманивает Мадо туда, куда интересно ему. Только Курео на шаг впереди. Это Мадо выманивает Кролика, а тот даже не понимает этого. В любом случае, гуль, убивший непричастных, подлежал устранению. Сена на этот счет даже не размышлял. Месть никогда не приводит ни к чему хорошему. Она ведет к духовному опустошению. Удержать себя от мести, если у тебя достаточно на нее сил, куда сложнее, чем выдохнув, глянуть на ситуацию во всем объеме и подумать, а что же ты должен сделать на самом деле? Кобаякаве довелось испытать подобное. Было очень тяжело смирить себя с тем, что Ариму нельзя трогать. И только, когда Маса вернулся, Сена смог по-настоящему выдохнуть. Что же до этого дела? Сена уже спустился по пожарной лестнице, степенно вышел из главных ворот, и, миновав зоны камер, бросился бежать. Кобаякава был уверен, что Кролик на свой лад защищает Хинами. Он хочет убить тех, кто непременно придет за девочкой. Что в том плохого? Наверное, ничего. Кроме одного, мстить голубям – означает навлечь новые смерти на район. Рёко погибла. Ее не вернуть никаким ритуалом. Так зачем плодить новые сражения и новую скорбь? Фуэгучи наверняка хотела, чтобы ее дочь просто жила дальше. Она не думала о мести и не хотела, чтобы за нее мстили. Она хотела счастья тем, кого любила. Новые смерти – новый виток вражды между гулями и людьми. Желание отомстить за тех, кто погиб приведет к взаимному истреблению. Сена свернул на заброшенную стройку, срезая большой кусок дороги. Поднял ворот черного плаща, застегивая верхние застежки, из рюкзака достал белую маску, быстро надевая ее на лицо, а на голову накидывая капюшон. Прыгая между реями и балками, Кобаякава пересек промышленную застройку и увидел туннель водоотвода. Кобаякава, усевшись на рее и втянув носом воздух, понял, что он прав. Длина водоотвода огромна, они могли быть где угодно. Но Судьба решила иначе. ** Мадо был уверен, что справится. Более того, справился бы и один Амон, которого тот отправил проверять водоотвод с другой стороны. Но Курео оставил ловушку, на которую придет не Кролик, а та девчонка, что успела сбежать. Курео чувствовал, что все его тело подрагивает от предвкушения. Он жаждал этой смерти, ему было любопытно, какое кагуне будет наследовать это отродье. Мадо хихикнул, улыбаясь своей безумной полуулыбкой. Убить их всех. Всех тварей, которые смеют поганить этот мир своим существованием. Он жил этой мыслью. Он с превеликим удовольствием делал из гулей куинке. О, у него было много кейсов, но ему всегда было мало. И будет мало, пока он не доберется до Одноглазой Совы, того самого гуля, который убил его жену. Но прежде, прежде, он собирался убить всех, до кого доберется. Мадо не мог не понимать, что убить Одноглазую Сову он не сможет, слишком велика разница в силах. Мадо сжимал оба кейса, чувствуя, что его распирает от смеха. Его ловушка удалась. Это глупое создание полезло обниматься с сумкой и теперь плакала над ней, вспоминая мамочку. - Не волнуйся, я отправлю тебя к ней, - елейным голосом пообещал Курео, входя под темные своды туннеля. Здесь было много воды. Она стекала по желобам с потолка, орошая бетонные островки и спускалась в основную артерию, поднимаясь до колен взрослому человеку. Мадо увидел ее, спрятавшуюся за колонной. Девочка действительно тихонько плакала. - Вот ты где, моя хорошая. Готова к встрече со своим папоч-КОЙ?! – куинке, сделанное из отца Фуэгучи, устремилось к Хинами, раздрабливая колонну до арматуры и почти задевая девочку. - Хинами! Мадо усмехнулся, поняв, что ожидания оправдались полностью. Кролик пришел на помощь несчастной Доченьке. - Отлично! Отлично! Кролик! Ты-то уж меня позабавишь, я уверен! Мадо был в восторге. Два новых куинке за один раз. Для него не было ничего приятней, чем стереть с лица земли эту грязь и получить новое оружие. Адреналин и желание убийства погрузили его рассудок в то уникальное состояние, когда ни о чем, кроме поединка, не думается, а ранения и боль не будут ощущаться. УБИТЬ УБИТЬ УБИТЬ Это была приятная для него мысль. Каждое движение, отточенное, привычное, было подчинено этой идее. - А-а-а! – чужая кровь, чужая боль, чужие страхи, чужие разбитые мечты. Он с радостью поглощал все, что можно было получить от этого сражения. И он сам не понимал, что выглядит куда большим чудовищем, чем при всем желании может выглядеть девочка, плачущая за колонной. Удачная атака впечатала Кролика в столб, пронзила ее тело, пригвоздив как мошку, лишая возможности вырваться. Мадо фыркнул, оценивая свой куинке очень положительно. - Твой папа очень старался. Но ничего мама тоже поста-РАЕТся! Гуль? Еще один? Мадо действительно удивился. Он слышал шаги. Тяжелая обувь, которую носят военные и некоторые следователи. Взгляд буравит спину. Пронзающе острый, внимательный. Мерзость, направленная на него. Быть может брезгливость. - Почему мы не можем просто жить?! – кричит это маленькое отродье, вытирая слезы, что катятся по щекам целым потопом. – Оставь сестренку в покое! Мадо открывает второй кейс, зная, что успеет. Шаги далеко, у входа. Время – есть. - Встреться со своей мамой! – расхохотался он, отправляя куинке из Рёко в охоту за ее дочерью. - Ха-а… - лепестки, которые должны были охранять и защищать, сжимают девочку в убийственной хватке, и Мадо, продолжая смеяться, поднимает ее вверх. - Ты умрешь! Умрешь! Единственный смысл вашей жизни - стать куинке! - Отпусти ее! – рявкает Кролик, собственное бессилие вызывает раздражение и порождает отчаяние. А потом поднимает глаза, почувствовав еще одно присутствие. Белая маска. Знак косы. Парень в черном плаще, расставив ноги стоит на входе в туннель. Это те люди, что атаковали Лабораторию полгода назад, и вроде как обитают в Шестом. По крайней мере, их главный в той атаке – Каманура – Белый Жнец. В районе, где правит Дьявольская Мышь – Недзума. Киришима Тоука судорожно выдохнула. Йомо предупреждал ее, что эти типы жестоки и просил не приближаться к ним ни под каким соусом. Неважно, что ты гуль, неважно, что человек. Неважно, кто ты. Если ты нарушил их принципы – они тебя убьют. “Почему он здесь? Почему именно он! Именно сейчас!” Киришима не думала о том, что их загнали в ловушку, не думала о том, насколько продуманным был ход Мадо. Все что ей хотелось, это спасти девочку. - Хинами! – из глаз ее лились слезы. Ситуация казалась патовой, и не было спасения, его не могло быть. - Отпусти ее, урод! – отчаянно крикнула Тоука, пытаясь вытащить куинке из себя, но у нее не получалось. – Отпусти! – в ярости девушка ударила по куинке рукой, но это было абсолютно бесполезно. И тогда Киришима снова глянула на гуля. Его уже не было там, на самом входе. Хотя не прошло и полминуты. Он уже был рядом. Его шаги казались легкими, невесомыми. С бетонного парапета он прыгнул в сторону Мадо и, судя по силе, с которой он оттолкнулся, собирался долететь до середины водоотвода. В ту десятую долю секунды, когда он будто бы завис в воздухе на самом верху, из правой руки появились десять кос. “Кама”, - прошептала девушка. Действительно косы. Кагуне типа кокаку. Живущие своей жизнью, десять кос смерти. Тоука чувствовала всем телом, что это далеко не вся сила кагуне. Но так или иначе косы разрезали куинке Мадо. Буквально нашинковали его на куски, отрезая заодно и руку, в которой он держал куинке. Киришима тут же дернулась, чувствуя слабинку второго куинке и метнулась в сторону, вырываясь. Упав на бетонный пол, она тяжело выдохнула, пытаясь не потерять сознание от ран. Каманура же подхватил на руки Хинами, прижал к себе, не дав упасть в воду. Одна из его кос прошибла столб насквозь, позволяя гулю стоять на столбе ногами практически перпендикулярно к нему. Эти косы отлично заменяли ему любое оружие и даже руки. - Прекрасно, Мадо-санъё, - Тоука услышала тихий, вкрадчивый голос, определенно ей знакомый. “Откуда?” Курео расхохотался, абсолютно не чувствуя боли в руке. - Разве не прекрасно? Ничего, у меня остался один кейс. Разве я не этому учил Амона? Сражаться до последнего, пока есть руки и ноги? И поверь, я так просто не умру. Каманура-кун! Знаешь ли, людям не пристало вести себя так, как гулям. Это в высшей степени мерзко! “Людям?” Каманура фыркнул. - Но тебе ли рассуждать о мерзости? – в насмешливом голосе плавало отвращение. Киришима вздрогнула, потому что Мадо атаковал оставшимся куинке, и парень бросился бежать. Бежал он по столбам, помогая себе своими косами удерживаться на примерно одной высоте. Но когда куинке Курео достигло его, из правой же руки, только с внутренней стороны, в сторону тут выстрели прочные короткие отростки защищая его от удара. - А ты говорил, что не можешь использовать куинке полностью! Я так и знал! Так и знал! “Куинке?” Киришима прикусила губу. Так перед ней человек?! Человек спасает Хинами от голубя? Вернее не просто человек. Следователь. Киришима чувствовала, как ее начало трясти. Почему следователь спасает их? Разве куинке может быть настолько не отличимым от кагуне? Парень оказался на противоположной от Мадо стене и поставил девочку на ноги. Хинами выглядела ошеломленной и испуганной, так что схватила Камануру за рукав. Тот в свою очередь погладил ее по волосам, успокаивая. - То, что ты знаешь, ты уже никому не расскажешь, - голос сорвался в сухое шипение, ярко контрастируя с нежными движениями, и Киришима вдруг поняла, кто перед ней. А ведь она думала его убить. Это было невозможно. Йомо действительно спасал ее. - Кобаякава Сена… - выдохнул Мадо. – Что ты находишь в этом дерьме? Почему защищаешь? Девочка рядом с тобой уникальный материал! Она наверняка наследует оба вида куин-КЕ! Удар прошел рядом с головой следователя в белой маске, но тот даже не дернулся, зная, что Мадо промахнется в тот момент, когда тот только замахнулся. - Выпендриваешься, да? Конечно! Тебя же не лишали самого дорогого! Ты не знаешь, что такое желать отомстить и не мочь этого сделать! Тоука слышала, как Сена усмехнулся. - Мадо… Саёнара*. Киришима чувствовала силу этого худосочного на вид парня. Он не собирался ничего объяснять, оправдываться, рассказывать. Сена все решил. Кто умрет сегодня и почему. Решил для себя. Он снова прыгнул, и хотя куинке Мадо устремилось к нему, это было бесполезно. Тоука силой заставила себя смотреть. Растерзанное косами тело Курео и почти целое куинке упали в воду. Мадо был еще жив. - Почему? – хрипло и с трудом спросил Курео. Сена чуть склонился к нему. - Я не обязан отвечать, - ласково сказал Кобаякава, - тем, кто априори не ценит жизнь. И коса вонзилась в труп, пронзая сердце, насаживая тело старшего следователя на острие, а потом отбрасывая его далеко в сторону. - Вкусно, да? – куинке пульсировало. – Человеческое мясо ты больше любишь, да? Тоука молча сидела на бетоне. Следователь разговаривал со своим куинке. Почему-то было страшно. Кобаякава развернулся, и Киришима вздрогнула. - Ты – следующая. Тоука попыталась отстраниться, но дальше только стена. - Убийство “непричастных” Иппея Кусабы и Ясунори Накаджимы. - Непричастных? – прошептала Тоука, понимая, что с такими ранами она не сможет сражаться со следователем такого класса. Йомо говорил, что Арима сильнее Сены. Тогда насколько же крут Кишо? - Да. Абсолютно. К убийству Рёко-сама, они причастны не были, - сурово сказал Сена, поднимая маску. Взгляд был холодным, лицо ничего не выражало. Просто выносил приговор. Девушка зажмурилась, принимая неизбежное. К тому же, раз он не тронет Хинами, разве это не победа? - Не надо, братик! – Хинами потянула Сену за рукав. – Она всего лишь хотела меня спасти. Прости нас! Прости! Хинами встала перед Тоукой, раскидывая руки в стороны: - Сестренка это все, что у меня осталось! Пожалуйста! Не будь таким жестоким! Будь милосердным! Дай нам шанс жить! - Она убила непричастных, - повторил Сена, но голос его дрогнул. Тоука не могла знать о том, что мелькнуло в мыслях Кобаякавы. “Арата-сан ее не дождется… Из-за меня”. - Прости. Это был твой выбор. - Нет! – Хинами обняла его за талию, крепко сжимая. – Пожалуйста! Это все из-за меня! Убей меня. - Я… Киришима смотрела на Сену и его глазом видимые сомнения. Парень сглотнул, зажмурился, пытаясь принять решение, а потом вдруг слабо улыбнулся, погладив Хинами по голове. - Не плачь… Притворюсь, что не знал, - Сена опустил маску на лицо, потому что услышал шаги. - Каманура! – Тоука перевела взгляд, еще не в силах поверить, что ее пощадили. Теперь Киришима понимала до конца слова Йомо. Не важно, кто ты. Гуль или человек – правосудие Шестого для всех едино. На выходе из туннеля стоят Ренджи и Канеки, а Сена поднимает Хинами на руки, отворачиваясь от Тоуки. - Пойдем. Тут нам больше делать нечего… - говорит Кобаякава, утешающим голосом. - Братик… Неужели… Нам нельзя жить? – спрашивает Хинами у него. – Неужели… мы должны умереть только потому, что родились? Сена прижал ее к себе, выбираясь из туннеля, зная, что Йомо поможет Киришиме подняться. На улице было свежо и темно. В черном небе не было звезд. - Конечно, нет. Каждый рожден, чтобы жить. Жизнь каждого бесценна. Помни об этом. Помни об этом, даже убивая. И, может быть, когда-нибудь, правильный путь будет найден. “Не жестокости, но милосердия”. Сена почувствовал, как Йомо сжал его плечо. - Ты поступил правильно, Каманура. У оступившихся должен быть второй шанс. - Потому что уж очень тяжело найти путь в этой тьме? - Да. Сена усмехнулся, повернувшись, и отдавая Хинами Канеки. Он не знал этого парня, но не видел смысла не доверять, раз он с Йомо. - Поправляйся, - Кобаякава коснулся волос Тоуки. - И приходи в гости. Есть человек, который хочет тебя видеть. Тоуко замерла. Ее как ребенка потрепали по волосам. А она ничего не ответила, просто смотрела ему вслед. Сена скрылся очень быстро. Миг и нет. Киришима рассмеялась, вытирая выступившие слезы. - Вы там в Шестом все такие психи? Вопрос остался без ответа. Кем еще надо быть, чтобы в этом мире защитить то, что тебе дорого? 3. Хирума и Манабу готовились к этому событию с момента атаки на Лабораторию. И вот он наступил. Подземелья усадьбы Рёкана наиболее годились для этой встречи. Аогири. Какие-то ее главари. Наверняка не сам Одноглазый Король, чего уж тут. Но Хирума был рад и шестеркам. В конце концов, исход этой встречи ясен для обоих сторон. В огромном зале, где Курита зажег факелы и чуть было не спалил все к чертям собачьим, было довольно атмосферно. На старинный деревянный пол Рёкан постелил добытые откуда-то старинные красные ковры, причем абсолютно чистые. Загадка природы. Хирума уселся на мягкий ворс, сложив ноги в позу лотоса, а двое в белых, абсолютно одинаковых масках, встали позади него – Сена и Маса. Остальные люди Недзумы встали вдоль двух стен, ожидая “гостей” по названию, врагов по сути. Как только они появились в Шестом, Йоичи уже знал, кто именно к ним пожаловал. Как сказал Хидемото, тени на стороне “Повелителей Кос”. А это означало, что ничего невозможно скрыть от них, даже если полдень. Потому что изначальная тьма существовала всегда. Хирума более чем доволен. Это значит, что их все-таки восприняли всерьез. Татара и Это. Хирума бы не обиделся, если бы прислали и кого попроще – был бы вкусный ужин. Этих же придется отпустить восвояси. Если уж на то пошло с Это вообще драться крайне не желательно. Тактика Аогири по отношению к главам районов была очень проста. Или вы уходите сами, или вас убирают. С одиннадцатым, по крайней мере, было именно так. Когда эти двое появились в подземном зале, Хирума был уверен, что Сена сделал какие-то выводы, которые не были доступны его более практичному взгляду. - Недзума, - кивнул сам себе Татара. – Удивлен, что вы приняли приглашение просто поговорить. Тот был вполне уверен в своей силе. Приблизился к Хируме, уселся напротив. А Это осталась стоять возле его плеча. Йоичи был неплохо осведомлен о силе этой низенькой девушки. И про творческий ее псевдоним тоже знал – спасибо Тогано, сказал бы раньше, было бы лучше, но и так неплохо. - У вас очень интересная политика, Недзума, - усмехнулся Татара. – Хотели спасти товарища – пожалуйста. Зачем было привлекать внимание к нам? - Разве это не очевидно, чертов красавчик? – фыркнул Хирума. - Месть? – приподнял бровь Татара. – Не думал, что вы поняли, что за пленением Камадзи стояли мы. Молодцы. Но рад, что вы его спасли. - Да, конечно, - Хирума ему так и поверил. - Мне было интересно посмотреть, что вы за гули. Операция была спланирована довольно эксцентрично. Но я не вижу ничего любопытного сейчас. Поэтому предложение у меня одно. Избавьте 6-той от своего присутствия и никто не пострадает. Ни гули, ни люди. На какое-то время, - пожал плечами Татара. - А если мы откажемся? – ощерился Йоичи. Это поднял руку, легко ударяя своим укаку кагуне по Хируме. От ее удара было почти невозможно ускользнуть, во всяком случае, не из сидячего положения. - Т-ц… - выдохнула девушка, впервые за долгое время, чувствуя боль. Ее кагуне встретилась с пятью мощными когтями кагуне кокаку-типа. Пробить их было почти невозможно. Йоичи усмехался из-за импровизированной решетки, подперев рукой подбородок. Это был кагуне Масы. Желая иметь возможность защищать дорогих ему людей, он тренировался без остановки. И вся сила двадцати четырех кос теперь ушла в пять, которые он мог высвободить, и те не могли не измениться. Татара поднялся. - Вы хотите войны? Или, быть может, подумаете? - довольно высокомерно заметил Татара. - Мы знаем, что вы чертовски сильные ублюдки, - усмехнувшись, ответил Хирума. – Но у нас есть принципы. И мы их продемонстрируем. Те, кто их попирают будут уничтожены, во имя нашей Мечты. Йоичи терпеть не мог говорить так высокопарно. Но высокомерие бесило не в меру гордого Татару, а бесить Хирума любил. Да и в целом, он не грешил против истины. Рано или поздно, следователи начнут уничтожать Аогири. Так почему бы немного не помочь? Это фыркнула, но потом замерла. Татара тоже предупреждающе сжал ее плечо. Девушка медленно развернулась, встречаясь с взглядом ядовито-синих глаз. - Тогда до встречи, - ровно сказал Татара, обходя Шелию, который вышел на красную дорожку позади гостей. На его губах горела волчья улыбка. - Несомненно, - Недзума тоже поднялся. Хирума знал, насколько тяжел будет бой с Это. Ее сила была до конца неизвестной. Кого там Арима победил десять лет назад? Да и не победил, а только ранил. Как победить им? Только хитростью и блефом. Ну, а в этом они сильны. И, конечно, ни в коем случае нельзя допустить, чтобы Шелия взял эту опасность на себя. Хирума терпеть не мог глупые геройства, хотя вряд ли в этом случае Григорий бы с ним согласился. - Где Сена? – Хирума побелел, не обнаружив его за спиной. - Такацуки Сэн, - Это повернулась и посмотрела на парня в белой маске. Татара вздохнул. Что от него ждать? - А дайте автограф! – почти весело сказал этот парень. Это недоуменно глянула на него. - Перед смертью… - карие глаза насмешливо блеснули. Татара потащил девушку за плечо. Глупый выпендреж на него не действовал. - Кого-то из нас… - донеслось до него. Парень не выпендривался. Он просто предвкушал битву. На грани сил и возможностей. А именно такие типы были опасней всего. - У них Шелия, - негромко сказала Это. - Ты же понимаешь? - Да, - прикусил губу Татара. – А значит, Хидемото в стороне не останется, если мы попробуем его убить. Поняла? Ни в коем случае не пытайся свести счеты с Шелией. - Не объясняй очевидных вещей, - фыркнула Это. - И так понятно. Хирума сжал плечи Сены как раз в тот момент, как гости скрылись за воротами территории дома Рёкана. - Ты что творишь! Мы не можем драться с Это! Это SSS-класс! - Но нам придется, - заметил Кобаякава, привалившись к Хируме. – Рано или поздно, так или иначе, но те, кто мыслят, как Это, должны быть стерты с лица земли. Йоичи нечего было на это возразить. Он чувствовал на своей спине чужой внимательный взгляд, но оглянувшись, Йоичи уже никого не увидел.