Behind Green Eyes

Суббота, 9:07 pm Идеальная тишина, не считая периодического клацанья Найла по сенсорным кнопочкам его мобильного. Сейчас у нас по-домашнему уютно и тепло. Пусть все это лишь спектакль, но разве это мешает мне наслаждаться вечером? Три моих лучших друга и парень, вокруг которого вращается вся моя вселенная. Я чувствую приятный запах, от которого у меня начинает урчат в животе. — Горячая пицца! — с ноткой гордости говорит Лиам и ставит блюдо в центр стола, — Только что с духовки достали, — он присаживается. Зейн разрезает пиццу на пять равных кусков и садится напротив меня, одаряя презрительным взглядом. — Что? — кривя лицо, спрашиваю я. Меня просто начинают доставать его попытки загнать меня под плинтус. — Ешь, — спокойно отвечает Малик, и подает кусочек пиццы. Сегодня меня ждет серьезный разговор, как я понимаю, — Мы же не зря с Лимо старались. — Действительно, не зря. Очень вкусно, — жуя, говорит Луи. — Да. Жаль, что пицца только одна, — грустно подмечает Найл, который уже успел умять свою порцию. Это совершенно никого не удивляет, — Вам следует уже привыкнуть, что я ем за троих, и готовить с расчетом на это. — Если ты будешь есть столько, сколько хочешь, то станешь толстым, — смеясь, отвечает Зейн, — А я этого не хочу! — Ты просто завидуешь! У меня любовь с едой, а у тебя нет! Мы дружно рассмеялись. Найл способен поднять настроение в любой ситуации, и он даже не подозревает об этом. Если говорить о еде, то я не большой фанат того, чтобы пожрать, но черт, эта пицца была просто идеальной. И я никогда не поверю, что парни приготовили ее сами, учитывая то, что половины ингредиентов и вовсе не было в нашем вечно полупустом холодильнике. — Парни, а с чем пицца? — интересуюсь я. Зейн и Лиам переглянулись, после чего в один голос загалдели. — Куриндейкасыром! — Что? — Блять, Зейн! — Пейн недовольно посмотрел на друга, который уже был готов провалиться сквозь землю, лишь бы избежать грядущего позора, — Вообще–то… — Вообще–то, мы ее заказали, а потом просто разогрели, — признается брюнет, — Простите, просто мы хотели произвести впечатление на гостя. Что и требовалось доказать. Но это все равно не делает наш вечер хуже. — Тогда почему заказали только одну пиццу? — говорит Найл, проводя пальцем по пустой тарелке с крошками. Никто не отвечает.

***

Cуббота, 10:00 pm — Осторожно, Луи, — я ловлю сбившегося с ног парня и помогаю подняться, — Неужели так сложно просто смотреть под ноги? — Куда ты меня тащишь? — отряхивая зад, бурчит Луи, — Это вообще что? Подземелье дракона? — Вообще–то, ты сам напросился со мной, — беру его под руку, чтобы он больше не падал. — Я хочу посмотреть, что ты собираешься делать на ночь глядя. — Мне нужно тренироваться. — Тренироваться? — Сейчас все поймешь. Мы побрели по продолговатому темному коридору, ведущему к спортивному залу. Я прекрасно понимал, что Луи догадывается о моих попытках скрыть от него правду. Я могу что–то не договаривать, но не врать. Это слишком.

Song: Limp Bizkit - Gold Cobra

По телу проходится приятная прохлада. Здесь куча всякого железа. В самом центре висит огромная боксерская груша. Я подбираю с пола кем–то небрежно брошенные перчатки, стягиваю с себя майку и, не разминаясь, начинаю бить «воображаемого врага». — Никогда бы не подумал, что ты занимаешься боксом, — садясь на пол, говорит Луи, — Зачем тебе это? — Луи, — ударяю с левой, — Неважно, — ударяю с правой. Я, не останавливаясь, отрабатываю удары один за другим. Чувствую, как мышцы, разогреваясь, постепенно приходят в норму, и я ощущаю свободу и гармонию с собственным телом. Надо быть слепым, чтобы не заметить восхищенный взгляд голубоглазого шатена, который, кажется, потерял дар речи, наблюдая за каждым моим движением. Ударяю в последний раз и разворачиваюсь к нему. — Что? — разводя руками, спрашиваю я. — Бьешь, как девочка, — отвечает Луи, нахально улыбаясь. Томлинсон решил поиздеваться надо мной? Да. Его улыбка слишком наигранная. Он просто хочет, чтобы я позлился. — Ты можешь сильнее? — я подхожу к нему и наваливаюсь всем весом. Он прогибается подо мной, совершенно не сопротивляясь, — Сомневаюсь, что ты вообще умеешь драться. — Хочешь посмотреть? — он сталкивает меня с себя, — Я не такой хилый, каким кажусь. Малышка Луи бросает вызов льву? Это было бы смешно, если бы я был уверен, что он хотя бы увернуться сможет от одного моего удара. Не хочу сломать ему что – нибудь. — Ты бросаешь мне вызов? — я выгибаю бровь и показываю пальцем не себя. Черт. Да это же просто нереально, — Уверен? Я не буду бить тебя, Луи… — Кто сказал, что ты будешь меня бить? — Луи кривит лицо, — Не переоценивай себя, кудряшка. — Вот как мы заговорили, значит, — я начинаю злиться, — Тогда снимай футболку, и пиздуй на ринг разминаться! Он стягивает с себя футболку и отправляется на ринг, а я падаю на пол, чтобы немного остыть перед грядущей битвой с собственным же парнем. Не хочу даже пальцем трогать его. Все мои действия поддаются эмоциям и рефлексам, поэтому мне ничего не стоит случайно сломать ему ребра или другую хрупкую часть его тела. Закрываю лицо ладонями и проклинаю самого себя. Надо быть придурком, чтобы делать прежде, чем думать. Поворачиваю голову в сторону ринга, и вижу самодовольную улыбку Томлинсона. Он все еще думает, что в игрушки со мной играет… Но черт, жаль, что это далеко не так. Он машет рукой, и я подымаюсь на его зов. Мы смотрим друг на друга несколько минут. Луи такой сексуальный сейчас. Не могу оторваться от этой картины: его татуировки, красующиеся на голом торсе, с которого стекают капельки пота, неприлично взъерошенные волосы и черные перчатки Пейна. Никто из нас не решается начать, потому что мы оба знаем, что нам это не нужно. Мы не хотим причинять друг другу боль. — Ты точно хочешь этого? — повторяю я, подходя ближе, — Я же ведь могу и… Я не успеваю закончить предложение, как Томмо замахивается на меня с правой. Я с успехом уворачиваюсь от удара, затем ставлю блок, когда за правой незамедлительно последовала левая. — Еще пофыркай, и совсем как котенок будешь, — он смеется, и меня это жутко злит. Я улыбаюсь его шутке и сбиваю его с ног приемом самбо. Луи падает, и мне хочется ударить самого себя за это. Я протягиваю ему руку, но он отказывается от помощи, говоря, что может встать сам. — Ударь меня, — я бросаю вызов, — Ударь меня, как можно сильнее. Я хочу, чтобы он съездил мне по челюсти, но когда он пытается сделать это, я снова уворачиваюсь. Это все на уровне рефлексов, которые выработались за долгие годы «игр», которые мы ведем с парнями. Я не могу позволить ему ударить себя, даже если я хочу. Я не контролирую свое тело. Тело, но не разум. — Так не интересно, Стайлс, — Луи надувает губы, — Зря я сказал, что бьешь как девочка. Ты вообще бить не умеешь. — Я просто не хочу сделать тебе больно. — Ты не сделаешь. Ну же, Гарри. Я замахиваюсь со всей силой, и целюсь прямо в челюсть. Он жмурится, и я останавливаюсь в нескольких сантиметрах от него. Прижимаю его влажное тело к себе и зарываюсь носом в его волосы, вздыхая до боли любимый запах. — Ну вот. Ты даже увернуться не можешь, — шепчу я, — Как я могу ударить тебя? — Идиот.

***

Song: Beyonce - Crazy in love

Суббота, 11:05 pm Окно раскрыто настежь, но даже это не спасает от духоты в комнате, которую приходится терпеть. Я беру с тумбы первый попавшийся журнал и начинаю махать им, создавая небольшие потоки воздуха. В комнату возвращается Луи с полотенцем на бедрах. — Я настолько горяч? — он выгибает бровь, — Я всегда знал это, но чтоб людей в жар бросало… — Тсс, — я останавливаю его, — Ничего не говори. Просто иди ко мне. Я обхватываю талию Луи и крепко прижимаю его к себе, а он придерживает край полотенца, боясь, что оно вот – вот скатится с его бедер. Мне уже не так жарко, но я все еще хочу содрать с себя последнюю одежду, что осталась на мне. Хочу, чтобы этот жалкий кусочек тряпки, что прикрывает его выпирающую от возбуждения плоть, уже, наконец, полетел куда–нибудь в угол. Ни единый миллиметр не должен быть между нами, когда я хочу быть максимально близко к нему. Тяжко вдыхаю его запах и чувствую, как начинаю терять контроль над своими действиями, когда моя рука медленно спускается вниз и сжимает его упругую ягодицу. Все. К. Чертям. Он не против. Он кусает свои губы, он жаждет чего–то большего ровно столько же, сколько жажду я. Напряжение растет, и мои штаны, кажется, вот-вот порвутся. Я слишком возбужден. Я слишком сильно хочу его. Сейчас же. Валю его на кровать, одновременно пытаясь справиться с ширинкой на штанах. — Черт, я просто сейчас порву их, я не могу ждать! — я рычу и дергаю так сильно, что замок просто слетает, — Блять! — Не расстраивайся, — Луи потянул меня к себе, — Давай помогу. Когда его руки были так близко к моему члену, я думал, что умру. Потому что это гребанное ожидание меня и без того напрягало, а теперь еще и почти голый Луи Томлинсон стоит передо мной на коленях, пытаясь справиться с этой несчастной ширинкой. Это рай или ад? — Кхм, — внезапный голос где–то у двери, — Хазз… Как вовремя, черт тебя дери. Луи отстраняется, делая вид, что просто что–то ищет на полу, а я стою как вкопанный и не понимаю, что делать дальше. Просто наорать на этого мудака или сразу убить? — Какого хрена, Малик? — я поворачиваю голову, — Почему именно сейчас, Зейн, блять! — Мне надо с тобой срочно поговорить, — строго говорит Малик и выходит из комнаты. Я жестом показываю Луи, что скоро вернусь и выхожу вслед за брюнетом. Скрещиваю руки на груди и бросаю на него недовольный взгляд. — Лучше отойдем, — он говорит неуверенно. Я делаю два шага назад, — Лучше еще десять. — Что тебе надо? — Ты правда любишь этого парня? — спокойно спрашивает Малик. — А почему тебя это так волнует? — Потому что все намного серьезнее, чем ты думаешь… — Зееейн, — тяну я, — Я все это понимаю. — Тогда расскажи ему все. Так будет лучше для всех, — он кладет руку мне на плечо, — Если ты его любишь, то должен быть предельно честен с ним. Ты не защитишь его ложью, Гарри. — Да? А что мне ему сказать? — я развожу руками, — Что его парень киллер? — Лучше бы ты этого сейчас не говорил, — говорит Зейн, и смотрит сквозь меня. Я забываю, как дышать, когда чувствую теплое дыхание позади себя.