Behind Green Eyes

POV Луи

— Да? А что мне ему сказать? — Гарри разводит руками, а я замираю в ожидании, — Что его парень киллер? На секунду мне показалось, что в моей голове уже давно застряла пуля, и я просто медленно умираю, постепенно теряя землю из-под ног. Я ничего не вижу, не слышу, не чувствую, только пустота. Незаполнимая пустота внутри моего черепа, где эхом отдаются чужие голоса. Я изначально догадывался, кто он на самом деле. Всё указывало именно на это… А я не хотел верить самому себе, каждый раз оправдывая его. Я пытался доказать сам себе, что это не так, что есть какая–то другая причина, объясняющая все эти странные вещи, что происходят вокруг. Дыхание сбивается. Сердце колотится так, что чувствую его ритм почти в каждой конечности своего тела. Гарри разворачивается ко мне, и меня начинает трясти. Я не могу смотреть в глаза этому человеку. Нет, не могу. Как бы сильно я не любил, черт, меня просто тошнит от его зеленых глаз. — Луи, — он, дрожа, касается моей щеки, а я шарахаюсь от него так, словно в меня тычут оголенным проводом под напряжением, — Я ничтожество, знаю… Я должен бежать отсюда, как можно скорее. Плевать, что на мне одни боксеры. Это до ужаса невыносимо. Я разворачиваюсь, чтобы уйти, но крепкая рука хватает меня, и я начинаю дергаться, пытаясь освободиться. Я срываюсь на крик. — Пусти меня! — я напуган. На самом деле, не знаю почему. Он не тронет меня, но я боюсь, — Дай мне уйти! Последний рывок и я свободен. Я готов дать деру, лишь бы больше никогда не видеть его. Я хочу забыть его. Навсегда. — Стоять, — чуть ли не рыча, вопит Малик, и прижимает меня к стене так резко и сильно, что кажется, будто бы мои внутренности подпрыгнули, — Выслушай его! Я стою, как вкопанный, вместо того, чтобы бежать. Малик не просто смотрит мне в глаза, он смотрит в меня, в мою душу, и я не знаю, что, черт возьми, происходит, но он просто раздирает меня. Слезы катятся по моим щекам. — Зейн, — Гарри одергивает брюнета, — Отпусти его… — Ты позволишь ему уйти? — Малик ослабляет хватку, и я высвобождаюсь из его рук, — Ты идиот, Стайлс! — Он ненавидит меня, — последнее, что я слышу от этого человека. Это неправда, но все уже позади. Длинный коридор, колющая правда и зеленые глаза.

***

Воскресенье, 11:23 pm Ночные клубы – это паленый алкоголь, некачественные наркотики, разврат, трах и порно. Это толпы людей, чьи жизни либо сломлены, либо не имеют никакого смысла. Пустоту надо чем-то заполнять. Каждый делает это по-разному. Кто-то предпочитает литрами вливать в себя спиртное, тем самым создавая иллюзию счастья и эйфории. Кто–то, кого алко уже не вставляет, употребляют вещи куда более опаснее. Одни тянут кокаиновые дорожки, другие вкидываются колесами, третьи затягиваются травкой, выпуская из легких чудаковатые кольца дыма. Неважно, что ты делаешь. Эффект и цель одна – фейковое удовольствие. Я сбился со счету, какая по счету эта была бутылка? И что это? Плевать. Я шатаюсь из стороны в сторону, цепляюсь за людей, что немного трезвее меня, чтобы не свалиться прямо посреди танцпола. Вот так всегда в этом городе… Ты думаешь, что нашел того самого единственного, проведешь с ним остаток дней. Но поверь мне, ничего не бывает просто так. Тебя либо кинут, либо обманут. Проще забыть. Просто забыть и бежать отсюда. Каждый гребанный блик в этом клубе напоминает мне о нем. О чем только я не пытался думать, все равно он занимал в моей голове больше места, чем все остальное. Я с трудом вытискиваюсь из толпы и стремительно ползу к выходу, потому что я не перевариваю физически столько алкоголя, сколько мне требуется его морально. Карабкаюсь по кирпичной стенке клуба. Делаю два глубоких глотка свежего воздуха, и на секунду мне кажется, что меня отпустило. Только кажется. В эту же секунду подступает рвота, и я падаю на колени. Меня выворачивает во всех смыслах. Я чувствую себя обессиленным, я дрожу от холода, и головной мозг сейчас вот–вот взорвется. Поднимаю глаза и вижу его зеленые глаза и протянутую руку помощи. — Больше не хочется? — его хриплый голос, от которого я покрываюсь мурашками, — На сегодня твоя вечеринка закончена. Закрываю глаза на долю секунды, затем снова открываю и вижу перед собой черную кошку с изумрудными глазами. Черт, надо же было так напиться. Мне все показалось. — Какая ты красивая, — я протянул ей ладонь, и она, мурлыча, потерлась об нее. Достаю IPhone из кармана, чтобы вызвать такси. Твоя вечеринка на сегодня закончена, Луи.

***

Понедельник, 6:54 pm Холодные капли стекают с моего лица, и я пристально рассматриваю свое отражение в зеркале над раковиной. Кажется, что это не я, что это все сон и вовсе. Не бывает так, что рушится все в один момент. Не бывает… Еще раз набираю ледяную воду в свои трясущиеся руки и обливаю лицо. Я смотрю на себя и не могу поверить: этот человек имел все, но потерял больше. Этот человек сделал свой выбор, но неправильный. Этот человек заболел, но не тем. Этот человек с трехдневной щетиной и черными мешками под глазами – это тот, кого я больше всех ненавижу. — За что?! — я кричу на себя, ударяя кулаком в собственное же отражение, — Ненавижу! По стеклу расходятся трещины. Кровь стекает обильной струей вниз по раковине, перемешиваясь с водой, и я не соображаю, что, черт возьми, происходит. Я не чувствую боли, а должен. Я должен просто выть от нее. Закрываю воду и ухожу, оставив после себя следы внезапного эмоционального всплеска. Глубокий вдох. Меня сейчас отпустит. Я говорю себе, что все хорошо, а сам тянусь за еще не начатой пачкой Парламента. Как же давно я не курил. Выхожу на балкон, достаю сигарету и поджигаю. Делаю глубокую затяжку, и дым проникаем в мои легкие, а я получаю свою дозу никотина, который заставляет меня хоть немного перестать нервничать. Я простоял на балконе еще около часа, пока не выкурил еще пять или шесть сигарет. Тогда я почувствовал сильное головокружение и понял, что следующая «порция» будет уже точно лишней. Я пытался не о чем не думать, но каждый раз, как я заставлял себя делать это, я думал только больше. Потому что каждая мелочь, каждая вещь, на которую я мог обратить свое внимание, напоминали мне о нем. Это одновременно хорошо и плохо, что столько всего связанно с одним человеком. Ты будешь смотреть на вещь, а видеть его и улыбаться, но только если не все кончено. Если же по каким–то причинам этот человек больше не рядом, то ты будешь смотреть на вещь и видеть его, но уже не улыбаться… Воспоминания просто сожрут тебя изнутри. Я метался из комнаты в комнату. Сначала, пиная пульт от телевизора, потом перешел на стены. Если бы мне сказали, что я когда–нибудь буду так страдать из–за того, что оказался обманутым, то не поверил бы ни за что. Но это случилось. Я обманут, растоптан, убит… Как еще назвать мое состояние, я не знаю. Когда мысли меня окончательно заклевали, я вызвал такси и поехал в ближайший ночной клуб топить свои чувства в литрах спиртного. Все началось со слов: «бутылку коньяка, пожалуйста». И чем все закончится на этот раз, я точно не знаю. Если я снова увижу его, то клянусь, я уеду из этого гребанного города как можно дальше. Я не хочу сходить по нему с ума, как раньше. Он этого не стоит. Кручу полупустую бутылку у себя перед глазами, не решаясь добить ее до конца. Есть ли смысл это делать? Я, кажется, и так уже в хлам. Только вот особой радости я не могу испытать. — Привет, — я не замечаю, как на плече моем располагается чья–то теплая ладонь, — Почему один? Я разворачиваюсь на сто восемьдесят градусов и вижу перед собой высокого блондина с темно карими глазами. На лице его красуется темная щетина и обилие пирсинга. Он выглядит явно старше меня. — Я не один, — еле улыбаясь, говорю я, и подмигивая, указываю на бутылку коньяка, — Со мной мой приятель. — Скучный у тебя приятель, — он подсаживается ко мне, — Он только хуже делает. Ты уже половину выпил, а эффекта никакого. Если хочешь забыть кого–то, то нельзя так сидеть и грустить, — он говорит так быстро, что я не успеваю разобрать половины слов, что он говорит, — Ау, парень! Ты совсем загруженный какой–то… Девушка бросила? — Нет, — коротко отвечаю я. — Парень? — Можно и так сказать. Он меня обманул. Хотя, нет. Хуже, чем обманул, — я не уверен, что такое можно говорить людям. Боюсь, что этот чувак просто покрутит у веска пальцем, если я ему скажу истинную причину, — Я просто не уверен, стоит ли об этом говорить. — Понятно… — он немного замялся, — Я Билл, а ты? — Луи, — я протянул ему руку и мы обменялись крепким рукопожатием. После знакомства, Билл долго рассказывал о клубе, в котором мы сейчас находимся. Странно, люди обычно рассказывают о себе. Но мне было абсолютно без разницы, я просто слушал его и пытался отвлечься от поедающих меня мыслей. Общение с живыми людьми никакой коньяк не заменит. — Здесь всегда весело, — блондин кивает в сторону резвящейся толпы на танцполе. На секунду мне кажется, что меня тянет туда, что я хочу прыгать среди всех этих людей, поддаваясь алко и ритмам музыки. Но что–то держит меня, не давая мне сдвинуться с места, — Пойдем танцевать, не сиди на месте, — меня уже просто тянут за руку, но я сопротивляюсь. — Я не могу. Хочу, но не могу… — В чем дело, Луи? — Билл выгибает бровь, — Не будь пятилетней девочкой, ну! Мне стыдно за свое поведение. Правда, стыдно. Человек пытается вытащить меня из дерьма, а я просто прилип к этому жалкому табурету и боюсь сделать шаг куда–то в другую сторону. Ну же, Луи, оторвись. Едва я успеваю одобрительно кивнуть, как Билл буквально вышвыривает меня на танцпол, и я, дабы не казаться левым среди всей этой движухи, начинаю неуверенно двигаться в такт музыке. — Вот так, давай! Пара секунд, и я уже слился с толпой. Я уже уверен в каждом своем движении. Я чувствую, что нравлюсь людям вокруг, а они нравятся мне. Мой новый приятель двигается ничуть не хуже, но он наблюдает за мной так, словно восхищен. Почему я не встретил его раньше? Я, кажется, совсем отдался музыке, потому что Билл распихал толпу, освобождая место для меня. Я стою в самом центре, и все внимание только на пьяного меня, но это совершенно не смущает. Даже наоборот, я танцую на публику. Подмигиваю тем, кто кажется мне более привлекательным, и языком тела показываю, насколько я сейчас доволен собой.

***

Вторник, 9:30 am — Доброе утро, — я открываю глаза и вижу лишь расплывчатый силуэт, который протягивает мне что–то продолговатое, — Хей, держи. Протираю глаза, зрение приходит в норму. Стакан воды и таблеточка от похмелья. Идеальное утро для алкаша. — С-спасибо, — я беру стакан в свои руки и опустошаю его почти сразу же. Осматриваюсь вокруг и понимаю, что мы все еще в клубе, только в какой–то из приват комнат. — Как ты? — интересуется Билл, и садится на край красного диванчика, — Помнишь что–нибудь? — Только то, как мы познакомились, — потягиваясь, ответил я. Я нащупал мобильный в кармане брюк, посмотрел на время, и немного опешил. Половина десятого, вы серьезно? Я опять пропущу занятия, черт. — Что не так? — Полчаса до начала пар, а я до сих пор здесь, — оттягиваю футболку и подношу к носу, — Еще и пахну отвратительно. Я не успею за полчаса съездить домой, переодеться и приехать в колледж. — Одежду могу одолжить, — он немного посмеялся, — И подбросить тоже могу. Так что, не переживай. Странные люди всегда кажутся добрыми в самом начале знакомства. Хотя, нельзя судить по одному человеку. Билл очень классный, не смотря на его нестандартный внешний вид. Но это не портит его, даже наоборот. Он не боится самовыражаться, ему плевать, что скажут другие. Я ценю это качество в людях. — Правда? Ты очень меня выручишь. Блондин улыбнулся и отлучился в неизвестном направлении, пока торопливо стягивал с себя грязную, пропитанную потом и спиртным одежду. Он возвращается и протягивает мне свою одежду, а я, рассмотрев ее, выгибаю брови и начинаю громко смеяться? — Как ты себе это представляешь? — Думаю, тебе пойдет, — он наблюдает за тем, как я натягиваю его одежду на себя. — Это же… кожаные брюки, — я хочу рассмеяться еще громче, но не могу обидеть Билла, к тому же, выбора у меня все равно нет, — И этот джемпер… с… я даже не знаю, что это… шипы? — Типа того. Кстати, на твоей заднице эти брюки неплохо смотрятся. Хочешь, подарю? — Спасибо, не стоит. Мы перекинулись еще парочкой фраз, и направились к выходу, а после он усадил меня в свой черный Chevrolet Camaro, и мы поехали в колледж. За всю ночь, что я провел с Биллом, я ни разу не вспомнил Гарри. Пусть всего на одну ночь, но я смог забыть эти зеленые глаза. И сейчас я думаю о нем лишь потому что боюсь встретиться с ним где–нибудь в коридоре. Как мне на него смотреть после того, что я узнал? А если он захочет поговорить со мной? Я же, черт возьми, не выдержу этого снова. Я снова попытаюсь убежать, а он снова схватит меня за руку. Начнет пудрить мне мозги, и если я, все–таки, выберусь из его цепких рук, то единственное место, куда я побегу – это психиатрическая клиника. Мы паркуемся у самых ворот. Студенты толпятся у входа, это значит, время еще есть, и я могу не торопиться. — Спасибо, Билл, — выползая из автомобиля, говорю я, — Ты меня спас. Уже дважды. — Пустяки, — он расплывается в улыбке, — Приходи в клуб сегодня? — Обязательно, — я прикрываю дверцу, — До вечера, тогда. — До вечера, — подмигивая, протягивает Билл, и заводит авто. Он уезжает, а я направляюсь внутрь здания. Снова звонок звенит прежде, чем я успеваю зайти в аудиторию. Но меня это как–то мало волнует. Я вразвалочку шагаю по коридору, ловля на себя удивленные взгляды проходящих мимо людей. Смотрю каждому из них в глаза, и они отворачиваются. Несмотря на все свое нежелание видеть Стайлса, я все же ищу его взглядом, и пересекаюсь с ним глазами, когда вхожу в аудиторию. Черт. Он смотрит прямо на меня. Пытаюсь отвести взгляд, но он словно магнит, тянет меня, заставляя пялиться на него. Сажусь на самую первую парту, куда обычно я не сажусь. Мне плевать. Я просто больше не могу смотреть на него. Я потерял зрительный контакт с ним, но я чувствую, как он просто прожигает мою спину. Поворачиваюсь, чтобы одарить его презрительным взглядом, но на там уже никого нет. Я срываюсь с места в шоковом состоянии. Черт возьми, как такое может быть? — Томлинсон! Сядьте уже на место! — кричит миссис Смит. Я просто упал на стул, продолжая смотреть на внезапно опустевшее место.

***

10:30 pm

Song: Tokio Hotel - Feel it all

Солнце за горизонтом, а я за барной стойкой, словно по расписанию. Пока не решаюсь прикасаться к выпивке, хотя бармен уже несколько раз спрашивал, не желаю ли я чего – нибудь выпить. Я пришел именно сюда, потому что жду, когда появится Билл. Уверен, что он будет искать меня именно здесь. Танцпол кишит людьми, цветомузыка переливается, вырисовывая различные узоры то на стенах клуба, то на самой толпе. Музыка играет так громко, что ее ритм отдается в грудной клетке. Меня так и тянет нырнуть в нее, но… Словно какой–то груз на моих плечах не дает мне расслабиться и отдаться клубной стихии. — Хай, — внезапно подсаживается Билл, закидывая ногу на ногу, — Я надеюсь, ты не пил? — Нет, — отвечаю я, — Пока еще нет. — И не надо, — он кидает мне ехидную полуулыбку и хватает за руку, — Есть кое–что поинтереснее. Билл тащит меня через всю толпу, а я только и успеваю разглядывать лица девушек, которые одна за другой подмигивали мне, роскошно улыбаясь во все тридцать два. Я просто сворачиваю шею, желая ответить каждой из них, но блондин слишком быстр и настойчив. Мы вваливаемся в небольшую коморку, где немного душно. Парень что–то очень быстро бормочет и смеется, а я, как всегда, не могу разобрать его слов, то ли из за его странного акцента, то ли мой мозг настолько не желает работать сейчас. Включается свет и мы оба жмуримся. Передо мной журнальный столик и два маленьких пакетика с белым порошком. — Это наше, — он улыбается и протягивает мне кредитку. — Но ты даже не спросил, хочу ли я принимать эту дрянь. — Да брось, — Билл хмурится, — Я знаю, тебе сейчас это поможет. На мгновение я снова вспомнил о Гарри. Он говорил, что не позволит мне принимать наркотические вещества, и, черт возьми, я теперь еще больше хочу этого. Что бы это ни было – мне это сейчас нужно. Я смотрю Биллу в глаза и понимаю, что ничего плохого произойти не должно. — Ладно, показывай, что там делать надо. Мы оба присели на корточки. Наблюдаю за его действиями: он высыпает содержимое пакетика прямо на стол, затем берет кредитку и разравнивает порошок, делая пару дорожек. Я повторяю за ним. Он сворачивает маленький листочек в трубочку, затыкает одну ноздрю и вдыхает в себя этот порошок. Все, как в американских фильмах. — Пробуй, Луи. Вдыхаю порошок. Такое ощущение, будто бы он проходит по ноздрям и до сердца. Мне мало, хочу еще, и вдыхаю еще. — А ты рискованный, — Билл округлил глаза, — Одной было достаточно для первого раза. — Хочу, чтобы вштырило. — Нос вытри. Цветомузыка кажется уже не такой, как раньше. Она, словно магический луч этого ночного королевства. Я и музыка – одно целое. Мне кажется, что я растворяюсь в этих ритмах, или эти ритмы растворяются во мне. Двигаюсь и получаю удовольствие. Мне хорошо. Я ловлю кайф от жизни, и от того как блестят глаза Билла в огнях цветомузыки. Мы цепляемся друг за друга и начинаем дико ржать, не знаю, как он, а мне кажется, что мои пятки отрываются от пола. Я хочу чувствовать это всю ночь. Я окрылен. Люди окружают нас, и мы снова в центре внимания, повторяем друг за другом никому не известные движения, которые каким–то образом одновременно приходят нам голову. Я уверен, это выглядит глупо, но людям нравится. Они улыбаются и хлопают, смотря на таких идиотов, как мы. — Классно танцуешь, Лу, — смеясь, говорит Билл. Слишком много смеха в нашем общении, но мне это до безумия нравится. Смех – это признак хорошего настроения. — Ты чувствуешь это? — я пытаюсь перекричать музыку. — Что? — он наклоняется ко мне, — Чувствую, что я чувствую? — Что у тебя есть крылья. — Да. Белые и пушистые. Мы снова смеемся, цепляясь друг за друга. Это состояние эйфории совершенно не держит меня на ногах. Они немеют, и я вообще не чувствую земли под своими ногами. Все цвета перемешиваются сплошь, и я вижу вокруг себя лишь однородную массу. Звуки отдаются эхом в моей голове, о черт, кажется я таю. Не понимаю, о чем вообще все это сейчас. Что происходит вокруг? Где я? И почему меня так кроет? Развожу руками перед собой, но они просто растворяются где–то в темноте. Кажется, мне обрезали крылья. Я чувствую, как больно ударяюсь спиной о плоскую поверхность. Чувствую, как меня начинает трясти, и картинка перед моими глазами становится более менее похожей на реальным мир. Я больше не вижу цветных огней, музыки почти не слышно, лишь приглушенные басы. — Луи? Луи! — до дрожи знакомый голос. Пару шлепков по моему лицу, и зрение фокусируется на кудрявом парне, — Ты меня слышишь? Гребанный Стайлс. Опять мерещится. Даже наркотики от тебя не спасают. — Луи! Очнись! Я, кажется, отрубаюсь. А может, и умираю. В глазах темнеет, и я не чувствую абсолютно ничего. Лишь тяжелый осадок внутри, от осознания того, что образ Стайлса никогда не покинет мое воображение.