Попадать нужно правильно

Ох, вот как же описать то, что вошло в комнату? Я когда в художке учился, фэнтези-живописью увлекался, собирал там всякие открытки-плакатики. Сестра ещё хихикала, мол из-за сисястых тёлок, дурочка. Нет, вовсе не потому. Ну, во-первых, нарисовано красиво, монстрики интересные, и герои не только барышни с формами, но и воины разные да варвары. Вот и вошёл в мою палату кто-то наподобие. Только не варвар. Скорее, воин. Не в мехах, без секиры, как на картинках. Но сразу понятно – этот может. Что может? Да всё, что угодно. Одет вполне прилично. Длинный приталенный жилет, брюки, сапоги, рукава белой рубашки. На благородного пирата смахивает. Сейчас попугай прилетит, заорет противно: «ПИАСТРЫ!», и меня в дурку свозить можно. Лицо… Красивое и хищное какое-то. Глаза, как у охотника, смотрят пронзительно, не отпускают. Темные-темные, радужку от зрачка не отличишь. Брови густые, изогнутые, выразительные. Широкие скулы, аристократический нос, волевой подбородок. Всё это великолепие украшено густой тёмной шевелюрой, собранной в низкий хвост. Даже на вид кажущейся жесткой. Вот я не мог когда-то понять выражения «благоговейный трепет». А теперь понял. Это когда страшно до колик в животе, но и прекратить пялиться нет сил. Кажется, моргнёшь - и всё. Пиши пропало… Он замер на пороге комнаты, я на кровати так и сижу. И рассматриваем друг дружку. «Нихренасе, доктор…» А потом он два шага ко мне сделал, вот тут-то меня нервишки и подвели. Взвизгнул, как Пятачок, и меня сдуло за оконную портьеру. Ну да, та ещё защита. Рефлексы какие-то дурные. Не под кровать же прятаться от двухметрового бугая? Стою, дрожу, пульс ушами отмеряю, в плотной ткани не задохнуться пытаюсь. И вдруг рядом вежливое покашливание. - Может, всё-таки выйдешь, и мы познакомимся? Не бойся. Мамочка родная, а голос-то какой! Бархатный, глубокий, чуть хриплый. Н-да, а булки-то, походу, не от страха поджимаются… Хотя, нет, и от страха тоже. Ой, что я, ребёнок что ли, за занавесками прятаться? Выглядываю аккуратненько. Мамочки, высоченный какой, аж шею сводит. Стоит, лыбится и руки на виду держит. Типа: «Я пришёл к тебе с миром». Выхожу из укрытия и становлюсь так, чтобы нас хоть стол разделял, а сам расстояние до двери прикидываю на всякий случай. - Здравствуй. Я - Арун, - говорит он как можно миролюбивей. - Андриян, - что за противный писк у меня выходит? Прокашливаюсь и говорю уже своим голосом: - Можно Ян. - Ян, - послушно повторяет он, как на вкус пробует. – Давай присядем за стол и поговорим спокойно. Я не причиню тебе вреда. - Отчего же не поговорить-то? Давай, - я от страха всегда наглею. И здоровяк вроде не поправляет, значит, будем "на ты". – Где я? Дальше я слушаю бред про Изалон, пять континентов, про правителей и прочее, прочее, прочее… Думаю: н-да, сегодня в нашем дурдоме день открытых дверей, походу. Не зря мужичок-то мне странным показался, и взгляд вон дикий какой-то. Ноги бы унести. А потом нам приносят еду и мне одёжку. За ширмой облачиться помогает какой-то странный паренёк в форменной одежде. Что я, сам не могу, что ли? Как принцесса, блин. Но выдворить его не выходит. И мой псих всё ещё в комнате ждет, когда меня нарядят для прогулки. Не буду шум поднимать. Облачили, как для исторических хроник. Камзольчик, бриджи, гольфы, туфли мягкие с пряжкой. Всё чуднее и чуднее. Розыгрыш затягивается. Когда меня этот же паренёк чесать начал, как породистого пса, и попытался какую-то бабскую заколку на волосы нацепить, тут я уже вспылил. Не, я, конечно, понимаю, что с сумасшедшими соглашаться надо и не нервировать понапрасну, но есть же свои пределы! Арун возню за ширмой услышал, только рукой царственно так махнул - и служки как не бывало. Странные у них тут санитары. Калейдоскоп первого дня моего сознательного пребывания на Изалоне помню смутно. Была прогулка по большому дворцу, роскошному саду, представление слугам и управляющему домашним крылом дворца. Бета (что за зверь такой, я не знал) Инс тоже меня насторожил, ни одной человеческой рожи, что-то с ними всеми не так. А как - не так, я выяснил, на свою голову, очень скоро… До этого больше слушал. Слишком уж здоровяк Арун всё гладко придумывал. А потом я вопросы задавать начал. Потом уже какой-то другой служка карту и глобус в сад приволок по приказу Аруна. Мама родная, как они хорошо розыгрыш подготовили. Столько реквизита правдоподобного припасли. Ну не верю я! Сижу в саду со странными деревьями, слушаю диковинных птиц, смотрю на глобус с очертаниями пяти материков… Да, ладно! Смотрю, как слуги перед Аруном чуть ли не ниц стелятся, да и передо мной тоже. Он-то тут важная шишка какая-то (с его слов), что-то по связям с общественностью, а я каким боком? Какие, нахрен, альфы, омеги, беты? А он мне спокойно отвечает и показывает. Вот, мол, смотри. Видишь, вот эти здоровые в форме – альфы-охранники, чай нам принесли в беседку два хлюпика – омеги-слуги, управляющий Инс – серединка на половинку, бета. У всех отличия есть и особенности, но об этом позже. Угум, это Арун хорошо придумал, что не сразу сказал. Узнал бы я про отличия и особенности тогда… Так-то я вообще человек не склонный к истерикам, морально устойчивый (сестра-язва под боком, знаете ли, очень закаляет). Но был уже на грани. А так он меня погулял ещё, разговорами поразвлекал. Сказал, что его приставили, чтобы я скорее адаптировался. Знать бы, для чего. Молчит, гад. Говорит, позже узнаешь, не бойся, мол, ничего. Ага, как не бояться неизвестности? Она, пожалуй, самая страшная. Правда, я Аруна всё же «дожал» на свою голову, и он проговорился уже через пару дней. Когда я к нему присмотрелся и пообвыкся немного, он мне очень понравился. Понравился в том самом смысле. Как мужчина. Красивый, сильный, с ним спокойно как-то и пахнет... зашибись как. Он со мной все дни проводил, уходил только после ужина. Рассказывал, выгуливал, улыбался тепло, показывая немного выпирающие клыки. Я, когда первый раз их увидел, чуть в обморок не грохнулся, вспоминать смешно. Хоть не заорал «Спасите- помогите, вампиры жизни лишают». Арун и бровью не повел на моё полуобморочное состояние. Только поманил двух ближайших охранников и улыбаться (а вернее, скалиться) их заставил. Говорит: - Клыки выпирают, потому что они и я альфы. У нас всех так. И зубы, и рост, и сила, и ещё всякое разное. Чувствую, не договаривает он про «всякое разное», информацию дозирует, но пока другой вопрос: - А у меня почему нет? – по-детски ощупываю зубы языком. - Может, ещё не выросли? - Нет, - смеётся Арун. - У тебя нет, потому что ты омега. - Здрасте, приплыли… - Куда? – не понимает он. - Какая, на хрен, омега? Это те, которые вместо женщин, что ли? – вот, думал, пообвыкся я в этом дурдоме за пару дней. Так нет, снова здорово! - Кто такие женщины? – удивляется Арун. А ведь и правда! Вот она, странность, женщин-то я здесь не видел совсем. Только воины, мальчики трепетные и крепко сбитые, деловые беты. А женщины где? Мама родная! Не знаю, как я язык их понимаю и какого хрена здесь очутился. Мне ещё пока не рассказали. Но попой чую, подстава конкретная. Пытаюсь объяснить, кто такие женщины, и с чем их едят. Опускаюсь даже до анатомических подробностей. Арун брезгливо морщится. И вот тут-то я дожимаю все подробности своего нынешнего состояния и пребывания здесь. Здравствуй, обморок. Довели-таки, гады. Прихожу в себя медленно. В голове не укладывается, что мне рассказали. Но так тепло и приятно, не хочу ни о чем думать, всё позже. А Арун на руках несет меня обратно в комнату. Как же он пахнет-то! Прибегает бета-врач (теперь-то я их уже различаю). Поит какой-то горькой настойкой и сразу же сладким сиропом. Суетятся вокруг омежки слуги, нервно заглядывает в дверь альфья охрана. А я вжался носом Аруну в грудь, вцепился в его жилет, так, что аж пальцы побелели, и реву белугой. Не хочу, не правда, не бывает так! Я умер! Там на Земле. Взял и умер! Не пережил встречи с дурацким автобусом номер 47. А как же мама? А бабушка? А Настька? Как же они без меня? А я без них? И для чего я здесь? Собственно, для чего, я уже знаю. Мне Арун ещё до истерики сказал, пока я сидел и глазами блымал. Что мою освободившуюся душу призвали жрецы. Чем-то она подходила. И после ритуала в верховном храме появился я. Можно сказать, творение богов. С душой и памятью прошлой жизни. И - адаптированный под призвавший меня мир. Без памяти душу призвать нельзя, зачем им идиот? Растение? А приучить к новому миру можно. Так и повелось на Изалоне из века в век. Призывают служители богов суженого для царственного альфы, когда приходит срок тому создавать пару. И пара эта становится Истинной, потому что они привязаны друг к другу, опять же, богами. После брачной церемонии связь эта становится нерушимой. Муж-альфа никогда не обидит омегу. А омега никогда не предаст супруга, за это ручаются всевышние. Зато теперь хоть понятно, чего на меня все так пялятся и норовят в ноги кинуться. Я для них, как священная корова. Арун рассказал, и я поверил. Кому другому – ни в жизнь, а ему поверил и всё тут. Но главная засада в том, что этот царственный альфа сейчас в отъезде, на другом материке. Аруна, как доверенное лицо, выдвинули подготовить «снизошедшего с небес» омегу к новому существованию. Чтобы он не до разрыва сердца обрадовался, а так, до мелкого обморока, что, собственно, со мной и было. Так и сидел, хлюпая носом в просоленный мной жилет. Сил слезть с удобных альфьих колен не было. Сбылась «голубая» мечта идиота. И ждать до поездки в столицу не придется. Только так тошно, что выть хочется. Неправильно как-то мечта сбылась. И осиротел, и альфу теперь какого-то левого подсунут. А этот, который так понравился - не мой это, оказывается, альфа. Надо освобождать теплые колени, отлепляться от твердой груди, выпутываться из надёжных рук. Раз не моё, то чего зря душу рвать. Сейчас ещё минуточку посижу, вдохну поглубже, чтобы запах навсегда запомнить и в памяти сохранить, и встану. Ещё минутку… Так и заснул, убаюканный Аруном. Он дышал мне теплом в макушку и напевал тихо-тихо на ухо какую-то песенку, кажется, колыбельную. Зачем он со мной так? Я же привыкну.