История, рассказанная драконом

Из зеркального зала Эль выходила еще в замешательстве. Хоть Наггари, оценив новый настрой – сумбурный, взъерошенный - постаралась рассеять его и пустилась в пространные пояснения. Из рассказа хранительницы выходило, что только что Эль наблюдала один из коронных спектаклей. Нет, решение было самое что ни на есть настоящее. Никакого подвоха. Ей помогут. И даже подучат, насколько это возможно. А все остальное – не более, чем дань одной старой традиции, согласно которой молодые правители учатся у старшего поколения, перенимают опыт и власть, когда предшественники не просто при памяти, но и в расцвете сил. - Иннис – она никогда не правила. Но в нашем бедламе если б не Иннис – то все, или почти все, дела пришлось бы решать поединком… Или самой обычной дракой. - Еще одна ваша традиция? - У нас везде, куда ни чихни, сплошные традиции, - отшутилась Наггари. – Сибил вот нудит по традиции. Нэш по традиции – когда надо, сбивает ее с толку. Или с бестолочи, тут уж как посмотреть… Иннис держит всех нас вот тут, - хранительница красноречиво сжала ладонь в кулак. – И никто ни слова ей поперек. Разве что Нэш. - Или ты. - Или я, - согласилась Наггари. - И Сибил еще… Многовато выходит… - Это Совет, - пожала плечами драконица. - А вот там, где решает Иннис единолично… там все прижимают уши, прячутся в уголок и сидят, словно мыши. - И это притом, что она не правительница? Наггари замедлила шаг. Остановилась. И даже соизволила оглянуться на гостью. - Ты все усложняешь, Эль… Ты путаешь звания, силу, власть и кучу всего другого. - Но должен же быть какой-то порядок? - Суть вещей, людей и драконов не зависит от званий или традиций. И порядок един везде и для всех. Из зернышка яблони – вырастет яблоня. Или не вырастет. Яблоня может стать сильной и плодоносить долгие годы – а может погибнуть. И плоды ее в разное время на вкус могут разительно отличаться. Но из зернышка яблони не прорастет виноград. Суть – что вещей, что людей, что зверей, что драконов – вообще не зависит от званий, названий и рангов. Даже наоборот… Птенец становится птицей. Зерно становится колосом. Волчонок вырастет волком. И никак не иначе. И никакие придуманные законы этому не помешают. - Если б таков был порядок, то… Наггари наблюдала. И, надо признать, с искренним интересом. Выжидала – самое точное слово. - То… На язык буквально просилась изрядная глупость. Эль примеривалась к новой мысли по-всякому, и все же решила, что хуже не будет, если она эту глупость озвучит. В конце концов, этим она даже если уронит, то только себя. А за свою репутацию в мире драконов не стоило беспокоиться, к людям они и без того относились с плохо скрываемым снисхождением. Разве что Наггари, хранительница печатей (что бы это ни значило), с ней старалась обращаться на равных. - Сложно поверить? . - Все, что я знала до этого дня, только что разбилось вдребезги, - призналась ей Эль. В идеальном мире – жизнь шла своим чередом. Нога в ногу, рука об руку с силой и властью. Давая и то, и другое – именно тем, кто способен был их обуздать и применить лучше всех прочих. Случайностей не было. Верней – все случайности неизменно происходили согласно неписаных правил. И нисколько им не противоречили. В идеальном мире, которым и был мир драконов, обитателей Огненных гор. Сила приходила к тому, кто подходил для ее воплощения. К тому, кто был готов. Кто знал. И умел. Многое зависело от самого дракона, но умения, опыт и понимание – считались делом хоть и до крайности важным, но все-таки наживным. А вот перекраивать суть, то, с чем рождались (еще интересно, как именно? Ну, неужели, действительно из яйца?), - никто бы не стал. Из зернышка яблони не вырастет виноград. В идеальном мире, мире драконов, обитателей Огненных гор… - В любом из миров, - не согласилась с ней Наггари. – Просто мы слишком давно убедились, что нет ни малейшего смысла с этим бороться. И в отличие от многих других – перестали. - Не получается… - Почему? - Например, я… - А что ты? - По любым законам крови… - Если тебе станет легче от этого – поспорь с мирозданием. Да, и не забудь рассказать, что тебе не положено. И про законы крови напомни… Наггари все перечисляла, какие подавать возражения, и чем дальше – тем больше походила на Нэша. Он точно также, с улыбочкой и якобы невзначай в кучу валил основы основ, разбивая их вдребезги, а после с кажущейся небрежностью – сколько в этой небрежности было продуманной до мелочей игры, становилось ясно только потом – составлял из будто случайных осколков нужный ему витраж. Не мудрено, что совет, который начался с холодной и резкой отповеди Сибил, закончился именно так. - Так вот, если хочешь – можешь поспорить. Я отведу, - подытожила Наггари предложение. Можно было переспросить, конечно, что за место такое, для споров… И, главное, с кем? Но интереснее было увидеть. - Отведу. Но пока будем туда добираться – подумай о том, что человек немного сложнее, чем яблоня в притче. И когда я говорю «немного», то это всего лишь фигура речи. - Можно спросить, почему на Совете вас было только шестеро вместо семи? - А что сама на этот счет думаешь? Эль смутилась. На ум приходило всякое – даже совсем невероятная мысль, что седьмым, отсутствующим, был именно Марк. Почему бы и нет? Так или иначе, но он был причастен к драконам. - Марк? Выражение лица Наггари красноречивей любых слов. Не Марк, конечно же. И помыслить об этом смешно. С какой стати оставаться Совету в неполном составе годы и годы? Нет, избранные по жребию, который бросают старшие, не были незаменимыми. Добровольный отказ – как и бегство, случись таковое – были причиной достаточной, чтоб совершить новый выбор. - Нет, Эль. Седьмой из нас – хоть вернее сказать «среди нас» – вовсе не Марк… Даже если б он был драконом, - помолчав, хранительница продолжила: - Это довольно сложно выразить на словах, чтоб тебе стало понятнее. Но я постараюсь. - Совет принимает решение простым большинством. Поэтому тех, кто выражает свою волю, количество четное, шестеро. Если голоса делятся поровну – дело просто откладывают. Чтоб обдумать все и собраться опять. Или же – просят Седьмого решить. Но воля Седьмого не обсуждается. Ее можно только исполнить, даже если Совет всем составом выступит против. На моей памяти такое случалось всего несколько раз. - И о чем же тогда Совет не сумел между собой договориться? Расскажешь? - В последний раз – Седьмой указал нам на Эверсли. И обязал заключить с Эверсландом союз. На любых условиях, которые нам предложат – если в обмен мы получим все то, в чем нуждаемся сами. Союз с людьми – этого не ожидал никто. Тем более – в таком виде. Бессрочный. Безоговорочный. Безусловный. И даже отказ людей, который мы получили тогда, – не повлиял на волю Седьмого. - Эверсли… отказался? - Тот, кто правил там до него. - И все же, в чем разошлись во мнениях шестеро? - Стирать ли с лица земли несколько королевств, причинивших нам зло и поставивших на грань выживания, - или же взять в заложники старших детей их правителей и потребовать вернуть нам утраченное… Складывалось впечатление, что сейчас хранительница зачитала какую-то старую рукопись, по памяти – и все-таки четко, без единой запинки или оплошности. Как если б рукопись ту она держала в руках. Одну среди многих других, вверенных ей. И больше того – слова, произнесенные ею, тут же сложились в живую картинку, представшую перед внутренним взором. Как наяву. Совет, спорящий до хрипоты. Нэш без характерной своей улыбочки, с искаженным гневом лицом – вскочивший с места, нависший над Айтеном и орущий ему что-то в запальчивости. Сибил, плачущая навзрыд. Иннис, растерянная и подавленная, держащая Наггари за руку, а та – кусает губы и закрывает глаза, потому что нет никаких сил продолжать этот спор. Мертвенно-бледный Гейрс, устало склонивший голову. И над всем этим – боль и страх, поразившие, сковавшие всех шестерых. – Я хранитель печатей, Эль. Мое дело – хранить. Любой договор. Любое решение. Каждый закон или правило. В этом мое предназначение, - не дожидаясь вопроса, пояснила Наггари. - Значит, Седьмой запретил и то, и другое – больше того, обязал вас к союзу? - Именно так. И нам пришлось подчиниться. - А если бы вы не подчинились? Вопрос драконицу изумил. - Так не бывает, - вкрадчиво, мягко ответила хранительница. – Это все равно что… все равно, что нарушить свой долг тому, кто поклялся на Темном пламени, на этом твоем черном мече. Только еще хуже. Немыслимо. И неразумно. - Потому что Седьмой – хранитель мудрости? - Времени. Он хранитель времени. Не потому, что может остановить или повернуть его вспять – хотя, возможно, это и в его силах, никто не знает… Потому, что нити времени и то, как они сплетаются в будущем – во всех возможных своих сочетаниях – проходят через него. - А все остальные? Иннис, Гейрс, Айтен, Сибил, Нэш – кто они? - Скоро узнаешь, - пообещала драконица. – Мы пришли. Дверь перед ними сама собой отворилась. Как если бы их кто-то ждал на пороге – только вот коридор был пуст совершенно, да и за дверью никого не обнаружилось. - Иди, - Наггари отступила в сторону и легко подтолкнула Эль вперед. – Тебя ждут. Сама она входить и не собиралась. - Иди, - повторила она еще раз. – Ну, же? И Эль шагнула вперед. В ту комнату. Или, может быть, зал? Как для комнаты слишком много простора и света. И высоты. И воздуха... И слишком большой дракон. Его она увидала в последнюю очередь. Как если б он проявился вдруг, оставаясь прежде невидимым. Зеркальная, текучая с виду, как вода или ртуть, чешуя – он казался прозрачным, но все же это была игра отражений. И ни следа пламени или жара, которые прилагались обыкновенно к драконьей личине. - Ты собиралась озвучить свои возражения. Вот, самое время и место, - негромко напомнила Наггари, стоя по-прежнему у двери. Текуче-зеркальный дракон осторожно переместился чуть ближе и, склонив голову почти до земли – в самый раз, чтоб оказаться вровень с гостьей – прошелестел: - Рад тебя видеть. Как добралась? Эль, находясь еще под впечатлением, еле выдавила из себя «хорошо». А дракон – им мог быть только пресловутый Седьмой – обернулся уже к хранительнице печатей: - Можешь идти, Наггари. Она сама найдет дорогу обратно. Я позабочусь. - Не сомневаюсь, - хмыкнула та. И махнула рукой на прощанье: - Увидимся. Дверь затворилась сама – без чьей-либо видимой помощи – чуть только затихли шаги в отдалении.